Завоеватель Шао Кан: Собрать лучших!

— Где тебя носит, тупая палочница?! — налетел на зелёного ассасина Шао Кан. Во взгляде Джейд, как у Китаны, не читалась мольба. Зелёная эденийка приготовилась молча всё стерпеть. — Ты будешь ко мне обращаться — «Мой господин»! — щелчок, и разоранг Джейд развалился у неё на глазах. — Поняла? Отвечай, когда к тебе император обращается! — Да, император… — Джейд не договорила, Шао Кан пронзил её копьём. — Ещё раз повтори! Я тебе не разрешил извлекать эту штуку! Вставай! — Шао Кан отвесил Джейд мощный удар ногой, и эденийка согнулась, съёжилась от разрывающей боли. Ей казалось, что в животе всё смешалось в бесформенную кашу. Джейд с трудом поднялась, император её свалил подсечкой. Зелёный ассасин упала лицом вниз. — Ты ответишь или нет? — зарычал император. Он опустился к ней, схватил за волосы и ударил её лицом о пол, хрустнула переносица и что-то из лицевых костей, Джейд вскрикнула. Ещё удар… каждый раз она кричала всё громче, из ушибов и рассечений на лице сочилась кровь. Джейд пробовала защититься, Шао Кан бил в другие, незащищённые места, чтобы ей стало ещё больнее. Она ощущала себя бестелесной сколопендрой, из которой выбивают всё живое. — Не смей закрываться, а то ещё быстрее умрёшь! — Шао Кан продолжал калечить Джейд. Эденийка, устав кричать, лишь изредка стонала, ей показалось, что всё её тело раздавлено. Император поднял беспомощного ассасина за волосы. — Встать, я сказал! Вставай! Он снова принялся её пинать, точными ударами ломая рёбра по одному. Из последних сил эденийка приподнялась на руках, будто делала «планку». Увидав, что руки её не держат, Шао Кан разбежался и пнул дважды Джейд по глазам: удары были настолько точными, что оба глаза были рассечены. Он ослепил её! Устав сопротивляться, Джейд начала терять сознание. Шао Кан обрушил ей на спину молот. Уцелевшие кости ассасина сложились, словно карточный домик. Внешний мир завертелся в мозгу умирающей Джейд прощальным хороводом, и через несколько секунд, издав последний стон, в котором слышались бессилие и безнадёжность, эденийка умерла. Шао Кан остановился лишь, когда из безжизненной плоти натекла целая лужа крови… — Жалкая тварь, — рассмеялся он, — тебе дорога к твоей подружке. Теперь ты точно моя! Он ждал, пока из мёртвого ассасина выйдет порабощённая душа… она издавала крики бессилия, словно всё ещё захлёбываясь собственной кровью, вытягиваясь в нечто зелёное, длинное и бесформенное… пока полностью не исчезла в теле императора…