You shouldn't have let me get any closer

— Ты спишь со своей копией. — строго упрекает Сокджин. Джей всё-таки был прав, когда говорил, что не стоит заниматься непотребствами в офисе, но когда вообще Чонгук кого-либо слушал? До этого момента, к слову, он был против секса на работе и тщательно этого правила придерживался и кто ж знал, что в единственный раз, когда он решил нарушить это самое правило, к нему в кабинет заявится Сокджин. Лучший друг, который вот уже полтора года живёт в неведении, пока парни, не теряя времени, ежедневно в сумасшедшей любви друг к другу утопают. Нужно ли рассказывать о том, в каком бешенстве пребывал Сокджин, когда, открыв дверь чонгукова кабинета, узрел, как тот активно надрачивает Джею, сидящему на диванчике у стены практически без одежды? Наверное, итак понятно, что Ким был не в восторге. Только больше всего взбесило, что Чонгук с абсолютно невозмутимым видом продолжил ласкать чужой член даже после яростного сокджинова «Какого хуя, Чонгук!?». В то время, как Джей весь поджался, бегая растерянными красными глазёнками по гневному выражению лица учёного, Чон лишь огладил напряжённый живот гибрида мягким касанием ладони, словно успокаивая, и бросил безразличное «Я зайду к тебе чуть позже, Джин», продолжив удовлетворять растерянного гибрида. Такой лютой наглостью только Чонгук обладает, это Ким понял уже давно, поэтому ему пришлось буквально за шкирку оттаскивать друга от невинного волчонка, готового в этот момент сквозь землю от стыда провалиться. А что ещё больше разожгло сокджинов гнев, так это то, что после этого Чонгук ему ещё и высказал своё недовольство по поводу того, что Джин, видите ли, не дал ему доделать дело до конца, заставив оставить своего малыша неудовлетворённым в другом кабинете. — Я сплю с полностью сформировавшейся, взрослой личностью, со мной абсолютно не схожей. Характером и поведением особенно. — безразлично заявляет Чонгук, сидя в мягком кресле напротив друга в просторном кабинете. Ким сверлит парня откровенно негодующим взглядом, едва понимая как ему на всё это реагировать. Отчасти, конечно, согласен, что парни между собой характерами и поведением мало похожи, и их идентичность заключается лишь во внешности, хотя и в ней тоже есть отличия. Но его больше волнует не различие их характеров, а факт их отношений. Отношений, которые Сокджину сложновато осознать. Он ценит своего лучшего друга, он ценит Джея, который за всё своё существование стал ему таким же другом, как и Чонгук, но их любовь, переходящая границы отношений «опекун — подопечный» выходит за пределы его понимания и нормы морали и нравственности. Только Джин всё же друзьями дорожит, поэтому попытается запихать свою импульсивность куда подальше и выслушает. — И как давно? — спокойным, насколько это возможно в его состоянии, тоном спрашивает Ким. Чонгук, очевидно, понял суть вопроса. — Уже полтора года. — Полтора года?! — всё же не выдерживает Ким, выпуская в свет всё своё негодование. Мало того, что от него скрывали не самые правильные с точки зрения морали отношения, так их ещё и скрывали полтора, мать его, года. — Чонгук, ты его буквально вырастил! Это твой подопечный, тот, кого ты должен был беречь и опекать, а не тот, кого ты в последствии воспитал своей подстилкой! — Подстилкой?! — а вот теперь бурным пламенем неудержимой ярости взрывается Чонгук, чьё бешенство, кажется, можно за километр учуять. То самое его состояние, которое даже врагу узреть не пожелаешь. — Я тебя сейчас чем-нибудь ёбну, Джин, и даже не посмотрю на то, что ты мой лучший друг. — стальной взгляд пригвождает настолько сильно, что его горячность начинает давить на виски. — Он, по-твоему, для меня обыкновенная игрушка для утоления сексуальных нужд? — А как ещё это назвать? — Любовь, Сокджин, — снова повышает голос юноша, едва справляясь с волной не самых приятных эмоций, вспыхнувших в одно мгновение в результате одной лишь, не самой удачно подобранной, фразы. — Вот как это можно назвать. Никогда не слышал такого термина, не? Зря. Глянь как-нибудть в словаре, когда время найдётся. Ким молчит не в силах и слов подобрать. Он чонгукова бешенства не боится. Никогда не боялся. А сейчас так и вообще на него внимания не обращает, ведь собственные эмоции перебивают собой всё вокруг. Заставляют только на них сосредоточиться и Джин совершенно не в силах удержать эти вскипающие под кожей ощущения, настолько непонятные и смутные, что хочется что-нибудь или кого-нибудь ударить, просто потому, что не получается понять собственные чувства. — Подстилка, блять, — издаёт нервный смешок Чонгук, до сих пор не смирившийся с мыслью, что лучший друг посмел такое сказать. — Никогда в жизни ещё так не хотелось тебя придушить... Вот так любишь больше жизни, бережёшь, опекаешь, всю свою заботу и ласку отдаёшь, строишь комфортное окружение вокруг любимого, а потом лучший друг узнаёт о твоих отношениях и твою любовь обыкновенным развлечением называет. Простой секс без обязательств, блять! Вот это ты хуйло, Ким Сокджин. — Мне просто сложно понять мотивы этих отношений. — Я. Его. Люблю. — Чонгук сморит строго прямо в глаза, пока свои собственные непроглядным мраком и обидой наливаются. — Как тебе такие мотивы, Джин? Учёный слабо качает головой, опуская глаза на стол, в смятении бегая ими от одного угла к другому, словно бы пытается в голове на этом же столе разложить каждую сказанную фразу и хорошенько всё обработать, подходя к этому делу с особой ответственностью и кропотливостью. В мозгах всё ещё не очень складывается вся картина происходящего, но Джину правда хочется Чонгука понять. Хочется почувствовать себя на его месте, чтобы просто представить какого его лучшему другу и возможно ли вообще испытывать подобную любовь. Только Ким никогда в жизни на его месте, к сожалению, не окажется и едва ли поймёт всё в полной мере, но раз не выходит осознать полноценно, он попытается осознать хотя бы частично. Он понимает за что в Джея можно было влюбиться. Гибрид до жути очаровательный, характер у него исключительный. Он ласковый, заботливый, очень харизматичный и притягательный, игривый и порой очень забавный и непосредственный. Что-то в нём всегда было безумно привлекательное, то, что с первого взгляда завораживает и заставляет своё сердце ему отдать безвозмездно, с уверенностью осознавая, что это вверенное ему сердце он будет хранить до конца своих дней, как нечто чрезвычайно драгоценное. Но факт того, что Чонгук любит свою копию немного настораживает. Чонгуку, правда, срать, что о нём другие могут подумать. Потому что рядом с Джеем он не обращает внимания на его внешность. Он не замечает того, что у них практически одинаковые лица, потому что Чонгук гибрида не за внешность полюбил. Влюбился в душу его, яркими галактиками пылающую, и сейчас отчётливо осознаёт, что ни в единую душу больше так не влюбится. Только Джея отныне любить готов. За его сердце необъятное и душевный мир. Сложновато понять, но такова чонгукова истина, а примут люди её или нет — это уже не его проблемы. Сердце в груди Джина перестаёт болезненно сжиматься, когда когтистые лапы ослабляют тиски и позволяют глубоко вздохнуть, пропуская в нутро крупицы спокойствия, затерявшихся в свежем воздухе, заполняющим лёгкие. Сейчас своим гневом Джин никому не поможет. Ни себе, ни парням. Сейчас ему только и нужно, что восстановить самообладание, собраться с мыслями и ещё раз проанализировать всё сказанное и увиденное, потому что Ким любит этих аболтусов до невозможности и это будет огромнейшей ошибкой в его жизни, если сейчас он вот так глупо их потеряет. Ведь если рассудить без излишков разных эмоций, то чем, по сути, эта любовь может кому-то помешать? Она и помешать-то может только тем, кто жёстко придерживается норм общества и кто плюётся ядом, стоит кому-то на малейший миллиметр от этих норм отклониться. А Джин всегда считал себя толерантным человеком, не мыслящим тупыми стереотипами. Не считал себя настолько узко мыслящим, чтобы осуждать кого-то за любовь, если она полностью взаимна, поэтому и в этот раз осуждать не станет. Особенно в этот раз. Ведь это дорогие ему люди, одни из самых родных его сердцу существ, коих он не позволит себе потерять по собственной же тупости. — Любишь, значит? — звучит смиренным тоном вопрос от Джина, который, смягчившись во взгляде, приобретающем свои привычные ласковые нотки, поднимает взор на друга, в глазах которого на секунду мелькает лёгкое удивление, после чего взгляд смягчается и у последнего. — Такой безумной любви ты ещё ни разу не видел. — Это уж точно. — усмехается Ким и ловит на себе чонгуков взгляд, полный благодарности за всю его снисходительность и принятие. — Мне просто важно, чтобы он был счастлив. — Ну... — Чонгук весело вскидывает брови, готовый ловить тапки в свою сторону после того, что он скажет далее. — По-моему, на момент, когда ты зашёл, он был достаточно счастлив. — Пошёл вон из моего кабинета. — строго, но в шутку командует Сокджин, мысленно пробубнив «опять он за своё — извращенское». Чонгук уже в приподнятом настроении усмехается, поднимается с кресла и направляется к выходу, а, открыв дверь, становится вполоборота и добивает Джина игривым: — Так уж и быть, разрешаю тебе подрочить на всё, что ты успел увидеть десять минут назад. — Сука, — ругается Ким и, резко схватившись за свой рабочий блокнот, швыряет его в брюнета, но предмет до парня долететь не успевает, ведь тот под свой язвительный смех успевает скрыться за дверью.

***

Проходит полгода с того момента, как Чонгук с Джеем перестали скрываться от Сокджина, просто потому, что уже и смысла не было, ведь их поймали с поличным. Джин, на удивление, в противовес своей первоначальной реакции, смирился с их отношениями довольно быстро. За эти же полгода Джей достигает невероятных успехов в учёбе, сделав упор на программирование по собственному желанию, и становится обладателем исключительной гениальности. А вместе с тем и приходит некоторый застой в плане интеллектуального развития, потому что материал, предоставляемый Сокджином становится для него слишком простым, хотя он буквально проходит программу последних курсов лучших университетов и всё равно умудряется скучать. Гибриду до жути хочется развиваться, совершенствоваться, а у Кима едва получается нагрузить его интересными заданиями для поддержания высокого интеллекта, но последнее время ему этого практически не удаётся, потому что Джей каждое его задание решает в несколько секунд и они остаются для него такими же скудными. От такого развития событий Киму действительно становится грустно. Ему с Джеем безумно интересно и это действительно весьма печально, когда тот больше не находит в его лабораториях ничего интересного и полезного для себя. Но в какой-то момент Джину в голову приходит идея. Предварительно он советуется с Чонгуком и, естественно, с самим Джеем, обсуждает все нюансы его плана и парни, в итоге, от его плана оказываются в восторге. А план на деле очень прост — Джин просто предлагает Джею работу. Работу в их компании в отделе информационных технологий, где как раз работает Чонгук, на ту же специальность разработчика. Джин не стал рассказывать друзьям с каким трудом он выбивал у начальства это место, ведь изначально верхушка отказывалась брать гибрида на работу, опираясь на то, что Джей изначально был не более, чем обыкновенным экспериментом и довольно странно было бы допустить его к работе в их же компании. Но после всех справок, кучи записей и документов, предоставленных учёным, подтверждающих джеевское стабильное психическое состояние, хорошие физические показатели и выдающиеся умственные способности, Киму всё же удалось убедить начальство в том, что Джей станет одним из самых надёжных и незаменимых работников. К тому же гибрид знаком с большинством сотрудников компании из разных сфер деятельности, так как является здесь частым гостем, и он импонирует каждому из них, так что и в коллектив вольётся довольно быстро. Проблем точно не возникнет, а если возникнет, Джин возьмёт на себя полную ответственность за все его действия. И Сокджин был всё же весьма убедителен и вот уже около трёх месяцев Джей, как полноценный член общества, работает вместе с Чонгуком в его же кабинете, где ему выделили место, решив, что работать рядом с опекуном первое время ему будет комфортней. Словами не описать, насколько приятно видеть как это поразительное создание расцветает на глазах от обилия интересных головоломок, с коими ему приходится сталкиваться, работая разработчиком. Глаз радовался от этой очаровательной улыбки на лице гибрида, который прибегает к Джину в обеденных перерывах и со страстным запалом рассказывает, как он наконец-то решил ту или иную задачку, с коей так долго возился. Джей больше не скучал, мозг теперь работал иначе и намного интенсивней из-за разнообразия задач и иного уровня мозговой нагрузки, и Джин, наконец, чувствует спокойствие на душе. Теперь ему не нужно будет переживать за то, что гибрид может заскучать. А сам Джей радовался ещё больше, ведь теперь, помимо хорошей интеллектуальной нагрузки, у него есть и заработок, а значит можно теперь жить за свой счёт, а не за чонгуков. Теперь можно разделить всё поровну. Да, эти шесть месяцев всё же показались всем троим довольно насыщенными. Много чего поменялось, но в хорошую сторону, только вот случилось одно единственное изменение, которое Чонгук не знает к какой категории относить. Это не плохо и не хорошо. Джей в какой-то момент резко поменял стиль одежды. С одной стороны ничего серьёзного. Чонгук никогда ничего ему не запрещал, а Джей никогда и не просил ничего запредельного. Он всегда был милым, безумно вежливым, тактичным и скромным волчонком, причём настолько скромным, что когда-то давно боялся у Чона даже попросить покушать. Чонгук не знает с чем связана была это робость, ведь голоса на него он никогда не повышал, практически не ругал и тем более не бил, но Джей такой вот от природы скромник и Чон отчётливо помнит, как отучал его от этой излишней скромности. Благо гибрид осмелел довольно быстро, и Чону больше не приходилось гадать о желаниях младшего, потому что тот в случае чего начал сам говорить о том, чего хочет и можно ли ему это взять или приобрести. В общем, суть в том, что Чонгук никогда не был противником перемен, которых не хватало гибриду, но то, что он видит ежедневно в течении последних двух месяцев, выше его сил. Его любимый ненаглядный волчонок полностью поменял стиль одежды и начал носить широкие брюки с короткими кроп-топами. С ебучими короткими кроп-топами, от коих у Чонгука крыша едет. Ему нравится до нервной дрожи и не нравится одновременно, потому что Джей в этих топах выглядит просто сногсшибательно, а минус лишь в том, что Чонгук теперь хочет его постоянно. Не то, чтобы он от него прямо-таки секса хочет, нет. Ему просто хочется зацеловывать этот подтянутый рельефный животик, всегда оголённый лишь наполовину, оглаживать его своими ладонями, наслаждаясь гладкостью смуглой кожи и слушать, как Джей блаженно рокочет своим фирменным грудным клокотанием, постоянно Чону крышу сносящим. И проблема не в том, что Джей ходит так везде, а в том, что Чонгук не может отвлечься на какие-то важные дела. Гибрид ведь в таком виде и на работу ходит и старшему будет проще сосчитать сколько часов он уделил работе, нежели бесконечным залипаниям на очаровательный вид своего гибрида. И часов, уделённых работе, там определённо ничтожно мало. Поначалу действительно сложно было справляться с такой слабостью в виде любимого, одетого в красивый чёрный топ, сидящего буквально в другом конце кабинета, навивая мысли о том, что Чонгук при желании может коснуться его в эту же секунду, нужно просто захотеть, но всё же со временем старший научился сосредотачиваться на работе. Он, в конце концов, один из лучших работников, нельзя подводить начальство и своих коллег, поэтому жаркие фантазии о том, как он вылизывает джеевский животик, приходится оставить на ночь. Да, он научился подавлять свои желания, и всё же эти ёбаные кроп-топы — его сладкое проклятье. А сегодняшним вечером Чонгук чувствует как терпение трещит по швам. Двумя днями ранее Чонгук, Джей и Сокджин прибыли в Нью-Йорк на научную конференцию с многими сотрудниками их же компании. Их заселили в дорогой отель в центре города, а сегодняшний вечер им предстоит провести на званом ужине, куда приглашены многие представители научных кругов из разных сфер деятельности. Честно сказать, Чонгук все эти походы на важные мероприятия терпеть не может. Только из-за того, что не переносит фальшь, коей каждая улыбка тех самых элитных «научных деятелей» пропитана. Напускная любезность, вежливость и добродушие, лицемерные улыбки и активная борьба за то, чтобы показаться достойной и невероятно важной личностью. Чонгука от такого блевать тянет. Он знает, что в этих людях ни капли естественности, лишь яркая наружность и сгнившая до мозга костей внутрянка. И всё же вот он здесь. На вечернем мероприятии, с этими самыми «сливками общества», на крыше красивого отеля, которая находится на двадцать пятом — очевидно, самом последнем, — этаже. Ночное небо играет тёмными густыми оттенками, ведь время довольно позднее. Над головой загораются яркие и не очень звёзды, приятный холодный ветер облизывает своей свежестью, немного скрашивая Чону этот вечер безмятежностью ночных небесных пейзажей. Город горит яркими красками многочисленных вывесок торговых центров, клубов, баров, ресторанов и прочих заведений, где люди предпочитают коротать вечера после изнуряющего рабочего дня, и город оживает. Становится насыщенным, приобретает неповторимое очарование и особую привлекательность, к коей все тянутся с таким упорством. Да, Чонгук не в восторге от сегодняшнего мероприятия, но с крыши всё-таки открываются непревзойдённые виды. Но самым главным кошмаром этого вечера, является Джей. Джей, который в очередной раз припёрся в своём кроп-топе. В красивом, подчёркивающем его сногсшибательную фигуру и чёткие рельефы мышц, топе с длинными рукавами, который Чону собственными зубами с него содрать хочется. В красивом чёрном, привлекательно обтягивающем подкачанное тело, топе с двумя вырезами на груди чуть выше сосков и на трапецевидных мышцах, который в сочетании со свободными чёрными джинсами выглядит чересчур крышесносно. Чонгуку нравится это восхитительное зрелище, но его терпение не бесконечно. Ему нравится смотреть на то, как некоторые облизывают гибрида голодными взглядами, рассматривают его с откровенной заинтересованностью, потому что Чон с гордостью осознаёт, что этим жалким людишкам никогда не выпадет шанса прикоснуться к Джею так, как касается его Чонгук. Ему нравится смотреть на то, как его любимого мальчика провожают увлечёнными с долей зависти взглядами, и наслаждаться осознанием, что это только его мальчик. Ему нравится понимать, что Джей много кого привлекает, но принадлежит только одному единственному человеку. Чонгуку. Но ему не нравится, что несмотря на то, что Джей лишь ему принадлежит, до зуда под кожей хочется расцеловывать гибрида во всех местах с этим блядским топом, а ему приходится терпеть, ведь он на «важном», блять, мероприятии, куда он, кстати, не хотел идти, но Сокджин настоял. И вот Чонгук стоит у барной стойки, любовно наблюдая за грациозной походкой своего любимого, виляющего завораживающим длинным хвостом в разные стороны, держащего путь к нему, договорив с очередными заинтересованными лицами, с великой неохотой отпустившими гибрида после слов «Извините, мне нужно отойти», когда Джей замечает, что Чонгук совсем без него заскучал. — Ты просто невероятен, малыш, — с улыбкой тянет Чонгук, схватив парня за запястье и резко потянув на себя, прижимая затем спиной к барной стойке и расставляя руки по обе стороны от талии гибрида. Он не соврал когда сказал, что Джей невероятен. Он сказал это в самом, что ни на есть, хорошем смысле, потому что действительно им восхищался. Всегда восхищался и этот вечер не исключение. Чонгуку правда сложно сдерживать свои настоящие эмоции рядом с этим существом. Они живут друг с другом очень давно, а встречаются уже два года, а Чонгук всё не перестаёт влюбляться в него с каждым днём ещё сильнее. Ему порой кажется, что он готов умереть от переизбытка любви к своему мальчику. — Я скучал по тебе. — шепчет практически в самые губы, на долю секунды растерявшемуся Джею. — Если прямо сейчас ты не сделаешь хотя бы шаг назад, есть риск, что у меня кое-что привстанет. — с бессовестной ухмылкой шепчет в ответ Джей, немного смущённый такой тесной близостью. А Чонгук уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, натянув на лицо свою похотливую ухмылочку, но он вдруг слышит как кто-то прочищает горло совсем рядом с ними и поворачивает голову в сторону звука, заметив с левой стороны четырёх мужчин средних лет в нескольких метрах от себя. Они изучают парней откровенно осуждающими взглядами, будто пытаясь за что-то пристыдить, хмурят брови, бегая глазами от одного парня к другому и пока Джей пребывает в лёгком смущении, постеснявшись откровенных заигрываний со стороны опекуна, Чонгук растягивает уголки губ в издевательской ухмылке, обхватывает пальцами подбородок гибрида, заставив его чуть приподнять голову вверх, открывая доступ к шее, и, заглядывая по очереди всем мужчинам в глаза, горячо проводит языком от основания шеи до самой щеки Джея, показательно закатывая глаза от удовольствия. А потом старший с каким-то победным удовлетворением наблюдает за тем, как мужчины тут же корчат неприятные гримасы и в спешке отворачиваются, не желая наблюдать этот срам. — Отвратительно, Чонгук, — безразлично комментирует Джей, утирая тыльной стороной ладони чонгукову слюну со своей щеки. — Готов поспорить, что этим старым извращенцам понравилось бы, если б мы с тобой потрахались прямо здесь, и в их глазах уже не было бы столько осуждения. — Чонгук с довольной улыбкой смотрит на парня снизу вверх из-за разницы в росте и вновь опирается руками о барную стойку по обе стороны от талии гибрида. — Ага, его было бы в разы больше. — Брось, они бы удрочились тут до смерти. И карие глаза цвета крепкого кофе с тёмными вкраплениями кофейных зёрен, заглядывают глубоко в алые огоньки джеевского взора, будто с каким-то ожиданием. Словно чего-то от него ждут, только до Джея слабо доходит, чего именно. — Ты хочешь это обсудить? — с налётом неверия спрашивает гибрид, пока Чонгук выдерживает неловкую паузу, а потом начинает: — Просто представь, как бы им было завидно... — Боже, нет, — гибрид закатывает глаза, не веря, что он правда хочет об этом поговорить. — Ты похотливое животное, в курсе? Хотя на первый взгляд, казалось бы, должно быть наоборот. Чонгук лишь усмехается и игриво склоняет голову вбок, бросая фривольное: — Иронично, правда? — Завали, хён. — с усмешкой отвечает Джей и собирается сходить поискать Сокджина, но его резко пригвождают тазом обратно к барной стойке и грубо целуют, заставляя остаться на месте. Чонгук правда очень скучал. Проходит час, Джей очень быстро находит общий язык с каждым из гостей, любезно ведёт беседы с разными людьми, а Чонгук лишь скитается по углам, продолжая любоваться своим мальчиком, завороженно залипая на его элегантную походку, манящие изгибы спортивного тела и его постоянную самую искреннюю улыбку, способную собой вселенную осветить. Не будь здесь Джея, Чонгук бы давно скончался от скуки, а так хоть можно на своего гибрида полюбоваться. А Чон всё бродит нелюдимым призраком, изучает мерцающие в небе звёзды, пока к нему не подкрадывается Джей изнурённо выговорив «Я устал». Предупредив Сокджина, что пойдут отдыхать, парни плетутся к лифту, заходят в него, проходя вглубь, практически к самой стенке, так как вместе с ними заходят ещё несколько человек. И в момент, когда двери просторного лифта практически совсем бесшумно закрываются, Чонгук смотрит на крепкую жилистую спину гибрида, стоящего прямо перед ним, на его подтянутые ягодицы и сильные бёдра, на обтянутые тонкой тёмной тканью мышцы рук, крепкую шею и густые вьющиеся волосы, которые, казалось бы, вечно хотелось бы собственными ладонями оглаживать и пальчиками шелковистые пряди перебирать, и понимает, что терпение закончилось. Весь вечер оно держалось буквально на соплях, едва не развалившись на мелкие осколки прямо в его руках, и вот теперь оно покинуло Чона окончательно. Потому что так бесстыже сводить с ума своими короткими кроп-топами — это преступление. Самое тяжкое из всех возможных. А Чонгук не железный. Он, конечно, человек тактичный, но терпению тоже есть предел. Он уже два месяца эти сраные кроп-топы терпит, а сегодня Джей слишком красивый, и в голове непрерывно мерцает яркая табличка «хочу». Бросив все попытки бороться с собственными желаниями, от коих парень, к слову, даже не видит смысла отказываться, Чонгук делает небольшой шаг вперёд, в секунду оказавшись стоящим вплотную к джеевской спине. Ещё даже не прикоснувшись, Чон чувствует как его немного ведёт, как ему становится хорошо лишь от того, что он просто чуть ближе к своему мальчику подошёл и может почувствовать аромат его фруктового шампуня, что он так любит. Настолько Джей аппетитный, настолько очаровательный и одним своим существованием опьяняющий, что старший готов поспорить, что ещё даже слов таких не придумали, чтобы можно было это удивительное существо правильными словами описать. Он всегда столько эмоций в Чоне вызывает, хотя до его появления не сказать, что Чонгук был щедр на эмоции. А с появлением гибрида жизнь новыми красками заиграла и ещё ярче стала после начала их отношений. Настолько мощной волной его прибивают тёплые чувства, что Чонгук добровольно под эту волну каждый раз подставляется, чтобы потом в этом же океане насыщенных многоцветных эмоций утонуть без шансов на спасение. Но Чонгук и не хочет спасаться. Потому что там, на глубине, его любовь начнёт мешаться с такой же сумасшедшей любовью Джея, павшего под той же безжалостной волной, и превратится в нечто намного большее. А сейчас под давлением обострившихся горячих чувств, ненароком обжигающих и без того горячую плоть, Чонгук осязает лёгкий зуд в кончиках пальцев от дикого желания прикоснуться. И словно бы с лёгкой опаской, он аккуратно укладывает руки на скрытые плотной джинсой бёдра, чуть сжимает их, ощущая под пальцами их твёрдость, а затем плавно ведёт ладонями выше, пока не достигает довольно узкой талии, проскальзывая к очень тёплому и гладкому на ощупь животу, бархатистую кожу которого всё это время так сильно хотелось ощутить под своими пальцами. Веки сами невольно прикрываются, чонгуково тело постепенно отпускает напряжение, безжалостно мучившее его весь этот вечер, сменяясь долгожданным спокойствием и расслаблением, чего не скажешь о гибриде, чьи мышцы живота заметно напрягаются под горячими ладонями, словно бы то самое напряжение передалось ему от старшего простым касанием. Очень повезло, что парни оказались позади всех людей, находящихся с ними же в лифте, потому что Чонгук кладёт голову на крепкое плечо, почувствовав пробежавшую по телу Джея дрожь, жмётся к сильной спине ещё ближе, приобнимая за талию, и начинает тереться пахом об манящие ягодицы, обтянутые грубой тканью. Дыхание тяжелеет у обоих, но Джей, в отличие от старшего, чувствует себя немного дискомфортно. Но, сказать откровенно, ему правда приятно. Внизу живота начинает томительно тянуть, заставляя мышцы во всём теле сокращаться, коленки начинают подрагивать от ласковых поглаживаний его живота, просто от осознания того, что это ладони любимого человека его так мягко гладят, и, в противовес своему смущению, Джей приподнимает хвост, зажатый между телами, для удобства старшего. Но неловко от того, что они в лифте не одни, с ними едут ещё четыре человека, а возбуждённый Чонгук беспардонно плюёт на всех и трётся начинающей твердеть плотью о джеевские ягодицы, тем самым начиная возбуждать и гибрида. Так вот, если Чонгук всю жизнь обладал ничем не прикрытым бесстыдством, то Джею же совесть не позволяла заниматься чем-то довольно интимным в общественном месте, тем более в присутствии других людей. Чонгук же, очевидно, срал на всех и вся. Плевал он на всё с высокой колокольни. Если приспичило, ждать точно не станет. Однако невозможно не заметить до какой же преступной обворожительности хорошо чонгуковы ладони выглядят на песочной коже гибрида. Так гармонично и правильно. Так эстетично и до безобразия красиво. Чонгуковы ладони, вообще-то, в любом месте будут выглядеть красиво, но только если это «любое место» — одно из частей тела Джея. Да, на его коже они определённо будут выглядеть потрясающе не только в районе живота. Пока лифт останавливается на нескольких этажах, Джей сгорает заживо. Если он попадёт в Ад, то он знает, в чём будет заключаться его пытка — в том, что он будет вот так бесконечно ездить в лифте с незнакомыми людьми, а сзади об него будет тереться до помешательства обожаемый Чонгук, блуждающий длинными пальцами по низу подрагивающего живота, выдыхать тяжко ему в плечо, обдавая обжигающим жаром, и гибрид сам будет чувствовать как член постепенно, совсем медленно наливается кровью, возбуждение отдаётся томительным узлом внизу живота, а сделать он ничего не сможет, потому что люди будут бесконечно разъезжать по этажам, не позволяя юношам остаться наедине. Вот так Джей видит своё пребывание в Аду, хотя он, вообще-то, не особо-то и верующий. Сердце всё набирает обороты, бьётся в рёбра с такой интенсивностью, что пульсация чуть ли не в горле отдаётся, а гибрид периодически забывает дышать, ощущая как чужой пах притирается к нему ещё ближе, ещё активней и напористей, а руки теперь крепко обивают его поперёк живота для более тесного контакта. Джей не знает по какой причине так получается, но он уже не раз замечал, что когда касания опекуна приобретают интимный подтекст, он на время прелюдий начинает ненароком сосредотачиваться на его касаниях и своих от них ощущениях. Все действия опекуна в такие моменты начинают ощущаться очень остро и отчётливо. Чонгук может буквально крошечку откровенности вложить в свой лёгкий жест и гибрид будет осязать как мурашки пробегают по телу от едва уловимого, практически призрачного прикосновения кончиков пальцев. На деле же в этом нет ничего сверхъестественного, просто гибрид от природы чересчур чувствительный. Чонгук никогда не видел людей с такой высокой чувствительностью и возможно Джей обладает таким качеством просто из-за различия их видов. Он, в конце концов, гибрид человека и волка, и изначально казалось, что он вообще должен быть мало восприимчив к каким-либо внешним воздействиям, ведь раны на нём затягивались с невероятной скоростью и болевой порог у него был намного выше, нежели у обыкновенных людей, но вот такое Чонгук совершил открытие, когда заметил, что тот очень восприимчив к нежностям. Вот такая ирония. Чувствительный слух ловит каждый неровный выдох опекуна, даже его сердцебиение и, благо, не слышные для других людей, короткие поскуливания. Но самое интересное начинается, когда последний человек выходит на шестнадцатом этаже, а после полного закрытия дверей, Чонгук жмёт на кнопку семнадцатого, ждёт пару секунд, чтобы лифт немного проехал вверх, и затем резко подлетает к панели с номерами этажей и уверенно жмёт на кнопку остановки лифта, после чего кабинка замирает между этажами. Медленно разворачиваясь лицом к гибриду, Чонгук смотрит на бедного волчонка исподлобья с откровенным голодом и жаждой в помрачневшем взгляде. В том самом взгляде, от которого гибрид писается кипятком и при этом слегка опасается. Джей порой удивляется, насколько мощная у старшего энергетика, что гибрид не редко во время секса ощущает себя именно добычей, нежели охотником. Потому что несмотря на джеевскую роль актива в их отношениях, именно Чонгук всегда над парнем доминирует. И стоит ли рассказывать до какого сумасшествия Джею это нравится? Когда его грубо прижимают к стене, облизывают с ног до головы, шепчут развратно грязные словечки, отчего всё тело мурашками пробирает, а затем с исключительной жадностью насаживаются на его член, громко выстанывая его имя. Когда ему что-то запрещают, заставляют умолять, мучают долгими прелюдиями, а затем разрешают сорваться и просят трахать быстрей и жёстче. Когда его с необыкновенной охотой ласкают руками, губами и языком и позволяют кончить только с разрешения старшего. Джею от такого крышу сносит. Чонгук несколько долгих секунд сканирует затуманенным взглядом обворожительный вид своего мальчика в этом головокружительном обтягивающем чёрном топе, который уже не хочется срывать, а лишь обласкать гибрида всего в этом образе, подмечая что так он выглядит до жути восхитительно, хотя без одежды всё же лучше. Выпучив свои большие милые красные глазёнки, Джей смотрит на старшего, прижав пушистые ушки к голове, и чуть сводит бровки в ожидании чего-то отчасти пугающего, но сверхъестественно приятного и удовлетворяющего. Чонгук про себя усмехается с того, что гибрид замирает, практически не двигается, даже хвост неподвижно покоится на полу, и только лишь пушистый его кончик очень плавно поднимается и с такой же плавностью опускается. Карие глаза цепляются за часто вздымающуюся крепкую грудь, прикрытую тканью обтягивающего топа, и возвращаются к восхитительным невинным алым радужкам, завораживающим своей глубиной и сочной выразительностью. Оба парня знают, что конкретно сейчас произойдёт. Оба знают и как всегда оттягивают этот момент до последнего. Джей словно боится, заметно робеет перед старшим, опасаясь малейшее движение совершить, несмотря на то , что знает, что бояться нечего, ведь Чонгук только приятно делать умеет. И всё же он всегда ощущал лёгкий мандраж перед тем, как в глубины страстных наслаждений провалиться, потому что опекун всегда будто бы сковывал его животным мрачным взглядом, пробирающим до мозга костей. Именно Чонгук постоянно вгонял в состояние трепетного волнения, оттягивая момент горячих ласк до последнего, а теперь он срывается. Он преодолевает расстояние до своей цели буквально в два широких шага, грубо вжимает робеющего парня в тёмную холодную стену, уловив глухой звук соприкосновения тела с плоской поверхностью, и врезается губами в мягкие губы младшего, беспомощно промычавшего в поцелуй. Чонгук сразу же целует с напором, проталкивает язык глубже, не даёт даже времени опомниться и осознать, что происходит, осязая как длинные пальчики гибрида опасливо вплетаются в его волосы на загривке, легонько сжимая их в кулаке, пока он сам обнимает юношу за талию. Шершавый юркий язык оглаживает язык младшего, послушно пропускающего его глубже, проходится по дёснам иногда ненароком проскальзывая по острым клычкам, отчего гибрид пытается отстраниться, опасаясь поранить Чона, но тот лишь прижимает Джея ближе и тем самым даёт понять, что всё в порядке. Сквозь влажные звуки поцелуев, Чонгук улавливает глухие звуки бьющегося об стену длинного хвоста, мечущегося из стороны в сторону, где-то под ногами, пока младший выгибается в пояснице, дабы хотя бы разочек скользнуть пахом по, скрытому тканью брюк, члену старшего. — Тут камеры, хён. — сквозь поцелуй мямлит Джей, вспоминая, что заметил в углу камеру наблюдения ещё в момент, когда они только заходили в лифт. — Значит охранникам будет на что помастурбировать на рабочем месте. — с издевательской ухмылкой горячо шепчет Чонгук и вновь тянется за поцелуем, но гибрид в сомнении совсем робко кладёт руку ему на грудь и чуть отталкивает. Чонгук вопросительно выгибает бровь, заглянув в яркие багровые радужки притягательных глаз, в коих тут же читает нотки смущения и стыда, и отчаянно выдыхает. — Слушай, им тоже нужно удовлетворять свои потребности, не жадничай. — но Джей всё молчит в замешательстве, смотрит с тем же сомнением и лёгкой опаской, сжимая одной рукой тонкую ткань рубашки на плечах старшего, а Чонгук решает сменить тактику, мягко оглаживает голую поясницу и завлекательно заговаривает: — Ну же, детка, я же чувствую как ты меня хочешь. — ладони перемещаются с поясницы к животу, легонько пощекотав кочиками пальцев бока по пути, гладят напряжённые мышцы, чувствуя как кулак на загривке чуть сильнее сжимает волосы, и специально движутся выше, проникая под край обтягивающего топа, словив на этом моменте сдавленный выдох прямо в губы. — Давай хотя бы до номера дойдём, — жалобно просит гибрид, противоположно сказанному сделав короткий толчок бёдрами навстречу старшему, и на секунду задерживает дыхание, почувствовав, как головка постепенно твердеющего члена немного неприятно потёрлась об ткань трусов. И Чонгук застревает на его лице на несколько секунд, сканируя нечитаемым взглядом, подмечая, как Джей снова прижимает ушки к голове виноватым щеночком. Каждый раз старший поражается, как гибрид умудряется казаться таким большим и маленьким одновременно. Взрослый парень с отменным, крепким, спортивным телом, шикарным вкусом в одежде, который Чонгук ежедневно проклинает, сверхъествественно высоким интеллектом и абсолютно невинным взглядом, мило жмущимися к макушке чёрными ушками и дрожащими коленками, стоит Чону его поцеловать чуть глубже, чем стоило бы. Чонгук вечно млеет от такого контраста. — Джей, мальчик мой, тебе действительно нужно объяснять, что случится, если мы будем терпеть до номера? — Чон подаётся бёдрами вперёд, в очередной раз проходясь пахом по паху гибрида, отчего тот резко вбирает воздух в лёгкие под довольную ухмылку старшего. Джей в таких ситуациях вообще еле языком шевелить может, не то что на вопросы отвечать, поэтому Чонгук ничего, кроме тяжёлого дыхания, обдающего губы приятным теплом, и гробового молчания в ответ не получает. — Хорошо, любовь моя, я расскажу. — и в следующую секунду Чонгук оставляет поцелуй на крепкой шее, заметив как нервно дрогнул чужой кадык, приближается губами к заострённому человеческому ушку, предварительно жарко в него выдохнув, прижимает всем телом беззащитного гибрида к стене и начинает свой рассказ. — Мы доедем до нужного этажа, — горячо шепчет в ухо и медленно запускает руки под короткий кроп-топ, оглаживая крепкие рельефы. — Выйдем из лифта, дойдём до двери нашего номера и пока ты будешь искать ключи в заднем кармане своих штанов, — ведёт одной ладонью вниз, ближе к поясу тёмных джинсов, начиная пробираться под них под короткие вздрагивания гибрида и едва уловимый скулёж. Давление отдаёт пульсацией в висках Джея, кровь начинает вскипать под кожей, разливаясь раскалённой лавой по многочисленным венам, и если всё это так и продолжится, Джей клянётся, что сгорит заживо в плену любимого тела своего хёна, ни на секунду не прекращающего распалять в нём сладостный голод жаркими ласками и грязными разговорчиками. — Я буду выцеловывать твою шею, устроившись позади, обглажу буквально каждую мышцу твоего потрясающего подтянутого животика, пока ты своими чудными дрожащими пальчиками будешь пытаться достать эти сраные ключи от номера. — Джей заметно напрягается и чувствует, как возбуждение растёт посекундно. Чонгук настолько близок, что становится слишком жарко и хочется его чуть оттолкнуть, дабы глотнуть воздуха, и хотя бы на мгновение почувствовать лёгкий холодок на коже, но гибрид лишь устраивает свои руки на чужих плечах поудобней, обнимает ими чужую шею и, вместо того чтобы оттолкнуть, прижимает плотнее к себе, судорожно хватаясь за лёгкую ткань чёрной рубашки. — Я знаю тебя практически с самого твоего рождения, Джей, знаю, как бурно твоё тело реагирует на меня, и знаю, насколько немощным ты становишься, стоит мне буквально выдохнуть в твою сторону. — ладонь старшего без всяких сомнений одним лёгким движением расстёгивает пуговицу на джинсах гибрида и пробирается под них, тянется ниже, прощупывая сквозь ткань трусов чужое возбуждение, пачкающее бельё капельками предэякулята. — Поэтому ты прекрасно должен понимать, что ключи ты так и не достанешь, а я этим воспользуюсь и в следующую секунду ты окажешься лежащим на полу, пока я со всем своим голодом и жадностью буду объезжать твой восхитительный твёрдый член. — Чонгук... — Я не закончил, — сурово перебивает Чонгук и резко прижимается к гибриду ещё ближе, обхватив пальцами одной руки его подбородок, заставляет смотреть поплывшим взором прямо в его глаза, пока второй рукой через тонкую ткань натирает твердеющий член гибрида. — Так вот сексом мы с тобой занимались ни раз и ни два, поэтому тебе известно, что я довольно громкий, — ухмыляется старший, а у Джея настолько плывёт рассудок от возбуждения, что ему уже и плевать становится на камеры в лифте, ведь до жути хочется Чонгука поцеловать. Поцеловать, облизать, обласкать с ног до головы, сделать приятно и трахнуть уже наконец. — А значит это будет вызывать у людей вопросы, они начнут выходить из номеров на мои стоны, а кто-то, может, просто по случайности окажется в этом коридоре, так что быть пойманными во время секса в коридоре элитного отеля будет намного более неприятным казусом, чем секс в лифте при камерах видеонаблюдения. И Чонгук наконец видит то, ради чего всё это устроил. Чужой взор плывёт настолько сильно, что едва может сфокусироваться на чём-то или на ком-то, кроме Чонгука, возбуждение накрыло необузданной волной, практически к полу прибило бедный молодой организм, настолько отзывчивый к словам и касаниям старшего, что едва удаётся собственное тело контролировать, поэтому Чон с довольной улыбкой выпускает парня из своей хватки, прекращает всякие махинации и отступает от гибрида на шаг. Дает ему пространства. Делает вид, будто даёт ему выбор, хоть и точно знает, каков он будет, и говорит: — Но я, конечно, не настаиваю, — улыбается нахально, а Джею уже плевать на всё. Хоть в лифте, хоть в коридоре, но своё он возьмёт незамедлительно. Джей резко хватает страшего за запястье, лёгким рывком меняет их местами, и теперь уже Чона со всей своей озверелостью вжимают спиной в стену и увлекают в долгий развязный поцелуй. Очень влажный, жадный, совсем не аккуратный и отчасти грубый. Такой, что на секунду выбивает из Чона всю его сдержанность и самоконтроль. Гибрид чувствует как Чонгук улыбается в поцелуй и лениво шевелит языком, отвечая меньшим напором, чем младший. Джею хочется глубже, жёстче, быстрее и небрежней, так чтобы в яростной страсти захлебнуться, а Чонгук не позволяет, хотя буквально минутами ранее делал то же самое. Чон перенимает инициативу, подавляя напор юноши, заставляет успокоиться, потерпеть, проводя ладонями от самого низа живота к груди, ключицам, затем обвивая крепкую шею гибрида, чтобы запустить пальцы в густые шелковистые волосы. Словами не описать, до какого помешательства Джей обожает это ощущение чонгуковых пальцев в его волосах, иногда больно сжимающих вьющиеся локоны на загривке, не в силах дикий пыл обуздать, а иногда наоборот ласково массирующих кожу головы, неожиданно переключаясь с лёгкой грубости на заботливую мягкость. В очередной раз проваливаясь сквозь миры, самозабвенно растворяясь в пространстве, Джей с особым наслаждением смакует вкус Чонгука на языке, мычит от удовольствия, пока старший направляет их поцелуй в нужное русло. В плавное маневрирование их языков, нежно оглаживающих их шершавость, в ленивую ласку, сопровождающуюся вкусным посасыванием губ и редкими, совсем тихими джеевскими стонами. Чонгук растягивает сладость их приятного томления, постепенно вытягивает из себя и Джея ещё больше жажды и влечения, терпеливо выжидая, когда узел в животе натянется до предела, пока верёвки не лопнут под давлением сумасшедшего возбуждения. Чонгук любит долго и со вкусом. Парни подаются бедрами вперёд, нетерпеливо друг об друга потираясь, Джей притягивает старшего ещё ближе за поясницу, втискивает своё колено между его ног, а тот начинает на нём елозить. Удовлетворённое мычание тонет в губах Джея, когда Чонгук начинает наращивать темп, тереться членом, спрятанным под ненужной одеждой, чуть активней о крепкое бедро гибрида, не выпускающего влажный чонгуков язык из своего рта, нежно посасывая и сладко причмокивая, послушно следуя чонгуковым действиям. Порой старший замедляется, когда чувствует, что готов кончить от обыкновенного трения, умелого горячего поцелуя и любимого вкуса своего гибрида на губах. И снова они друг в друге теряются. Снова забывают обо всём вокруг, лишь друг на друге сосредоточившись. Снова выпадают из жизни, провалившись сквозь тонкий лёд в созданный ими же мир, в котором им по-настоящему хорошо. В котором никого, кроме них не существует. В котором не существует времени, законов и общественных норм. В котором они любят без посторонних осуждений и прочих причитаний. Мир, в котором они теряют голову от полоумной любви друг к другу и позволяют себе трогать так, как им нравится. Позволяют касаться ладонями горячей кожи, вкладывая в своё касание намного больше чувств, чем могло бы показаться со стороны. Позволяют себе целоваться жарко и со вкусом до покраснения губ, пока язык не устанет, и плевать им кто о них, что думает. Пока они вместе — они в безопасности. Пока они любят, заботятся и дарят свою нежность, едва ли рассудок от такой любви не теряя, — всё будет хорошо. Это то, чего они оба заслужили. В штанах постепенно становится мокро от проступающей смазки, Джей это очень отчётливо осязает, и ему не терпится раздеться. На время выпустив Чонгука из объятий, гибрид нервными движениями пытается зацепиться за края топа и снять его с себя, но старший резко прерывает его копошения и спешит отговорить его от этой идеи. — Не-не-не, оставь, — судорожно шепчет старший и улыбается пьяной улыбкой. — Ты в нём такой красивый. Джей тепло улыбается в ответ и вновь склоняется для поцелуя, и ему незамедлительно дают то, чего он хочет. Кажется, ему немного льстит, что Чону всё же нравится этот топ, потому что гибрид старшему не признавался, но он только ради опекуна этот топ и напялил. Ходил долго в магазине, присматривался с постоянным вопросом "А понравится ли хёну?" и даже не задумывался о том, что он нравится Чону в любом виде. Да хоть в мешке от картошки. Но Джею всегда хотелось привлекать его внимание. Наслаждаться его завороженными взглядами, сочетающим в себе всё, начиная от обыкновенного умиления, заканчивая бесстыжим желанием затащить в постель и заставить трахнуть его как следует. Всегда ведь приятно, когда любимый человек настолько заворожен, что едва ли взгляд может отвести. Нет, конечно, Джей начал носить топы исключительно потому, что ему самому безумно нравилось, как они сидят на нём, но стоило заметить, с каким неприкрытым интересом на него стал заглядываться Чонгук, они стали ему нравиться ещё больше. Джей всегда одевался для себя, но сегодня он оделся для Чонгука, и каким же было приятным сюрпризом, узнать, что он не зря старался. Что этот обтягивающий чёрный топ всё же довёл старшего до ручки. — Мне твои ёбаные топы, — начинает Чонгук, стягивая с себя рубашку, швырнув её куда-то на пол. — жизни спокойной не дают. Легонько оттолкнув гибрида от себя, Чонгук в спешке стягивает с себя брюки вместе с трусами, на коих остаётся мокрое пятнышко от проступившей смазки, и отправляет их туда же, куда секундами ранее отправилась его рубашка. Багровые, налитые сумасшедшим вожделением глаза скользят по изгибам идеального в его глазах, спортивного тела, что будоражит его всякий раз, когда Чонгук предстаёт перед ним абсолютно голым. Чонгука всегда забавляла реакция гибрида на его обнажённое тело, ведь тот постоянно реагирует так, словно видит его в таком виде первый раз, в то время как на деле он Чона чуть ли не каждый день голым видит. Просто Джей перед такими соблазнами слаб. Нагое тело опекуна всегда его немного из колеи выбивает, потому что вид открывается действительно неповторимый. Самый гипнотизирующий, манящий и завлекающий. Заставляющий порыву страсти и развращённому желанию поддаться, сходя с ума от навязчивой идеи подойти ровно в эту же секунду и по каждому изящному изгибу мышц языком провести, блаженно закатывая глаза от исключительно особенного вкуса любимого опекуна. Не теряя времени старший помогает Джею через массивные ботинки стянуть свободные джинсы с нижним бельём, а когда справляется с этой задачей на секунду замирает, тщательно пытаясь запомнить это сногсшибательное зрелище: Джей с твёрдым, налитым кровью членом в потрясающем чёрном кроп-топе и массивными чёрными ботинками на высокой тракторной подошве. Боже, да, с этими ботинками этот образ становится действительно непревзойдённым. Самым развращённым, что Чонгук когда-либо видел. Мягко обхватив джеевское запястье Чонгук тянет его на себя, вновь упираясь спиной в холодную стену, сразу же зарывается одной рукой в густую шевелюру на затылке младшего, утягивая в вязкий, ленивый поцелуй, а вторую ладонь укладывает на поясницу, чуть надавливая, чтобы юноша поддался тазом вперёд, и сам ведёт бёдрами навстречу. Гибрид расслабляется в крепких руках опекуна, в его уверенных действиях и сам в желании сделать любимому приятно начинает ненавязчиво водить ладонями по подтянутому животу, чувствуя, как под пальцами сокращаются крепкие мышцы. Внизу парни соприкасаются уже довольно твёрдыми членами, плотно зажатыми между разгорячёнными телами, активно трутся друга об друга, ни на секунду не прерывая поцелуя, и Джей в какой-то момент протяжно стонет от частого трения. Головки перетираются между собой, подпитывая приятное тянущее ощущение внизу живота, жаждут к себе внимания, коим их жестоко обделяют заведённые хозяева, в данный момент времени больше заинтересованные в развязном поцелуе. Между животами растирается густая прозрачная природная смазка, в основном только джеевская, ведь обычно мужчинам не свойственно выделять столько смазки, но Джей ведь не совсем человек, поэтому, в силу особенностей организма, смазки из него сочилось всегда необъятное количество, чего не скажешь про Чона. Зато джеевских выделений всегда хватало для безопасного безболезненного проникновения, поэтому Чону даже не приходилось покупать лубрикант в магазинах. С каждой секундой утопая в ещё большем возбуждении, гибрид начинает толкаться бёдрами чуть быстрее, коротко поскуливая в мягкие губы в такт толчкам, вылизывая чонгуков рот с такой интенсивностью, что тот не выдерживает и легонько смеётся в поцелуй, оглаживая тяжело вздымающуюся грудь горячей ладонью, второй всё так же перебирая длинные пряди чёрных волос на загривке. — На колени, Джей, — внезапно командует старший, резко прерывая поцелуй с жарким звучным чмоком. Джей несколько секунд пытается вернуться в реальность, снимая пелену возбуждения с заплывших глаз, но получается не очень. Слишком сильно неудовлетворённое желание на виски давит. Гибрид в лёгком смятении смотрит на опекуна какое-то время и всё же послушно усаживается перед Чоном на колени. Чонгук чуть расставляет ноги в стороны по бокам от бёдер гибрида, наблюдая за тем, как тот чуть ёрзает по полу, пытаясь устроиться поудобнее, поджимая под себя ноги, а Джей, бросив на него неловкий взгляд исподлобья, переводит свои очаровательные большие глаза на крепкий ствол перед носом, сглотнув вязкую слюну, и уже тянется губами к его члену, предполагая, что он расценил просьбу старшего правильно, но Чонгук спешит его прервать, отпихивая его голову и говорит: — Да не надо мне сосать, дурак, — с доброй усмешкой мягко молвит опекун. В поле зрения внезапно попадает длинный хвост, грациозно мечущийся по полу, играя пушистой кисточкой на самом конце. — Двигайся сюда ближе, чтобы колени в стену упирались. Джей послушно всё выполняет, подползает ближе, упираясь коленями в холодную стену и вновь поднимает невинные глазёнки к лицу Чона. — А теперь разведи их чуть шире. — спокойно командует опекун, и Джей так и делает, разводит колени в стороны, но не слишком сильно, чуть поскуливает от вида своего колом стоящего члена, которому определённо не хватает ласки, когда он из-за движений гибрида ненароком касается головкой напряжённого живота, но достойно терпит, а затем подползает ещё немного вперед, чтобы колени не переставали касаться стенки. — Умница, — с тёплой улыбкой молвит Чон и тут усаживается к парню на бёдра, незамедлительно притягивая того за шею к себе, вовлекая в очередной поцелуй. Так нравится Джею эта тяжесть любимого тела на своих бёдрах. Именно то, чего ему так не хватало. Этого блаженного контакта, ещё более тесного, открывающего иные, более интересные возможности для неугомонных ладоней, в судорожном предвкушении не знающих за что ухватиться. Чонгук верхом на Джее всегда выглядел потрясающе. Настолько красиво и божественно, что сердце едва справлялось с такой нагрузкой в виде обилия красочных чувств и ощущений. Потому что Чонгук — одно сплошное произведение искусства. Произведение искусства, существующее в этой Вселенной лишь для одного единственного существа и никого больше. Лишь для его ладоней, его поцелуев, его любви. Для одного лишь Джея. Тёплые ладони гибрида незамедлительно возвращаются на своё законное место — на поясницу Чонгука, — поглаживают выпирающие позвонки, обтянутые бархатистой гладкой кожей. Чонгук обнимает ногами поясницу юноши для более тесного контакта и переходит поцелуями от губ чуть ниже, мажет губами по точёной линии подбородка, вслушиваясь в учащённое дыхание под ухом, облизывает подрагивающий кадык широким мазком языка и продолжает выцеловывать незамысловатые узоры на шее, когда Джей снова начинает ёрзать под ним и крепче прижимать к себе опекуна, устроившегося верхом на его бёдрах. Длинный хвост беспокойно вьётся юркой змейкой от нетерпения, а Чонгук лишь усугубляет состояние гибрида, когда начинает совершать плавные движения ягодицами, проезжаясь ими по крепкому стволу. На грузном выдохе Джей проводит ладонями от поясницы ниже, к ягодицам и не сильно их сжимает, с трудом контролируя силу сжатия, чтобы не оставить синяков на загорелой коже от крепкой хватки. В очередной раз рассудок плывёт от того, что ладони, по-хозяйски расположившиеся на чужих ягодицах, сминают их в блаженном наслаждении, будто помогают им стимулировать крепкий член, по которому они так сладко проходятся. На животе Джея остаётся очередное влажное пятнышко от размазанной смазки Чона, имитирующего процесс соития, потираясь ягодицами о твёрдую, налитую кровью, чувствительную плоть, что заставляет гибрида чуть ли не выть от своей беспомощности. Чонгуку важно, чтобы Джею было хорошо. Ему важно завести гибрида до такой степени, пока тот не начнёт чуть ли не умолять. Они оба любят долгие прелюдии, любят медленно, но очень распущенно и вкусно целоваться, гладить друг друга в разных местах, наслаждаясь сладким предвкушением, тереться друг об друга, постепенно подкидывая дров в маленький огонёк возбуждения, что на их глазах потихоньку превращается в необъятное пламя, заставляющее потерять всякий контроль, наблюдая за тем, как этот же контроль сгорает в обжигающих объятиях того же пламени. Чонгук умеет в Джее желание разбудить. Чонгук умеет завести так, чтобы в мозгах не осталось ни крупицы здравого рассудка, оставляя место лишь для трепетного ожидания крышесносной разрядки. И каждый джеев секс с Чонгуком сопровождается полной отдачей, покорным подчинением и глубоким доверием, ведь гибрид вверяет себя в надёжные крепкие руки опекуна и знает, что тот никогда не сделает ему больно. Ведь чонгуковы ладони способны лишь заботу, ласку, любовь и удовольствие дарить. Джей уже не раз проверял, именно поэтому каждый раз добровольно в объятия этих самых ладоней смело падает. Чонгук специально не трогает руками до предела возбуждённый член гибрида. Дразнится с чётким намерением довести младшего до ещё более острой чувствительности и нетерпения, и себя тоже не трогает, чтобы быть в равных условиях с гибридом. Длинные пальцы мягко сжимают чёрные локоны на загривке Джея, чуть оттягивают голову в сторону, чтобы в очередной раз можно было провести языком от основания шеи к самому уху под тихий стон младшего. Настолько мучительная для Джея обстановка. Настолько тяжкая и томительная, но такая приятная и сладостная. Потому что Чонгук до невозможности красивый и горячий, обласкал его уже с ног до головы, а Джею хочется побыстрее ощутить жаркую узость тёплого тела на своём члене, хочется расцеловывать гладкую кожу и оставлять лёгкие укусы, сразу же заботливо их зализывая, хочется массировать свободной рукой покрасневшую головку старшего, мягко размазывая большим пальцем проступающий предэякулят из дырочки уретры для дополнительной стимуляции и, в конце концов, раствориться в сумасшедшем оргазме, разделяя это умопомрачительное ощущение на двоих. Но нельзя. Чонгук пока не позволял. Не подавал знаков о том, что ему можно зайти дальше томительной прелюдии. Джей соображает совсем слабо, окончательно разомлев от чонгуковых ласк, поэтому только и может, что сжимать упругие ягодицы, чуть-чуть на них надавливая, чтобы почувствовать их ещё ближе, покрепче за них хватаясь, и прикрывать глаза от удовольствия, пока об его горячую плоть продолжают активно тереться, опасно проезжаясь сжимающимся колечком мышц по крупной багровой головке. С влажным чмоком Чонгук отстраняется от манящей кожи, откидывается спиной на стенку лифта позади, легонько вздрогнув от резкого контраста его горячего тела и холодной плоскости, и Джей наконец видит то, чего так долго ждал. Его награда за послушание, мучительное ожидание и терпение. Чонгук мягко обхватывает чужой орган, проводит по нему сжатым кулаком несколько раз, распределяя смазку по всей длине, ловит джеевский сдавленный выдох, закончившийся полустоном, расставляет ноги по обе стороны от бёдер гибрида, а затем совсем немного приподнимает ягодицы и аккуратно направляет крупную головку в себя, нерасторопно принимая её внутрь, расплывшись в притомленной, но удовлетворённой улыбке. — Приятно, да? — тянет сладким голосочком опекун, с любовью взирая на Джея, что отстранённым взглядом, словно завороженный, уставился в место, где его член растягивает тугое колечко мышц Чона, продолжающего медленно насаживаться на твёрдую плоть. — До безумия хорошо, — шепчут где-то в пространстве и Джей видит, как Чонгук принимает в себя всю длину, и начинает совсем медленно, плавно двигать бёдрами, блаженно выдохнув от приятной наполненности. То, чего ему так не хватало весь этот вечер. — Ты такой хороший мальчик, Джей. О да, хороший мальчик. Для Чонгука он будет самым лучшим мальчиком на этом свете. На последней фразе у Джея уши встают торчком, что Чонгука невыносимо умиляет. Он знает, как сильно тот любит, когда Чонгук шепчет грязные словечки на ушко, хвалит его и говорит о развратных вещах, параллельно с этим не забывая ублажать его горячими ласками. Длинный хвост красиво и очень плавно раскачивается в разные стороны, мягко играя густой кисточкой в воздухе, пока Чонгук приподнимается и вновь опускается на всю длину крепкого члена. Джей шумно дышит, старается выровнять дыхание, чтобы в какой-то момент не задохнуться от переизбытка чувств, вслушивается в собственное сердцебиение, которое перебивается мощным сердцебиением хёна, на котором гибрид пытается сосредоточиться как можно сильнее, чтобы не думать о том, как хорошо Чонгук принимает в себя его размеры, потому что боится кончить в эту же секунду. Вот и приходится отвлекаться. С трудом, правда, получается. Потому что глаза ненароком скользят по очень заметно сокращающимся мышцам живота опекуна, по его крепким бёдрам, что помогают Чону подниматься и опускаться обратно, на его аппетитный член с бордовой гладкой головкой, к коей внезапно до ужаса как сильно хочется прильнуть губами и слизать каждую капельку солоноватой смазки, перекатывая её дурманящий смак на вкусовых рецепторах. Чонгук замечает, как гибрид гулко сглатывает, пригвоздив взгляд алых глаз к паховой области, а потом усмехается с того, как младший начинает тянуться рукой к чоновскому члену, но внезапно себя одёргивает, хотя Чонгук не запрещал ему его касаться. Джей в попытках отвести взгляд к стене позади хёна, совершенно случайно возвращает взор на подтянутый чоновский животик и замирает. Всматривается с особой кропотливостью и интересом, ведь там, внизу живота, чуть ниже пупка, с каждым проникновением его члена в чувствительное нутро, на этом же животе натягивается кожа небольшим бугорочком. Чонгук опускается на всю длину, и под пупком у него натягивается кожа от проникающего внутрь налитого кровью твёрдого члена. Джеевского члена. Для гибрида это зрелище не являлось новым. Чонгук довольно стройный и, по сравнению с гибридом, в разы меньше него, и Джей ни раз видел, как его орган натягивает нежную кожу подтянутого животика своего хёна. Но младший всегда на этот вид так реагировал. Всегда поражался, словно видел это впервые, и каждый раз ему крышу срывало от этой возможности видеть, как глубоко он проникает в любимого хёна. — Кажется, придётся-таки рассказать какой у тебя отвратительный хён, детка, — горячо проговаривает Чонгук с нахальной ухмылкой на влажных от поцелуев губах, ни на секунду не прекращая двигаться на чужом органе, упираясь спиной в стену. — Я ведь хорошенько почистился перед тем как идти на этот вечер, ты знал? — Джей смотрит завороженно и совсем легонько качает головой, похоже даже не особо вникая в суть вопроса. Он поднимает яркие алые глаза к лицу опекуна, всматривается с необъятной любовью в его обворожительную ухмылку, от которой млеет пуще прежнего и тихонько скулит, сводя густые бровки на переносице. А Чонгук улыбается шире, взирая на любимого гибрида, и ведёт ладонями по его груди к плечам, затем обвивает руками его шею, притягивая к себе за голову поближе, а тот без всяких сомнений поддаётся. Сладкие, покрасневшие от голодных поцелуев, губы Джея всего в нескольких миллиметрах от губ Чона. Такие манящие и завлекающие, совсем не позволяющие их без всякого внимания оставить. Но Чонгук не целует. Продолжает лишь ягодицами плавно на внушительные размеры насаживаться, ощущая небольшой дискомфорт от того, как сильно растягивается его нутро. — Я сходил в душ и тщательно себя промыл перед самым выходом только потому... — не успевает договорить Чонгук, прервавшись на протяжный стон, когда в очередной раз присаживаясь на крепкий член, головка случайно задевает простату, одним мощным электрическим разрядом пронзив всё тело до самых кончиков пальцев. — Только потому, что на все сто процентов был уверен, что определённо точно трахну тебя в каком-нибудь углу, потому что вот этот кроп-топ стал последней каплей, Джей. Со стороны напротив доносится тихий всхлип. Совсем беспомощный и отчаянный, словно бы гибриду снова касаться запретили, но на деле он просто не может справиться с обилием чувств и ощущений. Таких приятных и ярких ощущений, коими Чонгук постоянно его насыщает до такой степени, что плакать хочется. Плакать от того, что очень хорошо. От того, что до безумия приятно. Вокруг члена горячая влажная узость сжимает его в себе и двигается вверх-вниз, игриво подвиливая бёдрами, пока на губах Джей может ловить лишь горячее дыхание своего хёна, горячо выдыхающего ему в рот, периодически радуя негромкими стонами, и наслаждаться тем, как хватка на загривке становится чуть крепче, когда гибрид перемещает ладони с ягодиц на поясницу. Чонгук стонет каждый раз, когда опускается на всю длину, и ещё сильней вплетается пальцами в кудрявую шевелюрку, теряя рассудок от распирающего ощущения горячего органа внутри и тёплых ладоней на пояснице, совсем робко его поглаживающих. Джей такого напора совершенно не выдерживает, потому тяжело выдыхает в губы хёна, наклоняет голову чуть в бок и припадает губами к крепкой шее старшего. Влажный язык проходится по коже от самого основания шеи к линии подбородка, облизывает точёный кадык, к коему ему любезно предоставили доступ, откинув голову назад, а после мокрые губы, слегка зудящие от недостатка сладкого хёна, оставляют поцелуй за ухом, спускаются ниже и втягивают небольшой кусочек кожи в рот, и спустя мгновение отстраняются с влажным чмоком. Джей несколько секунд любуется на оставленный им засос и ещё разочек проходится по нему языком, а Чонгук, продолжая двигаться на твёрдом члене, перебирая длинными пальцами вьющиеся тёмные локоны на макушке младшего, чувствует, как гибрид крупно дрожит. Он выцеловывает чоновскую шею, мычит периодически, посылая по телу старшего приятную вибрацию, и по-настоящему, очень явно дрожит. — Тебе холодно? — взволнованно интересуется опекун, чуть оттягивая увлечённого развязными ласками гибрида за волосы, заставив заглянуть ему в глаза. А в сочных алых радужках напротив читается едва уловимое смятение, доля непонимания и лёгкое расстройство от того, что его так беспардонно прервали, грубо вырвав из захватившей всё тело пламенной страсти. — Нет, с чего ты взял? — в замешательстве отвечает Джей, опечалено подметив, что хён перестал двигаться на нём. — Ты дрожишь. — констатирует факт старший, всё ещё очень отчётливо ощущающий дрожь гибрида под собственными ладонями. Джей усмехается и спешит успокоить опекуна, с тёплой улыбкой на губах проговаривая: — Просто слишком сильно завёлся. А он и правда просто-напросто перевозбудился. Организм уже обыкновенно не справляется. Чонгук улыбается снисходительно на джеевское признание и возобновляет движения, плотнее упираясь в стену спиной для некоторой опоры, приподнимая ягодицы вверх и опускаясь вниз. — Расскажи мне, что тебя так сильно возбудило, детка, — обжигает горячим шёпотом Чонгук, мягко поглаживая ладонями заднюю часть шеи Джея, и продолжает двигаться, натягивая похотливую ухмылку на лицо, чуть склонив голову. Руки гибрида всё так же покоятся на пояснице Чона, и последний чувствует как хватка на ней начинает крепчать, когда он с ним разговаривает. — Дело в камерах? Тебе нравится мысль о том, что кто-то сидит у монитов и смотрит, как мы друг друга ласкаем, м? Дыхание становится шумным и сбитым. Лёгкие начитают активней принимать в себя жизненно необходимый кислород, насыщая организм гибрида свежим воздухом. Его заводят чонгуковы слова, его движения, его ладони на его теле. Его заводят пошлые разговоры и эта потрясающая нахальная ухмылка на лице хёна. Его заводит то, как тот остаётся в сознании, когда рассудок Джея уже давно помахал ему ручкой и сбежал в неизвестные дали. Его заводит то, как Чонгук постоянно берёт всю ситуацию под контроль и начинает распалять в нём бешеную бурю эмоций, заставляющих изнывать в распутном желании. Его заводит то, как Чонгук не спешит целоваться, не спешит срываться на быстрый темп, лишь оттягивая оргазм на потом, чтобы растянуть удовольствие на подольше, разогревая гибрида вот этими разговорами, ласковыми поглаживаниями и просто одним своим видом. Его заводит весь Чонгук, но никак не камеры, о которых тот упомянул, спрашивая о том, что его так заводит. Чонгук. Ёбаный Чон Чонгук его заводит. — Что кто-то смотрит, как я двигаюсь на твоём члене и с горечью осознаёт, что ты только мой? — Заткнись, — дрожащим голосом молит Джей, а Чонгук лишь шире улыбается, явно удовлетворённый реакцией. — Или всё же дело во мне? — конечно в нём и Чонгук прекрасно это знает. Он продолжает двигаться на всю длину, и, несмотря на то, что мышцы в ногах начинают немного ныть из-за не самой удобной позы, он всё равно наращивает темп. — В моих касаниях, — скользит ладонями по шее Джея, спускается к ключицам и груди и задевает чувствительные соски кончиками пальцев, от чего гибрид коротко вздрагивает и так же резко дёргается его хвост. — В том, как хорошо растягивается моё нутро под давлением твоих размеров. В этом дело? В том, как натягивается кожа моего живота от каждого твоего проникновения, — Чонгук тянет его за затылок на себя и сладко целует, а Джей от его слов теряет контроль над телом и начинает сам двигать бёдрами навстречу, тем самым проникая ещё глубже. Они целуются тягуче с особым наслаждением, посасывают и без того истерзанные губы друг друга по новой насыщая их алым оттенком, причмокивают сладко, разнося по кабинке лифта характерные звуки влажного поцелуя, совершенно не переживая о том, что кто-то может наблюдать за ними с тех же камер наблюдения. — В том, как мне хорошо, когда ты рядом, — продолжает Чонгук, на время отстранившись от чужих губ, и хочет продолжить своё распутное повествование, но не успевает, прерываясь на громкий стон, когда Джей теряет терпение и резко толкается в него слишком глубоко, проехавшись головкой по простате, и тут же набирает темп. — Когда ты уже, блять, молчать научишься? — звучит чуть раздражённо от гибрида, но только из-за того, что такие разговорчики безумно заводят и ещё больше заводит Чонгук, который после этих слов бесстыдно улыбается, прикрывая глаза в блаженстве. На деле же хочется, чтобы старший даже не смел затыкаться. — Тебе это нравится. — Вовсе нет, — чуть сбивается в дыхании Джей и берёт темп повыше, зная, что врёт опекуну прямо в глаза. — Лжец, — нагло улыбается Чонгук и стонет, когда Джей вновь скользит по простате крупной головкой, так идеально растягивающей тугие стеночки. — Себя хотя бы не обманывай. Тебя до безумия кроет, когда я рассказываю до каких звёздочек перед глазами ты меня доводишь каждый раз, когда твой член скользит во мне настолько глубоко, что ты сам видишь, что происходит, — на одном дыхании проговаривает Чонгук, едва успевая договорить, потому что активные толчки в горячее нутро приносят море удовольствия, от чего немного крышу срывает, и указывает Джею взглядом на пропадающий и вновь появляющийся при каждом джеевском проникновении бугорок на своём животе. — Блять, — рычит сорвавшийся со всех цепей гибрид и грубо врывается в чужое нутро резким толчком. Становится жарко. Действительно жарко. Воздух кажется спёртым, очень плотным и густым, только парней это, вроде как, не сильно волнует. Намного важнее сейчас друг друга обласкать со всех сторон, расцеловать каждый миллиметр песочной кожи, облизать каждую мышцу, оставляя в некоторых местах яркие багровые пятнышки засосов и мелких укусов, и залюбить чуть ли не до смерти. Джею до невозможности нравится то, как грамотно и хорошо Чонгук в его ладонях умещается. Как гармонично его руки смотрятся на чоновской пояснице, пока тот красиво выгибается и стонет в такт размеренным толчкам. Джей прижимает своего хёна ещё ближе, едва ли контролируя силу, с которой теперь сжимает узкую талию, замечая с каким напором его длинные пальцы впиваются в бока старшего, а Чонгук чувствует, как дискомфорт постепенно сменяется на одно лишь наслаждение, притупляющее собой неприятное распирающее ощущение. Гибрид смело толкается в спортивное тельце, проникает внутрь с лёгкой грубостью не слишком быстро, но и не слишком медленно, но по тому, как сладостно постанывает и мычит опекун, становится ясно, что он всё делает правильно. Что вот так им обоим хорошо. Заметно выступающие позвонки на спине Чона немного неприятно трутся о стенку лифта каждый раз, когда Джей в него входит, но об этом он очень быстро забывает за нарастающим под кожей жаром и разливающимся по венам теплом от того, с какой интенсивностью сердце начинает кровь по венам разгонять. На стенки слизистой сладким сиропом начинает оседать запах чонгукова тела, своей привычной свежестью отдающий. Настолько дурманящий и вкусный. До ублюдской дрожи заводящий и до пьяного безрассудства родной и желанный. От него зрачки всегда невольно расширяются, вытесняя насыщенный алый цвет неповторимо привлекательных глаз, словно бы самым тяжёлым наркотиком разливаясь в крови. А Чонгук и правда наркотик для гибрида. Тот самый, от которого ломки начинаются, безжалостно уничтожающие здоровый организм, стоит всего пару дней не пускать его по венам. Нет уж, Джей всегда следит за тем, чтобы ежедневно Чонгук в его венах разливался, чтобы каждой клеточкой своей плоти его присутствие ощущать. Впитав в себя как можно больше аромата родного хёна, Джей поднимает глаза к карим радужкам, на дне которых очень отчётливо видна ничем неприкрытая любовь и удовлетворение, подчёркиваемые пьяной, чуть притомленной улыбкой. Чонгук такой очаровательный. Такой вкусный и по-блядски красивый. Каждый раз захватывает в плен обворожительных глаз, цвета насыщенного тёмного янтаря с мелкими вкраплениями чёрного, стоит всего на долю секунды в них заглянуть. Он красивый с ног до головы, особенно когда целует Джея, гладит его в разных местах, а потом принимает его член. Джей не переносит этого изумительного, головокружительного зрелища. Он гулко выдыхает и опускает взгляд к чонгуковым ладоням, что тянутся к его животу, нежно оглаживают кубики пресса, а затем медленно скользят к груди, запуская длинные пальчики под ткань кроп-топа, поглаживая голую кожу и под ним, намеренно задевая кончиками пальцев чувствительные соски, от чего гибрид коротко дёргается. Пока Чонгук орудует ладонями под топом гибрида, Джей начинает постепенно наращивать темп, с особым очарованием заглядываясь на твёрдый член Чонгука, совсем не тронутый, с красивой красной головкой, совсем немного потирающейся о чонгуков живот после каждого толчка младшего. В очередной раз в голове мелькает мысль о том, чтобы взять его в рот, толкунть за щеку, облизав его всего от основания до той же аппетитной головки, но внезапно в голове вообще ни единой мысли не остаётся, когда Чонгук плотно сжимает в себе джеевский член, заставив того на секунду забыть как дышать. И всё же крышу срывает окончательно. Джей рычит старшему в губы, а тот в ответ ему протяжно стонет с наглой ухмылкой, подчёркивающей своё нахальство томным взглядом, и теперь крепкие бёдра шлёпаются об упругие ягодицы ещё быстрей, а звук соприкосновения тел становится более звонким. Джей втрахивает Чона в бедную стену с яростным остервенением, размашистыми толчками проникая безумно глубоко, проскальзывает крупной головкой по простате и ловит чувствительным слухом громкие стоны своего хёна, от коих рассудок плывёт пуще прежнего. Его откровенно ведёт, а мозг туманит дикое возбуждение. Это полоумное желание скапливается густым плотным комочком где-то внизу живота у обоих, не отпускает до последнего, а парням этого и не надо. Им бы растянуть эту сласть и упоение навечно, чтобы в красочном блаженстве задохнуться. Но Джей так умело с каждым проникновением по чувствительному комочку нервов проходится, так активно растирает его до неудержимой дрожи во всём теле, что Чонгуку кажется, словно он уже ходит по пиздецки тонкому льду. Словно бы ещё немного, и яркий оргазм настигнет его свирепым ураганом в следующую же секунду. Ещё хуже становится, когда Джей начинает тихонько скулить, жалобно мычать и, едва справляясь с огромным спектром разнообразных, но самых приятных эмоций, рычит, чуть скалится, обнажая острые клычки. Чонгук до помешательства любит вслушиваться в звуки своего гибрида. В его очаровательный жалобный скулёж, в его приглушённые тихие стоны, в его горячее грудное рычание и мурчащее клокотание, когда он находится на пике удовольствия. Остервенело вбиваясь в узкое влажное нутро, придерживая опекуна крепкими ладонями за талию, Джей помогает себе проникать глубже, буквально натягивая Чонгука на всю длину. До барабанных перепонок доходит звук чавкающей между телами смазки и умопомрачительных шлепков тел, приправляя всю развернувшуюся картину в лифте ещё более ярким развратом. Джей, как и Чонгук, все эти звуки обожает. Стоны своего хёна, шлепки его бёдер об аппетитные ягодицы, хлюпающая смазка, что помогает так хорошо растягивать тугое колечко ануса, и звуки жарких поцелуев. Под размашистые точки Джей на изнурённом выдохе кладёт голову на голое плечо опекуна, ещё резче и глубже засаживает свой член внутрь до самого основания, бьётся мошонкой о чонгуковы ягодицы, ощущая, как в предвкушении сочного оргазма пульсирует головка, растягивающая плотные стеночки. Чонгук периодически выкрикивает сладкое «Да!» и громко стонет, плавится от того, как сильно его талию сжимают крепкие руки и так же яростно натягивают на всю длину. Он часто дышит не в силах наглотаться воздуха, чувствует, как позвонками очень активно трётся об стену, но гибрид очень умело от этого дискомфорта отвлекает, с бешеной скоростью стимулирует сверхчувствительную простату крупной головкой члена и оставляет мягкий поцелуй на его плече. Чонгук зарывается пальцами в чёрные густые волосы младшего, сжимает их сильно на загривке в дикой необходимости хвататься хоть за что-нибудь, потому что приятные ощущения распирают его изнутри с такой интенсивностью, что едва удаётся оставаться в сознании. Словно, если он так крепко будет сжимать гибрида в своих руках, он сможет оставаться в реальности. Только вот как раз именно рядом с Джеем в реальности оставаться сложно. Потому что он доводит до таких сверхъестественных наслаждений, до таких нереальных ощущений, что эти самые ощущения как раз и сложно реальностью назвать. Ведь они такие фантастические, абсолютно немыслимые, эфемерные. Но именно в них сейчас Чонгук и плавится, именно в них и растворяется. В кулаке зажаты чужие густые волосы, на плече ощущается тяжесть чужой головы, а значит всё это — реальность. Самая сладкая из всех возможных. Джей ритмично толкается в него, скулит ему в плечо, периодически прерываясь на едва слышное «хорошо», а Чонгук лишь шире улыбается, оглаживает одной свободной рукой крепкие плечи, пока второй ещё сильнее волосы сжимает, и чувствует, как головка собственного, нетронутого члена приятно пульсирует. Чонгук не станет себя касаться сейчас, не потянется рукой к своему стволу и не начнёт медленно надрачивать, потому что ему нравится кончать от одного лишь ощущения члена Джея в своей заднице. Он любит кончать без рук, потому что Джей на самом деле искусный любовник. Самый, что ни на есть лучший, сладкий мальчик, мастерски доводящий до крышесносного оргазма одним лишь проникающим внутрь членом, без дополнительных стимуляций. Хотя, вообще-то, дело в том, что Чонгук его необыкновенно сильно любит и кончить может просто от того, что гибрид его в шею поцелует. Джею не нужно делать ничего особенного, чтобы Чонгук до нервной дрожи во всём теле завёлся. Перемежающиеся между собой громкие протяжные стоны Чонгука и приглужённый скулёж Джея, яркие шлепки бёдер о сочные ягодицы, хлюпанья густой смазки и шумное дыхание разрушают тишину в кабинке лифта, где парни без всякого стеснения отдаются друг другу без остатка под камерами видеонаблюдения, на которые беззаботно наплевали около двадцати минут назад. Джей продолжает с особым голодом вдалбливаться в податливое тело, растягивая жаркую узость внушительными размерами, трахает со всей своей животной дикостью и заставляет глотку рвать от откровенных громких стонов полоумного наслаждения. Он всё упирается лбом в плечо опекуна, стонущего прямо на ухо, и опускает взгляд вниз, где от красивой багровой головки чоновского члена к подтянутому животу тянется тоненькая ниточка прозрачной смазки, а чуть ниже пупка очень активно натягивается тонкая смуглая кожа в такт каждому резкому толчку. Незабываемая картина. До помешательства красиво. Пока Джей толкается в узкое нутро на бешеных скоростях, у Чона перед глазами всё плывёт. Он едва фокусирует взгляд на изящно вьющемся в воздухе длинном хвосте гибрида, сжимает со всей силы вьющиеся волосы в кулаке, не получая от младшего никаких знаков, что ему больно, и дрожащими пальцами одной руки оглаживает такое же дрожащее плечо Джея. Он уже не может. Едва держится. Джей не сбавляет темпа, натягивает на крепкий член со зверской резвостью не жалея ни себя, ни старшего, а Чонгук начинает стонать ещё громче, практически кричать, чувствуя, как на глазах проступают слёзы от того, насколько же, сука, хорошо, и терпит ещё несколько грубых, беспредельно глубоких толчков, а затем бурно кончает, звучно, очень громко кричит, закатив глаза и очень круто выгнув спину, пока из дёргающегося в оргазме члена тугими струями выстреливает горячая сперма пачкающая живот и грудь. Джей тут же замедляется, когда замечает, что опекун пребывает на пике наслаждения, выпрямляется, завороженно наблюдая за тем, как из дырочки уретры старшего мерными точками выходит густое семя, а сам Чонгук ещё пару раз крутит ягодицами на джеевском члене, тяжко и часто дышит, всё ещё тихонько выстанывая что-то неразборчивое, прикрыв глаза, а затем полностью расслабляется, откидывая голову назад к стене, и выпускает из стальной хватки густую шевелюрку. Чонгук несколько минут приводит дыхание в порядок, приходит в себя, понемногу возвращаясь в нашу реальность после сумасшедшего оргазма и только тогда замечает, что гибрид совсем не двигается, так и замерев внутри него. Он сидит тихонько, совсем неподвижно, поглаживая ладонями чонгукову талию и просто смотрит на своего хёна из-под полуприкрытых век охмелевшим взглядом. Полностью отдышавшись, с трудом очухавшись от долгожданной разрядки, Чонгук ласково укладывает ладони на предплечья гибрида, поглаживает подрагивающими пальцами гладкую кожу и с лёгкой досадой замечает: — Ты не кончил. — Не кончил. — подтверждает спокойно гибрид и с тёплой улыбкой наклоняется к чоновской груди, чувствуя ещё не до конца отпустившую дрожь старшего под собственными пальцами. Тёплые влажные губы касаются мерно воздымающейся груди очень мягким касанием, чуть присасываются в некоторых местах под непонятливый взгляд Чонгука сверху, а затем из лёгких, будто одним резким ударом под дых, выбивают весь кислород, когда Джей высовывает язык и одним широким мазком слизывает сперму с груди старшего. Чонгук в откровенном смятении округляет глаза, на секунду почувствовав как коротко дёрнулся его член. Его невинный, милый, до невозможности очаровательный мальчик только что слизал его сперму с его же груди. Тот самый маленький, безобидный волчонок с потрясающими, завораживающими большими багровыми глазёнками, что плавится и дрожит от одного лишь чонгукова прикосновения. Это вот он только что так развратно собрал языком чонгукову сперму с груди? Да, определённо точно это был он. Джей, прикрыв глаза, терпеливо расцеловывает крепкую грудь опекуна ленивыми развязными поцелуями, пока тот застыл в удивлении каменной статуей. Беспокойно мечущийся в воздухе гибкий хвост теперь покоится на полу, неохотно проходясь по поверхности из стороны в сторону очень медленно. Совсем не брезгуя, Джей проглатывает семя, вкусно причмокивая и удовлетворённо мыча, заметив, как член старшего снова дёрнулся, а собственный всё ещё жаждет разрядки, застыв в глубине узких горячих стеночек, плотно обволакивающих по диаметру. Но у гибрида другие планы. Ему нужно потерпеть. Почему-то сегодня хочется растянуть своё наслаждение настолько, насколько терпение позволит. Соскребая со всех углов свою не самую прочную выдержку, Джей обнимает одной рукой Чона за талию, а второй тянется вниз. Лёгким, едва уловимым касанием, он проводит кончиками пальцев по всей длине ещё не совсем опавшего члена старшего. Чонгук шипит на это прикосновение, ведь сразу после оргазма член становится очень чувствительным и некоторые касания могут приносить дискомфорт, но парня он не останавливает. Джей состояние старшего прекрасно понимает, поэтому касается очень бережно, практически невесомо, проводит пальцами от самой головки до основания и с любовной лёгкой ухмылкой смотрит на начинающего по новой заводиться хёна. Тёплые губы возвращаются на грудь, пока юркие пальчики лёгкими жестами орудуют внизу, а затем переходят поцелуями к шее, язык лижет подрагивающий кадык, мажет по подбородку, с новыми силами разжигая огонь возбуждения в любимом хёне. И у него даже получается. Чонгук дышит чаще, мышцы пресса заметно сокращаются от пьянящего ощущения крупного члена внутри, эфирных ласк на своём органе и по-дьявольски приятных поцелуев на своей коже. Снова он млеет под давлением джеевской нежности. Снова он ведётся на его мягкие прикосновения и заботливые поцелуи. Снова он позволяет себя заводить и снова он отдаётся в когтистые лапы джеевской бесконечной любви. — Паршивец, — выдыхает Чонгук, возбуждаясь с новыми силами, пока Джей целует его в шею и начинает совсем медленно двигаться внутри. Гибрид нежно обхватывает ладонью член парня, чувствует, как он вновь начинает твердеть прямо под его пальцами, и принимается аккуратно водить рукой вверх-вниз, ни на секунду не прекращая расцеловывать гладкую кожу. Растянутые, терпеливые толчки начинают понемногу приносить удовольствие. Гибрид ещё крепче обхватывает талию опекуна одной рукой, а второй в такт своим движениям надрачивает Чону, который вновь испытывает нужду в том, чтобы за что-нибудь держаться. Он совсем не сопротивляется, потому что гибрид очень умело разогревает его не до конца угасшее возбуждение, ласкает его сжатой в кулак ладонью и мягкими поцелуями, и очень грамотно совмещает это с медленными толчками в растянутое колечко мышц, скользя головкой по чувствительной простате. Со временем Чонгук начинает двигать бёдрами навстречу и Джей, поняв, что ему дают разрешение на более ускоренный темп, начинает чуть быстрее подмахивать бёдрами. Чонгук возвращает руки на плечи гибрида и тут же запускает одну ладонь в его волосы. Джей легонько прикусывает кожу в основании шеи, лижет заботливо место укуса со звучным чмоком отстраняясь, и тянется к хёну за поцелуем уже в губы. И ему тут же отвечают. Чонгук утягивает его во влажный поцелуй, мычит ему в рот от того, как нарастают толчки в его тело и вместе с тем движения джеевской ладони на его органе. — Ты просто невыносим, Джей, — звучит на очередном изнурённом выдохе от Чона, и следом за этим он сладко стонет в губы гибриду, а тот лишь ускоряется. Чона кроет не по-детски. Джей очень быстро растирает красную головку в кольце ладони, осязая как между пальцами перекатывается густая сперма, испачкавшая чонгуков член. Он берёт темп повыше, возвращается к тем скоростям, на которых трахал Чонгука перед самым его оргазмом, остервенело вбивается в дрожащее тело и едва ли держит себя в руках, каждый раз ощущая, как приятно внутри скользит его головка, растягивающая чувствительное нутро. Он впивается в губы Чона, что вновь хватается за его волосы, с силой сжимая их в кулаке, дрочит со всем своим диким энтузиазмом, намереваясь хёна до очередного оргазма довести, и слышит как тот снова стонет в поцелуй. Очень красиво и громко. Чонгуковы бёдра ненароком зажимают между собой талию гибрида, от того, что ладонь младшего не прекращает быстро и резко его ублажать, а внутри его ласкает крупная головка, растирающая чувствительный комочек нервов. После первого оргазма всё тело становится намного более чувствительным, поэтому Чонгук снова ощущает себя на пике. Чувствует, как он расщепляется на мелкие атомы, растворяется в пространстве, и это Джей его до такого состояния доводит. Его любимый маленький мальчик. Его любимый, невинный гибрид. А терпеть становится невозможно, когда до слуха отчётливо доносится глубокое грудное клокотание, похожее на низкое животное мурчание. Чонгук до дрожи в коленках этот звук обожает. Звук откровенного джеевского наслаждения. И в совокупности со смачной дрочкой, голодными поцелуями и тем, с какой жаждой гибрид вновь натягивает упругую задницу на всю длину своего члена, Чонгук едва успевает понять, что он снова кончает. Ярко кончает, стонет в поцелуй, плотно сожмурившись, и чувствует, как тугие струи спермы вновь пачкают его грудь и живот. На то, чтобы очухаться уходит около минуты. Совсем уставший и измотанный, Чонгук опирается слегка зудящей от постоянного интенсивного трения спиной на стенку, едва ли отдышавшись, и с трудом разлепляет веки, уставившись на абсолютно спокойного гибрида, смотрящего на него с похотливой ухмылкой и хитрецой в пронзительном взгляде. Ничем хорошим, конечно, весь этот довольный вид не пахнет. Спасибо хотя бы за то, что Джей перестал двигаться внутри Чона, когда тот получал второй оргазм за этот вечер. — Третий раз на счастье, хён? — издевательски тянет гибрид, поглаживая поясницу Чона, которую начинает ломить. — А тебе всё мало, — в ответ ухмыляется Чонгук, с трудом ворочающий языком. Едва ли он в состоянии кончать третий раз подряд, но почему-то от этой мысли вновь начинает томительно тянуть внизу живота. Джей в этот раз и правда слишком перевозбудился, решив оттянуть свой оргазм до последнего, в отличие от Чона. Только вот почему из-за его желания растянуть их жаркий секс на подольше, должен страдать именно Чон. Не сказать, конечно, что Чонгук прям уж страдает. Но дважды испытать оргазм за короткий промежуток времени — довольно изнурительно, не говоря уже про третий. — Тебя мне всегда будет мало, — жарко выдыхает прямо в рот Джей и коротко чмокает старшего в губы. — О, как трогательно, аж блевануть хочется, — язвит Чонгук, но в очень мягкой интонации, с очень тёплой улыбкой и слышит ответный смешок от Джея. И негласно согласившись на последний заход, Чонгук прикрывает глаза, расслабляется, так и не сумев унять дрожь во всём теле, и позволяет гибриду возобновить толчки, вплетая пальцы в его загривок для хоть какой-то опоры. Джей вновь начинает с медленных движений, растянутых толчков и нежных ласк. Под хлюпающие звуки смазки он с особым обожанием смотрит, как плавно погружается в Чонгука его член, как хорошо он растягивает узкие стеночки и натягивает кожу чонгукова живота. Не забывает и о том, чтобы вновь нежно обхватить сверхчувствительный член опекуна, мягко поглаживая сенситивную головку, и с удовольствием чувствовать, как горячая плоть вновь начинает твердеть под его ладонями. Чонгука снова накрывает волной дикого возбуждения. Оно растекается вязкой патокой по всему организму очень медленно, но верно. Оно захватывает его тело, тягучим сиропом заливая внутренности и заставляет стонать от наслаждения. Джей постепенно теряет терпение, упивается любимыми ладонями, путающимися пальцами в его волосах, сладкими стонами старшего, настолько затраханного и залюбленного, что голос отдаёт хрипотцой, а глаза и вовсе закрываются не в силах держать тяжёлые веки открытыми. Джей сам скулит и стонет, клокочет глубоким грудным мурчанием, радуя чонгуков слух и ускоряется. Ускоряется внезапно, совсем неожиданно, потому что в какой-то момент понимает, что с трудом выдерживает это головокружительное ощущение плотно сжимающих его член влажных стеночек. Плавные толчки превращаются в остервенелую долбёжку. Крепкая ладонь не забывает резво надрачивать сейчас до невозможности чувствительному хёну, а вместе с тем вторая рука, крепко обхватившая спортивное тельце за талию, безжалостно натягивает Чона на всю длину до основания. Очередные хриплые стоны, развратные шлепки тел, гортанный рокот и рычание, иногда переходящее в жалобный скулёж. Дыхание у обоих сбивается настолько, что с трудом в голове укладывается, как они не задохнулись. Чонгук совершенно обессиленный, чувствует, как быстро и чётко налитая кровью головка крупного члена натирает до болезненных ощущений чувствительную простату внутри, и почти с ума сходит, ощущая вместе с тем, с какой интенсивностью джеевская ладонь приятно ласкает его орган. Слёзы скапливаются в уголках глаз от смешанных, но приятных ощущений и со временем скатываются по чонгуковым щекам, не успевая добежать до подбородка, потому что Джей ловит их языком на скулах, оставляя затем на щеке старшего заботливый поцелуй. — Джей, я не могу... — стонет жалобно Чонгук, откидывая голову назад. Джей продолжает целовать его в шею и параллельно с этим ритмично толкается в изнурённое тело, отчётливо дрожащее в его ладонях. Звуки шлепков крепких бёдер об сладкие ягодицы становится очень звонким и частым, Чонгук хрипло, но всё ещё громко стонет в унисон со звучными стонами Джея, и старший вновь напрягается, круто выгибается дугой в пояснице, жмурится до плывущих перед глазами пятен и кончает в этот раз немного болезненно, выжав из себя всего пару капель семени. Потому что в нём уже просто-напросто ничего не осталось. Джей ещё чуть ускорившийся доводит себя несколькими резкими быстрыми толчками, а затем напоследок погружаясь до жути глубоко, туго натягивая кожу живота Чонгука, он застывает глубоко внутри, а на грузном выдохе очень громко стонет, переходя на низкий рык, и бурно кончает внутрь. Чонгук, секундами ранее кончивший, как он надеется, последний раз за этот вечер, чувствует, как в него очень долго изливаются бурным потоком вязкой спермы. Джей дожимает остатки ленивыми плавными движениями в горячем теле, всё ещё постанывая от крышесносного оргазма, и видит, как с его мерными толчками вокруг члена из растянутого колечка ануса просачивается его густое семя. Осязая крупную дрожь гибрида под собственными ладонями, Чонгук налаживает дыхание и скорость сердцебиения, а Джей в это время, изнурённо выдохнув, укладывает голову на его плечо. Парни пытаются отдышаться, дрожат оба от потрясающей разрядки и долго собираются с силами, чтобы подняться с пола, одеться и дойти наконец до номера. —Никогда в жизни не кончал столько раз подряд. — осипшим голосом молвит Чонгук сквозь частое дыхание, и поглаживает рукой Джея по голове. — Ты из меня выжал всё до последней капли. Прям буквально, Джей. Третий оргазм почти сухой был. — Это тебе за тот раз, когда ты запретил мне тебя касаться, — улыбается гибрид и коротко целует старшего в плечо. — В таком случае такая себе месть, потому что мне понравилось. Джей поднимает поплывший взгляд к глазам Чона, вопросительно выгибает бровь, чуть склонив голову и с лёгкой ухмылкой, отдающей откровенной хитрецой, игриво спрашивает: — Хочешь червёртый раз кончить? — Не-не-не, детка, нужно знать меру, я не резиновый. — тут же предостерегает себя от опасности Чонгук под усмешку гибрида и притягивает его к себе за затылок, затягивая в нежный, любовный поцелуй. Спокойный, размеренный, не грубый и напористый, а чувственный и мягкий. Такой, какой обычно дарят, показывая свою необъятную любовь. Спустя минуту, парни отстраняются друг от друга и Джей аккуратно вынимает из хёна уже чуть обмякший член под тяжкий чонгуков выдох, и завороженно наблюдает, как из растянутого ануса на пол стекает сего сперма, расползаясь немаленькой лужицой на полу под ягодицами Чона. Джей пару секунд смотрит, а затем аккуратно вставляет в парня два пальца, проталкивает их пару раз внутрь, ненароком задев чувствительную простату, отчего Чонгук несколько раз громко вскрикивает, но залезает пальцами в сжимающееся колечко мышц лишь для того, чтобы помочь вытолкнуть остатки семени изнутри. А потом достаёт пальцы и без задней мысли облизывает их. Проходится языком по длинным фалангам, вылизывая всё до последней капли, а Чонгук, кажется, в этот момент растекается лужицей под ногами. На самом деле, когда Джей это делал, даже не задумывался как развратно выглядел со стороны. Он слизал, просто потому, что не привык вытирать пальцы об одежду и не нашёл другого выхода, кроме как облизать их. А Чонгук гладя на эту картину, снова заводится, проклиная это преступно обворожительное существо. — Больше так не делай. — строго заявляет Чонгук. Джей в лёгкой растерянности смотрит на него, выпустив пальцы изо рта со смачным чмоком, и решает уточнить: — Почему? — Чревато последствиями. — Чонгук решает не тратить время на долгие разъяснения, потому что поясницу ощутимо ломит, тело никак не отпускает лёгкая дрожь, колечко ануса слегка неприятно ноет от интенсивных толчков и растяжки, и очень хочется наконец сходить в душ. Чонгук ласково взъерошивает волосы гибрида и с трудом, на дрожащих ногах поднимается с джеевских бёдер, опираясь на его плечо, а тот лишь взволнованно поддерживает его за бёдра, когда Чонгук чуть ли не валится с ног. Кое-как одевшись, парни пытаются привести свой внешний вид в порядок, насколько это возможно в их положении. Джей заботливо застёгивает на Чоне рубашку, а тот в своё время старается как можно более аккуратно уложить волосы Джея. Покончив с внешним видом, Чонгук снова жмёт на кнопку остановки и лифт возобновляет движение, только парни замечают, что лифт почему-то проезжает семнадцатый этаж, на который ещё до всего случившегося в лифте нажал Чонгук, и когда он останавливается на этаже, где у них был ужин, и двери открываются, перед ними стоят четверо тех самых мужчин, что весь вечер смотрели на них с откровенным презрением. У Чона вся шея в засосах и небольших укусах, оба с красными от поцелуев губами, с растрёпанными волосами, которые всё же не очень получилось привести в порядок и теперь в глазах мужчин парни видят ещё больше отвращения и осуждения к их личностям. Чонгуку, к слову, абсолютно насрать, чего не скажешь про Джея. Гибриду, честно сказать, немного стыдно, предстать перед людьми в таком виде, зная что творилось минутами ранее в этом лифте, а Чонгук лишь нахально улыбается, забавляясь всей развернувшейся ситуацией, пропускает мужчин внутрь, сделав шаг назад, и те заходят, жмут на кнопку восьмого этажа, после чего Чонгук жмёт на десятый. А когда лифт останавливается на десятом этаже, Чонгук задерживается на несколько секунд в лифте, пока гибрид спешит его покинуть, поворачивается лицом к мужчинам с той же нахальной ухмылкой, заглядывает им прямо в глаза своим самым бесстыжим из всех возможных взором, и указывая пальцем на пол позади мужчин, заявляет: — Мы там накончали у задней стенки. Типа... Прям очень много. Так что рекомендую смотреть под ноги. Уж звиняйте, парни, но когда мой маленький мальчик с такой бешеной интенсивностью засаживает мне свой член по самое "не могу", за аккуратностью как-то следить не очень получается. А затем подмигивает и под ошарашенный взгляд гибрида, наблюдающего за сим действом, выходит из лифта, наслаждаясь такими же ошарашенными взглядами мужиков. Чонгук подходит к Джею и подталкивает его идти дальше по коридору, отвернувшись от мужчин, пребывающих на пике смешанных и не самых приятных чувств и эмоций. — И на кой чёрт ты это сделал? — тихонько возмущается Джей, чуть наклонившись к Чону. — Чтобы им всё же было на что подрочить ночью. — с ухмылкой заявляет Чонгук, а Джей на это саркастично закатывает глаза. И всё же Чонгук не до конца наигрался. Уловив звук медленно закрывающихся дверей лифта, Чонгук расплывается в ещё более довольной улыбке и показательно смачно шлёпает Джея по заднице, зная что мужики в кабинке лифта до сих пор провожают их поражёнными взглядами, а потом двери закрываются окончательно. — Ты отвратителен, Чонгук. — комментирует гибрид, остановившись около двери в номер и достаёт из кармана брюк ключ. — Ты меня любишь. — улыбается Чонгук. Он собой определённо доволен. Показал всем, насколько ему плевать на общественное мнение, ещё и дал повод людям позавидовать тому, что у него есть такой прекрасный чудный мальчик, которого лишь одному ему позволено касаться. — Люблю, — соглашается младший и открывает дверь, пропуская внутрь Чона и заходит следом, замыкая за собой дверь. — Но это не отменяет того факта, что ты то ещё хуйло. И после последней фразы, Чонгук резко впечатывает гибрида спиной в дверь, как можно ближе прижимаясь к его телу своим. — Фу, как некультурно, — раздаётся сладкий чонгуков шёпот прямо в губы. — Сегодня идём в душ по отдельности за такие плохие слова. — Ладно, беру свои слова обратно, — тут же старается загладить свою вину Джей, но даже не успевает сообразить, в какой момент жар плотно жмущегося к нему тела хёна исчезает. — Поздно, любовь моя. — со смешком бросает Чонгук и на огромных скоростях летит в ванную, громко захлопывая за собой дверь, и запирается изнутри от греха подальше. — Хён, — раздаётся жалобный скулёж по другую сторону двери ванной комнаты. Джей упирается лбом в гладкую поверхность и внимательно вслушивается в звуки запертой комнаты. — Серьёзно, Джей, я не потяну четвёртый оргазм за один вечер, — молвит любимый голос хёна, с обратной стороны двери. Чонгук не тупой, он знает, чем каждый раз заканчиваются их походы в душ, и в этот раз он точно не поведётся на этот милый умоляющий тон голоса и раздосадованный скулёж. — Я не достаю до спины, когда один, — находит оправдание Джей, намекая на то, что обычно Чонгук трёт ему спину мочалкой, ведь его растяжки не хватает, чтобы он доставал до неё сам. Только Чонгук, как правило, трёт ему спинку, уже после того как Джей берёт его на каждой плоской поверхности, последние остатки сил из него вытрахивая, и это довольно важная деталь всей этой эпопеи. Потому что это именно то, чего Чонгук сейчас пытается избежать. — Я потом зайду помочь. — Прошу, хён, — умоляет младший и издаёт настоящий волчий скулёж, жалобно сводя брови на переносице. — Я тебя и пальцем не трону, пожалуйста. — чуть тише просит Джей, а в противовес своим обещаниям, чувствует как возбуждение начинает с новыми силами скапливаться внизу живота. Чонгук мнётся за дверью, сомневается. Очень сомневается. Стоит в одном белье посреди ванной, представляет этот тоскливый вид любимого волчонка с его невероятно красивыми, большими, невинными багровыми глазёнками, в коих всегда необъятное количество сверхъестественной притягательности и харизмы сосредотачивается, и сам готов выть от того, что он вновь на это ведётся. Он на самом деле ни единому джеевскому слову не верит, знает, что тот нагло врёт, пользуясь тем, что Чонгук его до невозможности любит, но старший всё же слаб перед таким соблазном. Он медленно подходит к двери, кладёт пальцы на замок, что спасал его эти недолгие минуты от джеевских порывов страсти, и с предельной осторожностью поворачивает его и открывает дверь. А за порогом статная фигурка Джея, что моментально меняется в лице — взгляд стремительно мрачнеет, теряя всю свою невинность, и теперь в них ничего, кроме взрослого томительного желания и откровенного любования ладными изгибами тела своего обожаемого хёна. Хвост активно вьётся за его спиной в разные стороны, пушистые чёрные ушки стоят торчком не двигаясь совершенно, как у самого настоящего хищника, а этот грёбаный обтягивающий кроп-топ снова вызывает приятные тянущие ощущения внизу живота. Джей смотрит на парня чуть исподлобья, будто с некоторой угрозой и стальной суровостью, а затем с нотками хладнокровности в низком голосе заявляет: — Зря открыл. — Да я, блять, знаю, шакал ты ебучий. — и в следующую секунду Чонгук запрыгивает на него, обнимает крепко поясницу ногами, врезается в и без того исцелованные до привлекательной красноты губы гибрида своими, углубляет поцелуй сразу же, ни секунды не теряя, и Джей, схватившись за любимые упругие ягодицы заносит его в ванную, нетерпеливо захлопывая за собой дверь. А это тебе за то, что заставил меня трахнуть тебя перед камерами видеонаблюдения, паразит.