Любя тебя, проигрываю я

Феликс украшает парижские улицы. Чем дольше они во французской столице, тем крепче Хёнджин утверждается в этом. Он постоянно норовит сделать снимок. Тёмный силуэт профиля на фоне светлого неба, сияющее аристократической бледностью лицо анфас, оттенённое кирпичными стенами старинных зданий, — всё идеально. — Что ты такое говоришь, я не могу выглядеть аристократично в этой куртке, не тот стиль, — Феликс улыбается и в смущении склоняет голову, натягивая рукава чёрной кожаной куртки на пальцы. Хёнджин вовремя ловит себя на том, что засматривается на его улыбку, чувствуя, как зависают мысли. Он отводит взгляд в сторону, но глаза сами останавливаются на фото Феликса на экране телефона, и Хёнджину требуется несколько секунд, чтобы найти что сказать: — Я же говорил тебе, что ты принц, помнишь? — Хёнджин тешит себя надеждой, что Феликс был слишком смущён, чтобы обратить внимание на его заминку, однако тот и сам задерживается с ответом: — Помню. Я тогда сказал, что это ты принц. Хёнджин в удивлении моргает: почему-то сейчас эти слова звучат совсем иначе. Он изо всех сил напрягает внимание, стараясь уловить изменения. Быть может, запоминающийся, глубокий голос Феликса на мгновение стал ещё чуточку ниже? А может, всё дело в незначительной (предательской?) хрипотце, которой Хёнджин прежде никогда не замечал? Но непостижимой, как обычно, оказывается наиболее значимая деталь. Феликс трясёт головой, прогоняя наваждение; Хёнджин топчется на месте, неловко улыбаясь и по-прежнему протягивая вперёд телефон. Феликс опускает его руку мягким движением и ненароком касается кончиками пальцев обнажённого запястья, которое тут же покрывается гусиной кожей. Хёнджин сглатывает. — Если уж на то пошло, то ты тоже принц, так что не трать на меня всю память. Кроме того, мы в одной из самых известных и красивых европейских столиц! Хёнджин растерянно кивает: — Как скажешь, — и тайком делает ещё один снимок. Не смог сдержаться, так велик соблазн. «Париж — город любви», — всплывает в голове избитое выражение. Хёнджин зажмуривается. Точно, это всё Париж кружит ему голову. Ему и Феликсу.