Крылья, ветерок и птичьи мозги

Туббо проснулся с ощущением приятного тепла: некогда жесткие и тяжелые конечности стали легче, а одеяла, что окутывали его, казались очень мягкими. Моргнув, дабы прогнать сонливость, Туббо подавил рукой зевок. Он обнаружил себя уютно лежащим в своей постели, и смутно осознал, что изначально засыпал не в ней. Оу, должно быть, его стая. Его заботливая, понимающая, добрая стая. Вероятно, они позаботились о нем, отнесли в его комнату и уложили спать. Какое странное завершение странного дня. Воспоминания смутно оттаивали, едва всплывая на поверхности его сознания. Вода. Охотники. Этот тупой алхимик в мантии, от которого были лишь одни неприятности. Туббо снова зевнул, мысли все еще были немного спутанными, когда он поднялся и сел. Рана на его плече немного ныла, будто следила за тем, чтобы Туббо не забывал о ней. Вздохнув, он поднял свои крылья из-под одеял, расправил их и встряхнул, чтобы перья встали на свои места после кувыркания во время сна. Откуда-то из дома послышалось шарканье. Должно быть, это его стая ходила-бродила вокруг - уже проснувшаяся и, вероятно, тоскующая - если только это не был незваный гость, за которого он случайно принял… В ответ на его тревожные мысли с губ сорвался непрошенный щебет, и он тут же захлопнул руками рот, в попытке заглушить звук. Однако кто-то, похоже, все-таки услышал его, на что последовали тихие шаги, которые начали приближаться с другого конца хижины. Дверь его спальни тихонько отворилась, и по ту сторону показался Ранбу, на лице которого читалось беспокойство, пока оно не растаяло в легкой улыбке. «Ой. Доброе утро». Туббо замешкался, убрав руки на сантиметр ото рта, только для того, чтобы снова захлопнуть их обратно, когда вырвалась еще одна трель. Ранбу тихонько фыркнул, закрывая за собой дверь. «Издавай любые звуки, какие только хочешь. Никто не против. Что насчет чистки?» Туббо кивнул без колебаний. С мягкой ответной улыбкой Ранбу скинул обувь и забрался на кровать за спину Туббо. Нежные руки расправили его правое крыло, отчего перья распушились и зашуршали. Только Ранбу начал работу, как Туббо стал зевать, остатки сна цеплялись за него, как паутина. «Ты хорошо себя чувствуешь?» - спросил Ранбу, и, получив кивок в ответ, продолжил говорить. «Ты проспал… кажется, часов шестнадцать?» Это заставило Туббо замереть и повернуться к товарищу, вытянув голову над суставом крыла. «Шестнадцать часов?» «Ты был измотан», - объяснил Ранбу. «Хорошо, что ты не пострадал еще больше. Нам не хватает снадобий для всех этих царапин». Туббо нахмурился и посмотрел на свою лодыжку, обмотанную несколькими бинтами с колышками вместо шины. Не сломана, но растянута. Больше, чем просто царапина. Ранбу осторожно стал перебирать перья, начав со спины Туббо и двигаясь к внешней стороне. «У нас с Томми был разговор». «Ой-ой». «Тихо». Напряжение спало лишь на миг, но вскоре искра веселья, мелькнувшая в мрачной беседе, погасла. «У нас с Томми был разговор, и, эмм. Мы думаем, что это место стало слишком опасным, чтобы оставаться здесь». Прошла секунда, как паника расцвела в груди Туббо, вызвав невольную скорбь по месту, из которого они еще даже не ушли. «Но-» «Но», - перебил Ранбу, продолжив чистку, пытаясь сохранить спокойный тон. «Покидать это место навсегда будем только в крайнем случае. Мы думали просто… улететь вроде как на отдых. Томми предложил остановиться у соседней стаи». Руки в его перьях уверенно продвигались, но плечи Туббо все же напряглись. «Ты имеешь в виду стаю Жучий Остов? Но до них-» «Больше двух недель, я знаю», - ответил Ранбу. «Месяц в Жучьем Остове, плюс четыре недели на дорогу туда и обратно - достаточно времени, чтобы по крайней мере один отряд охотников решил, что им здесь нечего ловить. Может, перевернем еще пару вещей в доме, чтобы все выглядело так, будто мы уходили в спешке». Чувство тоски не покидало Туббо. Он не мог назвать это “отдыхом”, когда не хотел никуда уходить. Но ему также не нравилось, что его стая волновалась, тем более так сильно, раз пришлось вести такие серьезные разговоры друг с другом. «Я не хочу уходить отсюда». Руки Ранбу замерли в его перьях, лишь на секунду. «Я тоже. Но мы не можем продолжать в том же духе. Нашему ведущему не может везти вечно». А стая не может быть без ведущего. Туббо вздохнул, спина поднялась и опустилась под заботливыми руками. Его лодыжка пульсировала. От костей все еще не отлипал лед, оставшийся от вчерашней стычки. А что до его разума? Он упражнялся до предела, метаясь между стратегиями, беспокойством, страхом падения, а теперь еще и боязнью воды. Он знал, что мог сражаться. Он знал, что он был защитником своей стаи. Он знал, что он был хорош. Еще он знал, что он был измотан. К этому выводу было трудно прийти, но Туббо чувствовал, что не мог дальше так продолжать. «Где Томми?» - спросил Туббо. Ранбу хмыкнул. «Спит. Он мало отдыхал. Думаю, он тоже не в восторге от этой идеи. Я просто хотел обсудить ее с тобой, потому что нам нужно мнение всей стаи, но…» «Двое против одного», - пробормотал Туббо. «И это действительно неплохой план». «Просто чтобы сбить их со следа», - добавил Ранбу. «Двух месяцев отсутствия достаточно, чтобы спровадить их. Может, они подумают, что мы вернулись в стаю». Он тихо вздохнул, немного сдвинувшись, чтобы легче было добраться до маховых перьев. «Я просто волнуюсь. Ты получил от них прозвище, Туббо, это…» «Опасно». «Да. Я просто думаю, что это лучший план для всех нас. Я не могу допустить, чтобы ты снова и снова получал травмы. Когда-нибудь ты просто не встанешь». «Ты тоже пострадал», - возразил Туббо. «Не хочу, чтобы то, что с тобой случилось, когда-либо повторилось». «Значит, мы договорились». Туббо тихонько чирикнул, когда рука провела плоской ладонью по его перьям, расправив все лишнее напоследок. «Жучий Остов». И ох, как трудно было не страшиться возвращения к многолюдной стае, ведь когда он был в такой в прошлый раз… «А что, если наша стая придет туда или еще что?» - спросил Туббо, и с этой мыслью пришла паника, а с паникой он потерял и ощущение рук в своих перьях. «Что, если Настоятельница найдет нас? Что, если-» «Не найдет», - заверил Ранбу, твердо положив руку на плечо Туббо. «А если и найдет, я временно возьму на себя твою роль ведущего». Туббо пришлось прокрутить комментарий в голове, прежде чем до него дошло, что имел в виду Ранбу, и улыбка тут же расплылась на лице, стоило ему усмехнуться. «Представь, что бы она сейчас сказала». Он сморщил лицо, его голос прозвучал гнусаво, когда он передразнил: «Грешный». Ранбу фыркнул, убрав руки от крыла, дабы не тревожить перья, пока он смеялся. «О, Боже».

🌲🏠🌲

Подготовку начали почти сразу. Сперва были ценные вещи: амулеты, баночки с перьями и вышитые знамена. Вещи, которые обычно можно было оставить дома, но для создания иллюзии бегства следовало забрать с собой. Это был трудный процесс. Если они хотели лететь, им нужно было найти способ равномерно распределить весь груз. Ранбу взял на себя подбор сумок и мешков, чтобы их можно было привязать к груди и аккуратно разместить, чтобы вес не вызывал затруднений. Томми был главным по разрушению: брал и раскидывал никому ненужные вещи, еще больше поддерживая образ суматошных и спешащих беглецов. Остальные вещи остались на месте, так что казалось, будто они собрались и ушли, не успев убраться. Когда они вернутся, уборка будет настоящим адом. Главное, чтобы они вообще вернулись. Роль Туббо заключалась в построении маршрута: по Пути стаи - и только по нему - в самой гуще деревьев, не допуская обнаружения. Это была работа не из легких, даже если Туббо не хотел этого признавать. Большую часть времени он проводил на деревьях, следя за погодой и возможными бурями, проверяя потенциальные маршруты охотников. Конечно, он не мог гарантировать, что все путешествие пройдет гладко. Это была его работа, как ведущего: ему нужно было убедиться, что их маршруты безопасны, и что с его стаей все будет в порядке. Это страшило гораздо сильнее, чем он мог ожидать. Солнце уже садилось, когда он, наконец, спустился с дерева и приземлился у хижины, со свитками и картами в руках, в неловкой позе, стараясь не нагружать больную лодыжку. Хижина выглядела... О, он будет скучать по этому месту. Конечно, это предполагалось как временное пристанище, но для того, кто так много времени проводил в небе, дом на земле казался невероятно успокаивающим. Особенно когда кто-то ждал его у двери. На этот раз это был Томми, чьи крылья укрывали его плечи с поверх накинутым одеялом. Завидев приближавшегося Туббо, с ощутимым беспокойством он выскочил на крыльцо, в одних только носках, морщась от холодного снега. «Тебя долго не было», - выкрикнул Томми через двор. «Все… все хорошо?» «Составлял маршрут», - пояснил Туббо, поднимая свои бумаги. «Я думаю, мы можем лететь завтра». Томми, со своими чрезвычайно эмоциональными крыльями, очевидно, был чем-то расстроен. Туббо никогда не видел его таким напряженным, никогда не видел его перья такими острыми с тех пор… с тех пор, как они бежали из стаи. Никто не был доволен этим решением. Но это было необходимо. «Ранбу заснул, пока занимался одеждой и прочим», - сказал Томми, уже тише, когда Туббо оказался ближе. «Я оставил его спать дальше. Подменил его, как мог». «Спасибо, Томми», - с теплотой и нежностью ответил Туббо, похлопав друга по плечу, и они оба побрели обратно в дом. Как и было сказано, Ранбу крепко спал на диване, одно его крыло неловко согнулось на подлокотнике и служило чем-то вроде подушки, в то время как руки лежали на коленях с зажатыми в них иголкой и ниткой. Туббо грустно улыбнулся. Он ловко убрал иголку с ниткой, а вместе с ними и незаконченный свитер, который был отложен на кофейный столик, пока Ранбу спал. Его укрыли пледом, и Туббо мог поклясться, что увидел, как Ранбу заметно расслабился. Когда он отпрянул, Томми стоял, застывший не месте, все еще в напряжении и неуверенности. «Завтра вечером», - сказал Туббо тихим голосом. «Думаю, это хорошее время. Прямо перед закатом». За этим последовало тяжелое молчание, и единственное, что Туббо получил в ответ, когда обернулся, - лишь натянутый кивок.

🧳🧳🧳

Хижина заливалась мягким светом, почти как живая. Стоило Томми взглянуть на нее, как ему вспомнилась их первая ночь после побега. Он вспомнил первый день, когда они разбили лагерь, без дома и крова. Он вспомнил, как они впервые нашли хижину, вспомнил, как они ликовали, кричали и велели богам, которые не верили в них, валить к черту. Он вспомнил, как они благодарили свою счастливую звезду за такую удачную находку, вспомнил, как Ранбу получил крылья, вспомнил их разговоры о том, кто будет их ведущим, вспомнил все слезы, смех и беспокойные ночи. Это было только на время. Почему он был так расстроен? Он первым покинул хижину, когда подошло время отчаливать. Останься он там еще ненадолго, он не был уверен, что смог бы уйти. Это временно. Это временно. Это временно. Почему он так скучал по этому месту, еще даже не успев улететь? Вскоре за ним последовал Ранбу, шурша крыльями в предвкушении предстоящего полета, хоть он и не продлится больше нескольких часов. «Все готово», - огласил он, и в руке его появился коричневый пояс с сумками и ремнями, подготовленными к полету; металл звенел при каждом движении. «Не поможешь мне?» Едва отреагировав, Томми повернулся лицом к Ранбу, когда тот расправил крылья, между которыми болтались ремни рюкзака. К ним крепились большие тюки, полные таких вещей, как одеяла, вещи, инструменты, устроенные вертикально, чтобы оставалось место для крыльев. Перья Ранбу затрепетали, пробежала беспокойная и волнительная дрожь. «Спасибо». «Сделаешь мне так же, пожалуйста?» - тихо попросил Томми. «Угу». Ранбу юркнул к нему за спину, быстро справившись с ремнем рюкзака. Томми вздохнул, почувствовав, как сумка прижалась к его груди, что стало неприятным дополнением к его и без того зажатым легким. «Ты все еще думаешь, что это хорошая идея?» «Хм?» Ранбу затянул лямку рюкзака, и Томми раздраженно буркнул. «Думаю, да. У тебя есть сомнения?» «Не о том, чтобы временно свалить», - ответил Томми, повернувшись после того, как Ранбу закончил возиться с ремнями. «Просто...» Ранбу хмыкнул, его взгляд на мгновенье забегал. «Ты будешь скучать?» «Это только на время», - проворчал Томми, пиная снег под ногами. «Я не собираюсь распускать нюни». «Это называется “скучать по дому”». В голосе Ранбу послышался намек на юмор, подогреваемый улыбкой на лице. «Я тоже буду по нему скучать, но Туббо важнее». Томми незамедлительно кивнул в ответ. «Верно». «О чем болтаем?» - прервал разговор своим появлением Туббо. «Мы готовы», - заявил Ранбу и дернул крыльями за спиной, готовясь к полету. Томми повторил действие, только чуть медленнее. Туббо кивнул, глаза потемнели, во взгляде явственно читалось колебание. «Хорошо». Стая обернулась, чтобы взглянуть на хижину. Она была тусклой, пустой и безжизненной, какой и должна была быть по задумке. Томми поморщился, еле подавив желание пустить слезу. Его крылья напряглись, и он первым сорвался с места, взлетев без лишних слов.

🍂🏚🍂

Ночь была к ним благосклонна. В любом случае, полет должен был стать лучшей частью путешествия, учитывая все обстоятельства. Все они были согласны с тем, что полеты в полном составе следует проводить почаще, как и с тем, что для этого имелись все основания. Туббо летел впереди, как и ожидалось от ведущего, и между ними образовался небольшой треугольник. Это привнесло немного света в их ситуацию: такой спокойный полет в такую ​​прекрасную ночь, как эта, под взором одних только звезд. Ветер трепал их перья, будто они с ним сроднились. Никогда прежде они не бывали в этой части леса. Стая Жучьего Остова была одной из самых дальних соседних стай, в месте, которое у них никогда не было причин посещать. Поэтому одним из плюсом поездки было и то, что они открывали для себя новые места. Одним из таких мест стала точка их первого привала: водопад в самой гуще леса, едва доступный сквозь листву, камни и лед. Ранбу приземлился первым, на берегу реки прямо перед водопадом. При близком рассмотрении оказалось, что водопад был вовсе не естественного происхождения. Томми приземлился позади товарища. «Это рука?» В самом деле, это была рука. Рука, сжимавшая поток воды, что вытекал из реки; покрытая инеем и льдом, она была сделана из чистого камня, потрескавшегося и побитого стихией. Рука была достаточно большой, чтобы вместить в своей ладони целый дом. «Она самая», - подтвердил Туббо, схватившись рукой за плечо Томми, чтобы не опираться на больную лодыжку, когда приземлился. «Должно быть, когда-то здесь была огромная статуя». «Интересно, кого?» - пробормотал Ранбу, дернув крыльями, двинувшись вперед по снегу. Тишина. Никто не знал ответа. Взгляд Томми метался между стаей в поисках… чего-то, в чем он не был уверен. Он так устал. Все, что он знал, это то, что он больше не мог лететь. «Мы могли бы разбить лагерь рядом с рукой», - предложил Ранбу. «Похоже, там, где не проходит река, довольно плоско». Именно так они и поступили. В голубоватом лесу их костер светился теплым светом, освещая лагерь, пока они отдыхали, смеялись и болтали. Но когда остальные уже дремали, Томми не спал. Он ворочался и ерзал, сворачивался крыльями в калачик, несколько раз взбивал подушку, но ничего не помогало. Солнце взошло над умаянной стаей, а Томми так и не удалось поспать. При свете дня водопад у руки выглядел ярче и белее, почти блестящим несмотря на возраст. Ранбу медленно приблизился к краю, где вода стекала ручейком, стараясь держаться от него как можно дальше. Течение воды было единственным звуком в округе, и холод от нее чувствовался даже без прикосновений. «Красиво», - пробормотал Ранбу. Туббо присоединился к нему. Томми однако остался в лагере собирать вещи, готовый выдвигаться, готовый отвлечься. «Если рука такая большая», - сказал Туббо. «Представь, какой должна была быть статуя». «И где же эта статуя?» - пробормотал Ранбу. Томми закатил глаза, перья взъерошились, когда он поднялся и встряхнул их раз или два, пытаясь поправить выбитые из ряда стержни. «Нужна внеочередная чистка, большой Ти?» Томми немедленно зыркнул в ответ, но быстро подавил раздраженный взгляд. «Все норм. Наверное, нам стоит снова отправиться в путь».

🌲⛺️🌲

Прошло полнедели. Снегопад усиливался. Текущая часть леса была для них почти неизведанной, и снег падал пластами, закрывая им обзор впереди. «Туббо!» Крик Ранбу был едва слышен сквозь воющий ветер. «Давай я поведу!» Туббо лишь мельком оглянулся назад. «Зачем?» «Эта буря ужасно сильная! Если ты поранишься, нас некому будет вести! Давай я поведу!» Момент поколебавшись, Туббо поджал крылья и, используя ветер, отлетел в сторону, когда Ранбу накренился вперед и занял место в начале строя. Судя по тому, что они могли видеть, они забрели в некую часть леса, где сосны тянулись макушками вверх, устремляясь в безжалостное небо. Ранбу был неплохим летуном. Настолько средним, насколько это было возможно для Авиана. Достаточно, чтобы побыть ведущим в течение нескольких минут. Томми однако в такую бурю не доверял никаким летным способностям. У него остался шрам, в доказательство его схватки с богами. Ветер препятствовал полету. Темнота вокруг и падающий снег, обжигавший кожу, напоминали ему о прошлом опыте в грозовом небе - слишком знакомое чувство, слишком... «Томми!» Его полет сбился, и он обнаружил это только, когда его окликнул Туббо. Он пару раз вздрогнул, когда ощутил давящее чувство в груди - из-за пристегнутого снаряжения это ощущалось только сильнее, и с каждой новой мыслью становилось все тяжелее. «…На землю», - выдавил он. «Мы должны приземлиться!» «Тут не так уж и плохо!» - отозвался Ранбу. Я тоже так думал, - вспомнилось Томми. Резкий порыв ветра пронзил его крылья, как предупреждение, призывая его повернуть назад. Томми стиснул зубы, следя, чтоб из горла не вырвались проклятия; он на собственном горьком опыте усвоил, что богов нельзя дразнить. «Л-ладно, может быть, ты прав!» - воскликнул Ранбу. «Здесь почти ничего не видно, нам нужно спуститься!» Пауза. Туббо разжал, а затем снова сжал ладони в кулаки. «Хорошо!» С этими словами Ранбу начал спускаться вниз, придерживая ладонь, чтобы снег не падал в глаза. «Я ничего не вижу!» Белый снег носился вокруг них, нагнетая туман холода и тьмы, ведущие в никуда. Ветер был сильным, и Томми ненавидел это - он был таким странным, совсем не похожим на то, как должен был ощущаться в полете. Ранбу внезапно напрягся, невольно выпустив возглас. Томми вцепился в запястье, когда Ранбу резко развернуло в сторону, и все трое сбились с курса - потому что, черт возьми, прямо на пути оказалось дерево. Томми вскрикнул, когда боком врезался прямо в Ранбу, и стая больше не парила, а падала вниз, выбитая из строя, полностью потерявшая управление. А потом - снег. Томми врезался в холод со взрывом пушистых белых хлопьев, проскользив несколько метров, прежде чем остановиться, наполовину застрявший в снегу. Через несколько мгновений Томми уже стоял на ногах, выплевывая снег изо рта и встряхивая крылья, в попытке высвободить немного снега из-под перьев. «Ранбу?» - позвал он. «Туббо? Ребята, вы целы?» Последнее, что он ожидал услышать в ответ, был смех. Подняв голову, он увидел, как Ранбу стряхивал снег, а затем потрепал руками в перчатках свою шевелюру. «Я в порядке. Туббо?» Туббо выскочил из-под снега, как чертов цветок, почти полностью покрытый снегом. Ранбу искренне расхохотался, когда Туббо начал стряхивать с себя снег, остатки которого посыпались обратно на Ранбу, уже успевшего очиститься. Томми выпустил вздох, одним только этим сняв все напряжение и тревогу. Он потянулся вперед, чувствуя холод между пальцами. «Ты в порядке, Большой Ти?» - спросил его Туббо. Потребовалось удивительное усилие для ответного кивка. Он взмахнул крыльями еще пару раз, прислушиваясь к ощущениям между перьями. Но Ранбу продолжал так весело хохотать, даже если лицо его было усыпано снегом из-за Туббо, который тоже еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Поэтому Томми только обреченно вздохнул, опустился назад и присел, обхватив крыльями свои плечи. В ту ночь Томми пришел к выводу, что чертовски ненавидел бури.

🌨⚡️🌨

Полторы недели. Немногое произошло за это время. После того, как метель улеглась, они как можно скорее поднялись в воздух. Погода была немного более милосердной, и снег шел легкими хлопьями. Дни перед последним участком пути, запомнились лишь некоторыми интересными моментами. Цикл “лагерь - полет” был проделан множество раз, но каждый раз окружавщая их обстановка менялась на новую. Случались и небольшие казусы, которые, как они знали, обязательно станут теплыми воспоминаниями когда-нибудь в будущем. Например, когда во время ночного отдыха, Ранбу проснулся от того, что его обнюхивал олень, который ускакал прочь только тогда, когда заметил, как кто-то другой зашевелился, тем самым спугнув рогатого. Или когда они наткнулись на меньшую группу охотников, вероятно, не связанных с теми массивными парнями, из-за которых и затеялась вся эта поездка, и в конечном итоге был разыгран спектакль с “привидениями” на деревьях - убивать было ни к чему, поскольку стая все равно собиралась уходить. Но возиться с этими придурками все равно было весело. И даже тот раз, когда они попытались приземлиться, чтобы разбить лагерь, только для того, чтобы снова немедленно взлететь, когда Туббо разозлил случайную стаю волков, - это тоже должно было остаться приятным воспоминанием. Однако во всех этих ситуациях было одно “но”. Томми. Не. Спал. За те две недели, что они отсутствовали, он спал самое большее пять часов. Что, очевидно, было большой проблемой, учитывая, как долго они путешествовали. Он не мог точно сказать, почему он не спал. Причина, безусловно, была, но она явно таилась где-то в подсознательном, так что Томми не мог до нее добраться - даже если бы у него были силы для этого, будь это возможным. В последние дни путешествия летать становилось все труднее и труднее. Томми списал это на ежедневные полеты, потому что, хотите верьте, хотите нет, но Авианы не летали целыми днями, когда в том не было нужды. Равно как и Заземленные не проходят километры каждый день без необходимости. Но потом ему стало требоваться все больше времени на ответы своей стае. Он все больше отключался, изо всех сил пытаясь держать голову поднятой, а глаза открытыми, когда они просто сидели и болтали в походе. Все было хорошо. Когда они доберутся до Жучьего Остова, он обязательно поспит - столько, сколько нужно. Томми справится с полетом. Он справится с перекусами, справится с разговорами, потому что оставался последний день. Еще один день. Они были почти на месте. Он хотел лечь в кровать. Нет, он хотел свою кровать, ту, что осталась дома, ту, что, вероятно, вся покроется пылью и плесенью, к тому времени, когда они снова окажутся дома. Томми хотел вернуться домой. Но тут, внезапно, они прибыли. Они прочесали край большого холма, прежде чем заметили стаю - оживленный участок в лесу под ними, полный строений, крепившихся к гигантским стволам деревьев, и мостов, соединявших каждый из них. В отличии от предыдущей стаи эта выглядела гораздо менее организованной, но это нисколько не умаляло ее красоты. Жилища располагались так, будто кто-то раскидал случайные вещи из коробки, без всякого плана, но их внешний вид был детально проработан, с точностью и заботой, что было заметно даже издалека. Разноцветные флаги размером с дверь плясали на ветру, разбавляя сплошную зелень из листьев лесной крыши. Было странно видеть других парящих Авианов, но, тем не менее, приятно, особенно учитывая тот факт, что единственными другими Авианами, которых стая видела за целый год, были они сами. «Вау», - воскликнул Ранбу едва слышно под завывавшим вокруг них ветром, пока они мягко парили. «Я никогда не был в Жучьем Остове. Тут красиво». «Я тоже», - отозвался Туббо. Томми ничего не ответил, только вздохнул от мысли, что им, наконец, больше не придется летать без остановки каждый день. Они приблизились к одной из посадочных площадок, что показалась из-под лиственной крыши. Ранбу приземлился первым, как обычно предложив Туббо руку для поддержки лодыжки. Приземление Томми было менее изящным. Шатаясь на ногах, он полностью потерял координацию, и было чудом, что он вообще остался на ногах. Неподалеку от них стоял Авиан-страж. Если в бывшей стае его вид мог бы напугать их, сейчас он выглядел намного дружелюбнее: на нем не было чрезмерно много доспехов, а его единственным оружием было копье. Томми лениво повис на плечах своей стаи, когда они заговорили со стражем: «Добро пожаловать. Полагаю, вы чужаки, если только вы не были приглашены?» Потирая глаза пятками ладоней, в попытке хоть как-то привести себя в чувство, Томми едва расслышал ответ Туббо. «У нас есть немного сложная причина для прибытия сюда. Надеюсь, ничего страшного, если мы побудем здесь в гостях?» «Конечно, мы никогда не отказываем птенцам. Вы выглядите довольно потрепанными, не сочтите за грубость. Единственное требование - я буду сопровождать вас, пока вы не получите допуск». Веки Томми затрепетали, стоило ему опустить руки. Перья за спиной вздыбились, будто застыли перед невидимым врагом. И, черт возьми, Томми никак не мог понять, от чего же. «Отлично», - воскликнул Ранбу, а затем, так неожиданно, что Томми потребовалось мгновение, чтобы осознать это, они начали идти по мостику, вперед к строениям. Томми брел за своей стаей, изо всех сил стараясь не отставать. Он был в порядке. Скоро он поспит. Важно было только то, что он был рядом со своей стаей. Стая отдавало теплом посреди холода зимы, мягко мерцая золотым и оранжевым на фоне гладкой белизны. Под ярким взором Солнца их вели по мостику к большому строению, что почти полностью огибало один из стволов, где их приветствовали деревянные статуи и резные фигуры. Их двери не были дверями как таковыми, а просто большими арками, которые позволяли Авианам залетать внутрь при необходимости. Томми едва заметил шедшую к ним женщину-Авианку в голубом одеянии, обратив на нее внимание только, когда она оказалась рядом и заговорила. «О. Приветствую. Новые друзья, как я вижу». Наружу попытался вырваться зевок, но Томми не позволил. У женщины был дружелюбный тон, почти убаюкивающий, и, черт возьми, как же трудно было держать голову прямо. Женщина, как ни странно, напомнила ему о доме. Подождите, нет, хижина была их домом. Милая леди не принадлежала дому. Милая леди принадлежала стае. Мимолетно вспомнился молодой пекарь, который улыбался всякий раз, когда проходил мимо - такой улыбкой, что невозможно было описать. Ему вспомнился паренек, который когда-то подарил ему книгу и настоял, чтобы он оставил ее себе. Он вспомнил и о собственной стае, такой заботливой и понимающей, все их воспоминания остались в той хижине, что теперь стояла пустая за много-много миль отсюда. Хижина, что приветствовала его, как и те маленькие пятна света во мраке их бывшей стаи. Не потому ли он был таким? Потому что в родных местах все еще оставался свет, когда ему пришлось покинуть их, дабы оказаться во тьме. Это новая стая не была его домом, не могла им быть, она причинит только боль его друзьям… «…конечно, мы можем подыскать местечко. Я бы ни за что не оставила бы вас на морозе, даже представить не могу, через что вам пришлось пройти. Пока вы можете остаться здесь, но, возможно, через день или два мы подыщем вам семью, которая сможет приютить вас». «Прекрасно!» - воскликнул Туббо, хотя голос его был приглушен - больше, чем должен был. Томми заметил это не сразу, но Туббо обернулся и взглянул на него с сияющей уверенностью в глазах. «Что ты думаешь…» Сияние внезапно померкло. «Томми?» Он должен был что-то ответить? В голове у него плыл мутный туман, мысли таяли и сливались воедино, несмотря на зимнюю стужу, преследовавшую их до порога. «Дитя?» - мягко спросила Милая Леди. Томми моргнул несколько раз, борясь с неясной сухостью, осевшей в горле. «Х-хорошо…» Он махнул рукой в ​​знак - по крайней мере, он на это надеялся. Он шагнул вперед, покачивая головой. Видимо, именно тогда его измученное тело решило, что на этом с него хватит, поскольку в этот же момент его колени подогнулись, а его крылья внезапно потяжелели на тонну, когда он повалился вниз. «Томми!» Долговязые руки Ранбу едва успели поймать товарища, прежде чем он рухнул на пол, однако Томми этого почти не почувствовал, поскольку был слишком занят погружением во тьму. Крики и возгласы, раздававшиеся вокруг, смешались в его голове, застряв в омуте пустоты. Боже, как же он скучал по дому.

⛰🏠⛰

Просыпаться было тяжко. В черепе Томми, прямо за его глазными яблоками, повисла тяжесть, да такая, что прижала его к самой подушке. Однако хорошее все-таки перевешивало плохое, поскольку, черт возьми, он ощущал такой комфорт. Он лежал на животе, крылья были расправлены и накрыты легким и тонким покрывалом, когда остальное тело было укрыто пластами массивных, но мягких одеял, даруя ему нежное и приятное тепло во время сна. В любом случае, он не спешил вставать в ближайшее время. Усталость не отпускала его, и, помимо физических ощущений, Томми тяготили мысли - те немногие, что проскальзывали мимоходом и ворчали о стае, о хижине и о… о… О чем же еще? Как мог он позабыть о чем-то столь ужасном? Не стая была тому причиной. Его стая была здесь, рядом с ним. И все же... Кто-то, должно быть, почувствовал его беспокойство, потому что через мгновение он услышал шорох и тихий гул. Томми моргнул, его глаза открылись - он даже не осознавал до этого момента, что они были закрыты - и на удивление спокойно он смог осмотреть всю комнату. Комнату освещала одна-единственная свеча, солнце уже давно село, и его глаза ловили одну только тьму по ту сторону окна, расположенного у кровати. Под окном, в двух креслах-качалках, намеренно поставленных у его кровати, сидела его стая, которая уже начала медленно просыпаться, чтобы немедленно впасть в тревогу. «Томми», - выдохнул Туббо. Оба одновременно попытались наклониться к нему, но по пути столкнулись лбами, ойкнув в унисон и взглянув друг на друга. И, к большому удивлению Томми, именно в этот момент он ударился в щебет, а в глазах заблестели непрошеные слезы. Туббо слегка тряхнул головой после ушиба и снова обратил внимание на Томми, Ранбу дышал ему в затылок, ничуть не отставая. «Хэй, Томми. Ты так долго спал. Как ты себя чувствуешь?» Томми только шмыгнул носом. К его крайнему отвращению, с губ снова сорвался отчаянный щебет. Глаза Туббо смягчились, тогда как выражение лица Ранбу, казалось, стало напряженней. «Ты потерял сознание», - пояснил Туббо. «Лекари сказали, что это, вероятно, из-за истощения. Похоже, ты не высыпался». Томми знал. Боже, он знал, что не высыпался, но как он мог объяснить своей стае, что скучал по дому, из-за чего никак не мог успокоиться? Слабак. Стоило ему зарыться лицом в подушку, как щебет заглушила ткань, не дав ему быть услышанным. «Простите», - выдавил он. «Все… все в порядке», - сказал Ранбу дрожащим и неуверенным голосом. «Мы просто ужасно испугались. Мы понятия не имели, что ты не спал». «Что случилось?» - вмешался Туббо. К черту все. К черту его глупую заботливую стаю за то, что она была так привязана к нему. Томми судорожно вздохнул, скрыв слезы, которыми начала пропитываться подушка. «Я скучаю по дому». Тишина. Он поднял взгляд и увидел, что его стая заметно поникла, продолжая глазеть на него. «Я знаю», - прошептал Туббо. «Я тоже-» «Нет», - уточнил Томми, и плотина прорвалась, град слез было не остановить. «Стая. Я, черт возьми… Хижина, прошлая стая, все это. Я чертовски скучаю по всему, и я, черт возьми, ненавижу себя за это». Оба изумленно глядели, явно не находившие, что сказать в ответ. «Я… я не должен, я знаю», - продолжил Томми, не ограничиваясь в словах. «Они так ужасно с нами поступили, но я просто продолжаю думать о всем том хорошем, что было у меня там, и я чувствую себя таким мудаком. Я просто... они и мне причинили боль, но я все равно скучаю по ним, и я ненавидел, что мне пришлось покинуть этот дом, а потом я так привык к хижине, и потом нам снова пришлось уйти, а я... я не хотел уходить, я не хотел быть здесь...» Язык спотыкался на последних словах, сбиваясь в рыдания, которые он не мог более остановить, захлебываясь слезами, безжалостно текущим по его щекам. Казалось, прошли годы, прежде чем он получил ответ: две пары крыльев окружили его щитом, закрывая собой от внешнего мира. «Все в порядке», - прошептал Туббо. «Никто не ненавидит тебя за то, что ты скучаешь по стае. Черт, Томми, есть вещи, из-за которых даже я скучаю по стае». «Мы родились там», - вступился Ранбу. «Какое-то время это был наш дом. Этого нельзя отрицать, и в том нет ничего постыдного. Мы были детьми, Томми». «Мы и сейчас дети». Томми икнул, проводя кулаком по щекам. «Вот почему мы здесь», - добавил Туббо. «Помни: это только на время. Мы вернемся домой, Томми. Ты не потерял еще один дом». «И даже если потеряем, мы останемся здесь». Ранбу говорил с надрывом. Он тоже плакал. «С тобой вместе». Томми скучал по хижине. Томми скучал по стае. И то, и другое не были бы любимы, если бы не эти двое. И вот так, выплакав остатки своей печали, Томми вновь почувствовал себя дома, укутанный в перьях и на плечах своих родных.