Туманное настоящее

      Вопреки всем несчастьям, свалившимся на Альму Мадригаль, своим дочерям она желала брака только по любви. Искать для них правильную партию, казалось чем-то кощунственным, предательством памяти Педро. Своей подруге, донье Гузман, мать трёх сестёр как-то с облегчением призналась, будь у неё сын, она бы более благосклонно относилась к его невесте, нежели к нему.       С кавалерами своих девочек Альма вела себя всегда одинаково: сдержанно, вежливо, уважительно. В конце концов, её покойная матушка считала Педро ленивым бездельником без совести и будущего. Тем не менее, каждый новый юноша, появлявшийся на пороге каситы по приглашению Пепы, вызывал у сеньоры Мадригаль только больше недоумения. Чванливые смазливые бестолочи чередовались с такими же недалёкими, но менее самоуверенными хитрецами. С Джульеттой всё было проще. Она взяла себе за правило рассматривать только достойные партии. Зачитывая до дыр Джейн Остин, старшая из тройняшек Мадригаль мечтала о мистере Дарси, этаком несчастном гордеце, которого она бы несомненно приголубила. Кассандра отличалась от обеих своих сестёр тем, что никого в дом не вела. Альма подозревала, что у её младшей дочери кто-то был, не просто же так на пороге появлялись цветы в корзинах, перемешанные с любовными признаниями.       Сердце матери – сложная конструкция. Если сеньора Мадригаль только подозревала что-то, то сеньора Борха точно знала – её старший сын беззаветно влюблён.       – Мама хочет, чтобы ты пришла к нам на обед, – объявил как-то Эрнандо.       – Мы же это обсуждали… – вздохнула младшая из тройняшек Мадригаль. – У меня есть странное чувство…       – Я ей ничего не говорил, она сама как-то. Мама уважает твою скрытность и знает, как донья Альма относится к ужинам, поэтому и обед…       Когда сеньора Борха с двумя маленьким детьми бежала из Сьенаги, она скрывалась не только от бандитов и революционеров Колумбии, но и от новой испанской хунты. Франциска Борха знала цену тайны и прекрасно понимала те страхи, что одолевали Кассандру.       – Вам нужно молчать до тех пор, пока ребенку не исполнится девять, – объявила мать Эрнандо за обедом.       – Какому ребёнку, – поперхнулся санкоччо младший из сыновей Борха.       – Тому, что она будет носить под сердцем от мужчины из нашего рода, – пояснила Франциска. – Ваш союз будет благославлён свыше только при выполнении определённых условий.       – Мама, это предрассудки, – вмешался Эрнандо.       – Мужчины слепы к тому, что видят женщины, – пояснила своей тарелке сеньора Борха и посмотрела на сына. – Mi hijo, у них сильный магический род. Альма из ведьм. У нас сильный магический род. Вашего ребенка ждёт большое будущее, главное выполнить условия.       – Мой ребёнок не будет расти девять лет без отца из-за глупых сказок! И уж тем более его мать не будут считать распутной девкой.       Обед с сеньорой Борхой окончательно убедил младшую из тройняшек Мадригаль в обречённости их с Эрнандо любви, и Кассандра обнаружила в этой трагичности привкус изысканных редких специй. Она с удовольствием погрузилась в игру в прятки, часто представляя, что их отношения запретны из-за какого-то мистического стечения обстоятельств вроде проклятий. Дар предвидения ей в этом только помогал. Что-то тёмное виделось в обрывках будущего, которое Кассандра улавливала.       – Что такое девять лет для настоящей любви? – страстно шептала младшая из тройняшек Мадригаль, укрываясь к густой листве в далекой лощине. – Мы всё равно будем друг у друга. Зачем всем знать о наших отношениях?       – Глупости какие-то и суеверия! – возмущался Эрнандо. – Мне не нравится, как на тебя заявляет права этот идиот Кастильо. Как бы он не явился на ваш порог и не прогнул донью Альму!       Этот аргумент обычно влиял на Кассандру.              В день, когда тройняшкам Мадригаль исполнилось двадцать четыре, Феликс предложил Пепе руку и сердце. Событие это сопровождалось ещё одной радостной новостью, оставшейся неведомой почти для всех Мадригалей.       – Осталось девять лет и примерно восемь месяцев, – прошептала Кассандра, уединившись с Эрнандо в кладовке за очагом.       – Что? – не поверил тот своим ушам.       – Скрываться, Эрни, скрываться осталось совсем недолго.       – Какая чушь! – выпалил он и нежно поцеловал младшую из тройняшек Мадригаль в макушку. – Какая глупость, – смущённо и счастливо бормотал будущий отец.       На кухне послышались чьи-то шаги, и Кассандра замолчала, пытаясь скрыть их присутствие.       Вошедший некоторое время мешкался, замерев на одном месте, но, приняв решение, застучал каблуками по кухонной плитке в сторону кладовки:       – Я так и знала, – смерила презрительным взглядом обоих Альма, отворив дверь.       – Мама, мы…       – Сеньора Мадригаль, – серьёзно начал Эрнандо, сделав шаг навстречу, – я очень долго уважал мнение вашей дочери относительно всех её маленьких суеверий и поверий, но новые обстоятельства вынуждают меня взять ответственность в свои руки.       – Какую ответственность?! – раздался возмущённый возглас.       – Эрни, нет!       – Мой ребёнок будет расти в полной семье, а ты будешь честной женщиной в браке, – он сложил руки на груди. – Хватит этих глупостей! Сеньора, я люблю вашу дочь больше жизни и хочу взять её в жены.       Не готовая к такому повороту Альма растерялась:       – Так скоро?       – Мы тайно встречаемся уже два года. Это достаточный для меня срок, чтобы понять, что я больше ни с кем не хочу быть.       – Два года?! – ужаснулась сеньора Мадригаль. – Во грехе?!       – Согласен. Но это моя вина. Я слишком долго шёл на поводу у суеверий вашей дочери. С новыми обстоятельствами…       – Эрни, нет!       – Какими обстоятельствами?       – Я честный мужчина. У нас с братом есть своё дело, и я обещаю обеспечить вашу дочь и своего ребёнка будущим.       – Ребёнка?!       – Мы подождём с объявлением до свадьбы Пепы, но я поставлю нас в очередь в церкви завтра же.              Словно маятник Эдгара По, что-то тяжёлое обрушилось на Кассандру, стоило им открыться даже маленькой части мира.       – Что-то будет, – в ужасе бубнила она себе под нос по вечерам.       – Что-то будет, – вторила Франциска Борха, подкладывая в сумку сыну подкову и кроличью лапку.       Это что-то не торопилось, но надвигалось.       С каждым днём Кассандра становилась всё тревожнее и чаще умоляла мать не объявлять об их помолвке ни до, ни после свадьбы Пепы.       С каждым днём Эрнандо становился всё более недовольным проволочками и настаивал на громкой помолвке и шумной свадьбе.       С каждым днём сеньора Борха становилась всё мрачнее и, не прекращая, вязала защитные амулеты из трав и волос.       С каждым днём Альма Мадригаль становилась всё более похожей на себя в день образования Энканто.              Когда ураган снёс праздничный торт на свадьбе средней из тройняшек Мадригаль, младший сын сеньоры Борхи подумал, что в маминых суевериях что-то есть. В том, как неделю назад неудачно поваленное дерево упало в полуметре от Эрнандо, лишь поцарапав его ветками, в том, как обезумевший мерин бежал по главной улице ровно на Кассандру, и лишь нелепое стечение обстоятельств остановило беду, в том, как одно за другим на них сыпались несчастья – во всём этом что-то определённо было       Однажды утром спустя неделю, а может и две после злосчастной свадьбы, когда Эрнандо всё-таки объявил о помолвке, его младший брат обнаружил мать сидящей у окна с потерянным видом.       – Скажи Кассандре, чтобы не смотрела в будущее, – не глядя в сторону младшего сына холодно приказала Франциска. – Это её последний шанс.       – Может, лучше это сделает…       – Хорхе! Иди сейчас, ты можешь успеть!       Тем утром у касы Мадригаль собралось слишком много народу. Плотно обступив все входы, горожане ждали ответа на главный вопрос года: какой будет урожай. На первую новую луну лета Кассандра Мадригаль всегда смотрела в будущее кукурузных полей.       – Ей нельзя, – расталкивая фермеров, пробирался к касите младший Борха. – Ей нельзя, – умолял он Джульетту. – Ей…       Хорхе сам не понял, как оказался возле магической двери с узором из песочных часов. В один момент магия дома понесла его на второй этаж к "башне ведьмы", как называли её в городе. Хозяйка стояла на пороге прижимая к груди стеклянную табличку-предсказание. С абсолютно непривычным отрешённым видом она смотрела перед собой пустым взглядом.       – Мама просила передать, что тебе нельзя смотреть в будущее, – попытался поймать внимание младшей их тройняшек Мадригаль Хорхе.       – Это уже неважно. Увиденное не отменить, – Кассандра помотала головой и отдала предсказание. – Позаботься о нём, – попросила она и удалилась вглубь своей комнаты.       Младший Борха посмотрел на зелёное стекло и в ужасе замер. Кассандра через это уже прошла, а Хорхе ещё предстоит прийти в себя и найти силы для похода на кукурузное поле, где под тучей из воронья во впитавшейся в землю луже крови он найдёт брата или скорее его тело.       Если бы сеньора Мадригаль смогла пробраться в комнату дочери в те тяжёлые три дня, когда Кассандра смотрела в будущее чаще, чем за всю свою жизнь, возможно Альма смогла бы успокоить мечущиеся мысли и хаотичные мантры, предупредить появление нервных шепотков и успокаивающих пощёлкиваний пальцами, разделить горе. Но младшая из её тройняшек надёжно изолировала себя от семьи. В каждой новой песчаной волне, в каждом новом зелёном всполохе она искала что-то, подсказку, намёк, покой.       К вечеру третьего дня Кассандра спустилась к дюнам у основания лестницы, туда где в вечерний час в чёрном водном зеркале отражался свет из окна. Плеснув в лицо холодной воды, она запустила пальцы в мокрый песок с одним желанием, увидеть Эрнандо, узнать, что его можно было спасти, проверить мрачную идею.       Свод её башни растворился в воде, огонёк окна померк.       – Бруно, – выкрикнула она беспокойно в воду. – Пожалуйста, ты мне нужен…       Картинка в отражении прояснилась, но знакомые зелёные глаза, слегка приподнятые в удивлении брови и мягкая неловкая улыбка не проявлялись.       Кассандра чувствовала чужое присутствие, как и сомнение, его носителя, как и тех демонов, что терзали чужую душу. У них всё происходило одновременно, но с небольшими поправками, поэтому "его" не могло здесь не быть. В пять лет они вместе начали видеть будущее, только к его видениям мама была более требовательна, чем к её. В восемь лет они оба спрятали свою первую крысу, только она – в кармане юбки, а он – в складах руаны. В двенадцать лет они оба довели Пепу до икоты изображая Джульетту, только… Это всё не важно. Они вместе завели странные отношения с Эрнандо, только его бесстрашный рыцарь хотел скрываться, а её – открыться. Им обоим не суждено быть счастливым в браке, её помолвка на свадьбе сестры кончилась смертью. Его помолвка на свадьбе сестры… Что ж, это будет несчастный брак. Кассандра всхлипнула:       – Похоже у нас тут снова небольшой дождь, – горько заметила она.       В воде проявился силуэт. Он стоял у самой кромки воды и смотрел на неё грустным усталым взглядом.       – Да…       – Что с тобой? – ужаснулась Кассандра, рассмотрев грязь на светлых брюках, бурые разводы на белой разорванной в нескольких местах рубашке, склеенные волосы, высохшую кровь.       – Мне нельзя носить белый, – неловко улыбнулось отражение.       – Бруно…       – Диего Кастильо пытался меня убить…       – Из-за чего?!       – Говорю ж, мне нельзя носить белый… – мужчина в воде замолчал. – Мама первый раз была такая из-за меня, но не из-за меня… – он присел на берег.       – Ты говоришь что-то бессвязное… За что мама на тебя злится?!       – Нет-нет-нет-нет-нет! Диего сказал,.. что если нам предстоит стать братьями, ну после свадьбы с Ангеллой(ну, помолвка на свадьбе Пепы с ней была)... В общем, если он должен породниться с нашей семьёй именно через меня, то я обязан предсказать ему блестящее будущее в Энканто… Ну, а я… – отражение замолкло, склонилось над водой и плеснуло немного себе в лицо.       – А ты?       – Я же приношу несчастья…       – Мы оба знаем, что это работает не так! – в сердцах выкрикнула Кассандра.       – … у него нет будущего в Энканто, у него вообще нет будущего… Его это разозлило… Он… Я плохо помню… Помню только дождь, молнии и Пепу…       – Неужели Диего сошло это с рук?       – Я не знаю, я три дня не покидал башню… Касита пускает только маму с едой. Мама что-то говорит, но я не слушаю…       Три дня… Три дня назад Диего Кастильо пытался кого-то убить "там"… Три дня… Значит, Диего Кастильо убил "здесь"…