Зимний Ветер / Winter Wind

Ван Ибо почти невозможно сопротивляться. С чертами лица, острыми и угловатыми, как будто вырезанными из стекла, тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век, одновременно страстным и устрашающим, и густой массой каштановых волос, падающих на виски и как бы обрамляющих лицо. Он вызывал учащенное сердцебиение у всех вокруг. Сяо Чжань давно это понял и принял, и решил, что держаться от него на здоровом расстоянии — это правильное решение. Просто потому, что этот парень слишком много видит и слишком много чувствует, а Сяо Чжань не уверен, сможет ли он с ним справиться. Возможно, когда они станут старше и на карту не будет поставлено так много… Если парень все еще будет свободен, а Сяо Чжань будет в состоянии полностью потерять рассудок, возможно тогда у него был бы шанс сократить это расстояние. Или, возможно, он никогда не хочет этого. Возможно, он прав, и этот парень, действительно, слишком много для него. К примеру, сейчас, это явно заметно, потому что… его слова… его взгляд… само существование. Всего этого слишком много! Сяо Чжань сильно нахмурился. — О чем ты говоришь? Ибо ни на мгновение не смутился. — Ты точно знаешь, о чем я говорю. Они оба смотрят друг другу в глаза в долгой смертельной схватке, и, в конце концов, Сяо Чжань первым отводит взгляд. — Ибо, — зовет он. Тихо… тяжело. — Ибо, я не гей. Он задерживает дыхание, ожидая ответа Ибо, и вскоре он приходит. — Я тоже. И снова Сяо Чжань получает недоумение на блюдечке. Он резко поворачивается к Ибо. — Тогда что ты имеешь в виду? — Меня никогда не привлекали парни, и время от времени я чувствовал некоторое влечение к девушкам. Но ты… к тебе… я не могу этого объяснить, но это выходит за рамки простого влечения. Сяо Чжань чувствует, что вот-вот рухнет. Его грудь сжимается, и он не знает, куда идти и где спрятаться. Этот парень… Сяо Чжань совершенно ошеломлен. Ибо снова приоткрывает губы, но останавливается, прежде чем успевает произнести слова, которыми собирается поделиться. Сяо Чжань наблюдает, как он задумывается и пытается начать снова. — Я… — в его глазах мелькает неуверенность, но в следующий момент она исчезает. Упрямый, это все, что может думать Сяо Чжань. Этот парень… такой упрямый во всем. Как кто-то вроде него может так легко существовать и каким-то образом быть рядом с ним? — Не думаю, что мне нужно объясняться, — наконец говорит Ибо. — Я полагаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Потому что ты тоже это чувствуешь. Он поднимает взгляд на Сяо Чжаня и тот на мгновение вздрагивает. Потому что он понимает, что Ибо не смотрит на него. Его внимание приковано к лицу Сяо Чжаня, а не к глазам, и он этого даже не осознавал, потому что даже малой толики внимания Ибо было достаточно, чтобы полностью дезориентировать кого-угодно. Взгляд затягивается. На секунду, потом две. Тридцать, а потом… Сяо Чжань выпрямляется и переносит вес с одной ноги на другую. — Я думаю, твоя популярность ударила тебе в голову, — говорит он, зная, что его слова режут, как нож, но он не знает, как еще выбить их обоих из этого недоразумения, пока не стало слишком поздно. — Ты слишком привык достигать всего, что ты хочешь, поэтому думаешь, что абсолютно все в пределах твоей досягаемости. Что ж, извини, что разочаровал тебя, но я не одно из таких достижений. Ибо стоит неподвижно… не отводя пристальный взгляд. Тем не менее, Сяо Чжань не может не заметить легкое прикосновение его рук к джинсам. — Значит, я ошибаюсь? — спрашивает он. — Ты не чувствуешь того же? — Нет, — отвечает Сяо Чжань. Боль, острая и неприкрытая, появляется в пронзительных темно-коричневых глубинах глаз Ибо, и Сяо Чжань вынужден отвести взгляд. Он осторожно опускается обратно на кровать. — Ты лжешь, — говорит Ибо, и глаза Сяо Чжаня закрываются. — Ты лжешь, — повторяет Ибо. Затем он внезапно встает на ноги, и Сяо Чжань делает то же самое. Готовый… сбежать? Он чувствует себя ребенком, которого поймали на том, что он делает что-то нехорошее, и хочет изо всех сил избавиться от этого. Вернуться назад. Однако ни один из этих вариантов не подходит, поэтому он остается на месте. — Чжань гэ, — начинает Ибо мягким и убеждающим тоном, и Сяо Чжань чувствует, как его голова кружится. Перед таким Ибо... ранимым и открытым... никто, и особенно он сам не может устоять. — Скажи мне, что я тебе не нужен, — говорит Ибо. — Искренне и честно. Если ты это сделаешь, я оставлю все как есть. Я извинюсь и больше никогда не буду поднимать эту тему. Сяо Чжань… в ловушке. У него есть множество опровержений, которые он держит на всякий случай, некоторыми он уже воспользовался, хотя и безуспешно. Он знает, почему… и теперь, очевидно, Ибо тоже знает, почему. Потому что ни одно из них не является правдой. Однако истина не в избытке имеющихся отрицаний. Она в сердце и зарыта в месте, куда никто, даже он сам, не должен добраться. Так как же этот парень смог так легко ее найти? «Ты меня не привлекаешь», — хочет сказать он, но, «лицемерный и манипулятивный», по словам Ибо. «Неискренний» он, не может этого сделать. Теперь они зашли в тупик, и Сяо Чжань находится на грани краха. — Что тебе нужно, чтобы оставить эту затею? Отпустить ситуацию и позволить нам обоим жить дальше? — Ничего, — отвечает Ибо. — Кроме правды. И ты не можешь лгать мне, Чжань гэ. Я всегда могу определить, когда ты врешь, даже когда весь остальной мир слишком ослеплен, чтобы даже почувствовать это. Сяо Чжань решает не отвечать. Это единственное, что никто в мире, даже Ибо, не может заставить его сделать. За последние несколько месяцев он на собственном горьком опыте усвоил, что может быть это и не самая лучшая идея, но решение позволить миру сойти с ума, а не вмешиваться, чтобы помочь им исправить их безумие, - это то, что естественно для него. Потому что каждый имеет право на то, что он хочет и чувствует. И он тоже. Поэтому он поворачивается к кровати и начинает складывать аптечку только для того, чтобы его мозг и руки могли найти себе занятие. После этого он решает вернуть ее на место в ванной. Он делает шаг вперед и… Ибо не останавливает его. Он продолжает, заходит в ванную и открывает верхний шкаф. Возвращает аптечку на место, закрывает дверцу и хватается за край туалетного столика. Его голова опущена, взгляд затуманен, а на сердце слишком тяжело, чтобы оставаться в груди. — Черт бы тебя побрал, гребаный придурок, — ругается он себе под нос. В этот момент он слышит, как дверь открывается, а затем закрывается, и его сердце тут же сжимается. Он ждет минуту, потом другую… И спешит к двери. Он рывком открывает ее, заходит в спальню и находит ее пустой. Сразу же выходит в коридор и осторожно приближается к прихожей. Он не хочет, чтобы Ибо уходил, понимает он. Он надеется, что тот не ушел. Сяо Чжань подходит к входной двери, в квартире тихо и пусто, а Ибо и след простыл.