остановись, не бей по ушам ритмично, отдаваясь в шершавой подушке

Спустя год их крепкой дружбы Юра начинает немного меняться. Он все еще бешенный, но на Никиту подолгу смотреть не может. Никита замечает. В восьмом классе парень нашел для себя такую противную вещи как сигареты. Как-то резко для Юры стало крутым выпрашивать, чтобы старшики в табачке их купили. Как-то резко для Юры стало обыденным говорить резко «сейчас вернусь» на большой перемене, когда они вдвоем обычно в столовую ходили, чтобы за школой с другими пацанами покурить быстренько. Никита в столовую один не ходит. Есть не хочется, там все равно из съедобного только хлеб и чай, который появлялся всего раз в неделю. Как-то резко Юра начал гулять с другими парнями и творить херню всякую без Никиты. Но Юра все равно встает рано, поднимается на пятый этаж и ждет Никиту, чтобы вместе на одном автобусе поехать. Они за одной партой сидели только на половине предметов теперь, но все равно рядом, через проход или позади, но рядом. Юра все равно по пятницам бегал с Никитой до базы, и они сидели там до самого вечера. Юра все также не застегивал куртку, но от рук Никиты теперь отмахивается, смеясь, превращая это в шутку. Никите этих основных вещей хватает, он знает, что, несмотря ни на что, Юра всегда выберет его. Пусть Юра с одноклассниками гуляет, никто ему друзей иметь не запрещает. Но Никите иногда кажется, что Юра не понимает, что он Никитин лучший и, по сути, единственный близкий друг, а для Юры он важен, конечно, безусловно, но не так, как для Никиты. Он успокаивается каждый раз, когда Юра вновь рассказывает ему о каких-то своих проблемах, о драме в классе, когда Юра слушает истории Никиты, понимая, что мальчик все так же ему доверяет. Никита все равно морщит нос от запаха сигарет, исходящего от Юры, бросает комментарий об этой вони, но продолжает рядом сидеть и идти, и слушать его. Когда однажды Юра приносит на базу алкашку, у Никиты сердце кровью обливается, но ничего не говорит против, просто сам отказывается. Ему такое не надо, честно, но Юру потерять страшно, и он его принимает со всеми его вредными привычками, потому что это Юра. И этого факта достаточно. Но Юра чуток перебарщивает, начинает говорить бессвязный бред, а когда ему мама звонит, Никита пытается не заржать от его плохой попытки скрыть свое состояние. Когда Никита несет Юру через лес, еле спустив его с базы, он смеется. Юра на него всем телом опирается, а ноги еле волочит. На следующий день Юра, говоря с Никитой, в пол смотрит, извиняется за свое поведение вчера, обещает до совершеннолетия не пить, а курить на базе никогда не будет, рядом с Никитой тоже. Никита снисходительно на него смотрит, хлопает по плечу и говорит, что все нормально. Но у Юры виноватый взгляд не меняется ни на следующий, ни на день после него. Юра сказал, что мама его на домашний арест посадила, поэтому они на базу вместе сходить не смогут. Никите жалко его, он как побитый щенок выглядит, но поделать с этим нечего. Две недели они не ходят на базу. Хотя на руках Юры все равно появлялись царапины, будто он в лес ходил. Юра все еще глаза прячет, даже когда они на базу ходят. Они разговаривают меньше, в основном Никита, а Юра слушает, прикрыв глаза. Никите кажется, что Юра не высыпается совсем. Юра в общем более отрешенным становится, и Никита не понимает, что происходит, и как до такого дошло, что Юра даже на быстрый перекур перестал ходить, с Никитой в столовую ходит, но молчит большую часть времени. Он думает, что им с Юрой поговорить надо нормально, поэтому в следующий раз на базе он хочет обратиться к Юре, но замечает, как у последнего руки дрожат и, не волнуясь о том, как отреагирует Юра, берет его ладони в свои. - Какой же ты… - но закончить мысль не успевает, потому что кончиками пальцев у запястий рубцы чувствует. Поднимает голову и видит до смерти испуганного Юру. Он пытается выхватить руки под повторяющиеся «нет-нет-нет, Никита, отпусти, пожалуйста, отпусти», но недосып проявляет себя в особенной в последние дни слабости парня. Никита резким движением закатывает рукав и ему предстает ужасающий вид Юриных рук. – Юра ты чего? – восклицает Никита. – Ты совсем ебнутый что ли? Это что еще такое? - Никита, Никита, отпусти, пожалуйста, отпусти, - повторяет парень. В глазах блестит соленая вода. – Никита, прости, пожалуйста, прости, не кричи только, пожалуйста, не кричи… Парень не уверен, как реагировать на такое. Не может быть, что такая забавная история с в стельку пьяным Юрой могла его довести до такого. Никита правда не злился за это на Юру, да даже если бы и злился, он бы не смог этого делать долго, потому что Юра – его лучший друг. Лучшие друзья могут только минут семь на друг друга обижаться. - Не злись, пожалуйста, - у Юры кто-то вылез и по щекам спускается из слезных желез. Никита обдумывает последующий ответ. - Я не злюсь, - мальчик все еще часто дышит, взгляда не отводит впервые за долгое время, моргнуть боится. - Мне очень жаль, - надорвано произносит Юра. - Все нормально, - ничего, блять, не нормально, но ему очень надо успокоить Юру, потому что тот впервые так боится Никиты. Следующее действие происходит на автомате, зарываться рукой в кудри Юры выходило так естественно. Парень вцепился руками в куртку Никиты, сжимая изо всех сил, будто пытаясь отдать ту часть боли, которая у него была. Он истошно рыдает в руках Никиты, мямля что-то на подобии «я ужасный сын» или «мама так на меня смотрит, ты не видишь просто» или «из меня отвратительный друг», а Никита шепчет, что тот несет какой-то несуразный бред, что он хороший человек, чудесный друг и просит не причинять себе боль, пожалуйста, только не тебе, ты не заслуживаешь такого отношения к себе, Юра, пожалуйста, я так рад, что ты у меня есть, пожалуйста, не отнимай у меня этого. Никита с Юрой идут вместе до дома, шутят про то, как же все это глупо, и Никите абсолютно откровенно наплевать на то, что подумают другие, потому что держать за руку Юру – это то, что нужно им обоим прямо сейчас. И Юра так смотрит на него на протяжении всего пути, и Никита так рад, что они все обговорили, а Юра поговорит с мамой. И Никита думает, что Юра намного лучше выглядит с блеском радости, а не слез в глазах.