Несущие Равновесие: Полукровки.

«И я поняла, что если хочу выжить в этом мире, то должна, пусть ненамного, но стать сильнее». (Харуки Мураками — «Мой любимый sputnik»)       Первым, что почувствовала Шарлотта, с трудом открыв глаза, была легкая головная боль и дикая жажда. Выбравшись из-под легкого шелкового покрывала, девушка огляделась вокруг, абсолютно не понимая, где находится. Комната с высокими стенами и окнами, занавешенными плотными шторами, небольшой камин с мягким пламенем внутри, длинный диван… Обстановка казалась совершенно незнакомой. Услышав чьи-то шаги, девушка тут же укуталась в покрывало снова, но, увидев зашедшего в комнату Деймоса, облегченно выдохнула.       — Я думал, ты проспишь еще пару часов, — сказал он и поставил на прикроватную тумбочку рядом с ней стакан с какой-то ярко-красной жидкостью. — Советую это выпить. Сразу полегчает.       — Который сейчас час? — вяло поинтересовалась Шарлотта и без всякой охоты взяла странный напиток, решив довериться совету. Сделав глоток, она слегка поморщилась — вкус был горький и немного пряный.       — Четыре часа утра. Ты проспала совсем немного… Может, еще полежишь? Время позволяет.       — Нет, лучше вернемся пораньше. Если что, отосплюсь у себя… Где мы?       — В отеле над клубом, — ответил Деймос и присел на самый край кровати, не желая влезать в личное пространство растерянной девушки. — Ты уснула и я… снял комнату, чтобы ты могла поспать в нормальной кровати.       — Это очень мило с твоей стороны… Спасибо, — тихо пробормотала Шарлотта и сделала еще один глоток странного напитка, который, однако, начинал действовать. Головная боль стихала и пить так сильно, как раньше, ей уже не хотелось.       — Не благодари. Я виноват в том, что ты так опьянела. Это меньшее, что я мог сделать.       — Не вини себя. Ты в меня насильно коктейли не вливал. К тому же, не так уж сильно я и опьянела — просто очень устала, вот и все.       Повисло неловкое молчание, физически ощущаемое кожей. Шарлотта не знала, как продолжить разговор, а Деймос не знал, что еще ей сказать в свое оправдание. Они оба думали об одном и том же, и оба понимали или думали, что понимали, о чем именно размышляет другой. Еще вчера им было так весело и легко вместе, а сейчас… все разваливалось на части. Тишина и недопонимание уничтожали ту близость, которую они смогли почувствовать буквально несколько часов назад, и это убивало их обоих в равной степени.       — Мы можем… забыть о том, что случилось, если тебе так будет комфортнее, — абсолютно чужим голосом вдруг произнес Деймос, даже не решаясь повернуться к Шарлотте лицом. — Так иногда бывает… Я не сдержался и… сожалею об этом.       — Сожалеешь? — переспросила она и ощутила, как по ее горлу полилась нестерпимая горечь. — Ясно… Хорошо. Забудем об этом.       Деймос молча кивнул в ответ и проглотил тугой узел, стянувший его горло. Это оказалось больнее, чем он себе представлял. Он чувствовал себя грязным и мерзким существом, покусившимся на что-то святое и чистое. Ему хотелось отмыться и врезать себе как следует, но показывать свои истинные эмоции перед Шарлоттой он не решился — этой ночью он и так уже успел показать ей свою дурную сторону. С нее определенно было достаточно и того, что она видела и испытала на себе.       Шарлотта в свою очередь была абсолютно опустошена и растеряна таким поведением Деймоса. Ее неуверенность в себе практически сразу дала ответ — он не хочет помнить эту ночь, потому дело было в ней. Она недостаточно хороша, она на самом деле не та, кому он хотел подарить все те поцелуи, которые по глупой ошибке достались ей. Это было… очень больно. С трудом сдерживая слезы, девушка поднялась с кровати и подошла к ростовому зеркалу, чтобы попытаться хоть немного привести себя в порядок перед возвращением домой. Поглядев на свое отражение, Шарлотта провела пальцами по шее и ключицам, которые продолжали гореть после поцелуев. Следов не осталось, но она все еще могла их чувствовать, будто они были выжжены на ней подобно клейму. Обернувшись на того, кто оставил на ней эти невидимые глазу следы, девушка недовольно нахмурила брови и упрямо стиснула зубы. Нет уж. Она не будет перед ним унижаться. Раз он того желает, она сделает вид, будто ничего не случилось и продолжит жить дальше, как ни в чем не бывало.       Обратная дорога прошла в полной тишине и из-за этого она показалась Шарлотте и Деймосу невыносимо долгой, в отличие от прошлого раза. Они не смотрели друг на друга и старались держаться на расстоянии — не слишком отдаляясь, но и не сближаясь, как раньше. Худшее окончание лучшей для них обоих ночи. Кто из них мог представить, что она закончится именно этим? У всего была цена. Их быстрое сближение и слабое понимание того, что как вести себя в подобных ситуация, усугубляли повисшее между ними недопонимание. Хоть Деймос и был старше, опыта в любовных делах у него оказалось не больше, чем у более юной Шарлотты. Все его прошлые отношения мало походили на настоящие. Мимолетная связь, пара свиданий, ни к чему не обязывающая близость, отсутствие хоть каких-либо чувств — вот и все, что он знал. Любить взаправду было тяжело. Во время полета он изредка бросал на подругу взгляды, надеясь, что она посмотрит на него в ответ, но девушка так этого и не сделала — по крайней мере, не тогда, когда демон мог это заметить. Кровь пульсировала в его висках, отдаваясь болью в голове. Все не так… Неправильно и глупо.       В Виктуар они прибыли, когда солнце едва ли встало на горизонте. В Омнисе было тепло, даже жарко, а здесь… все пропиталось запахом глубокой осени. Ветер укутал их своими ледяными объятиями и заставил ежиться, но вовсе не от холода — от тоски. Дворец едва ли проснулся, когда они прошли в его двери. Прислуга сновала повсюду, занимаясь своими обычными делами, стражники сменяли друг друга на карауле, а по коридорам растекался запах готовящегося на кухне завтрака. Пока все вокруг казалось таким спокойным и будничным, Деймос и Шарлотта переживали одну бурю на двоих, не находя в себе решимости прорваться сквозь нее навстречу друг к другу.       — Ты… знаешь, где меня найти, если вдруг… — неуверенно произнес Деймос, глядя себе под ноги, когда они остановились у двери комнаты Шарлотты. — В общем…       — Да, конечно, — сухо отозвалась она, тоже не сумев посмотреть на него. — Увидимся.       Дождавшись, когда девушка зайдет к себе, демон пулей выбежал из коридора, мысленно ненавидя себя и презирая за слабость. В такие моменты он жалел, что был непохож на своего брата Кассиэля или на сестру Ксу. Они всегда умели говорить правильные слова в нужный момент и не боялись показывать чувства, если этого требовали обстоятельства. Почему же он тогда вырос не таким? Он был слишком похож на своего отца — закрытого и отчужденного. Возможно, из-за этого Джахи решила выйти замуж второй раз — ей, такой страстной натуре, был необходим тот, кто разделит ее чувства. Возможно, именно поэтому Шарлотта так привязалась к Арею? При всей своей противоречивости, полукровка жил на эмоциях и не стеснялся их показывать — злость, ревность, преданность, сожаление, любовь к близким… Он жил как умел и не стеснялся своих чувств, а Деймос был далек от всего этого и не знал, как себя поменять.       Но еще он не знал главного — в отличие от него, Шарлотту переполнял искренний гнев. Впервые в своей жизни она так сильно на кого-то злилась, что едва сумела себя сдержать. Когда Арей отказал ей, она плакала, но не сердилась на него, но сейчас… Она хотела отвесить Деймосу пощечину и удивлялась неожиданному для нее желанию. Оказавшись с ним один на один, девушка не знала, что ей делать. Раньше она пошла бы к Ливии или к Еве, чтобы выговориться, но сейчас у нее не было такой возможности. Оставалась Клео. С ней Шарлотта никогда не была близка на все сто процентов. Лучшая подруга Евы, но не ее, да и с Ливией они не ладили. И все же девушка не могла оставаться совсем одна в такой тяжелой и непривычной для нее ситуации. Посмотрев на часы и тихо вздохнув, она все же решилась пойти к Клео, надеясь, что та уже не спит. Быстро переодевшись и расчесав спутанные волосы, Шарлотта на негнущихся ногах направилась к их с Габи комнате и, в неуверенности замерев напротив с поднятой рукой, поджала губы и тихонько постучалась. Открыли ей на удивление быстро.       — Господи, я уж подумала, что тебя из дома не выпустили, — вместо приветствия сказала Клео, появившаяся на пороге. — Я стучалась к тебе, но тебя, кажется, не было…       — Я… Я… — промямлила Шарлотта и тут ее губы предательски задрожали. — Этот… придурок все испортил!       — Какой придурок? Что испортил? — в дверном проеме показался Габи с зубной щеткой во рту. Увидев Шарлотту, которая едва ли держалась, чтобы не разрыдаться, он тут же удивленно вскинул брови, а затем нахмурился. — Тебя кто-то обидел?       — Так, спокойно, — мягко прервала его Клео и легонько похлопала ладонью по щеке. — Заканчивай с зубами и выйди из комнаты ненадолго. Прогуляйся где-нибудь. Сможешь? И ни слова Крису, если ты уже надумал идти к нему.       — Эм… Да, конечно. Одну минуту.       Спровадив недоумевающего, но не задающего лишних вопросов Габи, Клео приобняла Шарлотту за плечи и провела ее в комнату, а затем усадила на кровать. Какое-то время она вообще ничего не говорила, предоставив подруге возможность немного прийти в себя, за что та была ей очень благодарна.       — Так, а теперь по порядку, — тихо произнесла Клео, продолжая легонько поглаживать ее по плечу. — Придурок. Речь о… Деймосе? Я права.       — Угу, — горько всхлипнула Шарлотта, окончательно расклеившись. Увидев ее слезы, Клео потянулась к прикроватной тумбочке и взяла для нее оттуда сухие салфетки. — Он идиот!       — Идиот, понятно… А почему? Это как-то связано с тем, что ты вчера так и не зашла ко мне?       — Д-да… Прости, я должна была предупредить, но все так завертелось и…       — Не надо передо мной извиняться, — покачала головой Клео, протянув девушке очередную салфетку. Сразу после этого ее тон изменился — стал более суровым. — Он что-то тебе сделал? Он тебя обидел?       — Да, обидел, — не стала врать Шарлотта и взгляд подруги тут же потемнел от охватившего ее гнева. — Нет, все не так, как ты подумала! Он… ничего такого не сделал!       — А что он сделал? Ты рыдаешь в три ручья из-за ничего? Никогда в это не поверю. Чем вы вчера занимались? Говори.       — Мы… летали в Омнис.       — Омнис? — удивленно округлила глаза Клео, не ожидая услышать ничего подобного в ответ. — Как ты вообще решилась с ним туда лететь?       — Это было спонтанное решение, — пожала плечами Шарлотта, израсходовав очередную салфетку. — Деймос даже не настаивал, это все я… Упросила его полететь, хотела повеселиться впервые в жизни. Как-то все… навалилось. Я постоянно думаю о Еве, а тут еще мама со своими женихами для меня… Достало все.       — Понимаю, милая. Ты хотела от души оторваться. Тебе не понравилось?       — В Омнисе? Нет, все было замечательно. Я еще никогда так не веселилась. Это был идеальный вечер. Деймос все мои прихоти выполнял, даже те, которые не стоило.       — И почему же ты тогда называешь его идиотом? — нервно усмехнулась окончательно растерявшаяся Клео. — Между вами… что-то произошло? То, что тебя расстроило?       — Мы… поцеловались, — на одном дыхании выпалила признание Шарлотта, которое прозвучало то, будто она признавалась в чем-то абсолютно невероятном и постыдном. Клео поджала губы, чтобы не улыбнуться. Разумеется, для нее подобное не прозвучало как нечто шокирующее, но она знала, как это может быть важно для такой нежной и наивной девушки, как Шарлотта. — Прям… по-настоящему.       — Ох, даже так… Тебе не понравилось?       — Понравилось, даже… очень.       — Он хорошо целуется? — спросила Клео, изо всех сил стараясь удержать смешок. — Хотя, раз ты говоришь, что тебе понравилось, то наверняка неплохо. Ты меня еще больше запутала, если честно. Все было замечательно, но ты почему-то плачешь.       — Да потому что он… Утром он сказал, что ему жаль и мы можем сделать вид, что ничего не случилось! — зло и опечаленно выпалила Шарлотта, ударив сжатым кулаком по постели. — Я такая дура! Поверила, что правда нравлюсь ему!       — Оу… Он и правда идиот.       — Еще какой… Зачем он поцеловал меня, если я ему не нравлюсь… так?       — Моя ты хорошая, — ласково улыбнулась Клео и, притянув к себе подругу, легонько поцеловала в ее в мокрую щеку. — Я думаю, ты глубоко заблуждаешься. Мне почему-то кажется, что все как раз наоборот — ты нравишься ему слишком сильно. Это, конечно, не отменяет того факта, что Деймос идиот, раз такое сморозил…       — Теперь я уже ничего не понимаю, — нахмурилась Шарлотта и тихонько икнула. — Если я, по твоим словам, нравлюсь ему, то почему он так сказал?       — Хм… Попробуй посмотреть на ситуацию его глазами. Включаем режим супер-эмпатии, как это делает Ева. Что Деймос знает о тебе, о твоей жизни и о том, что в ней происходит?       — Ну… Многое. На самом деле все. Мы о многом говорили.       — Хорошо, я попытаюсь представить себя им, — улыбнулась Клео и, развернув Шарлотту к себе лицом, села напротив нее и серьезно посмотрела ей в глаза. — Я вижу… девушку, которая любит другого. Хрупкую и нежную, но знающую, как с ней можно или нельзя поступать. У нее есть старший брат и друзья, которые за нее глотку порвут. И все же… эта милая девушка очень неопытна и может что-то сделать, поддавшись моменту или желанию другого.       — И… что это значит? — насупилась Шарлотта, все еще не до конца понимая, к чему клонит подруга.       — Я плохо знаю Деймоса лично, но зато ты знаешь. И Ева ему доверяет, а она доверием к кому попало не разбрасывается. Ты сама как считаешь, мог ли он так поступить — поиграть с твоими чувствами, а потом пожалеть об этом и попросить тебя обо всем забыть? Мне кажется, что он просто…       — Что? Что просто?       — Скорее всего он решил, что жалеешь об этом ты, но из-за своего характера не посмеешь ему об этом сказать прямо, — пожала плечами Клео и, взяв салфетку, вытерла остатки слез с щеки Шарлотты. — Как я уже сказала, я его плохо знаю, но я видела, как он смотрит на тебя. Когда мужчина смотрит так, ни о каком сожалении и речь быть не может. Ему, скорее всего, попросту стыдно, что он не удержался. Покусился на святое, так сказать.       — Но я не святая, — раздраженно нахмурилась Шарлотта, до которой наконец-то начало все доходить. — Я обычная, нормальная. Что он себе там надумал вообще? Идиот…       — Но для него ты не обычная. Думаю, прямо сейчас он сидит в своей комнате и тихонько страдает где-то в углу. Поговори с ним первая.       — Мама говорила, что женщины не должны идти первыми.       — А ты продолжай маму слушать, — прищурилась Клео и коварно улыбнулась. — Так и не заметишь, как тебя замуж выдадут против твоей воли. Разумеется, ты можешь немного подождать, но я советую поговорить. У нас с Габи в свое время тоже был такой момент, когда мы замолчали. Это только все портит.       — Сегодня я занята, — пожала плечами Шарлотта и тяжело вздохнула. — Буду сидеть с Яном.       — Мы с Габи можем ненадолго подменить тебя. Подумай, время у тебя есть. Соберись с мыслями, подготовься мысленно к тому, что хочешь сказать. Поверь мне, если ты это сделаешь, то все будет хорошо. Вот увидишь.       — Хорошо, я… Мне нужно собраться с мыслями. Я не могу сделать это прямо сейчас — слишком… волнуюсь.       — О, это совершенно естественно, — облегченно вздохнула Клео, увидев на лице подруги едва уловимую решимость. — И это прекрасно. Я рада, что появился тот, кто смог оценить тебя по достоинству, ведь ты такая милашка. Помяни мое слово — этот Деймос разрыдается от радости, когда узнает о твоих настоящих чувствах.       — Глупости говоришь, — пробурчала Шарлотта, но от этих слов на душе у нее потеплело. — Спасибо, что утешила. Если бы я осталась в комнате, то, наверное, прорыдала бы все утро.       — А я о чем говорю? Нужно научиться общаться, даже если сперва это будет ужасно неловко. К тому же, ты имеешь право потребовать объяснений. Я знаю, что для тебя даже такие невинные проявления чувств — важное дело. Пусть возьмет на себя ответственность.       — Прости, что ввалилась к тебе, даже не предупредив ни о чем вчера. Вам с Габи и без меня забот хватает. Наверное, мои слезы и жалобы кажутся полным бредом… Они мне самой им и кажутся.       — Ева бы не хотела этого, — серьезно отозвалась Клео и, ненадолго прикрыв глаза, издала тяжелый вздох. — Чтобы мы ставили свои жизни на паузу. Ты же ее знаешь — она совсем не умеет думать о себе… Когда я увидела ее в тот день, то подумала, пусть и на секунду, что она умрет. Просто не выдержит всего этого дерьма. Я испугалась даже сильнее, чем в ту чертову ночь, когда нас привели на поляну. Знаешь почему?       — Нет, — покачала головой Шарлотта. — Расскажи.       — Да потому что все это произошло по вине тех, кто вроде как должен быть на нашей стороне. Всем очевидно, что все случившееся — чья-то коварная задумка, но нет. Этим недоумкам хочется крови, да той, что ценнее. Я говорила об этом с Габи. Он удивлен, что головы всех парламентариев еще не валяются где-нибудь в канаве. Король и королева просто… стерпели это.       — Не думаю, что слово «стерпели» подходит. Они, скорее, выжидают. Ева редко что-то делает, идя на поводу лишь одних эмоций. Нет… Дело не только в том, что она хотела защитить Арея. Тут определенно есть что-то еще.       — Хах… Если ты действительно так думаешь, то мне спокойнее, — нервно улыбнулась Клео.       — Почему? — удивилась Шарлотта. — Я не сказала ничего полезного — лишь очевидное.       — Я слишком эмоциональна для таких выводов, а вот ты достаточно хладнокровна, чтобы кое-что понять. Если все случившееся — часть плана Евы, то она… обязана вернуться, чтобы посмотреть на результат. Верно?       — Разумеется. На ее месте я бы хотела выжить хотя бы ради этого.       — Ну, ладно, не будем о печальном, — махнула рукой Клео, хотя по выражению ее лица было ясно, что тема, касающаяся состояния подруги, немного выбила ее из колеи. — Вернись к себе, отдохни и прими решение. Оно не менее важно, чем все, о чем мы говорили только что.       — Сомневаюсь в этом, но… ты права, — согласилась с ней Шарлотта и поднялась с кровати. — Нужно привести себя в порядок. Нельзя, чтобы меня кто-то видел такой расклеившейся, особенно брат.       — Определенно нельзя. Иначе он сразу догадается в чем дело. Тебя мало кто способен довести до слез. Из всех вариантов у Криса останется лишь Деймос и ему не поздоровится.       Закончив беседу на легкой ноте, девушки попрощались и условились поговорить, когда все разрешится. К себе в комнату Шарлотта шла в более спокойном настроении, хотя где-то глубоко внутри нее и оставалось сомнение. Была ли права Клео, когда говорила о том, что мог чувствовать Деймос на самом деле? Но почему он тогда не сказал обо всем прямо? Был слишком смущен тем, что случилось? Все эти вопросы требовали немедленного ответа, но Шарлотта решила немного подождать и дать ему возможность собрать с мыслями. К тому же, ей самой требовалась небольшая передышка после всего, что случилось.

***

      К назначенному свиданию Крис начал готовиться с раннего утра, намереваясь выглядеть настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Внутреннее напряжение начало нарастать внутри него, когда часы неумолимо приблизились к двум часам дня. Несколько раз ангел нервно проверил, на месте ли заветная коробочка, которая была спрятана в кармане брюк, но этого оказалось недостаточно, чтобы полностью успокоиться.       — Ты такой напряженный, — заметил Силли, подойдя к нему со спины, пока Крис вертелся перед зеркалом, пытаясь пригладить особо упрямый локон челки. — Неужели нервничаешь? Это же просто небольшое свидание, не нужно так переживать.       — Я нервничаю, когда не знаю, чего ждать, — улыбнулся ангел в ответ и, перехватив руку любимого, оставил на его ладони мягкий поцелуй. — Ты так и не потрудился мне ничего рассказать, Тучка.       — Для начала нам понадобится покинуть эти прекрасные, но уже набившие оскомину стены дворца. Нам с тобой не помешает что-то кардинально отличающееся от местных красот.       — Заинтриговал. Тогда веди, я весь в предвкушении.       Как оказалось, Силли решил повести Криса даже не в какое-то место в пределах города, а за стены — туда, где открывался водоворот. Вопросы напрашивались самые разные, но ангел просто решил довериться и плыть по течению. Без лишних слов он прыгнул вниз следом за своим возлюбленным и позволил потоку унести себя в неизвестность. Приземление произошло слишком быстро — настолько, что у них не оказалось времени насладиться приятным чувством краткой невесомости и изменением притяжения. Крис осторожно приоткрыл глаза и улыбнулся — со всех сторон его окружали люди, незнакомые запахи, машины и велосипеды, заменявшие смертным крылья.       — Где мы? — спросил он, оглядываясь по сторонам.       — Люди называют это место городом любви, — ответил Силли и указал на высокую башню, уносящуюся своим пиком куда-то в небеса. — Это Париж и сегодня мы узнаем, правы ли люди, называя его так.       — Признаюсь, я этого совсем не ожидал.       — В этом и смысл. Идем скорее, тут неподалеку должна быть кондитерская.       Слово «кондитерская» возымела нужный эффект. Обожавший выпечку Крис почти побежал следом за Силли, предвкушая гастрономический рай. Оказавшись внутри небольшого, но приятного на вид помещения, в котором витали ароматы карамели, корицы и свежего кофе, ангел мгновенно ощутил себя на верху блаженства. Начало дня определенно складывалось удачным образом и обещало не менее приятное продолжение.       — Черт, эти круассаны с грушей и сыром невероятны, — прошептал Крис, откусив не самый аккуратный, зато искренний кусок от своего угощения. — Смертные знают толк в хорошей еде.       — Не говори слово «смертные» так громко, — хихикнул Силли, который, в отличие от него, ел свое клубничное пирожное, как и подобало аристократу — изящно и неторопливо. — Хотя, кому какое дело, верно?       — Правильно. К тому же, мой рот слишком набит едой, чтобы меня понимал кто-то кроме тебя.       — Ешь как варвар. Но для варвара ты слишком красив.       — Варвары тоже бывают привлекательными, особенно без всего лишнего, например, одежды, — сказал Крис и многозначительно изогнул бровь, отправив возлюбленному взгляд, полный намеков на то, чем им предстояло заняться чуть позже. Силли немедленно залился краской и спрятал губы за чашкой с кофе. — Смутил?       — Скорее… испытал на прочность, — не стал врать он, чем заставил Криса улыбнуться еще коварнее, чем до этого. — Не надо так смотреть… Ты испортишь мои планы. Я хотел, чтобы мы прогулялись в парке, забрались на башню, а затем поужинали при свечах…       — А теперь ты чего хочешь? Отправиться в место поукромнее, чтобы увидеть меня без одежды?       — Да… Примерно так. Но тебе придется подождать. Я, в отличие от тебя, не варвар.       Видя искренние намерения Силли устроить ему незабываемый день, Крис решил играть по его правилам. Парк, в который они отправились, назывался «Ла-Виллет», и отличался он необычным устройством — внутри него располагались тематические сады, посвященные разным темам. Больше всего Крису понравился бамбуковый, а Силли отдал предпочтение саду с зеркалами. Разумеется, они оба и прежде бывали в мире людей, но неожиданно интересный опыт заставил их взглянуть на него под совсем иным углом.       — Смертные невероятно изобретательны, — искренне произнес Крис, глаза которого разбегались и жадно впитывали окружающую обстановку. — В красоте и еде в особенности. Такого даже в крупных городах Небес не увидишь. У нас все слишком просто.       — Человеческая жизнь скоротечна, — пожал плечами Силли и, положив руки на перилла небольшого мостика, свесился вниз, чтобы понаблюдать за плавающими в пруду экзотическими рыбами. — Они изо всех сил пытаются наполнить ее красками, пока мы медленно, но верно теряем вкус к жизни, даже не ощутив его в полной мере. Вот почему я люблю бывать среди людей. Они живут по-настоящему, потому что смерть ходит за ними по пятам. Мы этого чувства лишены. Не видим ценности одного единственного дня.       — Понимаю, о чем ты. Но знаешь… в последнее время я, кажется, научился ценить его. Просто просыпаться и знать, что я проведу его с теми, кто мне дорог — это уже огромное богатство.       — Значит, смерть от скуки тебе не грозит. Ты не превратишься в каменную статую.       — Да, не превращусь, — подтвердил Крис и коснулся губами теплой щеки Силли, порозовевшей от внезапно сократившегося между ними расстояния. — Благодаря тебе. Все хорошее в моей жизни есть лишь благодаря тебе.       — Не слишком ли громкие слова? — смущенно спросил тот в ответ, но отстраняться не стал, а встал еще ближе, чтобы почувствовать теплое и сладкое после угощений дыхание ангела на своей коже. — Я ведь и зазнаться так могу.       — Ничего страшного. Тебе можно… Я бы сказал, что тебе это даже не помешает.       Накрыв губы Силли своими, Крис увлек его в поцелуй — невероятно нежный и мягкий, как чуть подтаявшее на солнце мороженое. Проходившие мимо них по мостику девушки тихо захихикали при виде двух влюбленных, но это нисколько не отвлекло их друг от друга — уж лишком сладкими и трепетными были эти прикосновения, раскалявшие тела парней даже в глухой тени раскинувшихся над ними деревьев. Им обоим в голову одновременно пришла шальная и навязчивая мысль — может, прогулка и ужин при свечах были лишними и им стоило приступить сразу к десерту?       — Если ты не прекратишь, я отменю бронь на столик в ресторане, — сбивчиво прошептал Силли, когда Крис, наконец, немного ослабил хватку. — И потащу тебя сразу в отель.       — Если ты считаешь, будто угрожаешь мне этим, то спешу огорчить — я лично не против оказаться у тебя в заложниках, — усмехнулся ангел и провел большим пальцем по его подбородку. — Но я не хочу портить твои планы. К тому же, мы сможем еще больше нагулять аппетит. Иногда ожидание — это идеальная приправа к главному блюду. Что у нас дальше по списку? Вечерний Париж с высоты птичьего полета?       К тому моменту, как они смогли попасть на вершину башни, Крис и Силли были готовы отказаться от затеи — слишком много людей, пробки, очереди… Все это сбивало их с толку, но результат терпения оправдал себя в полной мере. Вид отсюда открывался поистине волнительный и волшебный. Огромный город, полный жизни и света заходящего солнца — казалось, его можно было обнять руками и прижать к себе, чтобы почувствовать всю его прелесть и мягкое ненавязчивое тепло.       — Виктуар, конечно, красив, но этого зрелища захватывает дух, — искренне улыбнулся Крис, вглядываясь в очертания улиц под ними. — С таким может сравниться разве что Ворацес. Это даже забавно.       — Что именно? — не понял Силли.       — Что наш мир хоть и больше человеческого, но сравниться с ним по масштабу все еще не может. Странно это.       — Есть такое. Но у этого мира и своих проблем хватает. Голод, безработица, воины, нехватка воды… Мы с тобой можем застать момент, когда его не станет.       — Что за пессимистические мысли? — удивился Крис и легонько потрепал Силли по плечу. — Разумеется, однажды это случится, но зачем об этом думать? Или тебе людей жалко? Я думал, это моя работа, раз ангел именно я.       — Нет, не жалко. По крайней мере, не всех и не всегда, — неопределенно хмыкнул тот в ответ. — Мы с тобой слишком хорошо знаем, какими они могут быть. Видели своими глазами ту… жестокость.       — Да уж, порой я думаю, что Вселенная ошиблась, сделав тебя демоном… Ты слишком добрый.       — Ты хотел сказать мягкотелый.       — Я сказал то, что хотел, — покачал головой Крис и, притянув возлюбленного к себе за плечо, поцеловал его в макушку. — Мой ангелочек.       — Несносный демон, — пробурчал в ответ Силли и легонько ущипнул того за щеку. — Хочешь есть?       — Я всегда хочу есть. Особенно, если это что-то вкусное. Ты, например.       — Пока обойдешься. Сперва — обычный человеческий ужин.       Обычный человеческий ужин ожидал их в одном из самых роскошных ресторанов, который, однако, совершенно не кичился своей роскошью и не выставлял ее напоказ. С виду интерьер внутри помещения, расположенного в небоскребе, казался простым и легким, как шлейф дорогих духов, но каждая деталь выдавала свою истинную цену. Но больше всего Крису понравились панорамные окна, которые открывали им с Силли отличный вид на город из ложи, в которой располагался их столик, отделенный от остального зала полупрозрачными занавесками.       — Здесь здорово, — похвалил Крис его выбор. — Надеюсь, кормят тут также хорошо.       Сделав заказ у приветливой миловидной официантки, парни расположились в мягких креслах напротив друг друга и попробовали красное вино, которое им принесли для разогрева аппетита — мягкое и терпкое, с нежным фруктовым послевкусием. Именно такое хотелось долго смаковать во рту, наслаждаясь богатством ощущений. Когда еду, наконец, принесли, Крис и Силли какое-то время ели поданные им морепродукты молча, не отвлекаясь на разговоры, но это неизменно привело к небольшому напряжению, которое теперь витало в воздухе, присоединившись к аромату блюд. Сделав глоток вина, Крис заерзал на своем месте и коснулся кармана брюк, в котором была спрятана коробочка с кольцом. Он и подумать не мог, что будет так волноваться перед тем, как, наконец, сделает этот важный шаг. Во рту у него пересохло, а руки охватила абсолютно несвойственная ему нервная дрожь. Он понял, что больше не может медлить с этим, иначе разволнуется еще сильнее, а этого нельзя было допустить.       — Все в порядке? — донесся до Криса чуть встревоженный голос Силли. Утерев губы салфеткой, он отложил ее в сторону и протянул к нему руку через стол, мгновенно ощутив дрожь. — Ты… плохо себя чувствуешь?       — Нет, совсем нет, — замотал головой тот и, прикрыв глаза, поджал губы, которые начали дрожать вместе с руками. — Все совсем наоборот, я просто… немного волнуюсь, вот и все.       — И почему же ты волнуешься?       — Хотел… сказать тебе кое-что. Если ты не против поговорить, конечно.       — Разумеется, нет, — покачал головой Силли, но по выражению его лица Крис сразу понял, что тот напрягся и, чтобы он не успел себе ничего надумать, ласково ему улыбнулся. — Ты какой-то странный сегодня.       — Не удивительно, — нервно посмеялся Крис и спрятал руки под столом, чтобы тот не видел, как сильно они трясутся. — Сил, ты ведь знаешь, что у нас с тобой все серьезно, правда? Знаешь, как сильно я люблю тебя и… желаю сделать счастливым?       — Знаю. Ты переживаешь, что это может быть не так? Это невозможно. Я уже счастлив. Настолько счастлив, что это кажется сном.       — Тогда, я надеюсь, ты не посчитаешь это глупым порывом или спонтанным решением…       Поднявшись на ватных ногах со своего места, Крис подошел к сидевшему напротив него Силли и, поймав его растерянный взгляд, опустился перед ним на одно колено и достал из кармана коробочку с кольцом — изящным и нежным, прямо как его возлюбленный. Увидев украшение, Силли округлил глаза и схватился пальцами за край рубашки на груди, боясь сделать вдох. Все было слишком реальным, но он не мог поверить в то, что видел. Прикрыв глаза, он тихо выдохнул, чтобы справиться с эмоциями, которые полились через край предательскими слезами.       — Ты окажешь мне честь, став моим… мужем? — почти неслышным от волнения голосом спросил у него Крис и с надеждой заглянул ему в глаза.       В этот момент Силли подумал, что его сердце разорвется на части от радости и смущения. Ему хотелось ущипнуть себя, но он едва ли мог двигаться от волнения. Тот, кого он любил долгие годы, тот, о ком тайно мечтал, не надеясь на взаимность, стоял перед ним — такой искренний и испуганный возможным отказом. Как он вообще мог его бояться? Силли отказывался понимать, как это могло быть возможным. Крис должен был знать, что его любимый никогда не откажет ему, что бы тот не попросил.       — Ты молчишь, — испуганно прошептал Крис. — Скажи что-нибудь, пока я не помер.       — Я просто… перевариваю, — также тихо ответил ему Силли и запустил пальцы в его волосы. — Мне кажется, что все это — слишком хороший сон и сейчас я проснусь… Да, я хочу быть твоим мужем.       — П-правда?       — А ты сомневаешься?       — Не знаю, ты вдруг замолчал и я… — Крис облегченно выдохнул и, достав кольцо из коробочки, осторожно надел его на палец Силли. Оно село как влитое — не зря он потратил столько времени на то, чтобы выбрать именно его. — Кажется, я сейчас отключусь.       — Иди ко мне, — улыбнулся ему Силли и, встал с кресла, притянул Криса в свои объятия.       Какое-то время они просто стояли и молча прижимались друг к другу, не находя сил на слова. Возможно, сейчас они были лишними, потому что иногда молчание говорило куда громче. Крис уткнулся Силли в плечо и жадно вдыхал его запах — спокойный и умиротворяющий, как закатное солнце, что проливало на них свои лучи через панорамное окно. Он чувствовал себя невозможно счастливым — настолько, что этому счастью было мало места внутри. Им хотелось поделиться с миром, сделать частью всего, что их окружало, но ангел молчал, утопая в любви, переполнявшей его сердце.       — Я люблю тебя, — прошептал Крис, закрыв глаза. — Так сильно люблю… Ты даже не представляешь себе насколько.       — А я люблю еще больше, — улыбнулся себе под нос Силли. — Но ты меня опередил, негодник.       — В каком смысле?       — Вообще-то… я собирался сделать тебе предложение. Давно уже об этом думал, но смелости не хватало. Ты всегда был храбрее меня.       — Ты серьезно? — не поверил своим ушам Крис и, слегка отстранившись от Силли, крепко сжал его плечи и посмотрел в его блестящие от сдерживаемых слез глаза. — Правда хотел? Чем докажешь?       — Вернемся домой и… я отдам тебе твое кольцо, — смущенно пробормотал Силли, отведя взгляд в сторону. — Я спрятал его среди своих заметок — знал, что ты туда не полезешь…       — Ты заставил меня немного понервничать.       — Каким образом? Как я мог отказать тебе?       — Наверное, мой мозг просто отключился, — нервно посмеялся Крис над самим собой. — Знаешь, в бою гораздо проще. У меня никогда прежде руки так не тряслись, как сейчас.       — Смелому герою всегда полагается награда, — улыбнулся Силли и ласково погладил его по горящей от переизбытка эмоций щеке. — Я знаю один хороший способ тебя успокоить… и отблагодарить.

***

      Проведя несколько часов в компании Яна, которому требовалось постоянное внимание, за исключением тех моментов, когда ему хотелось вздремнуть, Шарлотта напрочь позабыла о тех проблемах, которые волновали ее еще утром. Это было даже полезно — все ее мысли сконцентрировались на заботе о ребенке, а не на том, что стоило сказать Деймосу при встрече. Если бы она думала об этом, то непременно начала бы волноваться, а ей хотелось прийти к нему спокойной и собранной. Меньше всего на счете девушке хотелось, чтобы он ее жалел. Это казалось ей абсолютно невыносимым. Злость на демона понемногу затихла и, по большей части, благодаря Яну. Мальчик не давал Шарлотте заскучать, и она получала от проведенного с ним времени настоящую радость.       В отличие от большинства своих знакомых, она искренне любила детей — не только тех, кто являлся частью ее жизни, как, например, Николас и Юнона, с которыми она помогала Вики, а в принципе всех, даже самых капризных. Они казались девушке слишком милыми и беззащитными, чтобы на них можно было злиться. Вот почему главной мечтой Шарлотты была семья — не по расчету или другой выгоде, а самая настоящая, полная любви и заботы друг о друге. Пока остальные размышляли об одном ребенке, она мечтала как минимум о трех и ей хотелось, чтобы ее будущий муж разделял это желание.       Когда время перешагнуло за порог трех часов дня, Шарлотта начала чувствовать редкое для нее нетерпение. Мать всегда учила ее смирению и терпению, называя их одними из лучших добродетелей, и она мысленно соглашалась с ней, не задавая лишних вопросов. Только вот прямо сейчас Шарлотте впервые в жизни больше не хотелось ждать. Первый шаг всегда должен делать мужчина — еще один из уроков матери. Но был ли тот шаг, который она собиралась сделать, первым? С Ареем девушка сделала их сотню, если не тысячу, и ни один из не увенчался успехом. Она забыла с ним о стыде и чувстве собственного достоинства и ей отчаянно хотелось вернуть их себе обратно. Конечно, вины самого Арея в этом не было, и Шарлотта никогда на него не обижалась. Теперь, когда его не было рядом, ее чувства одновременно обострились и сгладились. Ей безумно хотелось увидеть его, но на взаимность она больше не надеялась. Он стал для нее далекой и недостижимой звездой, всегда находящейся где-то далеко.       С Деймосом по какой-то причине все было иначе. В отличие от Арея, он вызывал у Шарлотты много разных эмоций — искреннюю радость и обиду, тоску и злость, печаль и даже самый настоящий гнев. Он казался более реальным, чем друг детства, всегда находившийся рядом, но и далеко одновременно. Раздумывая об этом, она начала осознавать, что, возможно, именно в этом она и нуждалась все это время. И пусть Деймос с определенной вероятностью мог не разделять те же чувства, Шарлотта хотела поделиться с ним своими — пока еще неуверенными и робкими, но вполне осознанными. Она хотела хотя бы попытаться.       — Малыш, не против немного побыть с Клео и Габи? — ласково обратилась она к Яну, пощекотав его живот. Мальчик, конечно же, ничего не понял, но его спокойный вид вселял надежду, что в ближайшие пару часов ему не захочется закатить внезапную истерику. — Они могут погулять с тобой в саду. Я знаю, тебе там нравится. Переодев Яна в более подходящую для прогулки одежду, Шарлотта взяла его на чуть дрожащие руки и направилась в комнату Габи и Клео. По лицу подруги она сразу же поняла, что та уже давно ждала ее появления.       — Не трусь, — ободряюще шепнула она ей на ухо. — Если он окажется полным дураком и скажет тебе то же, что и в прошлый раз, приходи к нам. Мы будем в беседке в западной части парка.       — Возможно, Луна решит к нам присоединиться, — воодушевленно произнес Габи, взяв Яна на руки. — В последнее время ее почти не видно. Стоило бы составить ей компанию.       — Она тоскует, — тяжело вздохнула Клео. — Родители Евы говорили, что она постоянно пытается вырваться за пределы города. Наверное, хочет попробовать найти хозяйку. Если так продолжится, бедняжка совсем одичает.       — Тогда им стоило бы ее отпустить, — уверенно заявила Шарлотта. — Какой смысл держать ее здесь? Я бы на ее месте тоже хотела бы сбежать.       Поболтав еще немного с Клео и Габи и поцеловав Яна в щеку на прощание, девушка на ватных ногах вышла из их комнаты и направилась по лестнице вверх, цепляясь одеревеневшими пальцами за холодные перилла. Она не понимала, чего так сильно боялась. Даже признание Арею далось ей не так тяжело — в тот раз это был случайный порыв. Слова слетели с ее губ без подготовки и, возможно, прозвучали слишком отчаянно и наивно, чтобы тот, кому они предназначались, воспринял их всерьез. После того признания и отказа Шарлотта проплакала всю ночь, уткнувшись в подушку и теперь до дрожи в коленках боялась, что этот неприятный опыт может повториться.       Подойдя к двери, ведущей в комнату Деймоса, девушка не сразу рискнула постучаться. Пару минут она просто стояла напротив, не находя в себе сил на, казалось бы, самое простое действие, которое прямо сейчас превратилось для нее в непреодолимое препятствие. Ей было невероятно стыдно за собственную нерешительность и трусость. Пока ее друзья и родные сталкивались с невероятно трудными ситуациями и настоящей опасностью, Шарлотта стояла у дурацкой двери и боялась в нее зайти. Ее брат и Деймос недавно вернулись буквально с поля боя, Клео и Габи пережили большое потрясение, а Ева каждую минуту боролась за собственную жизнь… Как она вообще могла трусить? Злость и стыд за саму себя немного подстегнули ее к действию и она, сделав глубокий вдох, подняла руку и несколько раз постучалась, чувствуя, как ее сердце начинает биться все быстрее и быстрее с каждым ударом по деревянной поверхности. Деймос открыл слишком быстро, чтобы у девушки оставалось еще немного времени, чтобы морально подготовиться. Увидев его, она ощутила, как ее язык онемел, а руки задрожали еще сильнее.       — Шарлотта? — удивленно спросил Деймос, на секунду решивший, что после бессонной ночи и почти целого дня, проведенного в напряженных размышлениях, у него начались галлюцинации. — Что-то случилось?       — Да, случилось, — как можно тверже ответила девушка, стараясь хотя бы пока не смотреть ему в глаза, чтобы сохранить самообладание. — Я могу зайти?       — Д-да, конечно. Прости, я должен был сразу предложить, я что-то… Заходи, пожалуйста.       — Спасибо.       Пройдя в комнату, Шарлотта бегло оглядела царивший здесь легкий беспорядок. Это было совсем непохоже на то, что она видела прежде. Деймос являлся образцовым любителем чистоты и идеального порядка. Все его вещи всегда лежали на своих местах, а на поверхностях нельзя было найти ни пылинки. Теперь же все обстояло ровно наоборот — у письменного стола на полу валялись смятые бумажки, постель, которая всегда была идеально заправлена как по линейке, сейчас выглядела как поле боя, а сам хозяин комнаты выглядел так, будто не спал пару недель.       — Что с тобой случилось? — обеспокоенно спросила Шарлотта и почти позволила себе коснуться лица демона, но удержалась, чтобы не показаться слишком навязчивой. — Тебе плохо? Это из-за раны?       — Нет-нет, с ней все нормально, со мной тоже, я просто… — Деймос замялся и шумно втянул носом воздух, будто ему вдруг стало не хватать кислорода. — Я должен был… Я…       Прищурив глаза, Шарлотта вгляделась в одну из бумаг, что лежала на столе и, решив наплевать на манеры, взяла ее без спроса. Деймос попытался отобрать находку, но девушка уже успела бегло прочитать содержание.       — Прошение об отставке? — медленно проговорила вслух она и, задохнувшись от возмущения, смяла бумагу и швырнула ее прямо в лицо демону. Тот даже не попытался увернуться, а лишь опустил глаза вниз, словно провинившийся ребенок. — С чего бы? Что происходит?       — Я просто раздумывал над этим, — отстраненно отозвался Деймос. — И я еще ни о чем не просил у короля с королевой. Это был… секундный порыв.       — Как в клубе? Просто порыв?       — Что?       — Горгулья через плечо! — выпалила Шарлотта, с трудом сдерживая слезы. Все ее наигранное хладнокровие мгновенно начало трещать по швам. — Тебе что, настолько… неприятен тот факт, что мы с тобой целовались?! Настолько, что ты решил сбежать?! Я противна тебе? Какого черта, Деймос? Я думала, что симпатична тебе, хотя бы просто как друг, а потом… Потом ты говоришь мне, что мы можем сделать вид, что ничего не было! Это было со мной впервые, я еще никогда не была так…       — О чем ты говоришь? — в ужасе прошептал Деймос. Его губы задрожали, а лицо побледнело еще сильнее, чем прежде. — Противна? Ты? Я думал… Думал, что ты точно об этом жалеешь.       — Почему? А меня нельзя было спросить прежде, чем делать выводы и принимать эти идиотские решения?!       — Ты другого любишь. Не меня. Я не могу так. Этот поцелуй предназначался не мне.       — Это мне решать, ясно тебе?! — воскликнула Шарлотта и со всей возможной для себя силой ударила Деймоса кулаком в грудь, но тот даже не шелохнулся, а просто продолжал стоять на месте и смотрел на девушку покрасневшими глазами, в которых плескались едва уловимая надежда и тихая печаль. — Моему брату когда-то нравилась Ева, ну и что с того? Сейчас он с Силли и очень сильно его любит! Я думала… Я правда думала, что мне никто и никогда кроме Арея не понравится, но я ошибалась! Ты… мне… очень сильно нравишься. Куда больше, чем я могла представить. Я поняла это, когда ты сказал те глупые слова… Мне стало так больно! Ты не представляешь, насколько сильно! Я думала, что…       — Прости меня, прости, — не дав Шарлотте договорить, Деймос обнял ее за плечи и крепко прижал к себе, совершенно забывшись от охватившего его чувства невозможной радости. Он не мог поверить, что все происходило на самом деле, не мог перестать думать, что ему все это чудится. Все казалось абсолютно нереальным и в особенности сама Шарлотта, которая пришла к нему и прямо сейчас говорила все эти слова, заставлявшие сердце демона биться как сумасшедшее. Слегка отстранившись от девушки, Деймос посмотрел на ее лицо и увидел, что ее щеки намокли от нескольких маленьких слезинок, появившихся по его вине. Как можно нежнее утерев их пальцами, он снова прижал Шарлотту к себе и прижался губами к ее виску. — Прости меня, я такой глупый. Совершенно не понимаю, как нужно себя вести. Я думал, что все испортил… Мне так хотелось быть тебе хотя бы другом. Просто быть рядом, чтобы видеть тебя. Я и представить себе не мог, что так сильно… С первого взгляда, с первой минуты, как только я тебя увидел, я сразу все понял.       — С первого взгляда? — удивленно захлопала ресницами Шарлотта, не поверив своим ушам. — Я тебе… понравилась? Я?       — А почему я, по-твоему, всюду следовал за тобой? — усмехнулся Деймос и, с трудом отпустив ее из объятий, взял лицо девушки в ладони и ласково погладил пальцами ее щеки. — Искал повод увидеться, сопровождал тебя, задавал кучу нелепых вопросов о Виктуаре, просил что-нибудь показать… Мне хотелось узнать тебя, а когда узнал, то понял, что не смогу отсюда улететь. А еще я ужасно ревновал. Не хотел оставлять тебя с Ареем наедине после того, как узнал, что ты любишь его. Я пытался стать лучше него в твоих глазах и порой перебарщивал с этим, был навязчивым… И за это меня тоже прости.       — Не нужно извиняться. Ты мне таким не показался. Сначала я считала тебя… холодным и угрюмым, но теперь я знаю, что это не так. Ты нравишься мне именно таким, какой ты есть, тебе не нужно стараться мне угодить. Кто я такая, чтобы ты менял себя до неузнаваемости ради моего одобрения? Это глупо. И все же… Прошу, больше не придумывай себе всякие глупости. Говори со мной, ладно?       — Обещаю, что больше не буду так поступать. Мне ужасно жаль. Я должен был поговорить с тобой еще в Омнисе… Я испортил тебе хорошую ночь.       — Теперь нет, — покачала головой Шарлотта и радостно улыбнулась, чувствуя, как по всему ее телу разливается умиротворяющее душу тепло. — Теперь все замечательно… Сейчас моя очередь извиняться.       — За что? — удивленно спросил Деймос, который не мог придумать ни единого повода для этого. На самом деле он был настолько счастлив в этот момент, что даже не мог мыслить здраво. Все плохое и печальное мгновенно улетучилось из его мыслей. — Тебе уж точно не за что извиняться. Ты… слишком хорошая. Ты замечательная, ты самая…       — Я постоянно болтала о… нем. Тебе было неприятно. Теперь я это понимаю и мне ужасно жаль. На твоем месте я бы… Не знаю, я бы, наверное, постоянно плакала. Или рассердилась и послала к черту. Теперь мне безумно стыдно за это.       — Ты не должна извиняться за то, что хотела рассказать о том, кто тебе дорог. Это нормально. И пусть я ревновал, это не твоя проблема, а моя. Я прекрасно понимаю, что такие чувства просто так не проходят, но… я готов ждать. Столько, сколько тебе понадобится. Обещаю, что ни словом, ни делом не упрекну, не буду давить на тебя, не стану торопить и…       — Не слишком ли много для тебя одного? — смущенно улыбнулась Шарлотта, немного растерявшись от таких обещаний. — Все должно быть честно. И тебе не нужно так сильно стараться. Я ведь уже сказала, что ты мне и таким нравишься. Давай просто… не будем сильно торопиться, ладно?       — Конечно, все будет, как ты захочешь, — воодушевленно кивнул Деймос и, взяв руки девушки в свои, с трепетом и нежностью в каждом движении поцеловал костяшки ее пальцев. Зардевшись от стеснения, она отвела взгляда в сторону, чтобы не показывать свои эмоции слишком явно, но взгляд демона, который она ощущала на себе, притянул ее к себе обратно, словно сильнейший в мире магнит.       — Кхм… Так, значит ты планировал побег, пока я к тебе не пришла?       — Все не так. Я бы не решился.       — Ты вообще спал? — нахмурилась Шарлотта, оглядев смятую, но явно не использованную для сна постель. — Выглядишь неважно. До этого вы были в пути. В седле дракона спится тяжело, я знаю. Сколько ты уже на ногах?       — Ну… Может, дня три? — неуверенно предположил Деймос. — Бессмертные могут не спать и дольше. Давай лучше погуляем? Или мы могли бы устроить тренировку, что скажешь? А потом сходить в кондитерскую и…       — Нет, сначала сон, потом все остальное. Тебе нужен отдых, как и все другим живым существам. Ты хоть и бессмертный, но не неуязвимый.       — Откуда знаешь? Я вообще-то очень сильный. Это моя супер-способность.       — Ложись спать, — уже более настойчиво произнесла Шарлотта, скрестив руки на груди. — Если хочешь, я побуду с тобой.       — Так и быть, — наконец, согласился Деймос, услышав заветное предложение. Сев на кровать, он немного лениво взбил подушки и, устало потерев глаза, опустился на них, ощутив долгожданную расслабленность. После разговора с девушкой внутреннее напряжение, сжимавшее его почти до боли в мышцах, начало отступать. — Ложись рядом. Если ты, конечно, не против. Или ты успела поспать?       — На самом деле нет. Я сегодня была нянькой Яна. Брат и Силли отправились на свидание, а я осталась присматривать за их малышом. Сейчас он с Габи и Клео.       — Тогда присоединяйся. Если не сможешь здесь уснуть, вернешься к себе, но пока… просто побудь рядом, ладно?       — Конечно, — согласно кивнула Шарлотта и, продолжая ощущать легкое смущение, устроилась рядом с Деймосом и повернулась к нему лицом на бок, чтобы они могли видеть друг друга. — О чем ты сейчас думаешь?       — Хм… О том, как мне повезло, что ты оказалась намного смелее меня, — улыбнулся тот в ответ и издал вздох, полный облегчения. — Я хотел пойти к тебе и все обсудить, но не решился этого сделать. Мне было так стыдно… Теперь мне стыдно еще сильнее, что я так и не смог себя пересилить. Больше такое не повторится, обещаю.       — Прекрати ты уже извиняться. Лучше расскажи об этой своей супер-способности. Или ты сказал это просто, чтобы похвастаться?       — На самом деле нет. Я обделен талантами, в отличие от брата. У него есть действительно могущественный дар… Но я правда очень силен в физическом плане. Моим мечом могу орудовать только я, потому что он невероятно тяжелый. Даже мой отец с трудом может его поднять.       — Ничего себе, — искренне восхитилась Шарлотта. — Значит, ты еще и невероятно сдержан. Во время тренировок я ничего подобного не почувствовала.       — Потому что я вкладывал в удары лишь десять процентов от своей силы, — пояснил Деймос, довольный ее реакцией. — Иначе ты могла бы пострадать. Я бы ни за что этого не допустил. Контролировать свою силу меня научила мать. Она тоже очень сильна, но не так, как я… И все же. Без нее я бы не научился такому хорошему самоконтролю. Во время боя я порой впадаю в такую ярость, что не могу остановиться.       — Люди называют таких как ты берсерками. Воины в шкурах волков и медведей, один как целая армия… Значит, ты мог победить кого угодно во время тренировок на арене, разве нет? Но ты проиграл Арею. Почему так?       — У него коварный удар. Он верткий, быстрый и хитрый, как змея. Я слышал от матери, что герцог Асмодей славится тем же. Я предпочитаю тренироваться именно с такими бойцами, чтобы уметь отражать подобные удары.       — Ну, с герцогом тебе еще не скоро предстоит сразиться по-настоящему. Для этого ему придется хотя бы чуточку подрасти. Но тебе бы точно понравилось спарринговаться с Евой, — немного печально улыбнулась Шарлотта. — Она легкая в бою, как пушинка. Она будто не сражается, а танцует. Тебе было бы полезно потренироваться с ней. Или с Вергилием… Когда он вернется. Когда они оба вернутся домой.       — Обязательно попрошу их об этом, — согласился Деймос и легонько погладил девушку по плечу, заметив, что она погрузилась в печальные размышления. — Я знаю, что Ева твоя подруга и понимаю, почему ты переживаешь за нее, но… почему ты так загрустила и из-за Вергилия? Вы дружили?       — Не сказала бы, что дружили, но он… Не знаю, как выразиться точнее, но, когда он был здесь, все ощущалось не таким страшным. От этого ангела исходит особая аура спокойствия, а его голос… Он способен прогнать любую печаль. Вергилий был символом покоя и защищенности. Для Евы он тоже невероятно важен, безумно важен. Видеть ее тоску по нему было невыносимо… Вот почему и мне грустно, что его здесь больше нет.       — Плохое не длится вечно. Все обязательно наладится, — пообещал Деймос, хотя сам с трудом верил в это. Ситуация в Виктуаре действительно оставляла желать лучшего, но сказать об этом Шарлотте прямо он не решился — ей и без того хватало переживаний. — Давай поговорим о тебе. Ты спросила меня о моей способности. Теперь твоя очередь рассказывать.       — Эм… А у меня ее нет. Я вроде говорила об этом, — пожала плечами девушка и разочарованно вздохнула. — Родители нанимали лучших учителей по раскрытию потенциала. И Геральд со мной занимался. Это наш преподаватель в Академии. Он славится тем, что даже курицу может заставить летать, но со мной так ничего и не вышло. Мать с отцом считают, что я просто еще не раскрыла свой талант. Вики тоже так говорит, приводя себя в пример. Все заверяют меня, что я еще успею удивить своими скрытыми дарами, но мне кажется, что их просто нет. Ну, или они очень слабые. Те шарики света, которые я умею создавать, слишком ничтожны, чтобы считать это талантом. Так многие ангелы умеют.       — Знаешь, иногда способности раскрываются… не в самые лучшие моменты жизни. Когда, например, тебе или твоим близким угрожает какая-то опасность. Возможно, твоя жизнь просто достаточно спокойна, чтобы не нуждаться ни в каких талантах. Это, можно сказать, везение.       — Да уж… Только если что-то произойдет, я буду бесполезна. Ни ударить как следует не могу, ни сжечь ничего. Ты не подумай, я не мечтаю о какой-то невероятной силе, но… мне бы хотелось быть хоть немного полезной.       — Ты будешь, я уверен, — заверил девушку Деймос и осторожно погладил ее ладонью по волосам. — Ты говорила, что хочешь преподавать. Это благородное занятие. Не всем нужно быть воинами. Тебе точно не стоит держать в руках оружие без особой необходимости.       — Ты прав, — немного вяло кивнула Шарлотта, которая из-за разговора и спокойной атмосферы начала медленно проваливаться в сон. В окно стал литься мягкий свет закатного солнца, и комната окрасилась в розовый и золотой цвета, знаменовавшие собой окончание дня.       Закрыв глаза, Шарлотта сдалась сонливости и погрузилась в крепкий сон. Вскоре ее примеру последовал и Деймос, уснувший лишь после того, как услышал ее тихое и размеренное дыхание. Перед этим он несколько минут просто смотрел на девушку, вглядываясь в ее миловидные и очень аккуратные, почти кукольные черты лица. Засыпая, он надеялся лишь на то, что, открыв глаза, он снова сможет увидеть ее рядом с собой. Прямо сейчас в большем Деймос и не нуждался — лишь в том, чтобы Шарлотта осталась с ним и лежала рядом, когда он проснется.       В это время, коротавшие вечер за прогулкой Габи и Клео, могли лишь гадать, что происходило между их подругой и нелюдимым демоном из Ворацеса. Ян уже начинал потихоньку клевать носом, но пара не торопилась возвращаться во дворец, так что Габи приходилось все время держать мальчика на руках, чтобы тот не задремал прямо на земле или на лавке в беседке.       — Как думаешь, когда Крис и Силли вернутся? — спросил Габи, накинув на ноги сидевшей рядом с ним Клео плед.       — А что, уже надоело нянчиться? — тихо усмехнулась она в ответ и наклонилась к Яну, чтобы проверить, спит он или нет. — Утомился малыш. Не привык так долго гулять. Стоило бы начать учить его расправлять крылышки.       — Нет, не надоело. Мне просто интересно, куда они отправились и для чего. Просто развлекаться?       — Ставлю зуб на то, что вскоре мы узнаем, что они решили пожениться. Шарлотта обмолвилась о том, что Крис уже давно хочет сделать Силли предложение.       — Ммм… А мне ты уже дважды отказала, — недовольно проворчал Габи. — Я тебе больше не нравлюсь.       — Ты прекрасно знаешь, почему я отказала, — устало вздохнула Клео, которой уже не в первый раз приходилось это объяснять. — Я люблю тебя и хочу однажды стать твоей женой, но… сейчас не самое лучшее время для этого.       — А Крису и Силли можно значит?       — Сейчас везде напряженная обстановка, ты — наследник Сатаны. Ты будто не догадываешься, сколько взглядов на тебя устремлено, особенно после разорванной помолвки с дочерью Данталиана. Тебя не учили распознавать политические красные флаги?       — Учили, конечно, — скривился Габи так, будто съел самый кислый на свете лимон. — Я просто… хочу хоть немного хорошего после всего плохого, что случилось. Каждый день мы живем в ожидании чего-то, а чего именно, точно не знаем. Это сводит с ума. Вот почему я хочу сделать хоть что-нибудь приятное.       — Мы найдем для этого время, обещаю, — уже более спокойно произнесла Клео и ласково коснулась ладонью его щеки. — Но будь уверен — я не выйду замуж без Евы в качестве подружки невесты… Ты бы знал, как я по ней скучаю. Ее ужасно не хватает. Она всегда была такой сильной и смелой. Без этого тяжело. Я каждый день просыпаюсь и боюсь узнать плохие новости. Как тут думать о свадьбе?       — Ты хорошо знаешь Еву. Она живучая, умеет выпутываться из таких передряг, из которых никто живым бы не вернулся… Вот увидишь, все будет в порядке. Нам просто нужно подождать.       Клео ничего на это не ответила, а лишь кивнула и подняла глаза на небо, которое из розовато-золотого уже превратилось в иссиня-черную массу, заполненную маленькими поблескивающими звездами. Огромное пространство манило к себе и пугало своей необъятностью и бесконечностью. На Небесах оно казалось еще огромнее, чем на земле, в мире обычных смертных людей. Даже после того, как завеса между жизнью и смертью приоткрылась для Клео, она все еще чувствовала себя маленькой незначительной букашкой. На самом деле, это чувство стало еще более сильным после того, как она умерла и осознала, каким огромным был мир на самом деле. Смерть — это только начало. Больше эти слова не являлись для нее лишь философским изречением. Настоящая и полноценная жизнь Клео действительно началась лишь после того, как она погибла в той машине на пути в больницу. Судьба словно не дала ей ни единого шанса на выживание, чтобы она, наконец, прекратила влачить то жалкое существование, которое медленно, но верно убивало ее изнутри.       Когда Клео окончательно затянуло в экзистенциальные размышления о тщетности бытия, ее внимание внезапно привлекло то, чего уже никто в Виктуаре и на всех Небесах не видел уже несколько недель. Темный диск луны, заметный лишь благодаря своим очертаниям, внезапно начал издавать небольшую и едва заметную световую пульсацию, но этого хватило, чтобы взгляд Клео приковался к нему.       — Габи, Габи! — громким шепотом позвала его девушка и указала пальцем на небо. — Мне ведь не кажется? Скажи, что мне не кажется.       Поднявшись со своих мест, они оба уставились вверх, ожидая повторения того, что она увидела, но луна, будто в насмешку над ними, не желала проявлять никакой активности. Клео прижала руки к груди и нервно прикусила нижнюю губу. Спустя несколько минут она уже начала думать, что ей в самом деле могло просто показаться и она приняла желаемое за действительное. Но внезапно луна решила сжалиться над ней и темнеющий диск вновь издал короткую, но уже более сильную пульсацию, а затем начал медленно наполняться тусклым и едва различимым светом, постепенно заполняющим небесное тело прежней жизнью.       — Она жива, Габи, жива! — дрожащим голосом воскликнула Клео, схватив его за плечо. — Мы должны сказать, нам нужно во дворец!       — О, я уверен, что большинство уже в курсе, — воодушевленно отозвался он. — Но ты все равно права. Давай вернемся поскорее. Наконец-то хорошая новость. Габи был прав. Каждый, кто в этот момент бодрствовал, увидел вновь засиявшую на небе луну и этот момент стал символом надежды для тех, кто знал, что это означает — Ева будет жить. Она вернется к ним. Она вернется домой.

***

      Открывая глаза, мы не всегда просыпаемся ото сна. Порой, он продолжается в тот момент, когда мы уверены, что уже бодрствуем и оказываем воздействие на реальность. Ева и не догадывалась в то мгновение, что она сделала своим пробуждением ото сна внутри другого безумно долгого сна, растянутого в пространстве и времени. На Небесах прошли недели, а для нее — года, возможно, даже сотни. Увидев перед собой все тот же пейзаж и сидевшую рядом Эону, тихо напевающую какую-то мелодию, Ева не стала торопиться с тем, чтобы смахнуть с себя остатки сновидения — оно было слишком важным для нее, чтобы ей хотелось так скоро с ним расставаться.       — Что ты видела? — спросила у нее Эона, разглядев замешательство и разочарование во взгляде девушки.       — Вергилия, — тихо ответила она, проведя ладонью по прохладной зелено-голубоватой траве, погруженной в свет звезд и огромной луны на горизонте. — Он все время стоял ко мне спиной, пока я отчаянно хотела увидеть его глаза. Хотя бы мельком, но я так хотела их увидеть… И в этот момент я задалась вопросом, почему ты лишила его именно зрения? Ты могла забрать что угодно, но выбрала глаза. Почему?       — Я должна была забрать у него то, что делало его опасным даже для моего властолюбивого брата. Это уберегло его от еще большей беды, но… лишило света.       — Его были глаза опасны… для Шепфа? Я не понимаю…       — Когда наша Мать создавала нас с братьями, она наделила нас не только силой, но и ограничениями, — задумчиво произнесла Эона, пристально посмотрев Еве в глаза. — Она сделала это намеренно, чтобы никто не мог нарушить установленные ею законы пространства. И все же в Шепфа было достаточно гордыни для того, чтобы попытаться продемонстрировать силу иным путем. Он попросил меня помочь создать нечто могущественное и для этого нам понадобилась вся энергия от взрыва огромной звезды, существовавшей еще с самого начала жизни Вселенной. Она была молода и полна жизни, но наших с братом сил было достаточно, чтобы положить ей конец. Из ее смерти появилась другая жизнь.       — Вергилий? — не поверила своим ушам Ева, разум которой изо всех сил пытался держать ее в рамках того, что она знала и могла осознать. — Я примерно представляла, как это могло случиться, но теперь понимаю, что ничего в этом не смыслю.       — Представь себе, какую энергию излучает звезда в момент взрыва. Это невероятное количество силы и даже божество едва ли может с нею совладать. Для этого нужны были сразу двое. И даже тогда понадобилось время, чтобы вся эта энергия остыла и начала формироваться в то, что стало тем, что находится внутри первого из ангелов… Я создала сосуд по просьбе Шепфа — такой, чтоб выдержать всю эту энергию и не разрушиться в процессе слияния. Когда Метатрон впервые открыл глаза, мы увидели в них свет той самой погибшей звезды. Они были… пугающе прекрасны даже для нас. Тогда Шепфа еще не осознавал, что мог создать того, кто будет равным ему по силе. Вот почему позже он пытался заглушить этот свет теми злодеяниями, к которым он принуждал свое собственное творение. Свет звезд гас по мере того, как разбивалось сердце Вергилия… Я поняла, что рано или поздно он уничтожит его.       — Значит, если Вергилий вернет себе зрение, он будет равен божеству?       — Все верно, — подтвердила Эона и вдруг ласково улыбнулась. — Но ты же знаешь его. Он никогда не обратит подобную силу во вред кому-либо. Вот почему он ее достоин.       — Этого хватит, чтобы уничтожить другое божество? — тихо спросил Ева после недолгой паузы и увидела, как губы богини изогнулись в недоброй ухмылке.       — Хочешь убить его руками моего второго брата? Ты хочешь ответов на все вопросы, но я не могу тебе их дать, потому что сама не знаю всего. Я слаба, Ева. Во мне едва ли теплятся остатки той энергии, что когда-то создала идеальный сосуд для звезды… Но я знаю, на что сил мне точно хватит.       — На что же?       — Вернуть тебя обратно, — вновь улыбнулась девушке богиня и, протянув ладонь к ее лицу, осторожно коснулась кончиками пальцев ее прохладной щеки. — Те, кто все еще верят в меня, дали мне достаточно сил. Они многое для этого отдали, так что поблагодари их от меня. Не забудь мою просьбу.       — Я не забуду, — пообещала Ева и вдруг почувствовала, как ее сознание ускользает с бескрайних полей, заполненных мягким лунным светом. Лицо Эоны расплылось, как и все окружающее их пространство, а затем наступили кромешная темнота и необъятная пустота.       Разум не мог полностью осознать масштабов того, что видела и ощущала девушка каждой клеточкой своего легкого, будто перышко, тела. Или она чувствовала это лишь своим сознанием? Она не понимала и не смогла бы понять, потому что в том пространстве, в котором она оказалась, действовали совершенно незнакомые ей законы реальности. Ее несло сквозь пустоту невероятных размеров, неподдающейся измерению. Звезды пролетали мимо, будто яркие точки, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся в размерах. Космическая пыль, бесконечное ничто, плотная темная материя, густая, как лава, но холоднее льда. Ева даже не успевала осмыслить все то, что проносилось перед ее глазами прежде, чем исчезнуть навсегда с ее поля зрения. Голова девушки разрывалась на тысячи кусочков, но не от боли, а от силы гравитации, способной сужать время и пространство до микроскопической точки, а затем раздувать его до размеров сотни тысяч солнц. Решив, что с нее хватит, Ева закрыла глаза и позволила этой неведомой силе нести ее вперед — сквозь ничто и все одновременно.       Внезапное и очень жесткое столкновение с чем-то очень плотным и твердым заставило девушку мысленно завопить от боли. Легкость в теле исчезла — ее место заняла боль и невыносимая тяжесть, тянувшая ее куда-то вниз. Сделав первый вдох, который был больнее, чем раскаленные иглы, впившиеся в горло, Ева почувствовала, как ей в рот попала вода, а затем чьи-то сильные руки потянули ее на поверхность. Ухватившись за них, как за единственную возможность спасения, она позволила вытащить себя на поверхность, абсолютно не понимая, что с ней происходит и где она находится. С трудом разлепив тяжелые веки, девушка увидела перед собой что-то зеленое, а затем два чьих-то лица, нависающих над ней. Изо всех сил постаравшись сфокусировать зрение, она разглядела глаза василькового цвета, смотревшие на нее с неподдельным испугом и радостью одновременно. Рядом с ним были еще одни — зеленые, как и все то, что находилось вокруг.       — Дыши, ну же, — требовательно обратился к Еве мужской голос, а затем чьи-то руки со всей силы надавили ей на грудь, заставив ее сделать болезненно-мучительный вдох.       — Все в порядке, она приходит в себя, — раздался второй голос — женский и более мягкий. — Давай переложим ее на плед. Я не уверена, что она сейчас способна сама себя согреть.       — Я сама… могу, — попыталась воспротивиться Ева, но ее не послушали и, подняв над землей, куда-то понесли. — Больно…       — Жить больно, сестра. Ты слишком долго ничего не чувствовала, придется привыкать снова.       Не совсем понимая, что имелось ввиду, девушка решила попытаться расслабиться, но тело отказывалось подчиняться ей — его просто разрывало от непрекращающейся боли. Все ощущалось так, будто кровь под ее кожей закипала, а кости перемалывало в мясорубке, но у Евы не было сил даже на то, чтобы издать хотя бы тихий стон. Когда ее опустили на что-то мягкое, она, наконец, смогла приоткрыть глаза и увидела рядом с собой Кассиэля, разводившего рядом небольшой костер. Подле нее сидела Гефия, укутывающая ее в несколько пледов и каждые несколько секунд проверяющая пульс на запястье. Увидев цвет собственной кожи, Ева почувствовала, как к горлу подкатила легкая тошнота — она была белая, почти синюшная и прозрачная, а вены, проглядывающиеся под ней, выглядели набухшими.       — Что… со мной? — с трудом смогла выдавить из себя она, обратившись к Гефии.       — Ну, ты почти умерла, — не стала ей врать ведьма и натянула плед ей почти до подбородка. — И возвращаться не хотела. Тебе понадобится время, чтобы восстановить силы. Очень много времени. Скорее всего, скоро ты снова отключишься. Не сопротивляйся этому.       — Кас, а ты… почему тут?       — Защищаю, — улыбнулся демон в ответ и, подсев ближе, взял ее руки и сжал их между своими горячими от огня костра ладонями. Тепло начало передаваться Еве и она, наконец, перестала так сильно дрожать. Облегчение, наступившее следом за этим, было по-настоящему невероятным. — Потерпи немного. Скоро ты будешь дома, с семьей.       — Да… Спасибо, — слабым голосом отозвалась девушка и благодарно посмотрела сначала на него, а затем на Гефию. Лишь сейчас она сумела вспомнить те слова, что обещала передать и заставила снова открыть закрывающиеся от нехватки сил глаза. — Она просила… поблагодарить всех вас за то, что вы… помогли ей… вернуть меня обратно. Спасибо… вам.       — О чем она говорит? — настороженно спросил Кассиэль, посмотрев на Гефию, глаза которой заблестели от радости из-за сказанных Евой слов. — Это ведь не бред?       — Нет, конечно, не бред, — покачала головой ведьма и вздохнула с огромным облегчением. — Богиня услышала нас и приняла нашу кровь. Мы обязаны молиться ей день и ночь за ее милость.       — Можете заняться этим, а я присмотрю за принцессой, — пожал плечами Кассиэль, все еще не до конца принимавший всю эту концепцию о существовании некой богини, которая каким-то образом помогла ожить Еве благодаря крови ведьм ковена. Куда больше его интересовала едва ли остававшаяся в сознании девушка, лежавшая у огня и едва цеплявшаяся за те крохи жизни, что ей удалось в себе сохранить. — Когда ее можно будет перевезти в Виктуар?       — Думаю, что это можно сделать прямо сейчас. Главное — не сильно тревожить ее тело при перевозке. Обращайтесь с ней бережно.       — Разумеется. Тогда я отправлю сообщение.       Призвав свою птицу-фамильяра, Кассиэль передал ей главные новости и отправил ее к Мальбонте. Демон прекрасно понимал, что он и Вики уже, скорее всего, знали о том, что их дочь пришла в себя, ведь на темном небе вновь появилась луна — пока еще не такая яркая как прежде, но даже ее света было достаточно, чтобы ощутить прилив огромного успокоения. Все эти дни Кассиэль жил в постоянном и мучительном ожидании. Он настолько привык жить в лесу, что даже не сразу осознал их скорое возвращение в город. Посмотрев на Еву, демон сначала решил, что стоило бы осмотреть ее раны, если таковые еще были, но так и не рискнул этого сделать — она выглядела такой хрупкой и слабой, что ему было страшно даже лишний раз ее касаться, чтобы случайно не причинить новую боль. Пока Гефия занималась разведением костров для вознесения молитвы своей богине, Кассиэль устроился поближе к Еве и взял ее холодные руки в свои, чтобы поделиться с ней своим теплом. Еще никогда прежде бессмертная жизнь не казалась ему более хрупкой, чем в этот тревожный момент.       — Держись, моя госпожа, — тихо произнес он, продолжая бережно растирать ее ледяные пальцы. — Скоро твой отец придет за тобой. Скоро ты будешь дома, среди близких и друзей… Ты поправишься и снова будешь танцевать.       Ева ничего ему не ответила и едва ли слышала эти ободряющие слова сквозь пелену, окутывающую ее тело и разум. Теперь она точно знала, что осталась в живых, но чувствовала, что с трудом цепляется за собственное существование. Единственное, что было реальным для нее сейчас — это горячие руки Кассиэля, удерживающие ее на грани между сознанием и темнотой, в которую девушка то и дело погружалась, но выныривала обратно. Мысли Евы вдруг обратились к Вергилию, и тоска по нему стала абсолютно невыносимой даже на физическом плане. Она хотела заплакать, чтобы ее боль вышла наружу вместе со слезами, но так и не смогла этого сделать — сил ей хватало лишь на то, чтобы думать о своем возлюбленном и не терять сознание. Его светлое лицо то появлялось, то исчезало из ее мыслей — спокойное, почти безмятежное и немного печальное, прячущее за собой затаенную боль где-то в глубине его белых глаз.       — Как ты мог оставить меня? — с горечью подумала Ева и задрожала в беззвучных сухих рыданиях. — Как ты мог бросить меня на произвол судьбы? Я больше не хочу всего этого… Я так сильно устала…       Девушка уже не застала того момента, когда ведьмы бережно перенесли ее из леса на опушку, и не увидела обеспокоенных лиц своих родителей, прилетевших за ней на Соре настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Увидев дочь живой, но едва ли здоровой, Мальбонте и Вики почувствовали, как их охватило облегчение вперемешку с разочарованием. В них теплилась надежда, что они увидят, как она выходит к ним на своих собственных ногах, но Ева все еще оставалась без сознания.       — Вы уверены, что ей лучше? — обратилась к Гефии Вики, не отрывающая обеспокоенного взгляда от Евы, лежавшей на носилках. — Она выглядит такой бледной…       — Ее дух и тело снова связаны воедино, так что да, ей определенно лучше, — кивнула ведьма, твердо посмотрев на нее и Мальбонте, взгляд которого оставался темным и непроницаемым, как самая мрачная безлунная ночь. Даже тот глаз, который был голубым, выглядел как озеро, заполненное черной водой без единой капли света в его глубине. — Ваша дочь больше не блуждает во мраке. Она здесь, в нашем мире. С вами. Ей понадобится время, чтобы восстановиться, но я могу вас заверить, что однажды от нынешнего ее состояния не останется и следа. Принцесса очень сильная. Вы даже представить не можете насколько.       — Теперь, я думаю, можем, — тяжело вздохнул Мальбонте и, опустившись на землю рядом с дочерью, коснулся губами ее холодного лба. Прислушавшись, он услышал, как бьется ее сердце — ровно и спокойно. Это немного его обнадежило и заставило облегченно выдохнуть. — Пора забрать ее домой.       — Это нужно сделать безопасным путем, — напомнил Кассиэль, который во время воссоединения Евы с ее родителями старался держаться в стороне, но теперь снова подошел к ним. — По лесу все эти недели ходили посторонние и нам повезло, что он самостоятельно позаботился о большинстве из них.       — Это правда, — подтвердила Гефия. — Мы нашли несколько тел. Кое-кого убил Фабиан, наш местный ликантроп.       — Что сделали с телами? — спросил Мальбонте.       — Не беспокойтесь, мы не оставили от них ни крупицы, — заверила его ведьма и скривила губы в отвращении. — Нечего бродить по нашему дому незваным гостям.       — Хорошо. Туда им и дорога.       — Давайте снова вернемся к вопросу о безопасности, — прервал их Кассиэль. — Я думаю, лучшим будет, если о возвращении принцессы никто в городе не узнает. Нужно место, куда ее можно спрятать, пока она не поправится. Во дворец уже проникали, нельзя, чтобы подобное повторилось.       — Не беспокойся, у нас уже есть кое-какой план, — успокоила его Вики и пристально посмотрела на своего мужа. — Мы не знали для чего, но… за месяц до своего ухода Вергилий попросил нас сделать тайный проход под городом к подземному саду. Возможно, видения дали ему подсказку.       — И там безопасно?       — Настолько, насколько это вообще возможно, — подтвердил Мальбонте. — К тому же, мы привыкли доверять Вергилию в подобных вопросах. Он ничего не просит делать просто так.       — По легенде на том месте, где ныне стоит Виктуар, течет подземная река, связывающая воедино все энергетические точки этого пространства Небес, — воодушевленно произнесла Гефия. — И у этой реки было свое божество, дарующее исцеление. Наверное, лучшего места сейчас для принцессы не найти.       — Не будем тратить время попусту, — решила поторопить их всех Вики и настороженно огляделась вокруг. — Мы здесь как на ладони. Я не хочу оставаться здесь с Евой в таком состоянии ни минуты дольше.       Как можно бережнее взяв дочь на руки, Мальбонте забрался на Сору и устроил ее в центре драконьего седла, а затем тщательно закрепил носилки специальными ремнями, которыми обычно фиксировался перевозимый груз. Убедившись, что все хорошо закреплено, мужчина спустился обратно на землю и подошел к Гефии, которая держалась от королевской четы на почтительном расстоянии, не желая мешать им своим присутствием.       — Мы благодарны вам за то, что вы сделали для нашей дочери, — обратился к ведьме Мальбонте, подойдя к ней вместе с Вики, которая тоже хотела принести свои благодарности. — Я относился к вам предвзято из-за того, что случилось в прошлом.       — Вы не обязаны объяснять мне это, — покачала головой Гефия и уважительно склонила перед ними голову. — Мы уже признательны за то, что вы не гоните нас с этой земли и позволяете жить на ней под вашей защитой. Мы приняли принцессу как сестру и не могли не помочь ей. Это был наш священный долг. Прошу в ответ лишь об одном — дайте знать, когда она очнется. Нам многое нужно ей рассказать. То, что поймет лишь она.       — Это каким-то образом касается того шифра? — предположила Вики. — Того, что был вырезан на костях змея.       — Вы правильно поняли, Ваше Величество. Вы пытались его расшифровать?       — Да, немного. И я кое-что там обнаружила, но пока так и не смогла поделиться этим с дочерью… Вам что-то известно о символике Вараввы из Нового Завета?       — Я… впервые о таком слышу, — растерянно покачала головой Гефия и, недолго думая, достала из своего мешочка с травами лист бумаги с рунами, которые некогда перерисовала Ева. — Где эта руна?       — Это не руна, а значение карты «Отшельник» в колоде Таро, — поправила Вики и указала на часть шифра в самом центре. — Цифра девять и знак зодиака Дева. Вот она, похожа на латинскую букву «М», она выделяется на фоне остальных рун, так что я почти сразу ее приметила. Вы, вероятно, не могли бы узнать об этом здесь, на Небесах, потому что не знакомы с человеческой культурой.       — Ты этим занималась, когда не спала целыми ночами? — догадался Мальбонте, восхищенный осведомленностью своей жены и ее познаниями.       — А что мне еще оставалось делать? Не могла же я просто сидеть без дела.       — И… что означает этот «Варавва»? — немного нетерпеливо спросила Гефия, жадно ухватившаяся за эту зацепку.       — В некоторых интерпретациях он символизировал неправильный человеческий выбор, сомнения, а иногда и буквально все, перевернутое с ног на голову, — объяснила Вики. — Может быть, это как-то вам поможет.       — Вы даже не представляете, насколько, Ваше Величество. Без ваших знаний я бы в этом не разобралась… Спасибо огромное. Теперь расшифровка пойдет намного быстрее.       — Если позволите, мы отправим вашему ковену подарки, — предложил Мальбонте. — В знак признательности и добрососедства. Есть ли что-то такое, что могло бы вам пригодиться? Отказ не принимается.       — Ну… Тогда нам бы не помешали крепкие и удобные ткани для одежды и постельного белья. Сейчас в лесу прохладно и они бы нам очень помогли.       — Отправим их вам в ближайшее время, — пообещала Вики. — Это меньшее, что мы можем для вас сделать. Добавлю еще что-нибудь лично от себя, если вы не против. Я люблю делать подарки, особенно тем, кто их достоин.       Отойдя от взлетающего дракона на безопасное расстояние, Гефия дождалась, пока он и все, кто летел на нем, скроются в темноте ночного неба, и лишь после этого отправилась обратно в лес, на ходу разглядывая руны, которые дала ей Ева для расшифровки. Благодаря королеве, для нее все начало, наконец, вставать на свои места. Одной маленькой, но такой важной подсказки оказалось достаточно, чтобы начать понимать масштабы той магии, которую использовали те, кто возродили древнего мертвого змея, и это знание ужаснуло многое повидавшую на своем веку ведьму.