Терапия

-------- Эмм закрыла за собой дверь и вдохнула полной грудью воздух, наполненный запахом работающего ксерокса. "Тяжелое утро?" - сочувственно спросил Крис Андерсон, потягивая кофе. "То ли еще будет" - ответила Эмм, автоматически поправляя его галстук с темой Звездных Войн, улыбаясь в ответ на его улыбку. Он был похож на монаха, только что после пострига: его макушка была совершенно лысой. Эмм видела в нем мягкого францисканца или утонченного иезуита. Крис внимательно посмотрел на нее: "Тебе не следовало брать взрослых" - сказал он мягко. "Я - психотерапевт" - ответила Эмм - "Я умею дистанцироваться". Крис покачал головой: "Эмм, я знаю тебя 11 лет. Ты не умеешь дистанцироваться". "Mea Culpa" - Эмм взяла его чашку и сделала глоток - "Кто у тебя на очереди?" "Мортоны, близнецы". "А. Хорошо, что где-то еще есть дети с обычными детскими проблемами, не связанными с их родителями. Никто их не лупил ремнем, никто их не бил бейсбольной битой". "Тебе надо отдохнуть. Возьми отпуск". Эмм фыркнула: "Начальная стадия бреда, Крис. С каких пор?" "Знаю, знаю. И все же". Эмм посмотрела в окно, в приемную. "Хочешь, угадаю" - сказал Крис - "Высокий, симпатичный". Эмм кивнула: "Пунктуален, как всегда". "ФБР?" Эмм снова кивнула: "Поразительно". Крис вздохнул: "Вряд ли ты сильно поможешь пациентам в таком угнетенном состоянии духа, подумай над этим". Эмм раздраженно ответила: "Черт возьми, ты - не мой психотерапевт, Крис. Ты знаешь, все это - в прошлом, и я всегда справлялась". Она пошла к двери, задела Криса, подумала, не извиниться ли, пожала плечами и вышла. Ничего она такого не сказала. После того, как она вплотную *познакомилась* с Малдером, она могла снести Крису голову, и ей для этого ничего бы не понадобилось, разве только собственные зубы и зубочистка. ------------ "Малдер?" - голос Эмм был мягким, спокойным. Малдер вздрогнул и поднял голову. Эмм попыталась оценить на глаз его состояние, его осанку. Он устал. И он нервничал. Он направился к ней, перешагивая через сидящих на полу детей и разбросанные игрушки. Эмм улыбнулась. "Если я растянусь, перевернувшись через заводного рейнджера, кому мне предъявлять претензии?" - спросил Малдер, следуя за ней по узкому коридору - "Телеканалу Фокс, Сабан Энтетейнмент или самой клинике?" "Всем трем, и именно в таком порядке" - Эмм улыбнулась - "Как у вас дела?" Малдер пожал плечами: "Не то чтобы очень хорошо" - ответил он, пока Эмм открывала дверь в офис. "Ну хорошо" - Эмм уселась в свое кресло, Малдер - на диван - "Что происходит?" "Я думаю ... Я..." - Малдер осекся, нахмурился - "Я вдруг разрыдался у Скиннера в офисе. Это была обычная выволочка, типа *сейчас я размажу твою морду по столу*. А я расплакался. Ему пришлось позвать Скалли. Я не мог пошевелиться" - глубокий вздох - "не мог говорить". Он скрестил руки перед собой на груди. Его ногти вонзились в дорогую материю его костюма, в хлопок рубашки: "Это было ... унизительно". "Что сделал Скиннер?" "Он ушел. Оставил Скалли, чтобы она помогла мне успокоиться". "Потом он об этом говорил?" "Не со мной. Он спросил об этом Скалли, и она сказала ему, что я сейчас - под влиянием сеансов психотерапии. А он сказал Скалли, что не отпустит нас ни в одну поездку, пока я не смогу полностью контролировать себя. А еще он сказал, что все новые дела пока будут проходить через нее, а не через меня, как раньше. Она сможет ... Я все буду делать, как всегда, но он хочет, чтобы не я, а она теперь выдавала заключение о принятии дел к расследованию... Они говорили о том, не изъять ли у меня личное оружие, но тогда не миновать записи в личном деле, а он пока этого не хочет". Малдер уставился на стену, все еще карябая ногтями рукава пиджака. "Почему вы заплакали?" "Я не знаю" - взгляд Малдера был отсутствующим - "Я хочу прекратить все это, Эмм. Я больше не выдержу. Я не могу позволить, чтобы моя система защиты рухнула. Моя карьера и без этого под большим вопросом. Если вдруг я попаду в больницу или совершу какую-нибудь глупость, они отстранят меня от дел по состоянию здоровья из-за психической несостоятельности. С такой *рекомендацией* я не найду настоящей работы. Уже не будет иметь значения то, что у меня - степень по психологии, что я годы проработал в ФБР. Я буду для них просто человеком, свихнувшимся на работе. Эмм, простите, но больше я так не могу. Нам надо это прекратить". Говорил он рационально, спокойно, но вот руки его двигались все быстрее и быстрее. "Скиннер внес запись в ваше личное дело?" "Нет. Но он имел полное право". "Но он не сделал этого, тем не менее". "Он старается для бюро, это - его обязанность". "В таком случае, очевидно, что он не считает, что бюро выиграет оттого, что с вами поступят несправедливо". "Нет. Я прекращаю все это" - Малдер пристально посмотрел на Эмм. Глаза его были холодными, как гладкий мрамор. Он ослабил хватку и опустил руки: "Мне жаль, Эмм. Простите, что мне приходится прерывать все на полпути, но я хочу выйти из этого". "Малдер, вы **продолжите** сессии. Это - не добровольные занятия. Это - принудительная терапия". "Я скажу службе персонала, что я хочу пойти к другому психотерапевту". "А я скажу службе персонала, что я не отпускаю вас. Они проведут внутреннее расследование. Если придется, я вовлеку в это Скалли, и она *скажет* им, почему вы хотите сменить терапевта. Скалли не лжет. Мне жаль, что это - так тяжело для вас. Жаль, что я не могу просто сделать пассы у вас над головой, чтобы вам стало легче. Мы оба знаем, что это вряд ли сработает. Вы ушли от доктора Вербера, когда стало слишком тяжело, но на этот раз, вы этого не сделаете. Черт меня побери, вы не выйдете из терапии. Нет. Не в этот раз". Малдер смотрел прямо перед собой и не думал отвечать. "На кого вы разозлились, когда начали плакать?" - тихо спросила Эмм. "Ни на кого". Эмм смотрела на Малдера. Мягкость будет ошибкой. Жесткая ответная борьба - тоже. "Зачем вы здесь?" "Потому что я должен быть здесь". "Вы разбили руку о камин, в такой вы были ярости. Вы не остановились, когда Скалли пыталась успокоить вас. Помощники шерифа скрутили вас, а потом ..." - господи, она ненавидела себя за то, что использовала это против него - "А потом они надели на вас наручники и отвезли в больницу. Скалли сказала мне. Вы были в своем уме, но вы были в буйной ярости. То, что вы выйдите из моих сеансов, не избавит вас от подобных инцидентов в будущем". "Я бы не сорвался при Скиннере". "Нет. Вы бы не сорвались. А чего вы боитесь? Что он вдруг увидит, что вы - не крутой мачо?" "Я уже сказал вам, чего я боюсь". "Ну хорошо. Что может быть хуже того, что уже произошло при Скиннере? Психотический припадок? Что ему делать в этом случае? Отобрать у вас оружие, сделать запись в личном деле - *буный, потерявший рассудок*? Вы - итак уже *Малдер Чокнутый*. Это никого не волнует, пока ваш рейтинг раскрываемости - самый высокий в бюро, пока ваши контакты в Конгрессе - при вас, пока вы выдаете на-гора превосходные ориентировки как профайлер". Малдер встал и начал ходить по комнате: "Мне надо выйти из этого, Эмм. Мне надо остановиться. Я больше не контролирую себя. Вы сломали мой последний защитный барьер, и я не справляюсь без него". Он встал перед ее шкафом: "Ваши куклы, игрушки, чертовы карандаши. Я не могу ... делать это". "Я ничего не ломала" - сказала Эмм спокойно, все еще сидя в кресле, все еще не смотря на шкаф, все еще не смотря на то, что он делает. Каждый волосок на ее коже встал дыбом, но она должна была выглядеть спокойной, не подавать виду, что ей страшно: "Как только вы закончите терапию, как положено, все ваши барьеры восстановятся". "Именно этого я и хочу, черт возьми!". Она услышала, как задрожали стеклянные двери шкафа, и ее передернуло. "К черту! Черт вас подери!" - закричал он, повернувшись к ней - "Идите вы к черту, доктор Эммилин Харрис! Что вы знаете об этом? Вас-то кто бил в детстве по голове, черт побери? Да так, что вы так сильно боитесь меня? Что было такого в вашем детстве? Почему вы предпочитаете на работе играть с детьми и все время говорить о воспоминаниях, о том, что я всю свою жизнь стараюсь забыть?" Эмм судорожно сглотнула, кровь отлила у нее от лица, ей вдруг стало холодно. Она встала, повернулась, схватила ручку. Он был рядом и смотрел на ее кресло: "Да пошла ты на ###! На ###! Кто это был? Твой отец? А? Он приходил к тебе с ремнем в руках? Он срывал с тебя трусики, заставлял тебя стоять там, дрожащую, пока он лупил и лупил тебя? А? Или он просто выходил из себя и бил тебя? И что ты говорила себе, Эмм? Что ты делала? Ты начала заботиться о ком-нибудь другом? Да? Так ты пристрастилась к психологии? Что, черт возьми, случилось? Что заставило тебя выбрать эту жизнь?" "Мои родители очень жестоко обращались со мной" - ответила она тихо - "Мне потребовалось очень много времени, чтобы преодолеть это, чтобы разобраться в том, что случилось. Они оба били меня, а мой отец изнасиловал меня". Молча, Малдер смотрел на Эмм. Он не ожидал, что она ответит ему. "Я выжила, я сказала себе: надо жить дальше, и я научилась справляться с этим. Да, да изменять себя - это мучения. Да, у меня душа уходит в пятки, когда ты срываешься, как сейчас. Но мне плевать. Ты можешь срываться, ты можешь вопить, ты можешь разнести мой офис, ты можешь даже ударить меня, но я не отпущу тебя к другому терапевту, черт тебя подери!" - Эмм сжала зубы. "Тебе придется пройти через это, ты усвоишь новую модель поведения, и если это - больно, как черт знает что, значит, будет больно, и ничего с этим не поделаешь. И если это - тяжело, значит это будет самое тяжелое из всего, что было у тебя в жизни". Они уставились друг на друга. Эмм дрожала, сжимая в руке авторучку как оружие. "Как тебе это удалось?" - спросил Малдер - "Как тебе удалось выбраться из этого?" Эмм набрала в грудь воздуха, расслабилась и пожала плечами: "Когда мне было 11, мама оставила нас в детском приюте и сбежала. А когда я сказала воспитателям, что меня изнасиловали, отцу они тоже не позволили взять нас. Моих сестренок и братишек быстро усыновили. Я была самой старшей, и наши родители делали действительно симпатичных детишек". "Ты держала связь с братьями и сестрами?" Эмм покачала головой: "Для них было лучше, если я просто отпущу их, чтобы они могли жить нормальной жизнью и ни о чем не вспоминать. Я - другое дело ... Я всегда знала, что мои родители сильно напортачили, но я также всегда знала, что с небольшой помощью я справлюсь, и со мной все будет нормально". Она снова пожала плечами: "Когда я жила в семьях, я узнала, что большинство детей в нормальных семьях думают, что *у них* - все хуже некуда. И тогда я поняла, что это может быть хорошим делом для меня, если я буду учить детей разбираться в том, что происходит, помогать им определяться с тем, что им нужно в жизни, куда идти дальше. А ты молодец, сразу вычислил, что со мной жестоко обращались в детстве. Большинство моих коллег даже не догадывается. Как тебе это удалось?" "Я же - **Малдер-чокнутый** - ответил он, улыбаясь. "Я знаю, ты - напуган. Я знаю. Если надо, мы можем сделать шаг назад, потянуть время, поделать то, что не пугает тебя. Но тебе рано или поздно придется столкнуться с этим вплотную. И тебе придется переучиваться. Думаю, ты понимаешь это". Малдер закрыл глаза, помолчал минуту. "Это - больно. Господи, Эмм, это - очень больно. Я просто хочу умереть". Эмм кивнула: "Но больно будет до тех пор, пока ты не пройдешь через это. И будет больно, пока ты скрываешь боль. Боль остается, она то и дело будет прорываться наружу. Ты должен пройти через это, должен". Малдер стоял и смотрел на ее стеклянный шкаф: "Это не вернет ее" - сказал он тихо - "Если бы она вернулась, все бы изменилось, стало бы лучше". На это у Эмм не было ответа, она просто подошла к нему и тихо обняла, так, как обнимала испуганных детей. ---------- "Как дела?" - спросила Эмм, думая про себя, что ей ждать на этот раз. Дана Скалли выглядела уставшей. "У меня - хорошо. У Малдера - не очень". "Знаю" - Эмм открыла дверь в офис и пропустила Дану - "Он сказал мне, что расплакался при Скиннере". Скалли, как обычно, уселась в кресле: "Это было неприятно, но я думаю, Малдер напрасно так сильно переживает по этому поводу. Скиннер ... он все правильно понял". "Что случилось?" "О, обычная рутина, ничего страшного ... Скиннер, он - жесткий в общении с подчиненными, так и должно быть. И вот Малдер сидел там, отвечал на вопросы, и вдруг расплакался. Скиннер оставил Малдера одного, дал ему время успокоиться ... просто... А Малдер был чуть ли не в истерике. Когда я туда пришла, он сидел на полу и рыдал" - Скалли нахмурилась - "Я не знаю. Это было ... пугающе ... но, нет ... В общем, я считаю, что даже если бы я не пришла туда, Малдер сам бы взял себя в руки, он бы обязательно справился..." "Были ли какие-нибудь последствия?" "Скиннер ... Он хочет, чтобы все дела, направляемые в наш отдел, сначала проходили через меня, чтобы я решала, принимать их или нет". "Это - мудрый шаг". "Знаю. Но я не знаю ... Я не знаю, что важно, что - нет, на что смотреть. Малдер ... У него - нюх на такие вещи... Я не могу это объяснить. Это - не просто знания. Это - сверхинтуиция. Это - дар". "Скиннер не сделал никаких записей в его личное дело?" Скалли покачала головой и продолжала о своем: "Я знаю, во многом это - его эйдетическая память, его ум, он видит тысячу деталей и всю картину в целом. Но со стороны - все не так, все - странно. Со стороны это просто - "Малдер-чокнутый". Эмм глубоко вздохнула: "Я знаю". "Вы сказали это так, будто уже видели его в деле". Эмм пожала плечами: "Когда он пытается обидеть кого-нибудь, он точно знает, в какое место надо нанести удар". Скалли улыбнулась: "Вы сделали такой вывод, просто проанализировав наши с ним отношения, или у вас был шанс испытать это на собственной шкуре?" "Он думал, что бередит мою открытую рану" - Эмм сглотнула - "К счастью для меня, я - не то, что другие. У меня это - уже свежий шрам". "А" - Скалли кивнула - "Мои соболезнования. Нет. Скиннер ничего не сделал. Он не хочет, чтобы Малдера отстранили от дел. Он просто боится, что Малдер выкинет что-нибудь на публике. Мы поговорили с ним о том, не стоит ли изъять его личное оружие, но агенты обязаны носить оружие. Если бы Скиннер пошел на эту исключительную меру, он должен был бы письменно известить об этом начальство". Эмм кивнула. "Он ... Я думаю, он ... доволен, что Малдер сейчас проходит терапию". "Были ли еще случаи, когда он плакал публично?" Скалли осторожно кивнула: "Один случай, о котором я знаю. Малдер играет в софтбол за ФБР. Они там все - кровожадные. Я хочу сказать, они играют в софтбол, как будто расследуют убийство. Нет, беру свои слова обратно. Так серьезно они не относятся даже к расследованию убийств. Иногда я хожу поболеть. Вместе с **женами**" - не без сарказма заметила она - "Его команда выиграла, все были счастливы. Малдер пошел за своими кроссовками, вышел из раздевалки, а его туфли украли. Он просто ... взорвался, он начал орать, сквернословить. Все притихли и просто смотрели на него. Я тоже заорала на него, и целую минуту это были только наши два голоса, и больше - ничего" - Скалли закрыла глаза - "Потом он сказал: Прекрасно, просто замечательно, он уходит. Я пошла за ним, мне пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Я не хотела садиться в машину, не хотела, чтобы он был за рулем, но ..." - она замялась - "Мы проехали четыре квартала, и он расплакался. Мне удалось вырулить машину к тратуару. ... Эмм, это было, все равно как ... Я не знаю. Эмм, как долго это будет продолжаться?" "Я не знаю". "Он сейчас... Как будто он идет по проволоке. Вроде, балансирует, все кажется нормальным... и вдруг, как будто малейшее дуновение ветра - и он срывается, летит вниз. Когда ему станет лучше?" "Когда он сойдет с проволоки. Когда он прекратит все попытки пройти по проволоке" - честно ответила Эмм - "Когда он признается сам себе, что он - ценная личность, достойный человек. Когда он перестанет брать на себя ответственность за все то, что в его жизни пошло не так". Скалли покачала головой: "Почему ему не прописывают лекарства? Сам он об этом не говорит. А ведь вы рекомендовали лекарства". Эмм кивнула: "Ну, сейчас он начнет ходить к врачу. Вы можете это устроить?" "Да. Но разве не Малдер должен принять это решение?" - Скалли недоуменно посмотрела на Эмм. "Что до меня, то я считаю, что когда он выйдет из этого почти истерического состояния, у него будет полное право на это. Осторожнее, Дана. Вы знаете, что надо быть аккуратнее с лекарствами. Но, с другой стороны, Малдер - взрослый человек. Он знает, на что способны лекарства, и это пугает его. И вот это будет его решением, а не вашим". Скалли подумала немного, открыла было рот, чтобы ответить, но передумала и кивнула. Вздохнула: "Он боится того, как они повлияют на ясность его мышления, да?" Эмм кивнула. "И если я буду настаивать, он перестанет мне доверять". "Возможно. Он не хочет, чтобы вы нянчились с ним. Не забывайте, где-то в его подсознании, вы для него - " "... младшая сестра, знаю" - закончила мысль Скалли - "Что если я предложу ему что-нибудь типа Валима, если он будет в депрессии?" Эмм пожала плечами: "Это может помочь, но ... Он, возможно, уступит и примет антидепрессанты, просто чтобы вы не волновались из-за него, но в любом случае, это - его решение, не ваше". Скалли откинулась в кресле: "Так трудно набраться терпения. Я чувствую, что... В смысле, это все ..." - она вздохнула - "Я просто хочу, чтобы все было как положено, правильно, и, кажется, все делаю не так". Она помолчала немного и продолжила: "В моей жизни было разное. Некоторые мои друзья погибли. Мой отец умер два года тому назад. Было тяжело, но я всегда знала, что с ними - все хорошо, что смерти не надо бояться. Когда я умру, я всех их увижу снова" - она нащупала пальцами крестик на шее - "Но Малдер - уже в аду. И это - страшно". Она закрыла глаза: "Пожалуйста, скажите мне, что ему станет лучше. Пожалуйста, скажите мне, что вы знаете и верите в то, что делаете". Эмм задержалась с ответом, чтобы не показаться снисходительной: "Малдер никогда не избавиться от чувства вины за то, что случилось с его сестрой". Скалли открыла глаза. "А остальное - просто вопрос времени. Никаких чудес. Никаких простых ответов. Я думаю, мы слишком часто ждем простых ответов. Малдер - очень давно. И пока он справляется". "Так что дальше?" "Ну, я не рассчитывала на то, что чувство вины настолько глубоко укоренилось в Малдере. Я бы предпочла, чтобы он перешагнул через это, прежде чем перейти к новым методам по стратегии преодоления... Но его система убеждений - такая ... прочная, устоявшаяся, я не знаю, смогу ли я. Наверное - нет". Эмм нахмурилась, мысленно перебирая все свои аргументы: "Есть вещи, изменить которые невозможно. Но вся эта система, которую он выстроил для себя - он винит себя за все плохое ... Эта система будет давать отдачу, постоянно, и это будет причиной душевных мучений. Я хочу, чтобы с сегодняшнего дня вы тоже вели дневник. Просто записывайте все, что произошло за день, что случилось. Можете давать его Малдеру, чтобы он записывал что-нибудь от себя и приносил его на сеансы". "И мы будем давать каждый свою оценку всем событиям". "Нет. Малдер будет разбирать по полочкам все, что случилось, и будет пытаться найти способы решить проблемы. А моя задача, и ваша, в том, что, когда он начнет выходить на путь самообвинений, заблокировать этот путь". "А если он *не сможет* найти другой путь, кроме самообвинения? Что, если он не сможет изменить модель поведения?" "IQ Малдера - выше уровня гениальности. Он сможет, если сам себе это разрешит". "Но чтобы разрешить себе ... Так мы опять возвращаемся к его детству и к тому, как он это видит..." "Он уже начинает ослаблять хватку: его собственная интерпретация того, что было в детстве, уже меняется. Совсем чуть-чуть. Но это уже кое-что". -----------