Несущие Равновесие: Полукровки.

«Невинность — это, знаешь ли, совсем не то, чем ее превозносят. Невинные дети отрывают крылья мухе, потому что ничего не понимают. Вот что такое невинность». (Джо Хилл — «Страна Рождества»)       Едва сдерживая внутреннюю дрожь и подступающие слезы, Ева едва ли не бегом вернулась в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь трясущимися руками. Медленно опустившись на пол, она начала глубоко дышать, чтобы хоть немного справиться с собой, но так и продолжала падать куда-то во мрак, не находя в себе сил на это. Громко выругавшись, девушка подскочила на ноги и, вбежав в гардеробную, открыла потайной шкаф, где она хранила все то, что имело для нее большое значение. На самом дне ее хранилища были спрятаны те самые травы, которые Ева выпросила у Гефии прежде, чем уйти из поселения ковена в последний раз.       — Всего раз, — прошептала она, высыпав их в бронзовую чашу. — Это не навредит. Расположившись на полу, девушка расстелила перед собой красную ткань, поставила на нее чашу и зажгла пять свечей, которыми окружила свой импровизированный алтарь. Всего на мгновение ее сковала легкая нерешительность, но Ева быстро отмела ее в сторону. Ей надоело быть хорошей девочкой и действовать благоразумно. Так велел поступать ангел, которым она являлась, но демон, также являющийся полноценной ее половиной, желал иного, и на этот раз он победил.       — Я, Нисса, обращаюсь к тебе, Великая Мать, — тихо произнесла Ева и, взяв в руку атам, уколола кончик указательного пальца до крови. Несколько капель упали в травяную смесь и огонь свечей закачался из стороны в сторону, будто от легкого дуновения ветерка. — Пусть ни время, ни расстояние не будут препятствием, пусть моими глазами станут птицы, пролетающие в небесах. Я прошу, покажи мне того, о ком тревожится мое сердце. Покажи мне того, кого я люблю. Позволь мне увидеть того, кого я должна встретить.       Быстро потушив все свечи кроме одной, Ева подожгла ею смесь трав и оставила их медленно тлеть в чаше. Через несколько секунд из нее повалил густой сизый дым и девушка, поджав губы, после пары секунд сомнений все же решилась склониться над ним и сделала несколько глубоких вдохов. Знакомая расслабленность пришла почти сразу же, и Ева присела на кровать, чтобы случайно не распластаться прямо на полу. Если бы кто-нибудь застал ее в таком виде, за этим определенно последовали бы вопросы, которых она хотела избежать.       Подождав несколько минут, девушка почувствовала, как ее сознание начинает ускользать или проваливаться куда-то в темноту. Ей безумно хотелось спать, но она изо всех сил старалась держать глаза открытыми, пока они не начали болеть от усталости. Тело стало легким, как пушинка, поднятая с земли порывом ветра, а в руках и ногах появилось знакомое покалывание, которое девушка ощущала в прошлый раз на поляне. Приоткрыв тяжелые веки, Ева издала тихий протяжный вздох, когда увидела в полумраке своей комнаты знакомую фигуру. Укутанный в серебристо-серый плащ, он стоял прямо перед ней и смотрел на девушку бесцветными глазами, полными печали и удушающей пустоты.       — Вергилий, — прошептала Ева и бросилась в его раскрытые для объятия руки. Как и в прошлый раз, она смогла почувствовать его, словно он действительно находился рядом, но это ощущение было ускользающим и неполным, как пропадающее сразу после пробуждения воспоминание о сновидении. — Я смогла… смогла снова тебя увидеть!       — Ты ведь понимаешь, что это не по-настоящему? — холодно спросил у девушки Вергилий, что совершенно не вязалось с тем, как ласково и нежно он прижимал ее к себе. Чуть отстранившись от него, Ева неуверенно коснулась лица ангела и улыбнулась, когда поняла, что действительно может его почувствовать.       — Мне все равно. Главное лишь то, что я хотя бы могу тебя видеть.       — Но меня здесь нет.       — Да… — тяжело вздохнула Ева. — Тебя здесь нет. Но я сделаю вид, что ты рядом. Не мешай мне притворяться.       — Предлагаешь подыграть? — невесело усмехнулся Вергилий и легонько ткнул ее по носу кончиком пальца. — Моя лилия, у тебя и без меня достаточно тех, кто тебя любит. Ты им нужна.       — А тебе? Я тебе нужна?       — Да, нужна. Именно поэтому я ушел.       — Бред, — прошипела Ева и ударила ангела кулаком в грудь, что, разумеется, нисколько ему не навредило. Он лишь слабо улыбнулся на это, чем взбесил девушку еще больше. — Когда ты вернешься ко мне?       — Не знаю, — покачал головой Вергилий. — Я ненастоящий и не могу знать, о своих истинных планах. Мне ведомо лишь то, что знаешь ты. Я — плод твоего разума.       — В прошлый раз ты вел себя иначе. Ты не был таким занудой.       — Хочешь заняться со мной любовью? Это возможно, но бессмысленно. Это будет чем-то вроде… эротического сна, но не более того.       — Да плевать мне, сон это или явь, — тяжело вздохнула Ева и плюхнулась на кровать, продолжая смотреть на Вергилия и боясь, что тот в любой момент может испариться. — Я скучаю. Ты даже не представляешь, как сильно.       — И я скучаю, — ласково произнес ангел и, подойдя к ней, опустился перед девушкой на колени. — Но тебе нельзя тратить время и силы на тоску. Тебе столько всего еще предстоит понять сделать… Оставь сожаления позади. Тебе нужно смириться. Без этого ты не сможешь двигаться вперед. Пытаясь увидеть меня, ты упускаешь нечто очень важное.       — И… что же это?       — Я могу помочь увидеть. Но не забывай — это не моя сила, а твоя. Я просто твой проводник, воплощение твоего разума, твоя боль, слабость и точка опоры… Дай мне руку.       Ева без вопросов сделала то, о чем ее попросил Вергилий. Протянув ему руку, она поднялась вместе с ним на ноги и позволила ему подвести себя к высокому ростовому зеркалу в тяжелой раме, не совсем понимая, для чего она вообще это делает. Но понимать и не требовалось — она доверяла Вергилию больше, чем самой себе, и потому не сомневалась в правильности его действий, пусть он и был всего лишь плодом ее воображения.       — А теперь сосредоточься, — попросил ангел, встав позади Евы и положив руки ей на плечи. — Представь, что зеркало — это окно, благодаря которому ты можешь заглянуть очень-очень далеко. Даже в чужую жизнь или разум.       — Разве я на такое способна? — засомневалась девушка и увидела, как Вергилий улыбнулся ей в отражении. — Я серьезно.       — Те травы, что ты взяла у ведьм, помогают раскрыть потенциал. Слабому разуму они не дадут ничего, а вот тебе… очень многое. Ты сама не позволяешь себе раскрыться, потому что боишься. Эта неуверенность не позволяет тебе использовать свои силы на полную. Просто попробуй и сама убедишься.       — Ну и… что я точно должна делать?       — Нет точного руководства, — терпеливо произнес Вергилий и ободряюще погладил плечи Евы, заставив ее этим напрячься еще сильнее — ощущения были слишком реальными, хоть она и старалась напоминать себе, что ее возлюбленный был не более, чем плодом ее фантазии. — Доверься себе. Не думай — чувствуй.       Хоть Ева и была настроена скептически, что-то внутри подсказало ей, что к его словам стоит прислушаться. В последнее время она только и делала, что думала, отбрасывая все свои чувства на задний план, как мешающие и ненужные. Обычно это помогало, а сейчас мешало, но перенастроить себя заново оказалось задачкой не из легких. Девушка то и дело отвлекалась, дергалась и напрягалась, потому что уже привыкла жить в постоянном ожидании проблем. Посмотрев на Вергилия, который был само терпение и спокойствие, Ева мысленно укорила себя за расхлябанность и неспособность быть такой же сильной, как он.       — Я хочу быть равной ему, — тоскливо подумала она, нервно сжав пальцы в кулаки. — Я хочу, чтобы он гордился мной.       Сделав глубокий вдох, девушка перестала смотреть на ангела и вгляделась в собственное отражение — так пристально, как только вообще могла. Сначала она не видела ничего необычного, но через несколько долгих минут пространство вокруг нее начало тускнеть, а ее собственные глаза становились все ярче и ярче, пока не превратились в единственный источник света в спальне. Вскоре даже отражение Евы исчезло, а вместо него, где-то в его глубине и мраке, появился образ, заставивший ее подойти к зеркалу почти вплотную. Светлое лицо, красивые янтарные глаза, взлохмаченные черные волосы — все было таким, каким она помнила.       — Арей? — шепотом позвала девушка, но он даже не посмотрел на нее, словно она была пустым местом. — Я найду тебя, слышишь? Мы сможем вернуться домой вместе. Ты только подожди меня, совсем немного…       Но договорить свое обещание до конца Ева не успела. Увидев в зеркале огромную черную тень, стоявшую позади Арея, она неосознанно отступила назад, испытав настоящий ужас, который было невозможно скрыть за хладнокровным выражением лица. Эта тень, сперва выглядевшая как эфемерное нечто, начала обретать форму и вскоре обратилась массивной фигурой с кожистыми крыльями как у летучей мыши. Положив огромную когтистую руку на плечо Арея, тень сжала его, и янтарные глаза медленно налились кровью, засияв жутким красным светом в зеркальной темноте. Сердце Евы схватило болью. Ей было настолько страшно, что она не могла вымолвить ни слова. Она просто стояла и смотрела в эти глаза, пока в ее ушах раздавался зловещий потусторонний смех, похожий на далекий гром.       — Даже не надейся, тварь, — прошептала девушка, собрав остатки смелости в кулак. — Я его тебе не отдам. Если хочешь жить, даже не суйся к моей семье.       Но Шепфамалум просто продолжил издевательски смеяться над ней, словно вся ее храбрость перед лицом надвигающейся угрозы была не более, чем лепетом неразумного ребенка. Едва удержавшись от того, чтобы не разбить зеркало сжатым кулаком, Ева сильно зажмурила глаза и мысленно взмолилась о том, чтобы эта жуткая тень исчезла и оставила Арея в покое. Смех тут же стих и девушка наивно решила, что кошмар закончился, но, стоило ей открыть глаза, как она сразу поняла, что ошиблась. В отражении на этот раз нельзя было разглядеть ни Арея, ни терзавшего его Шепфамалума. Вместо них в глубине зеркала появилась другая фигура — высокая, тонкая и изящная, как аккуратный ствол дерева. Это была женщина, облаченная в облегчающее черное платье с длинными развевающимися рукавами. Ее лицо закрывал капюшон, но даже так Ева смогла разглядеть ее глаза — желтые, как у дикой демонической кошки. Девушка не смогла ее узнать и потому принялась разглядывать ее, подойдя к зеркалу почти вплотную и коснувшись его холодной поверхности кончиками пальцев. Внезапно незнакомка, будто что-то почувствовав, повернулась прямо к Еве лицом и ее ярко-красные губы медленно растянулись в зловещей улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Теперь она смотрела прямо на нее, в отличие от Арея, который не обращал на свою сестру никакого внимания. Это было… жутко.       — Кто ты? — тихо спросила незнакомка, продолжая улыбаться. — Что за ведьмочка наблюдает за мной? Покажись, дорогая, дай мне разглядеть тебя получше.       Почувствовав самую настоящую угрозу, Ева попятилась назад и, найдя глазами плед, схватила его и набросила на зеркало, словно это могло укрыть ее от взгляда женщины. Тяжело дыша, она медленно опустилась на кровать и обняла себя руками за плечи.       — Что за черт? — прошептала Ева и нервно поджала губы. Даже образ Шепфамалума, увиденный в отражении рядом с Ареем не вызвал у нее такого страха, как эта незнакомка, о которой она не знала ровным счетом ничего. Кем она была и почему внушала такой сильный ужас?       Посмотрев на тлевшие в чаше травы, Ева тяжело вздохнула и, щелкнув пальцами, сожгла их дотла, чтобы не оставить следов того, чем она здесь занималась. Стоило ей это сделать, как в дверь кто-то постучался и девушка тихо вскрикнула от неожиданности. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она решила не делать вид, что ее здесь нет и открыла неожиданному визитеру, которым, внезапно, оказался ее отец.       — Я думала, ты хотел побыть с близнецами, — удивилась Ева, пропустив его в комнату и быстро спрятав чашу под кровать. — Что-то случилось?       — Я вдруг почувствовал… что-то странное, — рассеянно ответил Мальбонте, пройдя следом за ней и оглядевшись в спальне так, будто ожидал кого-то здесь увидеть. — Я ненадолго. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.       — А что со мной могло случиться за час? Я в норме.       — Тогда почему ты такая бледная?       — Я? — наигранно улыбнулась Ева и махнула рукой, прекрасно понимая, что отец ей не верит. — День был трудный. Мне просто нужно выспаться.       — Кроха, почему ты мне врешь? — нахмурился Мальбонте, но, в отличие от напряженного выражения его лица, голос мужчины оставался спокойным и полным тепла. — Ты умеешь врать, но только не мне. Говори, что случилось.       — Мне могло показаться.       — Тебе редко что-то кажется, как и твоей маме. Обычно это важно.       — Хорошо… — тяжело вздохнула Ева и бросила встревоженный взгляд на задернутое пледом зеркало, на которое ее отец, конечно же, сразу обратил внимание, зайдя в комнату. — Я видела женщину и… ужасно ее испугалась.       — Просто женщину? — спросил Мальбонте, сохранив невозмутимое выражение лица. — Демон или ангел?       — Нет, энергия отличается. Я не уверена, кто она такая, но… в ней есть что-то очень опасное.       — Сможешь ее описать? Я попробую выяснить, кто она такая.       — Ну… У нее желтые глаза. Она высокая, худая, красивая… Волосы, кажется, черные. Она была в плаще с капюшоном, так что я не уверена.       — Это уже что-то, — задумчиво кивнул Мальбонте и, подойдя к дочери, присел рядом с ней на корточки и крепко сжал ее маленькую, в сравнении со своей, ладонь. — Раз ты ее боишься, я должен узнать, кто она такая. Может, это станет для нас ответом на некоторые вопросы.       — Уже не боюсь, — надула губы Ева, не желая показывать слабость перед отцом. — Я просто не ожидала, что увижу кого-то в собственном зеркале.       — Разумеется. Не хочешь переночевать в нашей с мамой спальне? Так я буду переживать за тебя меньше.       — Не делай вид, будто я сделаю тебе этим одолжение.       — Я и не делаю, — усмехнулся Мальбонте и легонько коснулся кончика носа дочери, пытаясь разрядить обстановку. Поднявшись на ноги, он еще раз взглянул на зеркало с какой-то едва заметной тоской, которая напрягла Еву сильнее, чем его нахмуренные брови. — Скажи, если увидишь ее вновь. Это может быть важно.       — Скажу, конечно, — пообещала девушка, чувствуя, как ее тревога начинает нарастать все сильнее с каждой секундой. — Все… нормально?       — Очевидно, что не совсем, но терпимо. Поспи, Кроха. Нас ждет непростой день.       — А ты?       — Тоже постараюсь, — отстраненно ответил Мальбонте и, выйдя из комнаты, замер на пороге, посмотрев на дочь непроницаемым взглядом. — Набирайся сил, Кроха. Ева ничего не ответила и лишь неуверенно кивнула. Что-то не понравилось ей в этой фразе… и очень сильно.       — Последний вопрос на сегодня, пап, и я лягу спать, — тяжело вздохнула она. — Та девушка, Присцилла… Ты ведь отпустил ее, правда?       — Да, уже давно, — ответил Мальбонте с легкой обидой в голосе, будто решил, что дочь в этом правда сомневалась. — Она ни в чем не виновата. Я допросил ее и понял это почти сразу. Арей обращался к ней за информацией о некой ведьме, что жила неподалеку от Омниса.       — Жила? А сейчас нет?       — Нет. Я отправился туда почти сразу, как только отпустил Присциллу. Обыскал весь лес и нашел дерево со спуском в некое… пространство. Там стоял дом, но внутри, судя по всему, уже давно никого не было.       — Вот как… — разочарованно отозвалась Ева, осознав, что очередная ниточка оборвалась. — Спасибо, что рассказал. И за то, что не стал держать ее здесь.       — Я бы не стал, — улыбнулся Мальбонте. — Надеюсь, сейчас она в безопасности.       — Да. И я.       Попрощавшись с отцом и пожелав ему спокойной ночи, Ева умылась, переоделась в пижаму и забралась под плед, но сон совсем к ней не шел. Она продолжала размышлять о таинственной женщине, появившейся в глубине зеркала, и пыталась понять, кем же она могла быть. Хоть девушка и не смогла узнать ее, что-то подсказывало ей, что эта незнакомка имеет очень большое значение. Только какое?

***

      Так и не сумев нормально поспать, Ева поднялась с кровати, когда солнечные лучи едва ли начали показываться из-за горизонта. Натянув первое попавшееся платье и завязав волосы в высокий хвост, она подошла к окну и сделала это как раз вовремя — в небе над лесом появилась стремительно приближающаяся точка, в которой девушка вскоре разглядела массивного бордового дракона. Семейство Агвареса прибыло в Виктуар.       Спустившись по лестницам дворца пущенной стрелой, Ева быстро добралась до площади, где уже находился Мальбонте — в гордом одиночестве. Легкий ветер раздувал полы его черного одеяния и слегка отросшие без внимания Вики волосы, что лишь добавляло его облику ощущение покинутости.       — Почему не разбудил? — вместо приветствия спросила у него Ева, встав рядом. — Гости уже на пороге.       — А я не особо гостеприимный, — задумчиво произнес Мальбонте и невесело усмехнулся. — Но с ними хотя бы не будет проблем. Не придется вести светские беседы, лить ложь, как елей… Это уже неплохо.       Приземления дракона отец и дочь дожидались в уютном для них обоих молчании. Когда рядом с ними была Вики, о тишине и речи не шло. Она редко затихала дольше, чем на пару минут, так и норовя завести хотя бы пустой разговор ни о чем со своими молчунами. Арей был в этом похож на них. Стоило Еве подумать о нем, как ее сердце схватила не только щемящая тоска, но еще и скромная надежда, нежно коснувшаяся его в знак утешения. Благодаря ей она продолжала держаться на ногах и сохраняла лицо. Они обязательно встретятся, непременно обнимутся и расскажут друг другу обо всем, что пережили… Другого варианта и быть не может.       Дракон жены герцога Агвареса оказался на редкость грузным, а его хвост напоминал скорее ствол толстого дерева, чем шипастый хлыст, которыми отличались драконы королевской четы. Тяжело приземлившись на площадь, он тут же опустил морду на лапы и лениво выдохнул облако пара, пока Прозерпина и ее младшие дети выбирались из седла. Габи, Кассиэль и Деймос, сопровождавшие их, быстро освободили его от вещей, а затем без лишних слов отправились вместе с ними во дворец. От помощи прислуги было решено отказаться — чем меньше народа знало о прибытии жены и детей Агвареса, тем было лучше. Посмотрев на жену Агвареса, Ева мысленно прокляла демона последними словами — женщина была невероятно хороша собой. Тонкая талия, покатые плечи с выступающими ключицами, округлые бедра, изящная шея, белая, как молоко, кожа, почти сияющая в свете рассветных лучей… Ее волосы походили на шелковые золотые нити, а глаза казались не алыми, как у многих демонов, а малиновыми, что придавало взгляду демоницы мягкости и таинственности.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, — обратилась к Мальбонте и Еве Прозерпина, склонив перед ними голову. Ее примеру последовали и дети — парнишка, едва вошедший в подростковый возраст, и его младшая сестра, с трудом достававшая ему до плеча. — Спасибо за оказанную моей семье честь. Ваше милосердие не знает границ.       — Оставим эти разговоры, — прервал женщину Мальбонте, выставив перед собой ладонь. — К тому же, благодарить вы должны не нас, а своего благоразумного сына и брата.       — Я смогу увидеть его? — с надеждой и легкой опаской в голосе поинтересовалась у него Прозерпина, подняв голову.       — Конечно, это не запрещено.       — Я провожу вас всех в ваши покои, — обратилась к Прозерпине и ее детям Ева, слегка улыбнувшись. — Вы сможете отдохнуть и встретиться с Андросом.       — А… Агварес? — почти шепотом спросила женщина и посмотрела на огромный дворец. — Он ведь не знает?       — Мы выделили ему комнату с балконом, выходящим на другую сторону, — поспешил успокоить ее Мальбонте. — И приставили слежку. Не бойтесь, он пока ничего не знает.       — Я не боюсь своего мужа, Ваше Величество. Я боюсь того, что он может успеть рассказать что-то важное своему… приятелю.       — Ну, тогда он подставит и себя, и его, — пожала плечами Ева и посмотрела на детей Прозерпины. — Как вас зовут?       — Я Клод, а сестру зовут Алиссия, — ответил юный демон за себя и смущенно прячущуюся за его спиной девочку. — Приятно с вами познакомиться.       — И нам очень приятно. А сейчас пора показать ваши покои. Следуйте за мной, пожалуйста.       Попрощавшись с Мальбонте, семейство Агвареса последовало за Евой на четвертый этаж дворца, где для них подготовили смежные комнаты, в которых двери вели в соседнюю спальню. Сделано это было для удобства и безопасности, если вдруг случится что-то непредвиденное.       — Здесь очень… мило, — с легкой задумчивостью в голосе произнесла Прозерпина, оглядев убранство своей спальни. Легкие и воздушные занавески, пастельные тона, цветы в вазах и шелковые покрывала явно не вязались с тем, к чему привыкла демоница. — Простите, принцесса, мой тон, кажется, был слишком отстраненным. В моем доме таких интерьеров не увидеть.       — Понимаю, — кивнула Ева и посмотрела на Клода и Алиссию. — Ваши комнаты по соседству от этой. Занимайте, какие пожелаете.       — Вы — невеста моего брата? — внезапно выпалила девочка, посмотрев на нее с деловым и оценивающим видом, который совершенно не вязался с тем, как смущенно она вела себя ранее.       — Алиссия! — прошипела Прозерпина, округлив глаза от удивления и неловко посмотрев на Еву. — Неприлично задавать такие вопросы.       — А что я такого спросила? — обиженно надула губы та. — Мне ведь интересно…       — Получишь же, — предостерег ее Клод, но без особого энтузиазма. Судя по всему, ему тоже было интересно услышать ответ на этот вопрос.       — Это… сложно, — растерянно произнесла Ева, посмотрев на Алиссию, которая не желала покидать комнату и идти в свою, пока не получит хоть какую-то информацию. — Скорее всего нет. Ваш брат не очень хочет жениться, да и я тоже.       — Он вам не понравился? — удивленно заморгала девочка. — Он же красивый!       — Адское пламя, помилуй меня… — устало прошептала Прозерпина и стиснула пальцами переносицу, а Ева едва ли могла сдержать улыбку. — Простите, Ваше Высочество, она жутко любопытная.       — Все в порядке, — покачала головой девушка и снова посмотрела на Алиссию. — Твой брат очень красивый, дорогая, но этого недостаточно для того, чтобы мы решили пожениться. Важны и другие вещи, например, совместимость характеров, общие цели и так далее…       — Вы тоже очень красивая, — почти шепотом признала девочка, посмотрев Еве прямо в глаза. — Красивее вас только мама.       — Конечно, с мамой никто не сравнится.       — Вы все-таки подумайте, ладно? Мой брат очень хороший. Он покупает для меня лучшие конфеты и игрушки.       — Это действительно веский аргумент, — едва сдержав смех, ответила Ева и бросила взгляд на Прозерпину, которая тоже держалась из последних сил, разрываясь между стыдом и желанием расхохотаться. — Так и быть, я подумаю. А теперь вам всем троим стоит как следует отдохнуть. Андрос придет к вам примерно через час, и вы сможете провести время вместе. Обед и ужин вам будут приносить прямо в комнаты, так что обязательно составьте свое меню, чтобы на кухне приготовили то, что вам нравится.       — Спасибо, принцесса! — улыбнулась ей Алиссия и, схватив своего брата за руку, потащила его в соседнюю комнату. — Пошли смотреть, какие у нас спальни.       — Благодарю вас, — бросил Клод через плечо и позволил увести себя из комнаты матери, осознавая, что ей и принцессе предстоит важный разговор без посторонних ушей.       — Спасибо большое, Ваше Высочество, — поблагодарила Прозерпина с искренностью в голосе и сделала глубокий вдох. — Что будет с моим мужем?       — Сегодня в три часа дня его арестуют, — сухо ответила Ева, покосившись на дверь и прислушавшись к звукам за ней. Она знала, что Алиссия и Клод подслушивают, но не стала ничего предпринимать — они и так вскоре бы обо всем узнали. — И я советую вам с нами сотрудничать. Вас тоже допросят.       — Я готова к этому. Это в любом случае более лучшая участь, чем та, что приготовил для нас мой супруг…       — Как давно вы обо всем узнали?       — Хм… Где-то месяц назад, — тоскливо улыбнулась Прозерпина и рассеянно провела ладонью по поверхности письменного стола, стоявшего у окна. — Это разбило мне сердце. Если бы дело было лишь во мне, я бы смирилась, но он собирался подло поступить и с нашими драгоценными детьми. Андрос уже давно выглядел мрачнее тучи. Видимо, он обо всем догадался раньше меня. Он пришел ко мне однажды поздно ночью и сказал, что хочет попытаться жениться на вас ради поддержки королевской семьи. Агваресу было трудно отказаться от такой возможности даже после предложения Данталиана. Я рада, что он оказался достаточно жадным, чтобы повестись на это.       — И вы не будете пытаться его выгородить? — спросила Ева, пытаясь понять, что скрывает за собой отстраненный взгляд демоницы. — Не будете препятствовать… его возможной казни?       — Если бы вы задали мне этот вопрос месяц назад, я бы сказала, что буду стоять за него горой до последней капли крови. Сейчас я не потрачу на Агвареса ни единой слезинки. Осталось только понять, как объяснить это моим детям. Они любят своего отца, особенно Клод, хоть тот всегда и вел себя отстраненно.       — Они не поймут, пока сами не пройдут через сложности. Я это по себе знаю. Когда я была юной, родители скрывали от меня… очень многое. Позже мне довелось узнать, на чем порой держится безопасность Виктуара, а также Небес и Ада в целом. Иногда за нее нужно проливать не только свою кровь, но и чужую.       — В этом и разница между Агваресом и вашими родителями, — горько усмехнулась Прозерпина. — Он никогда, слышите, никогда не проливал свою кровь ради других. Он проливал лишь чужую. Не так много, как Данталиан, но… этого вполне достаточно. А я была слишком слепа и наивна, чтобы понять это, выходя за него замуж. К тому же, у меня и выбора особо не было. Надеюсь, он будет хотя бы у моих детей.       — Скоро ваш сын сам будет решать, что ему делать и с кем связывать свою жизнь, — пообещала Ева и ободряюще улыбнулась меланхолично настроенной женщине. — Я знаю, что нелегко поступать так с тем, кому вы доверяли, пусть он и предал вас первым. Это всегда нелегкий выбор… Отдыхайте, а я пойду. Не буду вам мешать. Оставив Прозерпину набираться смелости перед предстоящими событиями, Ева отправилась в родительский кабинет. Мальбонте оказался там не один, а с Андросом, который выглядел еще бледнее, чем прошлой ночью после тяжелого для него разговора.       — Как себя чувствуют мои мать и брат с сестрой? — спросил Андрос, от волнения даже забыв поздороваться с девушкой. Она не стала ему на это указывать — это было совершенно не к месту.       — Сносно, — ответила Ева, присев в кресло рядом с ним. — Тебе будет нужно поговорить с младшими о том, что случится. Это необходимо сделать. Не думаю, что они морально к этому готовы.       — А моя мать?       — Она готова. По крайней мере, она все понимает.       — Многое зависит от того, будет ли Агварес сотрудничать или нет, — вмешался в разговор Мальбонте, решивший приступить к главному. — Если будет, то мы обсудим возможность его заключения под стражу. Если же нет, то у меня не останется иного выбора, кроме как казнить его за измену.       — Разве казнь не спровоцирует Данталиана начать более активные действия? — предположила Ева и встревоженно прикусила ноготь на большом пальце. — Он может отправить войско в Люксурию…       — Твоя мать написала мне, что обещанное тебе войско Асмодея может в любой момент выдвинуться туда для поддержки. Еще есть Джахи. Она тоже обещала помочь, как ты помнишь. Думаю, Кассиэль уже уведомил ее о возможности начала военных действий.       — Вам обещал войско… Асмодей? — почти шепотом спросил Андрос, посмотрев на Еву чуть ли не с восхищением в глазах. — А… сколько воинов?       — Сколько захочу, но в разумных пределах, конечно, — пожала плечами она так, будто это ничего не значило, но на самом деле его реакция ее немного смутила. — Не смотри ты так, это не то, что ты подумал.       — Простите, принцесса. Я просто не ожидал такой щедрости от герцога. Но еще больше я удивлен тем, что вы готовы помочь защищать Люксурию.       — Я управляю не только Небесами, но и Адом, — напомнил Андросу Мальбонте, которому не понравилось его недоверие. — Я не собираюсь допускать откровенный произвол на землях, которые обещал защищать.       — Хорошо, я понял вас, — кивнул Андрос и, сцепив руки в замок на коленях, ненадолго погрузился в тревожное молчание. Прерывать его ни Ева, ни Мальбонте не собирались — слишком уж хорошо понимали, какого труда тому стоило сохранять самообладание. — Я должен присутствовать при аресте?       — Не обязательно, — покачал головой Мальбонте. — На самом деле лучшим будет, если Агварес до последнего не сможет понять, что ты в этом замешан. Так мы сможем разыграть больше карт. Вы с Евой отправитесь на прогулку в парк, а его я вызову к себе в кабинет для разговора. Тогда его и арестуют.       — Мне все ясно… — тихо отозвался Андрос и быстро провел ладонью по лицу, будто желая смахнуть с себя паутину тяжелых мыслей. — Я могу пойти к родным?       — Иди. К комнате приставлена охрана, но тебя пропустят.       Когда Андрос поднялся с кресла и направился к двери, Ева сперва захотела присоединиться к нему, чтобы проводить, но почти сразу передумала, решив, что тому стоит немного побыть наедине с самим собой и все как следует обдумать. По крайней мере, сама бы она хотела на его месте именно этого.       — Как думаешь, он справится с этим? — спросил у нее Мальбонте, когда шаги Андроса стихли в коридоре. — Он старше тебя, но кажется более юным и неопытным. Совсем мальчишка.       — Переживаешь, что он не справится с тем, что нужно будет сделать, если все пойдет по плохому сценарию? — предположила Ева и едва заметно улыбнулась. — Кто бы мог подумать, что ты настолько сентиментален.       — Я просто понимаю, чем это чревато. Не хочу своими решениями создать очередного монстра и тирана.       — Занимайся своими делами, а я займусь им. Если понадобится, буду обрабатывать его голову столько, сколько нужно.       — Это слишком цинично для тебя, — усмехнулся Мальбонте, не поверив своим ушам. — Раньше бы ты так никогда не сказала.       — Да, и ты постоянно говорил мне, что я чересчур наивна, — напомнила ему Ева. — И это вовсе не значит, что мне это нравится. Так просто… нужно. Андрос не должен слететь с катушек, и я об этом позабочусь.

***

      В половину второго дня, как и было оговорено ранее, Ева и Андрос вышли из дворца и направились в парк. Прогулка не задалась с самого начала, хотя никто из них и не планировал наслаждаться местными видами. Девушка молча наблюдала за своим спутником, следовавшим за ней с непроницаемым выражением лица, за которым, скорее всего, скрывалось множество тяжелых и противоречивых мыслей. Еве было трудно поставить себя на его место, но она изо всех сил пыталась это сделать. Что она сама бы чувствовала, оказавшись в его ситуации? Каково быть тем, от кого решил отказаться собственный отец? Никто в здравом уме не подумал бы, что Данталиан, решивший с кем-то породниться через брак своей дочери, оставил бы в живых действующего наследника семейства. Агварес не собирался лично убивать своего сына, но своим согласием на свадьбу, дал молчаливое дозволение на это злодеяние. Ева представить себе не могла, что ее собственный отец мог бы так с ней поступить. Такое просто не укладывалось в ее голове.       — Твое молчание понятно, но… может ты все же хочешь о чем-то поговорить? — обратилась к Андросу девушка, решив не оставлять его наедине с его апатией. — О чем угодно. Мы далеко не приятели, конечно, но вдруг? Я хорошая слушательница. Обещаю, что все останется только между нами.       — Даже не знаю, — растерянно отозвался демон и вяло пожал плечами. — Трудно сформулировать конкретную мысль. Моя голова сейчас работает на удивление плохо.       — Думаю, это нормально… Если хочешь, могу начать я.       — Что начать?       — Говорить о чем-нибудь, — задумчиво протянула Ева и посмотрела на нахмурившегося собеседника, который пока еще не понимал, к чему она ведет. — Продолжим нашу игру. Правду за правду.       — Как я пойму, что вы не врете? — усмехнулся Андрос и с недоверием взглянул на нее. — Я не смогу это проверить.       — Никак. Просто слушай и делай выводы. Можешь задать вопрос, если хочешь.       — Ладно. Я попробую… Назовите три самых страшных момента своей жизни.       — Оу, вот так стразу? — невесело посмеялась Ева и подошла к одному из розовых кустов, чтобы почувствовать аромат распустившихся цветов. — Хм… Первый — когда ведьма угрожала убить моих брата и сестру. Она приставила нож к малышу и…       — Простите, Ваше Высочество, — торопливо извинился Андрос, склонив перед ней голову в знак сожаления. — Я и не думал… Простите меня.       — Я уже пережила это и могу спокойно говорить о том, что случилось. Главное, что мои брат и сестра не пострадали. В Аду наверняка слышали о том, что случилось о дворце.       — Да, но без… таких подробностей. Я слышал, что на дворец напали, всех усыпили, а вас похитили и хотели принести в жертву какому-то божеству.       — Если говорить кратко, то так и было, — согласилась с этим Ева. — Сжатый и сухой вариант событий… Меня пытали на глазах у моего брата и друзей, а потом швырнули в костер, как полено, когда я вырубилась от боли. Я спаслась лишь благодаря чуду.       — Знаете, после такого любая моя проблема теперь кажется мелочью, — пробормотал Андрос, ошалело глядя на девушку, которая даже в лице не изменилась, пока рассказывала ему такие страшные вещи.       — Я рассказала тебе об этом не для того, чтобы ты обесценивал свои проблемы. Так… Второй момент — когда помогла брату сбежать от произвола, который над ним собирались совершить. Мы остались одни где-то в глуши, и я не знала, что мне делать. А потом мне пришлось отправить его дальше одного, а самой… остаться. Этот страх все еще со мной, он никуда не делся.       — Он виноват хоть в чем-то из того, в чем его обвиняют?       — Кое в чем да, но никто не хочет разбираться в причинах, — покачала головой Ева и до боли в ладонях сжала кулаки. — У Данталиана много крыс в Парламенте. Он хотел избавиться от Арея и попутно дискредитировать всю нашу семью.       — У него слишком много власти, — зло процедил сквозь зубы Андрос и пнул носком ботинка маленький камешек, валявшийся на тропинке. — Незаслуженной, украденной власти. Такой, что достается через кровь и обман. Я хоть и демон, но такие методы совсем не одобряю. Мне от них противно.       — Согласна. Такая власть всегда идет рука об руку со страхом того, что ее могут отобрать. От этого его действия становятся еще более агрессивными. Данталиан боится и это очень опасно. Нет никого кровожаднее зверя, загоняемого в угол.       — Он не действует совсем не так, будто загнан в угол. Крутит и вертит всеми как хочет. Это меня чертовски бесит. Он разрушил мою семью.       — Вина лежит не только на нем, — тяжело вздохнула Ева. — На твоем отце тоже. Я понимаю, почему ты хочешь обвинить во всем лишь Данталиана. Так проще. Я ведь тоже когда-то винила во многом… кое-кого.       — Вы правы, — не стал с ней спорить Андрос. — Итак… Какой третий момент?       — Наверное… когда тот, кого я люблю, едва не лишил жизни того, с кем когда-то был близок. Тогда я впервые увидела его таким… страшным. Я жутко испугалась и не скоро смогу это забыть.       — Ваша жизнь… тяжела. Я знал, что она непростая, но не думал, что настолько.       — В нашем мире мало кому удается прожить жизнь без проблем, — слабо улыбнулась Ева и подняла с земли маленькую веточку, упавшую с дерева вишни. — У кого-то их больше, у кого-то меньше. Нам остается лишь принимать все так, как оно есть и продолжать сражаться с обстоятельствами, если это возможно.       — Я вас понял, — тихо вздохнул Андрос и бросил быстрый взгляд на возвышавшийся над ними дворец. — Как думаете… все уже случилось? Отца арестовали?       — Скорее всего да… Будь сильным и поддерживай свою семью. Теперь для них ты — главная опора. Они будут полагаться на тебя, как и народ Люксурии. Тебе предстоит многое сделать — завоевать авторитет, наладить жизнь демонов в вашем герцогстве, выстроить новую систему управления… Сам понимаешь, это непростая задача. Ты к этому готов?       — У меня есть другой выбор? Нет, конечно. Я обязан суметь, особенно после всего, что вы сделали для нас.       — Тогда я на тебя рассчитываю, — ободряюще улыбнулась демону Ева и легонько погладила его по плечу в знак поддержки. — Думаю, мой отец позовет тебя. Не сейчас, конечно. Это не понадобится, если твой отец расскажет все как есть.       — Я не боюсь, Ваше Высочество, — покачал головой Андрос и снова посмотрел на дворец с таким видом, будто именно он бы виноват во всех его бедах. — Я пойду, если понадобится. Это не самое худшее из того, на что я мог бы сгодиться. Вы ведь собираетесь меня использовать, верно?       — Прекрати, — прищурилась Ева и, схватив демона за ткань рубашки на плечах, пристально посмотрела ему в глаза. — Скоро тебе придется принимать решения. Сложные и неприятные. Ты и сам все прекрасно понимаешь. Думаешь, мы будем контролировать каждый твой шаг? Нам, что, делать больше нечего?       — Ладно… Тогда для чего я могу вам понадобиться в будущем? Как пушечное мясо?       — Война с Данталианом — это лишь верхушка наших проблем. Не будь наивным. Это коснется всех до единого. Когда вернешься в Люксурию, начинай тренировать своих воинов и набирай новых. Армия Асмодея и Джахи не справится со всем, что нам предстоит.       — Может, я должен узнать об этом поподробнее? — недовольно нахмурился Андрос, посмотрев на Еву сверху вниз. — Хотелось бы знать чуть больше, чем крохи из ваших угроз.       — Я не угрожаю, а говорю, как есть, — процедила девушка сквозь зубы. — Если бы я сама все знала, то уже давно начала бы орать во все горло на каждом углу об этом, но все… сложнее, чем кажется. Паника никому еще не помогала. Я и так сказала слишком много.       — Мне так не кажется, но… так и быть. Что я должен сделать в первую очередь?       — Поговорить со своими родными, дождаться признания отца, а затем вернуться домой и разобраться с проблемами в герцогстве. Твои мать и брат с сестрой пока останутся здесь.       — А разве в вашем дворце достаточно безопасно? — с явным скепсисом в голосе поинтересовался Андрос. — На вас уже нападали здесь. Как я могу быть уверен в безопасности своих близких?       — Я поручу Кассиэлю лично следить за тем, чтобы им ничего не угрожало, — заверила его Ева, но столкнулась с еще большим недоверием во взгляде демона. — Я доверяю ему как себе, Андрос. Он тебе не нравится?       — Не то, чтобы не нравится… Я просто знаю его недостаточно для того, чтобы доверять.       — Мои мотивы тебе известны. Я хочу, чтобы у Данталиана осталось как можно меньше союзников. Я поддержу любого, кто решит мне в этом помочь. Если ты хочешь того же, я помогу тебе в ответ. Кассиэль верен мне по важной причине, которая касается нас двоих. Можешь не верить ему, но попытайся довериться мне. Это все, чего я от тебя хочу.       — Хорошо, — согласно кивнул Андрос и, прикрыв глаза на несколько секунд, сделал глубокий вдох. — Только вот я без понятия, как объяснить все младшим. Я знаю, как научить их стрелять из арбалета, могу рассказать основы алхимии и объяснить, как распознавать яды, но я еще никогда не делал чего-то подобного. Агварес — плохой отец, но он все же их отец, каким бы он ни был.       — Пожалуй, будет честно, если я возьму на себя ответственность, — задумчиво произнесла Ева. — В глазах твоих брата и сестры я могу стать настоящей злодейкой. Не хочу, чтобы досталось лишь тебе.       — Вы и правда очень добрая.       — Нет. Я просто думаю наперед.       Хоть Андрос и пытался казаться спокойным, Ева, шедшая рядом с ним, на физическом уровне ощущала его растерянность и тревогу. Она и сама чувствовала себя не в своей тарелке — ей приходилось участвовать в семейной драме совершенно чужих для нее бессмертных так, будто она уже давно была частью их жизни. От ощущения неловкости девушку спасало лишь мысленное напоминание самой себе о том, что моральное благополучие ее собственной семьи зависит в том числе и от Андроса.       Долго искать его родных не пришлось — все они оказались в тронном зале вместе с Мальбонте, взгляд которого метал молнии, пока брат Андроса выкрикивал какие-то ругательства, а сестра молча сидела прямо на полу у одной из колонн, обхватив коленки дрожащими руками. Ева была настолько выбита из колеи увиденным, что даже не сразу нашла, что сказать и просто смотрела на побледневшую от стыда и ужаса Прозерпину, которая пыталась увести сына из зала, но тот брыкался и вырывался так, будто от этого зависела его жизнь.       — В чем дело? — строго обратился к брату Андрос и, встав между ним и матерью, схватил его за плечи. — Ты как себя ведешь? Тебе должно быть стыдно.       — Нашего отца арестовали, пока ты гулял с принцессой! — закричал на него в ответ Клод и с силой сжал руку старшего брата, оставив на ней красные следы. — Я слышал, как она говорила об этом с нашей мамой! Это все она виновата!       — Клод! — дрожащим голосом воскликнула Прозерпина и медленно покосилась на Мальбонте, взгляд которого не менялся, но и не становился теплее. Он был погружен в молчаливое наблюдение, не вмешиваясь в ситуацию, тем самым не усугубляя ее. Ева и сама не понимала, как себя вести даже после прямого обвинения. В конце концов, на нее кричал мальчишка, а не взрослый мужчина, и она не могла на него злиться.       — Принцесса не принимала это решение одна, — все же решил взять слово Мальбонте и спокойно посмотрел на кипящего от злости Клода взглядом, лишенным всяческих эмоций, чем, скорее всего, взбесил того еще сильнее. Он долго думал над тем, как будет вести себя в момент, когда все раскроется, и пришел к выводу, что давать слабину нельзя. Ему хотелось быть мягче, но он по опыту знал, что это не приведет ни к чему хорошему. Только не в подобной ситуации. — Твой отец совершил преступление и понесет за это наказание.       — Это вранье! — замотал головой Клод, а затем посмотрел сначала на брата и Еву по очереди. Ей достался самый суровый взгляд из всех, и то, что его глаза были красивого малинового цвета как у его матери, не помогло смягчить ситуацию. Девушка не понимала, почему мальчик посмотрел именно на нее, но его расстроенное и злое выражение лица мгновенно вызвало в ней целую бурю самых разных эмоций — она слишком хорошо понимала его и знала, что приятного лекарства в его случае быть не может. Ему нужно было знать правду. — Что такого сделал мой отец?! За что вы его ненавидите?       — Дело не в ненависти, Клод, — как можно спокойнее обратилась к нему Ева и быстро посмотрела на Андроса, который продолжал удерживать брата на месте, чтобы тот не натворил того, о чем мог пожалеть не только он сам, но и вся его семья. — Он поступил очень плохо. Такое… нельзя простить.       — Он собирался бросить нашу мать, — решил вмешаться в разговор Андрос и прижал к себе брата еще крепче. Прозерпина, сумевшая совладать с собой, подошла к младшей дочери и, присев рядом с ней на корточки, что-то тихо зашептала той на ухо. — Тебя, твою сестру, меня… Всех нас. Он планировал жениться на другой женщине. Ты не глупый и должен понимать, что это значит.       — Вранье. Я хочу сам узнать! Отведите меня к отцу!       — Нельзя, Клод. Скорее всего, мы больше… не сможем его увидеть.       Последние слова Андроса подействовали подобно взрыву. Клод начал колотить брата что есть силы, наплевав на то, что свидетелями его гнева стала королевская семья. Разочарование и гнев ребенка, совершенно не понимавшего всей серьезности проблемы, были сильнее стыда за собственное поведение. Решив, что с него хватит, Андрос подхватил Клода на руки и потащил его в сторону выхода. Посмотрев отцу в глаза, Ева кивнула в их сторону, давая понять, что попытается с этим разобраться, а затем последовала за братьями в коридор.       — Отпусти меня, предатель! — зло прошипел Клод и, когда Андрос поставил его на пол, врезал тому кулаком прямо в живот. Старший брат, разумеется, даже не шелохнулся, но на его лице отразился весь спектр переживаемых им эмоций. Он выглядел так, будто совершенно не понимал, что ему делать. — Ты предал нашего отца ради своей невесты?! Даже если он решил жениться вновь, мы могли бы… просто уехать и жить сами! Мы ведь можем так сделать, верно?       — Клод, прекрати обвинять своего брата, — неожиданно строго для себя произнесла Ева, подойдя к мальчику и нависнув над ним, словно волна, готовая обрушиться ему на голову. — Думаешь, он радуется тому, что случилось? Он переживает также сильно, как и ты.       — Я знаю, что развод — это плохо, — расстроенно произнес Клод, зло посмотрев на девушку. — Но это не повод кого-то арестовывать. Ты, брат, решил так ему отомстить?       — Я бы не стал мстить, если бы дело было лишь в разводе, — устало вздохнул Андрос. — Так бывает, но это не наш случай. Постарайся понять меня, прошу.       — Я ненавижу тебя. Ты предатель.       Эти злые слова, так неосторожно брошенные мальчишкой, возымели на его брата особый эффект. Он не разозлился, не стал кричать в ответ или отчитывать его — Андрос просто застыл на месте, не зная, что ему делать дальше. Он выглядел так, будто внутри него что-то оборвалось и камнем полетело куда-то вниз.       — Так… — Ева набрала в грудь побольше воздуха и, положив руки Клоду на плечи, посмотрела ему прямо в глаза. — Раз ты уже достаточно взрослый, чтобы так с кем-то разговаривать, я тоже буду говорить с тобой откровенно. Если бы твой отец женился вновь, тебя и твоего брата бы убили. Твою сестру тоже. Маму, возможно, сослали бы на край мира. Это в лучшем случае.       — Но… почему? — в ужасе прошептал Клод и посмотрел на опустившего голову Андроса. — За что? Что мы сделали не так?       — Все не так. Вы ни в чем не виноваты. Твой брат — наследник, как и ты. Новой женой вашего отца должна была стать… дочь одного очень опасного демона. Он бы не позволил вам остаться в живых… Твой отец поступил не просто плохо — он предал вас. И теперь, когда ты все знаешь, больше не смей винить во всем Андроса. Он вас спас. Ты должен быт благодарным, понял меня?       — На самом деле ты должен благодарить принцессу, которую обвинял во всех грехах, — разочарованно произнес Андрос и присел на корточки перед побледневшим из-за всего услышанного Клодом. Взяв его за руки, он на несколько мгновений прикрыл глаза, чтобы прийти в себя, а затем попытался ободряющему ему улыбнуться, но вышло у него это из рук вон плохо. — Мы справимся, слышишь меня? Но прежде, чем все наладится, нам придется ненадолго расстаться. Ты останешься здесь с мамой и сестрой, а я вернусь в Люксурию, чтобы все уладить… Сможешь о них позаботиться, пока меня не будет рядом?       — Я… Я смогу, — тихо шмыгнул носом Клод и, судорожно вздохнув, обнял Андроса за плечи. — Прости меня, брат… Я слишком глупый.       Испытав облегчение при виде примирения братьев, Ева поняла, что на этом ее работа здесь окончена, по крайней мере, пока. Решив не мешать им, она тихонько покинула коридор и направилась прямиком в комнату Кассиэля, с которым ей нужно было как можно скорее поговорить. Демон, успешно выучивший свою госпожу как пять пальцев, уже ждал ее, даже не думая отправиться на боковую после долгого полета, как это сделали Деймос и Габи.       — Как все прошло? — поинтересовался он, когда девушка прошла в его комнату и устало плюхнулась в кресло рядом с ним. — Кажется, это было непросто.       — Когда дело касается детей, все непросто, — пожала Ева плечами и тяжело вздохнула. — Клод просто с катушек слетел, но я не могу его винить. Не знаю, как сама вела бы себя на его месте… Алиссия замкнулась в себе. Скорее всего, это надолго. Нужно будет попросить проверять их каждый день, пока ситуация не успокоится.       — А Андрос?       — Он… старается держаться. Видно, что старается не задумываться о поступке отца и просто двигается дальше. Мне нужно проследить за ним, когда он вернется в Люксурию? Сможешь в этом помочь?       — Без проблем, госпожа, — улыбнулся Кассиэль, а затем хитро прищурился. — Но вы ведь пришли не только для этого?       — Да, не только, — кивнула Ева и нервно поджала губы прежде, чем продолжить говорить. — Выяснил что-нибудь по поводу того, где может сейчас находиться Арей?       — Есть несколько мест, но более точной информации нет. Думаю, ваш брат многое сделал для того, чтобы запутать следы тем, у кого есть к нему претензии. Это хорошо, и плохо.       — Сколько всего мест? Покажешь на карте?       — Да, конечно, — согласился Кассиэль и, поднявшись с кресла, поманил Еву за собой к письменному столу. Разложив на нем две карты разных местностей Ада, он указал на несколько точек, очерченных небольшими кругами. — Есть одно на границе с Цинисом, но я бы не стал туда соваться, мне оно кажется сомнительным. Более правдоподобная зацепка — Омнис. Неподалеку от него есть несколько незанятых, можно сказать, диких территорий, где по моим данным находятся свежие поселения полукровок и их семей. Их стоит осмотреть, начиная с самого северного… Также мне кажется интересным вот эта зона — привлекательная близость к Ворацесу, с которым можно торговать.       — Если благодаря твоей подсказке я найду Арея, ты получишь жалование за три месяца. Золотом, — радостно улыбнулась Ева. — Ты ведь хотел обновить обмундирование и послать подарки своим близким, если я правильно помню.       — Да, была такая идея.       — Я оплачу все, что ты выберешь, если мой брат окажется где-то здесь.       — Ловлю на слове, — довольно усмехнулся Кассиэль, но его веселое настроение быстро сменилось легкой обеспокоенностью. — Госпожа… У вас могут быть проблемы, если о ваших поисках узнает кто-то не тот из Парламента. Вы уверены, что это того стоит?       — А как бы ты поступил на моем месте? — нахмурилась Ева, продолжая вглядываться в карту, чтобы не встречаться с демоном взглядом. — Ты не стал бы искать кого-то из своих близких, боясь проблем?       — Стал бы, но Арей ведь не пропал без вести. Я не думаю, что он в опасности. Он может сам о себе позаботиться.       — Знаю, но… я так сильно хочу его увидеть, Кас… Ты когда-нибудь скучал по кому-то так сильно, что не мог спать и есть?       — Нет, госпожа, — покачал головой Кассиэль, продолжая смотреть на затылок девушки, не желавший смотреть ему в глаза. — Жизнь не разлучала меня с близкими.       — Тогда попытайся меня понять, — тяжело вздохнула Ева и быстро смахнула пальцами маленькую слезинку с щеки. — Я постараюсь сделать все незаметно. Мне просто нужно увидеть, что с ним все в порядке, и я вернусь домой.       — Думаете, ему будет просто отпустить вас? Или вам с ним вновь расстаться?       — Непросто, конечно. Но я хотя бы буду знать, что он справился. Хочу увидеть это своими глазами.       — Хорошо, — наконец сдался Кассиэль. — Я постараюсь вас прикрыть, если Парламент начнет совать нос, куда не надо. Нам повезло, что в нем заседают друзья вашей семьи. Они все еще способны сдерживать его, но я не уверен, что это продлится долго. Парламентарий по имени Геральд сейчас находится под пристальным вниманием.       — Черт, — прошипела Ева и устало провела ладонями по лицу. — Нужно будет предупредить его вести себя осторожнее. В последнее время он критикует Парламент при каждом удобном случае. Я не хочу потерять еще одного полезного бессмертного из-за этих чертовых крыс.       — Я пригляжу за тем, чтобы вокруг него не начали вертеться странные личности. Ну, или по крайней мере, доложу вашему отцу, если такие появятся.       — Было бы хорошо… Я должна вылететь уже сегодня ночью, если хочу успеть на свадьбу Силли и Криса. Она через две недели. Чтобы облететь все эти места лишь на крыльях, мне придется потратить минимум… дней десять?       — Если не будете слишком часто останавливаться, то да, но так не бывает, — задумчиво произнес Кассиэль, мысленно прикидывая возможные сроки и обстоятельства. — Времени у вас впритык, госпожа… А что на это сказал ваш отец?       — Он не знает, — холодно отозвалась Ева. — Мне придется ему об этом рассказать, причем как можно скорее.       — Готовьтесь к головомойке.       — Я уже ко всему готова.

***

      Положив в походную сумку последние необходимые вещи и подготовив удобную для путешествия одежду, Ева решила не терять время зря и отправилась в кабинет отца, чтобы рассказать ему о своих планах. Но, к неожиданности для нее, Мальбонте там не оказалось и никто из слуг не знал, где его сейчас можно найти. Проверив спальню и не обнаружив близнецов в их кроватках, Ева немного напряглась, но не позволила себе начать паниковать. После всего пережитого ее первым желанием было поднять всех на уши, но она решила не действовать сгоряча. Где мог быть ее отец и близнецы, если они при этом находились вместе? Постаравшись успокоиться, девушка решила направиться в самую отдаленную область парка, где предпочитал находиться Мальбонте, когда не хотел, чтобы его отвлекали или доставали по пустякам.       Об этом месте в парке мало кто знал. Оно было спрятано за плотно растущими рядом друг с другом деревьями и кустарниками, да и находилось далеко от прогулочных дорожек. Зато вид отсюда открывался великолепный — рядом с беседкой был выкопан небольшой, но глубокий пруд, по поверхности которого плавали белоснежные водяные лилии. Также его обитателями были разноцветные карпы — оранжевые, красные, черно-белые и даже золотистые. Здесь Ева и нашла своего отца вместе с близнецами, сладко спящими в люльке. Мужчина сидел прямо на траве рядом с прудом и подбрасывал рыбам сушеных червяков. Такая спокойная и даже идеалистическая картина не позволила девушке сразу же разрушить ее. Она молча опустилась рядом с отцом и какое-то время они сидели в полной тишине, наслаждаясь видом и покоем, который он им дарил. Ева поймала себя на мысли, что могла бы просидеть так хоть сотню лет, просто глядя на всю эту естественную и ничем не омраченную красоту природы.       — Устал? — тихо спросила она, когда прошло минут пятнадцать и разговор стал напрашиваться сам собой. — Ты всегда приходишь сюда, когда устаешь.       — Физически могу хоть гору свернуть, — усмехнулся Мальбонте и опустил палец в воду, создав на нем небольшую рябь. — А вот разум… Я на последнем издыхании. Этот мальчик так кричал, что я… невольно вспомнил свое детство. Мой отец совершил страшный поступок прямо на глазах у меня и матери, но я все равно боялся его потерять. Дети не должны переживать что-то подобное — они должны радоваться, играть и есть сладости.       — Я понимаю, почему тебя это задело. Хорошо хоть мама всего этого не видела… Она вернется к свадьбе Силли и Криса?       — Да, вернется. Асмодею нужно кое-что уладить, а потом они сразу выдвинутся в путь.       — Это хорошо, — слабо улыбнулась Ева и, не удержавшись, легонько провела пальцами по маленьким ручкам спящих близнецов. Они даже не дернулись — уж слишком сладким и спокойным был их сон. — Малыши так быстро растут… Не успеем оглянуться, как они уже будут бегать.       — И с тобой также было — взял тебя впервые на руки, а затем стоило мне моргнуть, и ты уже взрослая, — с легкой тоской в голосе произнес Мальбонте. — И больше не нуждаешься в своем старике так, как раньше. Иногда я хочу вернуться в те времена, хотя бы ненадолго.       — Вернемся… Когда все закончится. Я обещаю, пап.       — Ладно. Ты ведь пришла не для того, чтобы просто составить мне компанию в моей меланхолии, я прав?       — Нет, не для этого, — помотала головой Ева и положила ладонь на сжатую в кулак руку отца. — Я должна… кое-что сделать и для этого мне нужно покинуть Виктуар. Я знаю, ты будешь отговаривать, но я…       — Не буду, — Мальбонте тяжело вздохнул и бережно сжал руку дочери в своей. — Ты ведь действительно уже не маленькая и сама можешь решать, что тебе делать. Но это не значит, что я не буду беспокоиться.       — Обещаю, что со мной все будет в порядке. Это просто… небольшое путешествие. Дней на десять. Возможно, я вернусь даже раньше.       — Десять дней? Если ты не вернешься домой до того, как прилетит мама, она мне голову оторвет.       — Не успеет, — усмехнулась Ева и заговорщицки прищурилась. — Я вернусь раньше. Даю слово.       — Не давай мне таких обещаний, — протяжно вздохнула Мальбонте и легонько щелкнул ее по носу ногтем. — Я и так с большим трудом заставляю себя тебя отпустить. Представь, как мне тревожно.       — Я несколько раз чуть не умерла, но вот я — сижу рядом с тобой. Пока у меня есть задачи, которые я должна выполнить, я не умру.       — Ева…       — Что? — пожала плечами девушка, выдавив фальшивую улыбку. — Я правду говорю.       — Знаю, но… чувство страха за свою жизнь помогает нам выживать, — серьезно произнес Мальбонте, пристально посмотрев прямо ей в глаза так, будто хотел вложить эти слова в голову дочери и выжечь их там как клеймо. — Страх не должен управлять тобой, но ты можешь его использовать себе во благо. Не геройствуй — будь хитрее и проворнее, не лезь на рожон.       — Я буду, пап.       Сказав это, Ева прижалась к отцу и крепко обхватила его руками за талию, стараясь вложить в это объятие все свое тепло и уверенность. Она обнимала его так долго, сколько позволяло неумолимо текущее время, зная, что совсем скоро ей придется оставить его практически в полном неведении. Он позволил ей промолчать, дав понять, что доверяет, и Ева не имела права его подвести.       С трудом разжав объятия и отпустив отца из рук, девушка поцеловала Нико и Юнону на прощание, а затем почти бегом покинула парк, стараясь не оборачиваться. Ей совсем не хотелось оставлять их, но ее гнала вперед мысль о том, насколько Арею может быть одиноко вдали от семьи. Его слишком долго не было дома, и он наверняка истосковался по своей обычной жизни, близким и друзьям.       Вернувшись к себе в комнату, Ева переоделась в удобную одежду из плотной ткани, убрала волосы в высокий хвост и еще раз тщательно проверила все собранные в походную сумку вещи. Последним, что она взяла, была маленькая бабочка, подаренная Вергилием, которую она спрятала в один из потайных карманов, чтобы случайно ее не потерять. Медленно оглядев комнату и мысленно попрощавшись с домашним уютом, девушка решительно захлопнула за собой дверь и быстрым шагом направилась к выходу из дворца. Уже через несколько минут она незамеченной покинула город и исчезла в темнеющем небе, медленно погружающемся в ночь.