Несущие Равновесие: Полукровки.

«Сделки – это для равных. Или почти равных…». (Фрэнк Герберт – «Дюна»)       План разговора с Данталианом был до невозможного простым, но вместе с тем и сложным, как хождение по полю с заложенными в нем взрывными устройствами. Вики вновь чувствовала себя не у дел, так как ей предстояло слушать разговор издалека благодаря хрустальному шару – хитрому магическому прибору, который выглядел как самое обычное украшение, пылившееся на одной из полок в кабинете Асмодея. Второй такой же теперь стоял на прикроватной тумбочке в ее временной комнате. И все же, это было уже хоть что-то. Благодаря наличию этого шара Вики знала, что сможет услышать все из первых уст, а не будет довольствоваться лишь пересказом.       - Твое ответное письмо не покажется Данталиану слишком сухим? – поинтересовалась она у герцога, когда они заперлись в его кабинете для последнего обсуждения намеченного плана в день предполагаемого прибытия. – Или ты не отличаешься вежливостью даже в рамках дипломатии?       - После всего, что случилось в моей жизни благодаря ему, мое письмо – верх дипломатичности и терпимости, - сдержанно отозвался тот, не отрывая взгляда от небольшого флакона в руках у Вики. – Вы уверены, что это не яд, госпожа?       - Его передали нам через Еву. Как думаешь, ведьмы стали бы так поступать? Моя дочь хоть и добрая, но предателей выжжет каленым железом.       - Хм, вы правы. Будем пробовать заранее или доверимся?       - Средство обладает множеством побочных эффектов при передозировке, - покачала головой Вики. – Не стоит рисковать. Выпьешь, как только нам доложат о приближении делегации. И мне еще нужно будет спрятаться в спальне… Как долго Данталиан здесь пробудет?       - Несколько часов, не более, - хмыкнул Асмодей, проведя пальцами по книгам, лежавшим на краю его стола. – Он не станет рисковать, даже если все сложится «удачно»… Заранее простите за то, что мне придется ему говорить о вас и вашей дочери, но только так этот червь мне поверит.       - Ты сказал, что Ева дала тебе дозволение, так что какой смысл обижаться? Для дела сгодится все. К тому же, я буду знать, что это ложь. Не переживай из-за глупостей, сосредоточься на деле и веди себя естественно. Ты здесь босс, вот им и будь.       - Хорошо, госпожа-наставница. Буду… боссом.       Добродушно усмехнувшись, Вики провела ладонью по взъерошенным волосам Асмодея, а затем села на диван у окна и стала вглядываться вдаль. Сидеть без дела она, как и Ева, безумно не любила, но прямо сейчас им оставалось только ждать отмашки Себастьяна. Дозорные на дальних стенах сообщили о приближении кортежа Данталиана рано утром. Это означало, что уже совсем скоро он будет здесь. Вики пока не представляла, как будет сдерживать себя от того, чтобы не растерзать ублюдка в тот самый момент, когда он ступит на порог Ледяной цитадели. Ей искренне хотелось убить его, но этим она решила бы лишь одну проблему, вместо которой прибавилось еще с десяток, если не больше. Лишь эта мысль помогала Вики и лишь она могла сдержать ее от расправы в приступе праведного гнева. Его связь с Отшельницами была очевидна. Пока ведьмы терзали ее дочь, этот червь сидел в своем замке и наслаждался свершенным планом. Только за это его стоило вздернуть, а за остальное – подвергать самым жестоким пыткам в течение ста лет. Нет, даже этого было мало. Слишком мало.       - Снова у вас этот взгляд, - задумчиво произнес Асмодей, прислонившись к высокому окну, в которое глядела его наставница. – Злитесь… И молчите, но это молчание громче крика. Мне это кое-кого напоминает.       - Да… Когда моя девочка молчит, а не вопит во всю глотку, стоит бежать, - тихо посмеялась Вики, пряча гнев и печаль за улыбкой. – Даже мы с Мальбонте тревожимся, когда она затихает. Это похоже на резкий отлив в океане, за которым приходит разрушительное цунами.       - И оно смело меня, как песчинку.       Вики, наконец, отвела взгляд от окна и посмотрела на демона. В этот самый момент ей на мгновение почудилось, будто перед ней стоял не подросток, а тот самый Асмодей, который явился к ним во дворец, как оказалось для того, чтобы попытаться украсть ее дочь. Как она ненавидела его тогда, невозможно было выразить никакими словами. Она страшилась даже представить, какая судьба ждала Еву в стенах его холодного замка, окруженного снегом и недружелюбными горами. И вот, когда ее дочь наконец-то вырвалась из плена и возвратилась домой, Вики уже была готова к тому, что услышит от нее, чтобы возненавидеть Асмодея еще сильнее. Она ждала возможности отправиться за ним, чтобы лично отрубить ему голову. И что в итоге? Нежное сердце ее дочери нашло милосердие даже для него – порочного и безумного, как первородное зло. Вот почему в итоге Вики тоже приняла его, когда ему была нужна помощь. Она сделала это ради того милосердия, что жило в сердце Евы вопреки всем тем горестям, которые ей довелось пережить. Какие плоды оно принесет в итоге? Кем станет Асмодей, выросший в любви и лишенный привычного ему одиночества?       - Океан может быть суровым и жестоким, но именно в нем зародилась жизнь, - тихо произнесла Вики, посмотрев демону прямо в глаза. – Вот почему я назвала свою дочь именно так. Она сохранила мне жизнь, она мое благословение… И, если кто-то попытается отнять ее у меня, я его уничтожу. Пусть даже у меня не получится сделать это сразу, я добьюсь того, чтобы его жизнь превратилась в кошмар.       - Я знаю, наставница, - спокойно отозвался Асмодей, прекрасно понимая, на что она намекает. – Я сам убью себя, если даже случайно ей наврежу. Клянусь вам.       - Не нужно мне клятв. Просто помни – если вдруг случится так, что нас с Мальбонте не будет рядом… сбереги ее. Ева такая отчаянная, что ее порой заносит в дебри. Не дай ей увязнуть.       - Почему вы так говорите? Куда вы можете деться, госпожа?       - Никуда, конечно, - рассеянно улыбнулась Вики, увидев, что Асмодей не на шутку разволновался от ее слов. – Я говорю это тебе на всякий случай для собственного спокойствия. Не тревожься. Тебе нужно оставаться собранным.       - Как скажете, наставница, - тихо выдохнул демон, но продолжил настороженно вглядываться в лицо женщины, которое теперь не выражало ни единой эмоции. Это его встревожило еще сильнее, но он так и не посмел сказать об этом вслух. Вместо этого он решился заговорить о том, что волновало его уже некоторое время. Пусть для этого разговора и было выбрано не самое подходящее время, демон чувствовал, что должен был хотя бы попытаться. – Ваше Величество, я хотел… спросить вас кое о чем. Это важно.       - Спрашивай, конечно. Что тебя тревожит?       - Я знаю, что это прозвучит не совсем уместно в моем нынешнем положении… И все же я хотел попросить вашего дозволения…       - Как подрастешь, тогда и попросишь, - лукаво улыбнулась Вики, сразу догадавшись, о чем решил спросить герцог. – Как раз терпения наберешься, его тебе немного не хватает. И не смотри на меня так. Сам знаешь, что я как лучше хочу и не желаю тебе сердечных ран… Ева все еще ждет Вергилия. Ты не пробьешься сквозь стену, пока она верит в его возвращение.       - А вы верите? – тихо спросил Асмодей, стараясь скрыть стыд и разочарование, которые так и норовили проступить на его лице в виде краснеющих щек. Ему хотелось ударить себя за слабость, но его руки безвольно повисли вдоль туловища и отказывались слушаться.       - Я надеюсь. В прошлый раз он ушел надолго, но все же вернулся. Может, так случится и в этот раз?       - Может…       Сердце Асмодея задрожало в груди, как птица, рвущаяся из клетки на волю. Он был в смятении и не знал, что должен чувствовать от слов своей наставницы. Вергилий когда-то был ему другом и едва не стал кем-то большим. Он тоже тосковал по нему – по его мягкой уверенности, по твердости характера при внешней утонченности, по тому свету, что не согревал, но помогал не сбиться с пути… И все же, какая-то часть Асмодея, спрятанная глубоко внутри, не ждала возвращения ангела. Нет, он не желал ему гибели или горестей, но… лучше бы он оставался далеко – так долго, что даже Ева перестала бы его ждать. Эгоистичное желание. Самое эгоистичное из всех, что он когда-либо испытывал.       Но как следует обдумать свои чувства Асмодею не дали. Раздался негромкий стук в дверь и на пороге появился Себастьян – сосредоточенный и собранный, как, впрочем, и всегда.       - Кортеж герцога Диса приближается к замку. Он будет здесь через двадцать минут, - доложил он спокойным голосом и перевел взгляд на Вики. – Ваше Величество, вам проводить?       - Для начала я хочу убедиться, что средство работает как надо, - ответила она и достала из потайного кармана своего платья небольшой хрустальный флакон с темно-зеленой жидкостью. Подойдя к Асмодею, она бережно вложила его ему в руки и тихо вздохнула. – Ты подготовил одежду по размеру?       - Да, все уже здесь, - кивнул он и указал на темный сверток, лежавший на столе. – Как быстро оно подействует?       - Со слов Евы, ведьмы сделали его достаточно крепким, чтобы оно работало как минимум три часа. Потом придется выпить еще. Всего один маленький глоток, не забудь. Позови, как будешь готов. Это не должно занять много времени.       - Хорошо.       Выйдя из кабинета вместе с Себастьяном, Вики прислонилась к противоположной стене и ненадолго закрыла глаза, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. Ей было немного тревожно. Асмодей успел измениться за то время, пока находился в Виктуаре под ее надзором. Его прежняя спесь почти ушла, а лживость перестала быть главным аспектом личности. Или она просто хотела в это верить? Сейчас ей даже не было понятно, что будет лучшим в их положении. И все же, одно Вики знала точно – Асмодей не предаст Еву. Он сделает все, чтобы уберечь хотя бы ее. Этого для женщины уже было вполне достаточно.       - Нервничаете, Ваше Величество? – таким же спокойным голосом обратился к ней Себастьян, который все это время стоял поблизости, изображая из себя одну из статуй в коридоре. Немногословный, исполнительный и точный – за это он и понравился Вики, которая не терпела, когда ей пытались навязаться.       - Немного, - призналась она, открыв глаза. – В таких делах трудно обойтись без некоторого напряжения.       - Я могу принести вам специальный тоник в комнату. Он не туманит разум, но немного его расслабляет.       - Было бы неплохо.       - Его Светлость справится, - уверенно произнес Себастьян после небольшой паузы. – Он немало изменился – это было бы глупо отрицать. И все же ему долгие годы приходилось плавать в море, полном хищников. Он может снова стать одним из них, если появится необходимость.       - Знаю, - кивнула Вики и сделала глубокий вдох. – Я в нем не так уж сильно и сомневаюсь… Скорее в себе. Как сдержать себя, когда этот подонок окажется рядом?       - Помните о конечной цели, Ваше Величество. Она важнее гнева. К тому же, разве люди не говорят, что месть – это блюдо, которое подают холодным? Дайте ему остыть и подайте в тот момент, когда тот, кто будет его есть, перестанет чувствовать себя на мушке. Вы хотите лично поквитаться с ним?       - Это уже неважно. Главное – избавить мир от такого как он. Даже если смерть придет к нему не от моих рук, я буду спать спокойно.       - Госпожа, я готов, - раздался голос из-за двери. Но это был вовсе не тот мальчишеский голос, с которому привыкла Вики. Глубокий, бархатный и убаюкивающий тембр, похожий на тихое рычание сытого ягуара. Он определенно принадлежал взрослому мужчине.       Поглядев на Себастьяна, Вики толкнула дверь и вошла в кабинет, столкнувшись лицом к лицу с тем, кого когда-то ненавидела также сильно, как сейчас ненавидела Данталиана. Перед ней стоял Асмодей собственной персоной – высокий, статный, широкоплечий и красивый до боли в сердце. Последнее, конечно, Вики не особо волновало. Она искренне считала своего мужа самым красивым мужчиной на свете, но не могла не отметить привлекательности герцога. Единственное, что отличало Асмодея от себя прежнего – отсутствие татуировок.       - Ну? Как я выгляжу? – спросил он, посмотрев по очереди на Вики и Себастьяна.       - Чудовищно, – усмехнулась женщина и Асмодей, распознав шутку, обнажил чуть заостренные белые клыки. – Эта магия поразительна. Ты выглядишь как в нашу первую встречу. Ну, почти. Татуировок больше нет.       - Если честно, я уже начал забывать, как вы выглядели раньше, Ваша Светлость, - признался Себастьян. – Но мне приятно увидеть вас прежним.       - Насчет татуировок… Я не уверен, что хочу их вернуть. Хотя, те, что были посвящены моим драконам, мне правда нравились.       - Подумаешь об этом позже, - прервала размышления герцога Вики и, подойдя к нему вплотную, пригладила воротник его черной рубашки и стряхнула с плеч невидимые пылинки. – Черт, какой же ты огромный. Непривычно задирать голову, чтобы посмотреть на тебя.       - Это ненадолго, - тяжело вздохнул Асмодей и оглядел себя в зеркало так, будто уже скучал по своей юношеской версии. – Странное чувство… Я будто и не в своем теле, а в каком-то чужом.       - Также было и раньше, - напомнила ему Вики и ободряюще погладила по предплечью. – Ты тоже долго не мог привыкнуть быть маленьким. Это пройдет. А теперь сосредоточься на самом главном.       - Выяснить тонкости плана Данталиана, не заставив его усомниться в моих намерениях, - кивнул Асмодей, проговорив то, что они обсуждали уже несколько раз до этого. – Заставить его поверить, что я готов сотрудничать. Дать ему вескую причину, по которой я могу пойти на это.       - И никаких сомнений. Ни во взгляде, ни в голосе, ни в жестах. Будь самим собой. Не притворяйся тем, кто понравится мне или Еве. Вспомни все, что сделал Данталиан. Сделай свой гнев оружием против него – холодным и точным, как нож… Я верю в тебя.       - Спасибо, госпожа, - воодушевленно улыбнулся Асмодей, а затем, снова посмотрев на себя в зеркало, ненадолго закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы привести свои мысли в порядок. – Вам, наверное, пора.       - Не собираешься выйти и встретить его? – спросила Вики, бросив взгляд на окно. – Не стоит ли проявить хотя бы видимое гостеприимство?       - Нет. Я прежний никогда бы так не сделал и сейчас делать не буду. И он это знает. Я останусь ждать его здесь. Себастьян, проводи Ее Величество в комнату, а затем встреть наших гостей и приведи герцога сюда. А еще… подай нам чего-нибудь крепкого.       - Будет сделано, Ваша Светлость, - кивнул Себастьян и открыл дверь для Вики. – Пройдемте, госпожа.       Когда Асмодей остался один в своем кабинете, его захлестнули яркие воспоминания, вернувшиеся к нему вместе с прежним телом. Он вспомнил, как часами расхаживал здесь из угла в угол, раздумывая над тем, как ему наладить контакт с Евой. Подарки не сработали, дорогие наряды и украшения ей были не нужны… Со временем демон понял, что девушка ценит лишь искренность, но он не мог дать ей ее. Тот Асмодей был слишком труслив, чтобы показать себя настоящего – эгоистичного, сломленного, уязвимого и полного темных желаний. Ему было проще играть с девушкой, шутить, язвить и флиртовать, балансируя на грани между невинностью и откровенным проявлением желания. Он хотел, чтобы Ева думала о нем, смущалась и раздражалась от его слов, отвечала и реагировала на попытки прикоснуться. Он жадно ловил все эти моменты, как умирающий от жажды ловит языком каждую каплю драгоценной воды. Тогда Асмодей искренне считал, что соблазняет, но в итоге соблазнился лишь он сам, да так, что душа его больше не находила покоя. Порой он даже думал, не приворожила ли его Ева – не по умыслу, конечно, а случайно. В конце концов, она родилась в ведовской день и даже будучи бессмертной, обрела часть той силы, что скрывалась в лесах, топких болотах и среди вековых скал. Но со временем Асмодей понял, что дело не в привороте – дело было лишь в нем одном.       - Хватит думать о прошлом, глупый герцог, - обратился он вслух к самому себе, проведя пальцами по корешкам книг, лежавших на его письменном столе. – Подумай о будущем. Для нее. Для всех.       Заглянув в гардероб, стоявший в углу, Асмодей достал оттуда свою накидку из блестящего черного меха и кожи. Пенни даже в его отсутствие следила за тем, чтобы в его кабинете не было ни пылинки, и это касалось всего, даже одежды. Накидка выглядела так, будто ее сшили только вчера. Шерсть и кожа бешеной мантикоры, которую он одолел когда-то давно, теперь покоились на его плечах, являясь доказательством смелости. Или отчаяния? Асмодей уже и не знал, чего в нем было больше. Так или иначе, эта вещь была символом его власти даже за пределами Циниса. Он надевал ее редко, лишь в самые особенные дни и для самых важных встреч. Сегодня был как раз такой случай. Укутавшись в накидку, герцог сел в свое кресло и принялся терпеливо ждать. Вскоре его сердцебиение успокоилось, а на лице не осталось и следа прежних эмоций – лишь холодная решимость.       Прошло еще минут тридцать, прежде чем Асмодей услышал два стука в дверь – давно установленный сигнал Себастьяна о том, кто именно решил заглянуть в гости. Это были не друзья и не союзники. Два стука были для тех, кого не ждали и не желали в этом замке, но были готовы немного потерпеть, пусть и со скрипом на зубах. Когда дверь распахнулась, на пороге вместе с Себастьяном появился Данталиан. Асмодей не ожидал, что будет чувствовать себя комфортно поблизости от него, но та степень ярости, что он испытал в момент, когда встретился с колючими серыми глазами, удивила даже его. Темно-синий костюм с теплым серебристым плащом, украшенным меховым воротником, черная лакированная трость с набалдашником в виде головы гадюки – все в облике Данталиана говорило не только о любви к излишеству, но еще и педантичности. Прическа – идеальная, волосок к волоску, ботинки - начищены и сияют чистотой даже после долгого пути, а на остром лице ни единой пылинки. Асмодей не потрудился подняться с места – он просто сидел и ждал, пока его недруг сядет напротив и начнет разговор первым. Он собирался делать вид, что все это его ни капли не волнует… И Данталиан купился на это. Демон старался не показывать ни единым жестом своей нужды в таком соратнике как Асмодей, но взгляд выдавал его с головой. Он был готов пообещать ему все, что угодно – золото, часть земель, да хоть свою дочь в услужение… Лишь бы заиметь еще одного союзника на своей стороне. Его подгоняли, на него давили. Он боялся и Асмодей это чувствовал.       - Спасибо, что согласились пустить меня на свои земли, герцог, - холодно произнес Данталиан, почти не размыкая губ, а затем провел ладонью по своим прилизанным светлым волосам, явно пытаясь скрыть за этим жестом свое волнение. – Знаю, это было неожиданно.       - Не спорю, - без всякого интереса в голосе отозвался Асмодей и указал ладонью на кресло, стоявшее напротив его стола. – Но, раз уж ты проделал такой долгий путь, то я бы хотел проявить немного гостеприимства… в честь временного перемирия. Что будешь пить?       - Глифт, пожалуй. У меня нет особых пожеланий.       - Как угодно.       Разлив напиток по двум ониксовым бокалам, Асмодей вручил один Данталиану, а другой сразу же пригубил. Он уже и позабыл, насколько хорошо глифт умел прочищать его мозги. Когда демон оказался в теле ребенка, ему строго запретили прикасаться к алкоголю, но сейчас у него появилась возможность вновь ощутить этот вкус – обжигающий и резкий, будто адское пламя. Правда, компания для дегустации оказалась не самая подходящая.       - Не будем тратить время на светские беседы, - решил приступить сразу делу Асмодей, ведь именно так он и поступил бы, будучи самим собой. Он обожал подолгу беседовать обо всем на свете с теми, кто был ему симпатичен, но с недругами предпочитал сохранять дистанцию и говорил лишь по существу. – Что понадобилось герцогу Диса в моей ледяной обители? Решил в очередной раз убедиться, что здесь не за что проливать кровь твоим воинам?       - Мой визит никак не связан с твоими землями, - прохладным тоном отозвался Данталиан и оперся обеими руками на свою трость, которую он держал перед собой. – У меня появились более… важные интересы, чем очередной клочок бесполезной территории.       - Прояви уважение к моим землям. Этот замок построен на костях древнего змея, а границы, что стерегут мои воины, находятся поблизости от поля брани наших прославленных предков.       - Меня не интересует прошлое. Я стремлюсь заглянуть в будущее.       - Допустим, - будто устало вздохнул Асмодей и сделал очередной обжигающий глоток глифта. – К чему ты клонишь?       - Я все еще нахожусь под впечатлением от устроенного тобой представления в Виктуаре, - холодно усмехнулся Данталиан и пару раз стукнул пальцами по набалдашнику своей любимой трости. – Жаль, что все это закончилось ничем. Теперь ты стал еще большим затворником, чем прежде… Правящее семейство доставило тебе массу проблем, не так ли?       - Даже если и так, то какое тебе до этого дело? Пришел посочувствовать?       - Я неплохо тебя знаю и мне кажется, что ты был бы не против вернуть должок. Люцифер разочаровал как правитель. Не только меня – множество герцогов, маркизов и баронов со мной согласятся. Он носится по поручениям Мальбонте, будто ручной пес, возится с полукровками и обездоленными жителями Ада, как последний слюнтяй… Некоторые все еще помнят, что изначально Сатаной должен был стать ты.       - И что же? Меня никогда не интересовала эта роль, - усмехнулся Асмодей, вальяжно облокотившись на спинку своего кресла. – Она отнимает свободу, которую я так ценю… Но признаюсь честно. Меня тоже не устраивает позиция Люцифера. Он окончательно прогнулся под королевскую семью и перестал думать собственной головой.       - Раз мы согласны в этом вопросе, то нам, как одним из сильнейших герцогов, стоит обсудить это. Ты так не считаешь?       - Я не горю желанием иметь с тобой дело. Мне будет непросто забыть… старые обиды.       - А если я предложу нечто такое, что поможет нам двоим зарыть топор войны? – глаза Данталиана недобро блеснули, а на губах появилась едва заметная предвкушающая улыбка. – Неужели ты не хочешь отомстить королю и королеве за унижение? И эта девица… Принцесса, которую сейчас называют не иначе как «Бессмертной Лилией». Она ведь попортила тебе кровь, не так ли? Ты держал ее у себя. Для чего? Хотел шантажировать короля и королеву?       - Может и так, - пожал плечами Асмодей. – А может, мне просто хотелось с ней немного поиграть.       Демон мысленно взмолился высшим силам. Меньше всего на свете ему хотелось произносить эти ужасные слова. Вики слушала их в этот самый момент, и он мог только представить, насколько нелегко ей было прямо сейчас слышать подобные гнусности о своей дочери.       - Эта девчонка порушила много планов. Если бы не она, моя дочь уже вынашивала бы наследника трона Сатаны. Я не брал ее в расчет – не считал значимой фигурой на шахматном поле. Каким-то образом эта дрянь умудряется даже покушение на собственную жизнь обыграть с пользой для себя… Сейчас она пропала с моего поля зрения. Мои ищейки не могут дать никакой информации.       - Ты пытался ее убить?       - Не я – сама судьба и высшие силы жаждут ее смерти. Ее существование – отрава для нашего будущего. Этот ядовитый цветок нужно вырвать с корнем как можно скорее.       - И какие же у тебя планы? – спросил Асмодей, лицо которого превратилось в маску, в то время как душа разрывалась на части от желания разрубить Данталиана на множество мелких кусочков. – Я бы хотел услышать конкретику.       - Для начала… Какая судьба постигла мою родственницу? Доротея жива?       - Ох, а я уже почти забыл о ней… Зачем ты напомнил? Она подожгла комнату в моем замке и едва не отравила принцессу. По чьей указке, м?       - Она глупа и податлива, - без всякого сочувствия в голосе отозвался Данталиан, пренебрежительно скривив губы. – Кто-то подсказал ей как поступить – вот и все… Она жива?       - Жива, но находится далеко, в надежном месте, - сказал Асмодей, решив не вдаваться в детали. – Она совершила преступление на моей территории и понесет за это наказание. Но я не собираюсь ее убивать. Можешь не переживать.       - Лишь в этом я и хотел удостовериться. Подробности ее судьбы меня не волнуют. Теперь обсудим главное… Ты поддержишь свержение Люцифера с трона?       - Даже если и поддержу, то кто его займет? Я уж точно не собираюсь. Предложишь свою кандидатуру?       - По первой в Аду будет неспокойно, - покачал головой Данталиан. – Даже демонам нужно какое-то подобие стабильности. Мы посадим на трон его сына – Габриэля. Возродим мой прошлый план – я сделаю свою дочь его женой, дождусь появления наследника, а затем отправлю сыночка Люцифера плавать по водам Стикса вниз лицом. У нас появится законный наследник, который будет подчинять нам и…       - Не нам, а тебе, - поправил Данталиана Асмодей, недобро ухмыльнувшись. – Я к этому плану никаким боком относиться не буду. Какой мне с этого прок?       - Предлагай свою цену в обмен на содействие моему плану. Предоставь мне войско. Мы свергнем Люцифера и захватим Пандемониум, а после отправимся на Виктуар.       - Ты… хочешь убить короля и королеву?       - Таков план, верно, - уголки губ герцога Диса приподнялись, а в серых глазах блеснула искра предвкушения. – Для этого, конечно, придется постараться. Они сильны, но мы сможем одолеть их благодаря численному превосходству. Они могут сбежать, спрятаться… Мальбонте стал мягким. Он скорее откажется от власти, чем подвергнет опасности свою маленькую дружную семейку. И все же я хотел бы удостовериться, что король и королева будут мертвы. Также, как и их мелкие отродья.       У Асмодея невольно пересохло во рту. Он и без всего этого догадывался, каким жестоким и беспринципным можем быть Данталиан, но его план казался абсолютным безумием. Такая алчность и злость не была свойственна даже ему самому в его самые черные годы жизни. Асмодей представил себе лицо Вики и мысленно воззвал к ее благоразумию, потому что понимал – на ее месте он бы уже, возможно, не выдержал.       - Откуда столько кровожадности? – заставил себя усмехнуться Асмодей. – Детей трогать – последнее дело. Их можно оставить. Сильные полукровки – ценный ресурс.       - Хм… Может, ты и прав. Дочурку их тоже можно оставить в живых. Она доставила мне столько хлопот, что сперва мне бы хотелось превратить ее жизнь в кошмар, а лишь потом прикончить на потеху публике. Ей вроде как нравится танцевать? Так пусть и танцует для меня до смерти.       - Нет, этого не будет, если ты хочешь, чтобы я тебе помог.       - Что? – удивленно приподнял брови Данталиан, впервые за разговор проявив хотя бы толику эмоций. – Не совсем тебя понимаю.       - Она – моя цена, - четко проговаривая каждое слово, пояснил Асмодей, посмотрев на него таким взглядом, от которого любой другой тут же сполз бы на пол от ужаса. – Принцесса останется подле меня.       - Пф… И в качестве кого же она останется? Хочешь сделать ее своей комнатной зверушкой?       - А это уже не твоего ума дело. Кем захочу, тем принцесса и будет.       - Ох… Так ты… хочешь ее? – Асмодей вдруг понял, что сплоховал – показал слишком эмоций, за которые Данталиан теперь был намерен дергать, как за ниточки. Он понимал, что должен успокоиться, но внутри него горел яростный огонь и ему нечем было его потушить. – Ты серьезно хочешь эту девку? Она красива, не спорю, но вокруг и без нее достаточно женщин. Выбирай любую.       - Тебе так важно, чтобы это была не она? – недовольно хмыкнул Асмодей, а затем попытался изобразить некое подобие усмешки. – Неужели намеревался сделать ее своей любовницей?       - Была такая мысль. Как бы я к ней не относился, принцесса – сильная полукровка, дочь Мальбонте. Дети от нее могли бы получиться еще сильнее, чем она… Родила бы парочку, возможно, даже мальчика, а потом пусть хоть в пламени сгорит.       - Тогда решай, что тебе важнее – отомстить ей, отобрав ее гордость, или заполучить меня в качестве союзника.       - В тебе говорит похоть, а не здравый смысл, герцог, - продолжил забавляться Данталиан. – Но, раз уж тебе так хочется, забирай принцессу себе и делай с ней, что пожелаешь. Меня теперь аж от любопытства раздирает, как ты собираешься развлечься с этой гарпией.       - Как я уже говорил, тебя это не касается, - холодно напомнил Асмодей. – Мою цену ты услышал.       - Только она? Больше ничего не хочешь? Мне сложно в это поверить. Так… просто не бывает. В чем подвох?       - Я – демон похоти, Данталиан. Моя сила заключается в страсти и ее высвобождении. Если я смогу найти ту, что утолит мою жажду в полной мере, то стану еще сильнее. Принцессы мне хватит надолго.       Последние слова дались Асмодею тяжелее всего остального, но не только из-за того, какими грубыми они были. Самым страшным оказалось то, что они были отчасти правдивы и он осознал это лишь в тот момент, когда они слетели с его губ. Герцог с трудом представлял, какую силу мог получить от того количества страсти, которую могла подарить ему Ева, если бы согласилась стать его женщиной. Она могла питать его даже не столетиями, а сотнями тысяч лет. Асмодей ненавидел себя за эти мысли, но не мог от них отказаться, ведь кроме них у него не было ничего. Скоро он снова вернется в тело ребенка и все эти чувства угаснут. Он станет слабее, податливее, послушнее… А послушным ему хотелось быть лишь рядом с Евой и, возможно, с наставницей.       - Тогда решено, - сдался Данталиан, видимо, поверив, что Ева действительно могла стать для Асмодея ценным трофеем, ради которого он был готов вступить в войну с королевской семьей. – Но ты должен понимать, что мой план – это не дело одного дня или даже месяца. На его исполнение уйдет время. Обдумай свою долю как следует. Одной девчонки, как мне кажется, будет маловато… Скрепим наш союз рукопожатием?       - Разумеется, - кивнул Асмодей и с огромной неохотой пожал руку Данталиана, которую тот протянул ему через стол. – Этот разговор останется в пределах стен моего кабинета?       - Конечно… И вот еще кое-что. У тебя есть сведения о том, где сейчас может находиться приемыш короля и королевы?       - Арей? Нет, я не следил за его судьбой. Знаю только, что он покинул Виктуар после обвинений в покушении на убийство кого-то из парламентариев. - Все верно, - процедил сквозь зубы Данталиан и Асмодей сразу понял, что полукровка засел в его горле, подобно рыбьей кости. – До меня дошли слухи о его… передвижениях. Но они не точны и весьма туманны. Есть некоторые данные об одном местечке в Аду. Дыра на отшибе за пару месяцев обратилась городом с высокими стенами. Те, кто живут в нем, захватили источник руды и успешно отражают все попытки его отвоевать… Я бы отправил туда войско, но такая внезапная передислокация привлечет ко мне ненужное внимание.       - Опасаешься, что это может быть он? – поинтересовался Асмодей, но не ради себя – он задал этот вопрос для Вики. Демон знал, что сейчас она наверняка вся обратилась в слух, надеясь узнать хоть что-то о своем приемном сыне.       - Не могу быть уверен, но этого полукровку стоит найти и как можно скорее. Он опасен, потому что непредсказуем, а мне это совсем не нравится.       - Я отправлю кого-нибудь навести справки. У меня тоже есть нерешенные дела с этим мальчишкой.       - Было бы хорошо, - задумчиво отозвался Данталиан и глаза его вновь сверкнули почти безумным огнем. – Отправь мне письмо, если узнаешь что-нибудь интересное. Анонимно, без печати.       - Не утруждай себя пояснениями, - скривил губы Асмодей. – Я умею вести дела без лишних советов… Останешься на ночь или отправишься в путь?       - Нет, я не хочу тратить время зря. К тому же, наше перемирие – все еще достаточно хрупкая вещь. Не хочу проснуться от того, что ты вонзил мне кинжал в спину.       - Как пожелаешь. Я в любом случае не рассчитывал на то, что ты останешься. Не хочу утруждать прислугу лишними хлопотами.       - Буду ждать письма, - ледяная усмешка и легкий кивок головы – вот и весь конец разговора. После этого Данталиан удалился в сопровождении своих телохранителей, оставив Асмодея наедине с тяжелыми мыслями.       Повисшая в кабинете тишина душила демона, как удавка. Сейчас он не хотел никого видеть и слышать, включая Вики. Его голова гудела от напряжения, а горло жаждало вновь ощутить обжигающий вкус глифта. Несколько минут Асмодей боролся с собой, как мог, но желание пересилило голос разума. Отшвырнув бокал в сторону, он схватил графин и намеревался опустошить его одним махом, но его остановил звук распахнувшейся настежь двери и мягкие руки, ухватившие его за предплечье.       - Не смей, - твердо произнесла Вики, строго посмотрев демону в глаза. – Не сейчас. Тебе нужен трезвый ум.       - Мне… тошно, госпожа, - признался он, продолжая хвататься за графин, как утопающий за соломинку. – Словно меня в грязи изваляли и потоптались сверху.       - Ты справился замечательно. Я бы ни за что так не смогла.       - Надо было просто убить его. Убить и забыть о нем навсегда.       - Еще рано, - тяжело вздохнула Вики и, усадив Асмодея в его кресло, присела рядом с ним на край стола. – Нельзя терять разум из-за пары гадких слов. Мне тоже было нелегко все это слушать… Но теперь мы знаем о его планах гораздо больше, чем прежде. У нас появилось небольшое преимущество.       - Что мы будем делать дальше? – спросил Асмодей спустя пару минут, когда у него получилось немного совладать с собой. – Какой у нас план?       - Прямо сейчас срываться с места нельзя. Останемся тут на пару дней, если Данталиан решил оставить кого-то понаблюдать у границ. Сейчас стоит действовать осторожно. Ты же не думаешь, что он поверил тебе на все сто процентов? Нет, он захочет убедиться в твоей лояльности – не ему, конечно, а тому плану, что вы обсуждали. Ждем послания от Мальбонте. Пока оно не придет, мы останемся здесь и переждем.       - Вы ведь слышали, что он говорил о вашем сыне. Что думаете?       - Данталиан всерьёз опасается его, - с некоторой долей гордости в голосе произнесла Вики, но вскоре на ее лице появилась едва скрываемая тревога. – Я ни секунды не сомневалась, что Арей справится. Одно утешение – Данталиан побоится прямо сейчас перебрасывать войска на такое далекое расстояние. Это значит, что мой сын сейчас не находится под ударом… Только неизвестно, как долго продлится эта нерешительность. Ты ведь тоже кое-что заметил?       - Данталиан чего-то боится, - кивнул Асмодей, который приметил это по некоторым моментам их разговора. – Его будто кто-то подгоняет. И этот кто-то заставляет его бояться.       - Отшельницы были лишь пешками. Не удивительно, что и Данталиан – не самая главная фигура на поле. Он исполнитель, а организатор находится в тени. Прячется за спинами тех, кого отдаст на убой в случае возникновения проблем. И пока он себя не явит, мы даже не сможем предугадать, что он будет делать дальше.       - Можно будет попытаться надавить на Данталиана в следующий раз. Сыграть на его страхе и потере контроля. Ковырнуть больное место. Ему важно быть самым сильным и главным, но он, очевидно, таковым в этом плане не является. Если ударить по его задетому самолюбию, из этого может что-то выйти.       - Звучит как хорошая идея, - согласилась Вики, но по выражению ее лица Асмодей понял, что ей хочется сделать перерыв в разговоре о Данталиане и в этом он был с ней вполне солидарен. – Мы обсудим ее позже. Я сама еле держусь в шаге от того, чтобы напиться… Не хотелось бы подавать тебе плохой пример.       - Вы неплохо держитесь, госпожа, - покачал головой герцог и тоже покосился на графин с глифтом, стоявший на столе буквально на расстоянии вытянутой руки от него. – Даже не представляю, как вы смогли устоять от желания прийти сюда и порвать Данталиана голыми руками.       - Думаешь, у меня бы хватило на это сил? Кажется, я немного заржавела из-за спокойных времен. А ведь когда-то я не выпускала меч их рук и спала с кинжалом под подушкой. Может, некоторые и правы, говоря, что мы с Мальбонте стали слишком мягкими.       - Хоть я и не разделяю ваших взглядов, но я уважаю их. Что на Небесах, что в Аду все решается силой и полным контролем. Даже Джахи не позволяет никому диктовать ей правила на ее территории, а ведь она слывет добрейшей герцогиней. Никто не хочет терять власть, а вы решили ею поделиться, чтобы народ чувствовал себя значимым и услышанным.       - А в итоге в Парламенте собрались те, кого я на дух не переношу, - раздраженно процедила сквозь зубы Вики. – Они избирали друг друга, занимали места тех, кто был достойнее… Как очистить его от этой скверны, когда она засела уже так глубоко?       - Может, у вашего мужа есть какое-то решение? – предположил Асмодей и заметил, что женщина тут же отвела взгляд, словно задумавшись или решив скрыть от него собственное сомнение. – В чем дело, госпожа?       - Ни в чем. Я просто… морально истощена. Сил хватит на то, чтобы горы свернуть, но голова едва ли способна соображать. Я хочу немного отдохнуть.       - Как пожелаете. Пенни и Себастьян в вашем полном распоряжении. Если что-то понадобится, зовите их или сразу меня.       Асмодей, конечно же, не поверил Вики, но уличать ее во лжи точно не собирался. Он знал, что она врет не со зла, а потому что сама сомневается и тревожится о том, что пробирается в ее мысли, особенно теперь, когда она находилась так далеко от дома и своих родных. И все же, герцогу вдруг захотелось показать женщине свое доверие. Может тогда она и сама сможет ему доверять?       - Я хотел бы кое-что показать вам, если вы не против, - предложил он, заставив ее немного оживиться. – Кое-что… личное.       - И насколько это что-то личное? – немного насторожилась Вики.       - Это то, о чем знают лишь мои приближенные – Алтей, Себастьян и Пенни. А еще Ева.       - Заинтриговал. И что же это такое?       - Нам придется немного пройтись, - слабо улыбнулся Асмодей и кивнул в сторону двери. – Не передумали?       - Нет, ни в коем случае, - помотала головой Вики и поднялась со своего места. – Веди, раз уж предложил.       Покинув кабинет, они направились дальше по коридору, а затем поднялись по лестнице на следующий этаж. Вики не решалась ничего говорить по пути, так как вскоре ее заинтересованность сменилась легкой тревогой – особенно, когда они с Асмодеем миновали длинный коридор и оказались перед старой дверью с тяжелым замком на ней. Женщина даже на мгновение поверила, что за ней ее ждет какой-нибудь диковинный монстр из старых легенд, но она ошиблась – там оказалась лишь длинная винтовая лестница из камня, ведущая в темноту самой высокой из башен восточного крыла. Приподняв подол своего платья, Вики осторожно следовала за непривычно молчаливым Асмодеем, по пути гадая, что же он мог прятать в этом на вид самом обычном месте. Подумаешь, башня. У нее самой такая была и в ней она занималась своим любимым делом – живописью. Но когда они добрались до очередной двери, герцог вдруг замер и посмотрел на Вики так, что она сразу поняла – это место имеет для него какое-то особенное значение. Сняв ключи с крючка, он тихо отворил дверь, и они оказались в темном пыльном помещении, в котором не было ни капли свежего воздуха. Оно выглядело неухоженным и даже заброшенным, как будто предназначенным лишь для того, чтобы сваливать сюда ненужные вещи, которые было жалко выбросить. Но самым неприятным зрелищем оказалась еще одна дверь, но на этот раз сделанная из металлических решеток. Вики невольно поежилась.       - Что это за место? – шепотом спросила она, когда Асмодей отворил ее и в некоторой нерешительности замер на пороге еще более темного помещения, от которого веяло аурой тюремной камеры.       - Здесь я… проводил время. Иногда, - коротко отозвался герцог и все же прошел внутрь комнаты. Не желая показаться трусихой, Вики сразу же последовала за ним и наконец, смогла увидеть, что находилось за решеткой.       Вероятно, когда-то эта была богато обставленная спальня, но время и чей-то гнев определенно ее не пощадили. Большая кровать с разорванным балдахином и сломанной ножкой, обитые решетками окна, сквозь которые едва ли был способен пробиться свет, пыльный ковер с пятнами на нем, которые неприятно поблескивали багровым оттенком в тусклом свете одинокого фонаря… Это была не просто комната, а место чьего-то отчаяния и даже боли. На сердце у Вики сразу же стало неспокойно.       - Что заставило тебя находиться здесь? – тихо спросила она, посмотрев на затихшего Асмодея. – Тут… плохо. Пахнет болезнью и кровью.       - Я не удивлю вас рассказом о том, что за свою долгую жизнь умудрился навлечь на себя гнев женщины, - беззлобно усмехнулся он. – Она была подле меня, многому научила и рассказала о разных таинствах, которые бессмертным и не снятся. Она мне нравилась, но… не так, как я ей.       - В тебя влюбилась ведьма.       - Вы быстро догадались. Да, все верно… Она ужасно разозлилась на меня и прокляла тяжелой болезнью.       - С чувствами любой женщины опасно играть, - строго произнесла Вики, но тут же смягчилась, увидев потухшее лицо Асмодея. – Но это дело прошлого. Судить тебя я не собираюсь… Что за болезнь?       - Нестерпимая боль, как при сильнейшей лихорадке, - ответил он и перевел взгляд на кровать, которая некогда была свидетельницей его невыносимых мучений. – Она выжигала меня изнутри, доводила до грани, когда я уже начинал молить о смерти. И лишь в этот момент боль отпускала.       - Ева сама ее нашла?       - Да, сама. Она очень любопытная.       - Испугалась, наверное? – предположила Вики, но затем увидела, что герцог едва заметно улыбнулся. – Хотя, кого я обманываю. Этот ребенок ничего не боится.       - Может быть и испугалась, но не настолько, чтобы сбежать, - лицо Асмодея просияло так, будто он вспомнил об одном из самых лучших моментов своей жизни. Это была удивительная перемена и теперь Вики не сводила с него глаз, пытаясь понять, что сейчас творилось у него в душе. – Ева осталась и позаботилась обо мне, а затем излечила от этого недуга. Точнее, помогла мне понять, как от него избавиться. Это было… нелегко.       - От душевных болезней порой избавиться намного труднее, чем от физических. Может, ведьма не так уж сильно и злилась, раз дала тебе возможность все исправить?       - Не уверен в этом, госпожа. Сейчас мне никак об этом не узнать. Ее… уже давно нет в живых.       - Зачем ты показал мне это место? – совсем тихим голосом спросила Вики, еще раз оглядев комнату встревоженным взглядом. Ее воображение в красках представляло себе то, что могло здесь твориться, и эти картины заставляли ее кожу покрываться мурашками. Ей прежде доводилось читать о ведьминских проклятиях, насланных в порыве ярости и большой обиды, так что женщина была в курсе того, что могли значить слова «нестерпимая боль».       - Для того, чтобы вы помнили, кто я такой, - также тихо произнес Асмодей, глядя куда-то в пустоту. – И никогда не жалели меня. Но это не единственная причина. Еще я хотел показать, что мне больше нечего скрывать ни от вас, ни от вашей дочери.       - Я ценю это. Дай мне… пару дней, чтобы все обдумать. Ты сказал, что уже излечился от проклятия, верно? Как у тебя получилось?       - Это не поможет, госпожа... Не в случае с принцессой. Это… другое.       - С чего ты взял? – разочарованно спросила Вики и вышла наружу из жуткой комнаты. Ей и так было тяжело тут дышать, а после слов Асмодея стало только хуже. Выждав несколько секунд, демон последовал за ней и нагнал уже внизу лестницы.       - Куда вы? – несмело позвал он, боясь услышать, что наставница не желает его видеть. Ему вдруг стало страшно от мысли, что еще одна женщина, ставшая для него особенной, не пожелает видеть его рядом с собой. – Вы на меня злитесь?       - Если ты как-то поборол проклятие, я тоже смогу.       - На Еве нет проклятия, госпожа. Поверьте, я или Вергилий уже бы это поняли. Если не верите мне, так поверьте своему другу.       - Ты говорил с ним об этом? – от удивления Вики замерла на месте и посмотрела на Асмодея то ли с осуждением, то ли с надеждой. – Когда? Вы же не ладили.       - Но это не помешало ему написать мне письмо, - пожал плечами демон. – Видимо, ради Евы он и не на такое готов пойти.       - И что было в том письме?       - Вергилий спрашивал меня обо всем, что я знаю о проклятиях. Поверьте, за годы мучений я стал большим специалистом в этом вопросе. Я изучил о них все, что только можно, причем многое узнал напрямую у ведьм.       - Ну, и? – поторопила демона Вики. – Не томи, говори уже.       - Есть несколько специфических примет, которые определяют проклятого, - спокойно ответил Асмодей и стал загибать пальцы. – Цикличность приступов, например. Ликантропы обращаются в полнолуние, а мои боли всегда происходили в новолуние. Еще у проклятых всегда есть метки. Они могут быть похожи на ожог или родимое пятно. В общем, это какой-то след на теле, которого раньше не было.       - И с чего ты взял, что у Евы таких следов нет?       - Ну… Это вопрос не ко мне, а к Вергилию. Вероятно, он видел куда больше, чем…       - Ясно, можешь не продолжать, - нервно выдохнула Вики и подняла руку, заставив Асмодея замолчать. – Да, на ней нет никаких меток.       - Вы говорите так, будто… надеялись, что у нее будет проклятие, - немного удивленно произнес он, не совсем понимая, почему женщина была так расстроена. – Почему?       - Потому что проклятие всегда можно снять. Разве непонятно? Та ведьма сказала, что моя дочь умрет. Она схватила ее маленькую ручку и сказала ей это прямо на ухо!       - Если это было не проклятие, тогда она услышала предсказание. Его всегда можно избежать.       - И как я могу быть уверена? – устало прошептала Вики и опустилась прямо на пол в своем роскошном платье, совершенно не обращая внимания на пыль и паутину, цеплявшуюся к ее подолу и рукавам. Асмодей сразу же сел с ней рядом, не желая находиться выше ее уровня, когда она была так уязвима и подавлена. – Я не знаю, как мне уберечь ее? Она ведь такая… упрямая. Все время бросается в бой, забывая о безопасности…       - Именно поэтому Вергилий ушел, - напомнил женщине герцог и протянул ей платок, который с некоторых пор всегда держал при себе. Отбросив гордость, Вики сразу же приняла его и, ни капли не стесняясь, шумно в него высморкалась. – Чтобы предсказание не сбылось. Вам больше нечего бояться, госпожа. Ваша дочь… такая сильная девушка. Ни предсказание смерти, ни проклятие не смогут ее сломить. Она уже столько всего смогла пережить, что никакие беды ей теперь не страшны.       - Может и так… Я тоже когда-то успокаивала себя также. Мне казалось, что ничего страшнее войны и смерти моих друзей я уже не увижу. Но потом я узнала, что жду ребенка. Это случилось после того, как меня отравили. Моя девочка могла умереть, не сделав ни единого вздоха… А потом я потеряла мужа. Несколько дней я жила с мыслью, что его больше нет, а потом… мне пришлось смириться с еще одной – мне и нашему ребенку тоже нужно умереть.       Асмодей не знал, что сказать. Никто и никогда еще не был с ним настолько откровенен. Отчасти он надеялся на это, поделившись с Вики своей историей, но он никак не мог ожидать, что услышит нечто настолько душераздирающее. События почти полувековой давности возвысили Вики и Мальбонте над другими бессмертными, но многое из того, что случилось тогда, оставалось покрыто налетом недосказанности. Сейчас те дни превратились почти в легенду, которую видоизменяли и пересказывали на свой лад те, кто слышал ее от других. Даже Асмодей, который старался быть в курсе всего, что происходило в мире бессмертных, не знал всего, что тогда произошло.       - Я слышал, что вы… вошли в огонь, но не сгорели, - сказал он, сильно сглотнув от охватившего его волнения. – А еще вернули мужа из мертвых.       - Все было не совсем так, - тоскливо усмехнулась Вики и быстро смахнула слезы с щеки. – Если быть точной, мы умерли. Все трое. Возможно, наша семья – ошибка природы. Если мы должны были умереть в тот день, тогда не удивительно, что теперь смерть повсюду ходит за моей дочерью…       - И она каждый раз от нее ускользает. Говорите, что хотите, но я никогда не поверю, что ей суждено умереть… вот так. Это бессмысленно.       - А разве в смерти всегда должен быть какой-то смысл? Многие из тех, кого я знала, умерли напрасно, защищая того, кто этого не заслуживал. И что теперь? От них ничего не осталось – лишь имена, которые я проговариваю себе по ночам, чтобы не забывать.       - Мне это знакомо, госпожа, - тяжело вздохнул Асмодей и прислонился спиной к стене, словно она могла помочь ему разделить груз, лежавший на его плечах. – Я не буду сравнивать, кто из нас больше потерял. В этом нет смысла… Скажу только, что прекрасно вас понимаю. И я больше не намерен никого терять. Таково мое самое эгоистичное из всех желаний.       - А я уже успела подумать, что смогла тебя перевоспитать, - усмехнулась Вики и снова шмыгнула носом, спрятав его за платком. – Плохая из меня вышла наставница.       Спустя несколько мгновений полной тишины она и Асмодей тихо рассмеялись назло всем своим тревогам и печалям. На самом деле Вики смеялась даже не над своими словами, а над всей абсурдностью ситуации. Было трудно поверить в реальность происходящего – она и Асмодей сидят на полу, рассказывая друг другу о своих горестях, словно какие-то давние друзья. Абсолютный бред, ставший явью. Тот, кого она совсем недавно мечтала придушить голыми руками, был рядом с ней, видел ее опухшее от слез лицо и пытался утешить как умел, а она позволяла ему это делать. Правильно говорят, что жизнь, порой, может преподносить невероятные сюрпризы. Особенно тогда, когда их совсем не ждешь.

***

      Решив не тратить время до прибытия гостей из Люксурии зря, Ева отправилась навестить ведьм, но полетела она в их лес не одна – Кассиэль отныне следовал за ней повсюду, словно тень, опасаясь, что с его госпожой может что-то случиться, даже если он на секунду отвернется. Его присутствие не было навязчивым. Пусть демон и любил поболтать, но он всегда знал, когда стоило помолчать. Это было одно из ценнейших его достоинств, благодаря которому Ева не стремилась избавиться от его компании. В последнее время ей становилось все труднее находиться среди других. Их чувства, голоса, тревоги – все это било по разуму девушки сильнее кузнечного молота, и она неосознанно бежала от компании, предпочитая проводить время наедине с собой. Это не означало, что ее любовь к друзьям и близким ослабела. Это было вовсе не так. И все же, какая-то ее часть – та, что отвечала за яркие чувства, - будто бы ослабла и продолжала слабеть с каждым днем. Ева не пыталась с этим бороться – она просто смирилась и решила идти дальше. Иногда ей казалось, что это к лучшему. Она устала страдать, устала тосковать и надеяться на то, что высшие силы ответят на ее мольбы. Постепенно Ева начинала мириться и с той мыслью, от которой бежала все это время – Вергилий не вернется к ней. Она должна отпустить его.       - Вы сегодня даже молчаливее, чем обычно, госпожа, - обратился к ней Кассиэль, поравнявшись с девушкой незадолго до окончания их недолгой прогулки по лесу. – Размышляете о чем-то?       - Не о чем-то конкретном, - покачала головой Ева, пройдя под массивной ветвью, которую он заботливо приподнял, освобождая для нее путь. – Просто… обо всем сразу. Трудно добиться тишины в голове, когда вокруг почти ничего не слышно. Так пусто.       - Как же не слышно? А птицы, звери? Лес нельзя назвать тихим местом. Прислушайтесь, госпожа. Насладитесь покоем прежде, чем вам вновь придется разбираться с каким-то дерьмом.       - Как скажешь, Кас.       Оптимистичный настрой Кассиэля невольно вызвал у Евы улыбку – короткую и слабую, но все же улыбку. В последнее время ей частенько приходилось притворяться – быть позитивной и гостеприимной без желания оказалось особым уровнем ментальной пытки, но девушка не собиралась себя за это жалеть. Такова была жизнь любого, кому выпала доля нести на себе груз огромной ответственности за других. Раз уж эта доля досталась именно ей, Ева собиралась испить ее до дна, чтобы не пришлось другим. Потратив на дорогу еще примерно пятнадцать минут, они с Кассиэлем выбрались на опушку, в центре которой был разведен большой костер. Вокруг него собрались ведьмы, занимавшиеся своими обычными делами – плели сумки, шили одежду и перебирали собранные травы. Первым гостей увидел сын Гефии Антей. Подскочив со своего места, он подбежал к Еве и, продемонстрировав невероятно красивый венок из голубых цветов и душистых трав, положил его ей на голову.       - Здравствуй, Антей, - поздоровалась с ним девушка и провела пальцами по нежным лепесткам, ласкающим ее кожу. – Спасибо за подарок. Венок просто прелестный. Парень, всегда отличавшийся молчаливостью, просто кивнул ей в ответ, но на его щеках проступил приятный румянец от похвалы. Кассиэль, наблюдавший за ними со стороны, закатил глаза и насмешливо усмехнулся, но достаточно тихо, чтобы никто не обратил на это внимание.       Сразу же добраться до дома Гефии у Евы не вышло. Другие ведьмы подходили к ней, чтобы поприветствовать и преподнести ей какой-нибудь дар – мешочек с травами, амулет, букет цветов, вышитый платок… Все это она принимала с большой благодарностью, потому что знала, что каждый из этих подарков был сделан искренне. Вскоре ей пришлось воспользоваться одной из плетеных корзин, которые изготавливали ведьмы для сбора трав, потому что все дары попросту не умещались в ее руках. Когда Ева и Кассиэль подошли к домику Гефии, она уже ждала их на пороге и приветливо улыбалась им. Только вот в этой улыбке любому внимательному глазу привиделось бы хорошо скрываемое напряжение, и Ева сразу же это заметила.       - Я же просила их тебя не задерживать, - недовольно цокнула языком ведьма и, забрав из ее рук солидно потяжелевшую корзинку, грозно глянула на девушек, толпившихся позади. – Так, дамы, займите чем-нибудь этого приятного молодого человека, пока мы с принцессой будем разговаривать.       - Я вообще-то хотел присутствовать, - запротестовал Кассиэль, когда ведьмы подхватили его за руки и попытались утянуть за собой обратно к костру. – Госпожа?       - Я бы хотела поговорить с Гефией наедине, - ехидно улыбнулась ему Ева. – Не скучай, Кас.       После этих слов демон перестал сопротивляться и позволил хихикающим ведьмам себя увести. Помахав ему на прощание, девушка последовала за главой ковена внутрь ее дома, наполненного запахом простой еды, трав и пряностей.       - Твой демон нравится девочкам, - усмехнулась Гефия и, прикрыв за ними дверь, подошла к очагу, чтобы его разжечь. – Отправь его к нам на Остару следующей весной.       - Что такое Остара? – спросила Ева, присев на стул у большого круглого стола, заполненного всякими магическими принадлежностями вроде свечей, чаши с водой и пучками из трав.       - Весеннее Равноденствие. В ночь на этот праздник мы чествуем созидательную ипостась нашей богини и приветствуем весну. Этот день считается идеальным для зачатия здоровых детей.       - Оу… Я думаю, сперва нужно спросить, хочет ли этого Кассиэль. Он все же не просто демон, а сын герцогини. Не уверена, что Джахи это одобрит.       - А жаль, - пожала плечами Гефия и присела за стол напротив Евы. – Этот мальчишка красив как дурман-цвет. От него получились бы прелестные дети.       - Я у него спрошу, - закатила глаза Ева, не сдержав улыбки. Правда, и на этот раз ее надолго не хватило. Казалось, ее губы напрочь утратили способность выражать эту искреннюю эмоцию. Стоило улыбке появиться, как уже через несколько секунд она сползала с лица девушки, оставляя после себя ощущение пустоты. – А сейчас давай обсудим то, для чего я сюда пришла. Родители сказали, что ты разгадала шифр.       - Да, благодаря твоей матушке, - подтвердила ведьма и достала припрятанный в ее поясной сумке небольшой кусок пергамента, на котором были перерисованы все руны и символы. Снизу Ева увидела детальную расшифровку с кучей поправок и зачеркиваний. – Это было сложно. Тот, кто составлял это заклятие, знает намного больше меня. У него или нее есть познания в областях знаний, которые ни мы, ни бессмертные чаще всего не принимаем во внимание. Королева указала мне на один знак. Он похож на букву «М», но это не буква, а символ некоего Вараввы. Если не сильно углубляться, то этот знак означает «с ног на голову». В этом и была проблема.       - Вот почему некоторые символы не имели смысла, - пораженно прошептала Ева, вглядевшись в шифр. – Они просто перевернуты.       - Да, но не все, разумеется. Я перевела все, что ты записала, но… беда даже не в том, что было вырезано на тех костях. Дело в общем контексте. Прочитай и попытайся понять. Если не сможешь, я все объясню.       Постаравшись унять дрожь в пальцах, Ева взяла пергамент в руки и, взглянув на встревоженную Гефию, начала читать аккуратно выведенные ею строки.       «В самый темный час и темный день, я взываю к Неумирающим, я взываю к Первым, я взываю к Заточенным. Пусть кровь моя вдохнет силу в кости, пусть тело сильнейшего станет сосудом для Первородной Тьмы. Я взываю к земле, воде и огню, яви себя, Яд и Пламя проклятых земель».       - К кому обращались в этом заклинании? – спросила Ева, судорожно сглотнув. – Кто такие Неумирающие, Первые и Заточенные?       - Это деймосы, - твердо произнесла Гефия и нервно прикусила нижнюю губу почти до крови. – Я сама не поверила, когда прочитала переведенный текст. Я переводила его несколько раз, надеялась, что просто ошиблась… Я не хочу тебя пугать, но это очень плохо, Ева. Действительно плохо. Тот, кто написал эту пакость, явно тренируется создавать более сложные заклятия и делает весьма успешно. Ази Дахака был лишь экспериментом, и он удался. Змей вернулся из мертвых.       - Вернуть деймосов невозможно, они находятся за пределами наших миров, в ином пространстве. Никто не сможет до них добраться.       - А если тому, кто все это затеял, поможет тот, кто создал их? Тот, кто знает о них больше всех остальных, включая и то, как их найти. Ты об этом не думала?       - Ты говоришь о… Шепфамалуме? – с трудом смогла выговорить Ева, все еще не желая признавать очевидное. – Он бы не… Это безумие.       - Вечное заточение и унижение, нанесенное братом, свели темного Создателя с ума, - холодно произнесла Гефия. – Он готов пойти на все, чтобы вырваться из клетки и вернуться в реальный мир.       - Его уже пытались вернуть. Полукровка, убивший двух девушек в Виктуаре. Он был отмечен, но позже метка исчезла.       - Шепфамалум еще недостаточно силен. Если он найдет подходящее тело, то сможет вернуться.       - Арей… - едва слышно прошептала Ева и почувствовала, как мир закружился у нее перед глазами. Ухватившись пальцами за спинку стула, она наклонила голову вниз, едва справляясь с приступом сильнейшей паники, но уже через секунду ей стало попросту нечем дышать – в ее горле словно появился тугой ком. От охватившего ее ужаса девушка даже забыла, что ей в принципе не нужно дышать. Это казалось страшным сном, из которого она никак не могла выбраться. До ее уха будто откуда-то издалека донесся звук торопливых шагов Гефии, а затем в нос ударил резкий запах, от которого головокружение тут же утихло. Подняв глаза на ведьму, которая держала перед ее носом пучок тлеющих трав, девушка облегченно выдохнула. – Спасибо. Мне уже… легче.       - Я думала, ты потеряешь сознание, - обеспокоенно произнесла Гефия и, сев к Еве вплотную, коснулась ладонями ее щек. – Бледная как поганка… Ты пьешь настойку, которую я передала?       - Да, каждый… вечер.       - И правильно. Твое тело пережило огромный стресс даже по меркам бессмертных.       - Гефия, - едва слышно обратилась к ней Ева, крепко сжав пальцами ткань своих брюк. Вопрос, который она хотела задать, уже давно терзал ее мысли, но она никак не решалась его озвучить. – Вы ведь… осматривали меня, когда я была без сознания у вас здесь?       - Разумеется, - медленно кивнула Гефия, пытаясь понять, почему девушка внезапно начала звучать так испуганно и робко. – Не бойся, сейчас ты относительно здорова. Осталось лишь восстановить силы.       - Это да, но я… хотела кое-что узнать. Я ведь… не была беременна?       - Беременна? Нет, я… Если честно, настолько тщательно мы тебя не осматривали, но я думаю, мы с Квинни это бы заметили.       - Это точно? – прошептала Ева, едва сдерживая слезы. – Ты абсолютно уверена?       - Милосердная богиня, - в ужасе округлила глаза Гефия и положила ладони на ее вздрагивающие плечи. – Ты пошла на все те пытки, думая, что ждешь ребенка? Силы небесные, о чем ты вообще думала?!       - Это неважно. Главное, что я этим его не убила… Теперь я буду спать спокойнее.       - Видимо, твой малыш понимает, что сейчас не лучшее время для появления на свет. Не печалься, сестра и больше не думай об этом. Ты не сделала ничего плохого. Это они виноваты, а не ты. Слышишь меня?       - Да, слышу, - кивнула Ева и быстро смахнула пальцами единственную слезу, побежавшую по ее щеке. – Я не буду… не буду об этом думать.       - Вот и правильно, - улыбнулась ей Гефия, а затем поднялась со своего места и, взяв стоявший рядом с очагом небольшой котел, налила в него чистой воды из ведра и подвесила над огнем. – Нам не помешает немного успокоиться, ты так не считаешь? Немного травяного чая не повредит. Я дам тебе с собой мой особенный сбор. Еще один подарочек в твою корзинку.       Больше Ева и Гефия не возвращались к сложным темам. Ведьма сделала все, что могла – перевела сложнейший текст, написанный так, что мало кому удалось бы расшифровать его без нужных знаний. Не в ее силах было остановить приближающуюся опасность, и девушка это прекрасно понимала. Ева знала, что именно ей придется что-то с этим делать и эта перспектива напугала ее до нервной дрожи в руках. Она не боялась пыток и смерти, и уж тем более Данталиана, но одна мысль о том, что в их мир могут каким-то образом вернуться существа, которые некогда перебили почти всех Первородных ангелов и демонов, заставляла ее сердце сжиматься от ужаса. Что она вообще могла сделать? И могли ли ее родители остановить это? Для этого им всем придется отыскать того или ту, что желает возвращения в мир деймосов, а затем еще и каким-то образом заставить Шепфамалума отказаться от своей затеи. Но что они могли противопоставить древнему божеству, которому его тюрьма опостылела настолько, что он был готов пойти даже на самые крайние меры? Имелся ли способ уничтожить его, а не просто где-то запереть? Ева не знала ответов ни на один из своих вопросов.       - Как все прошло? – спросил у нее Кассиэль, когда они с Гефией покинули ее дом и отправились на поляну ко всем остальным. Демон сидел у костра, обвешанный ожерельями из цветов и сразу с несколькими венками на голове. В руке он держал большой кусок мяса, который явно когда-то принадлежал жарившемуся на вертеле вепрю. – Только поглядите на это. Я помог его разделать. Будете? Это очень вкусно даже без специй.       - Нет, я не голодна, - покачала головой Ева и присела рядом с ним на гладкое бревно. – Если честно, я вообще не уверена, что смогу поесть в ближайшие несколько дней.       - И в чем же дело?       - Кас, мы в огромной заднице. Все мы.       - Я так понимаю, вы узнали нечто важное, - Кассиэль мгновенно охладел к своей еде и, поставив тарелку на маленький переносной столик перед собой, вытер руки салфеткой. – И, раз уж вы говорите, что мы в заднице, то это действительно… что-то серьезное. Что вы собираетесь делать?       - Мне нужно подумать, - Ева шумно вдохнула воздух через нос и, упершись локтями в колени, спрятала лицо в ладонях. – Просто… немного подумать. Всего пару минут, ладно?       Кассиэль лишь кивнул и, поджав губы, уставился куда-то перед собой. Возможно, он просто смотрел на пламя костра, а может, тоже о чем-то размышлял. И его думы, конечно же, были отягощены неизвестностью, но, вероятно, именно эта неизвестность и являлась благом. Тем самым благом, о котором Еве пришлось забыть раз и навсегда. Посмотрев на своего верного помощника, девушка легонько похлопала его по плечу и заставила себя улыбнуться – только ради того, чтобы он немного успокоился и перестал думать о том, что она вскоре собиралась ему рассказать. Ей хотелось, чтобы этот вечер прошел для всех спокойно, включая Каса, который старался никогда не унывать, по большей части ради своей госпожи.       - Скоро начнутся танцы, - тихо сказала Ева, подсев к нему поближе. – Будешь участвовать?       - А вы? – поинтересовался Кассиэль в ответ. – Вы ведь хорошо танцуете.       - Хм… Я уже давно этим не занималась. Кажется, мое тело забыло, как это делается.       - Нет, я в это не верю. Вам не помешает немного размяться. Вы провалялись в кровати почти полгода, вам нужно наверстывать упущенное.       - Посмотрим, - уклончиво произнесла Ева как раз в тот момент, когда Антей и несколько самых крупных на вид ведьм притащили на поляну тяжелые поленья, чтобы добавить их в костер для пущего жара и яркости. Кас подоспел им на помощь и вскоре огонь, разгоревшийся с новой силой, стал испускать вверх желтые искры, похожие на крупных светлячков. Небо темнело, поляна погружалась в сумеречный полумрак, а разговоры и смех становились все громче и веселее. Ева невольно улыбнулась – настолько, насколько смогла. – Здесь… так спокойно.       Вскоре заиграла музыка, создаваемая благодаря простым и собственноручно сделанным инструментам. Ритмичный бой барабанов, звучный перелив гитары, легкая трель флейты… И все же в этих простых как медяк мелодиях было нечто особенное. Ведьмы играли не с помощью рук или губ – они играли душой и в этом ощущалась свобода. Им было неважно, оценят ли их талант или засмеют за неумелость, они не ждали рукоплесканий или похвалы. Музыка и танцы были для них такой же магией, как и то, чем они занимались с помощью трав и заклинаний. Это совершенно отличалось от того, к чему привыкла Ева. Когда она танцевала под руководством своей наставницы, важным было абсолютно все – каждое движение, наклон головы, положение рук и даже взгляд. Точность и мастерство – залог успеха. Девушка привыкла жить именно так. Также жил и Арей. Он был лучшим во всем, за что бы ни брался. Точные науки? Легко. Бои на мечах? Запросто. Полеты? Всегда первый. Природа обделила его лишь одним – музыкальным талантом. Хотя Ева всегда в этом сомневалась. Ее брат просто никогда не прикладывал усилия, чтобы научиться на чем-то играть. Она почему-то всегда была уверена, что у него получилось бы и это.       - Может, было бы лучше, будь ты родным ребенком мамы и папы? – тоскливо подумала Ева. – Тогда ты бы никогда не оказался там, где ты находишься сейчас – далеко от дома, в опасности… Ты бы не заставил их так сильно страдать. Они бы всегда тобой гордились… Надеюсь, что ты хотя бы не один, Арей…       - Госпожа! – звонкий голос Кассиэля резко и абсолютно бестактно вырвал девушку из пучины тяжелых мыслей. Он стоял перед ней и протягивал руку, ярко улыбаясь не только губами, но и своими яркими васильковыми глазами. – Идемте. Потанцуйте со мной.       - У тебя от партнерш по танцам и без меня отбоя нет, - усмехнулась Ева и покосилась в сторону молодых ведьм, явно дожидавшихся, пока демон пригласит одну из них танцевать. – Развлекайся, Кас.       - Говорите как престарелая леди. Госпожа, я хочу танцевать с вами, ведь вы – самая прекрасная из ведьм.       - Льстец. Так сладко, что аж тошнит.       - Танцуйте, танцуйте! – начали скандировать другие ведьмы, хлопая в ладони. – Танцуй, сестра! Это для богини!       Закатив глаза, Ева вложила свою руку в раскрытую ладонь Кассиэля и под бурные возгласы девушек вышла вместе с ним в центр поляны прямо к костру. Сначала она не могла разделить всеобщий энтузиазм танцующих – ее тело будто одеревенело и не желало двигаться в такт музыке. Девушка чувствовала себя лишней на этом празднике жизни и сперва даже подумывала о том, чтобы сбежать под шумок, когда представится такая возможность. Но вскоре общая радостная атмосфера и задорные голоса поющих ведьм, танцующих вокруг нее, начали оказывать на Еву определенный эффект. Ноги и руки начали понемногу расслабляться, а тело, которое будто действительно позабыло, как ему нужно двигаться, стало само подстраиваться под ритм музыки. Трава под босыми ногами щекотала пальцы и пятки, легкий ветерок ласкал оголенные участки нагревающейся от движений кожи, а аромат, исходящий от костра, едва уловимо дурманил разум. У Евы появилось ощущение полета, хотя она все еще стояла на земле. Голова опустела, мысли ослабли, а тело, наоборот, набрало какой-то неведомой силы, которой могло хватить на десятерых бессмертных. Девушка чувствовала себя так, что скорее упадет замертво, чем сможет остановиться, но ее это совершенно не пугало. Это казалось естественным, нормальным и даже прекрасным. Дикая и необузданная первобытная энергия пульсировала в ее груди и ей нужно было выйти наружу.       - Ева, - голос, который девушка узнала бы даже в сонме других, позвал ее и заставил замереть на месте. Развернувшись к нему, она тихо и протяжно вздохнула прохладный воздух, пытаясь справиться с охватившим ее волнением. Среди беснующихся тел танцующих ведьм стоял Вергилий. Из плоти и крови, такой реальный и ощутимый даже на расстоянии – он был здесь и протягивал ей руку, будто желая пригласить на танец. – Я так скучал по тебе.       - Вер… гилий, - прошептала Ева дрожащим голосом и потянулась к нему в ответ, желая убедиться в его реальности. Несмело коснувшись руки ангела, девушка вздрогнула всем телом – она почувствовала его. Прохладная и мягкая ладонь ощущалась реальнее, чем пламя и трава под ногами. – Это правда ты?       Вергилий не ответил на ее вопрос – вместо этого он приблизился к Еве вплотную и крепко прижал ее к себе. Все звуки вокруг них стихли – музыка, голоса, треск костра… Все это исчезло. Остались лишь они вдвоем, а остальное перестало иметь значение. Девушка вжалась в тело ангела, мечтая лишь об одном – слиться с ним воедино, стать целым и неделимым, чтобы никогда больше не разлучаться. Эта мысль была неправильной и болезненной, но иначе она просто не могла. Только не с ним. Ева знала, что нельзя так растворяться в ком-то, нельзя терять себя из-за любви. Мама постоянно твердила ей об этом, учила всегда выбирать себя, но… она ведь и так уже отдала ему все, что у нее было. Свой первый поцелуй, свою преданность, невинность, любовь… И девушка знала, что Вергилий тоже отдал ей все, что было у него, но не дал того, в чем она нуждалась – самого себя. Он всегда был где-то далеко, даже когда находился рядом. Жизнь то и дело стремилась выдернуть его у Евы из рук. В конечном итоге у нее это получилось.       - Я всегда буду с тобой, - ласковый шепот прямо над ухом вызвал у нее приятные мурашки по всему телу. Все ее естество отзывалось на этот голос – нежный, но сильный, как и объятия его обладателя. Прохладные руки, прикосновение которых было похоже на поглаживание шелка, крепче сжали талию девушки, а затем стали медленно опускаться к ее бедрам, спрятанным за тонкой тканью свободной юбки. – Люблю тебя…       - И я… люблю, - тихо выдохнула Ева и прижалась губами к щеке ангела, чтобы в очередной раз убедиться в его реальности. – Больше жизни люблю.       Вергилий улыбнулся. Она не увидела этого – почувствовала. Глаза больше не были ее способом познавать все вокруг себя. Смысл стали иметь прикосновения и реакции ее тела: тонкая капелька пота, стекающая по груди, тихий горячий вздох над ухом, нарастающий жар внизу живота, тонкие изящные пальцы, сминавшие ее бедра и талию, как податливую мягкую глину, нежные губы, осыпающие сладкими поцелуями ее шею, плечи и ключицы… Хотелось большего. Хотелось всего его без остатка. И все стало неважным. Ева напрочь забыла о том, где находится. Вокруг не было никого, кто мог бы им помешать – лишь лесная тишина, в которой утопали ее тихие сдавленные стоны…       - Госпожа? – стоило Еве моргнуть, как все испарилось. Вергилий исчез, она больше не чувствовала его рук, его поцелуев… Все просто ушло. Проведя пальцами по своему лицу, на котором она лишь секунду назад ощущала губы ангела, девушка подняла глаза и увидела перед собой немного растерянное лицо Кассиэля. Или же обеспокоенное? Сейчас Ева не могла точно сказать. Ее переполняли ощущения, среди которых было разочарование и неудовлетворенное желание, а они не оставляли места адекватным рассуждениям. – Вы будто обмякли, и я отвел вас к дереву… Вам плохо?       - Нет, совсем нет, - помотала головой девушка и, оглядевшись вокруг, убедилась, что действительно сидит между корнями большого раскидистого дерева чуть в отдалении от опушки и танцующих вокруг костра ведьм. Правда, сейчас большинство из них не танцевали, а сидели или даже лежали на земле с отстраненным выражением на лицах. – Кас, ты не почувствовал ничего странного?       - Ммм… Нет. Можно конкретнее?       - Ну, может быть, ты видел кого-то или ощущал… что-то?       - Нет, ничего такого, - уверенно ответил Кассиэль и, не сводя глаз с Евы, присел с ней рядом на один из массивных корней. – Я так понимаю, те травы, что сегодня жгли ведьмы, было что-то необычное. Только на меня это почему-то не подействовало. Судя по всему, это большое упущение.       - Да, это было… нечто, - не стала отнекиваться девушка и расслабленно облокотилась на теплый ствол. – Словно наяву. Нет, даже лучше… Будто я снова с ним. Осознав, что сболтнула лишнее, Ева медленно перевела взгляд на Кассиэля, но его глаза, внимательно наблюдающие за ней, остались непроницаемыми. Он словно без слов говорил ей: «Я могу выслушать и все это останется между нами». Без нравоучений, без осуждения… Да, именно об этом девушка сейчас и мечтала. Она любила своих родителей и друзей, но их постоянные попытки донести до нее какую-то мораль, начинали уже порядком ей надоедать. Даже Клео стала той, кто нудел о важности отдыха и своевременных приемов пищи, но это было совсем не то, чего хотела от нее Ева. А может, всем просто было проще переключиться на нечто столь обыденное и банальное, как ее питание, лишь бы не думать о том, что на самом деле творилось у нее внутри? Это имело смысл. Только вот легче от этого не становилось.       - Думаю, нам стоит вернуться во дворец, госпожа, - сказал Кассиэль после нескольких минут тишины. – Не хочу вас подгонять, но… вы и так знаете причину. Нужно подготовиться.       - Ты прав, - согласилась с ним Ева, а затем поджала губы и поглядела в сторону домика Гефии. – Подожди меня минутку, ладно? Я попрощаюсь с главой.       - Как скажете. Буду здесь.       Кассиэль прождал совсем недолго. Прошло всего несколько минут, и Ева уже вернулась к нему со своей корзинкой, полной подарков. И все же демон заметил изменение в ее настроении. Она больше не выглядела подавленной. Это было что-то совершенно иное – холодная решимость, сопровождаемая странным блеском в глазах. Кассиэль хотел узнать, что с ней происходит, но решил оставить этот разговор на потом. Сейчас Еве и без его вопросов хватало забот.       Обратный полет прошел спокойно и быстро. Они почти не разговаривали в полете – лишь изредка обменивались какими-то фразами без капли реального смысла. Прибыли они в Виктуар очень рано утром, в самый разгар рассвета, но Ева решила не отправиться спать, а предложила Кассиэлю отправиться прямо в кабинет ее родителей. Мальбонте всегда вставал на заре, так что его можно было застать за работой даже в такой ранний час. Даже не потрудившись постучаться, девушка ворвалась внутрь, застав отца стоящим у окна в глубокой задумчивости, отражающейся на его лице. Но она мгновенно испарилась, как только он увидел на пороге кабинета свою дочь.       - Я был уверен, что ты сначала решишь отоспаться, - удивленно произнес Мальбонте, а затем нахмурил брови, заметив, насколько встревоженной выглядит Ева. Бросив быстрый взгляд на Каса, а затем на дверь, он дал ясно понять, что та должна быть закрыта. Демон тут же поспешил выполнить его молчаливую просьбу. – Итак… Судя по всему, ведьма перевела те письмена. Поделишься?       - Да… - медленно кивнула Ева и опустошенно опустилась в кресло. Мальбонте и Кассиэль последовали ее примеру и теперь терпеливо ждали, когда она соберется с мыслями и начнет говорить. – Если честно, я сама все еще с трудом могу в это поверить, так что не жду, что поверите вы… Это кажется безумием.       - Говори, - поторопил ее Мальбонте, ощутив, как к горлу подкатывает тревога. Голос его дочери звучал опустошенно и даже испуганно, а ведь ее мало что могло так сильно напугать. Голову мужчины одна за другой стали терзать догадки – каждая хуже предыдущей.       - Тот, кто написал заклинание для оживления змея… Возможно, он или она намеревается вернуть в наш мир… деймосов. Неумирающие, Первые и Заточенные – это же про них, верно? В тексте упоминались именно они.       - Невозможно, - мотнул головой Кассиэль, не поверив своим ушам. – Они были заточены очень давно и находятся далеко от нашего пространства и времени. Их нельзя вернуть.       - Шепфамалум, - догадался Мальбонте и сильно сжал пальцами переносицу. Его мгновенно затошнило – пусь метка ушла и больше не тревожила его, но воспоминания о времени, проведенном подле Создателя, все еще терзали его душу. – Он… может попытаться. А если ему поможет еще и сильная темная магия, то это больше не будет невозможным. Теоретически… реально все. Просто у нас недостаточно знаний.       - И все это как-то связано с тем, что Данталиан снова начал активно действовать, - тяжело вздохнул Кассиэль, признавая истину этих слов. – Он сошел с ума? Тот, кто все это задумал. Почему он решил, что сможет управлять этими существами? Это же… первобытная темная энергия! Их нельзя подчинить себе. Это просто невозможно.       - Может и так, - мрачно усмехнулась Ева. – Но, видимо, кто-то посчитал себя достаточно умелым, чтобы попытаться это провернуть. Нам всем придет конец, если этот план увенчается успехом. И не только нам, бессмертным, но еще и обычным людям.       - И что нам делать? – развел руками Кассиэль. – В смысле… Мы ведь даже не знаем, кто оживил те кости. Мы вообще ничего не знаем. Как нам остановить того, кого мы даже в лицо, скорее всего, никогда не видели?       - Нужно разделить силы, - после недолгой паузы, предложил Мальбонте. – Ты, Кас, можешь попытаться разузнать, кто из ведьм способен на сильную магию. По-настоящему сильную. Возможно, это поможет понять, кто из них стоит за этим. Я подниму все свои каналы информации. Буду следить за всеми баронами, графами и маркизами, которые могут или уже присоединились к Данталиану. Люцифер мне в этом поможет…       - А я должна найти Арея, - подумала Ева, но так и не сказала этого вслух. Ее брат был в опасности. Она должна была его найти и как можно скорее. О том, что она будет с ним делать, когда найдет, девушка даже не думала. Или же она попросту боялась думать об этом? Отмахнувшись от этой тревожной мысли, она крепко сжала кулаки, доверившись своей решимости. – Плевать. Это ведь мой Арей. Я никогда не брошу его… Что бы ни случилось, я никому не позволю ему навредить.