остановись, не бей по ушам ритмично, отдаваясь в шершавой подушке

В какой-то момент Юра собирает волосы в хвостик, и Никита теряет дар речи. Все силы уходят на то, чтобы не сидеть с разинутым ртом и наблюдать за плавными движениями рук. На запястье Юры теперь всегда есть черная резинка. Никите хочется за хвост потянуть, открыть доступ к шее и целовать-кусать-языком пролизывать линии от кадыка до подбородка, но нельзя, нельзя, они сейчас видео записывать будут. И как же сложно Никите дается не смотреть на Юру на протяжении всего видео в целом. Звучит конечное «это всё.», выключается камера, и Никита целоваться лезет. И нет, Вы не подумайте, только в фантазиях фанатов они с самого выключения камеры сразу в кровать идут. После некоторых тем на подобии «женские форумы» вообще сложно нежиться или обедать, но сегодня не то, сегодня Никита может в кулак сжать мягкие локоны, уткнуться в них носом, он может чувствовать Юру, и это счастье, полное, безусловное. То, как Юра извивается под его руками, то, как он нервно вдыхает, то как он смотрит смущенно, то как прикрывает рот рукой, но Никита убирает, шепчет «ну чего ты?» так тихо и с хрипотцой, то как у Юры дрожат колени, вот это все заставляет Никиту делать больше, целовать напористей, кусать больнее, хватать грубее, просто, чтобы это не заканчивалось. - Боже, что на тебя нашло? – в перерывах между вздохами пытается выдавить Юра. - Ты, - ухмыляется Никита, садясь на колени. – Всегда ты. И Юра смотрит с замутненным взглядом и запрокидывает голову, и рукой хватается за короткие волосы Никиты. У Юры в уголках глаз уже слезы собираются, и он вздыхает с облегчением, и по лицу видно недопонимание, а Никита лыбиться только, радуется, что только он может Юру довести до такого состояния, только у него есть возможность такая, только ему разрешается. Юра обратно смотрит, спрашивает «помочь?» и к Никите лезет, а тот позволяет только. Со смешком на дрожащие руки смотрит, костяшки целует, губы своими накрывает. Счастлив. Они лежат и глядят на друг друга, потом мемы показывают, Никита вздыхает от того, что придется еще монтировать, но Юра его руку своей накрывает и в щеку так невинно, будто до этого ничего такого развратного не происходило, целует. Никита смотрит задумчиво, Юра одну бровь поднимает, как бы спрашивая «че зыришь?», а тот лишь руку в мягкие волосы запускает, нежно перебирая между пальцев, со всей нежностью и любовью, что есть вообще. Кто разрешил Юре таким быть? Это незаконно должно быть, вот так вот по сердцу бить, заставлять его стучать чаще. Но Юра ответа ожидает, а Никите это все рассказывать не хочется. Боится, что неловко будет. - Да думаю, кого ты мне напоминаешь с этими волосами, - разглядывает локоны Никита. – Как бы так сказать, чтобы… - А я знаю, на кого ты похож, - Юра улыбается во все тридцать два, что заставляет Никиту сделать то же самое. - На кого же?.. - На уебана, - и они смеются, потому что все может быть просто. Потому что это может забавно, не серьезно, и не иметь такого жизненно важного значения. Это могут быть хихиканья под одеялом, ярый ржач в гостиной, и переглядки на улице. Это может быть нежным. Но главное, это всегда будет только их.