Терапия

----------- "Сегодня я получила письмо" - сказала Эмм, как бы между прочим - "Я написала доктору Клэйтону, вы говорили, что ваша мать брала сеансы у этого психотерапевта". Малдер удивленно взглянул на нее. "Вы ведь разрешили мне использовать все, что я найду интересного в вашей истории и истории вашей семьи". "О чем вы написали ему?" "Я хотела узнать его мнение. Что он скажет на то, если я позвоню вашей матери. Мне очень интересно, что она помнит о вашем детстве, и о чем она предпочитает не вспоминать". Малдер подумал немного и пожал плечами: "Что он ответил?" "Что он не возражает". "А" - Малдер кивнул. "Что вы помните о том, каким вы были ребенком?" "Что я плохо спал, гораздо меньше, чем они хотели. И что спать меня укладывали с боем". "С боем?" "Мама оставалась со мной, потом приходил папа, укладывал меня в кроватку, и я начинал плакать" - Малдер нахмурился - "А потом они начинали ссориться. А я не ложился - сидел в кроватке. Ночью было страшно. Когда мне исполнился год, я научился выбираться из кроватки. Папа отвешивал мне пару шлепков и укладывал меня опять". "Так вы прекратили выбираться из кроватки?" "Нет. Я оставался в своей комнате и спал на полу. Папа не проверял утром, спал ли я в кроватке, а мама никогда не говорила ему" - Малдер опять пожал плечами. "Что еще помните?" Он задумался. "Я был трудным ребенком. Маме было так хорошо с Сэм. Когда я возвращался из школы, она смеялась и говорила, что если бы она знала, что не все дети - такие как я, она бы завела второго ребенка гораздо раньше". Эмм пришла в голову любопытная мысль. "Когда вы научились читать?" "В два года, почти в три. Я сломал два ребра, и врач не разрешал мне вставать с постели, а мне было скучно. Поэтому папа стал учить меня читать. Он приносил мне буквари, которые выпускались для начальной школы. Потом он стал приносить мне целые сумки книжек с картинками, так что я был занят, больше мне не было скучно". "Как вы сломали ребра?" Малдер снова пожал плечами. "Ваш отец сломал вам ребра?" "Кажется, так" - Малдер уставился на что-то, мимо нее - "Я думал, мы говорим о том, каков был мой характер, когда я был ребенком". "Думаю, мы уже условились об этом" - резко сказала Эмм - "Так вы сами сломали ребра или кто-то переломал вам ребра?" "Мы это уже обсудили". "Так скажите это мне". Малдер пристально посмотрел на Эмм: "В этом нет смысла". "Пусть в этом нет смысла. Скажите". "Мой отец сломал мне ребра". "Как он сломал вам ребра?" "Он толкнул меня". "Вы это помните?" "Вроде ... да. Да, помню". "Хорошо. Так вы были то, что называется, сверх-одаренным ребенком?" Малдер пожал плечами: "Мне всегда казалось, я был занозой в заднице". "Занозой?" - переспросила Эмм - "Вы плохо спали, вы нашли способ выбираться из кроватки, когда вам исполнился год, что подразумевает, что вы выучились ходить и лазать до того, как вам исполнился год, вы помните себя с младенчества, вы научились читать в два года - внушительный список, а?" "Я же говорю, я был трудным ребенком". Эмм нахмурилась и мысленно отбросила очевидный вопрос - как может любящий, заботливый отец ударить двухлетнего малыша по ребрам. У нее были среди пациентов родители, которые жаловались, что теряют терпение, орут на детей, шлепают их. Удар по ребрам мало подходит под определение *потери терпения*, скорее это - проявление жестокости. "Когда вы были ребенком, ваша мать, хоть иногда заступалась за вас перед отцом?" "Я не помню. Когда мне было три года, папа принес домой книжку про Нарнию. Чтобы ее прочитать, мне потребовалась целая вечность" - Малдер говорил спокойно, на пониженном тоне. Эмм напряглась и затихла: вот оно. "По вечерам мы читали ее вместе. Сначала он читал немного, потом - я. Там были некоторые ... люди, они хотели забрать меня и определить в приют для эмоционально-неустойчивых детей, но мама и папа не отдали меня. И потом эти люди сказали, что мама и папа обижают меня. Было слушание в суде. А мы сидели и читали вместе, и судья сказал, что я - совершенно нормальный, а папа - заботливый и любящий". Малдер поднял голову, его лицо побледнело: "Я читал Нарнию. В Нарнии - очень холодно". Его зрачки расширились, взгляд был затуманенным. Он больше не смотрел на Эмм, он теперь разговаривал не с ней. "В Нарнии - холодно, и тебе надо пробираться сквозь разные препятствия, но раз уж ты попал туда, к тебе приходит Фавн, если конечно Королева не превратит его в камень. А если это произойдет, к тебе придет Бобер, он отведет тебя домой и накормит ужином. В Нарнии - холодно, но все звери любят тебя". "Даже Медведь?" "Медведь приходит иногда, но у него на лапах - следы от меда, и он этого стыдится, но таковы уж все медведи". Эмм осторожно передвинулась на краешек кресла и старалась не шевелиться. Он погрузился в само-гипноз. Она видела, как люди входили в транс, но это ... это ... Он ушел в свой внутренний мир, чтобы спрятаться там. "Ты часто уходишь в Нарнию?" - слава богу и спасибо ее консультанту на младших курсах, он заставил ее прочитать Кидди Лит - "Ты уходишь в Нарнию, когда Папа бьет тебя?" Кивок был еле заметным: "Я попадаю в Нарнию, а когда я возвращаюсь, все кончено, и Папа опять меня любит". "Ты уходишь туда еще когда-нибудь?" "Нет. Да. Нечасто. Почти никогда. Нарния - это место, где мы прячемся от папы". "Если хочешь" - мягко сказала Эмм - "Ты закроешь глаза и заснешь, а когда проснешься, ты не будешь знать о том, что ты помнишь о Нарнии. Ты хочешь помнить о Нарнии?" "Нарния - это тайное место. Я думаю о Нарнии только тогда, когда он обижает меня". "Ты думаешь о Нарнии, когда кто-нибудь другой обижает тебя?" Он покачал головой. "Хорошо. Ты хочешь забыть?" Кивок. "Ты знаешь, как это сделать?" Еще кивок: "Я залезаю в шкаф и зарываюсь в пальто, там и засыпаю". "Хорошо". Малдер закрыл глаза. Эмм подождала, пока его дыхание не стало ровным и глубоким, нервно сглотнула и взяла трубку телефона. "Ты несколько минут проспал" - голос Эмм был оживленным. Малдер нахмурился. У него болела голова: "Что случилось?" "Ты ... Натолкнулся на пару проблем, погрузился в само-гипноз, чтобы их избежать, и я предложила, чтобы ты заснул. Вот ты и заснул". Он кивнул: "Извини". "Все хорошо. В Клейр Ридж сегодня - приемный день?" "Не понял?" "Тебя надо госпитализировать" - мягко сказала Эмм. "Эмм, мы с тобой на одном языке говорим?" Эмм с сожалением ответила: "Кажется, нет. Я думаю, тебе надо некоторое время побыть в жестко структурированном окружении. Там, где ты бы смог без последствий для себя погрузиться в само-гипноз или пережить нервный срыв, где бы ты чувствовал себя в безопасности". "Что я здесь такого наговорил?" "Ты рассказал кое-что о том, что с тобой происходило, когда отец бил тебя" - честно ответила Эмм. "Мне нельзя в больницу, иначе - конец моей карьере. Ты имеешь право госпитализировать меня принудительно?" "Нет". "Тогда извини, но я не могу позволить себе ничего подобного. Я понимаю, ты желаешь мне добра, но это для меня - не вариант". Эмм кивнула. Это все равно был бросок на удачу. "Меня пугает то, что тебе приходится переживать это в одиночку. Малдер, если у тебя возникают проблемы, и ты при этом - один, у меня - варианты моих действий четко ограничены. А вот если у тебя - проблемы, и ты при этом - со Скалли, тогда у нее - гораздо больше вариантов. Подумай об этом". "Я потерял над собой контроль в твоем офисе" - сказал Малдер, глядя в пол. "Да. Это не было настолько страшно, как тебе может показаться, но это вполне можно определить как эмоциональный срыв. Если это повторится на работе, ты сильно усложнишь себе жизнь". Малдер хмыкнул: "Что же, это будет еще один анекдот из серии про Малдера-Чокнутого". Эмм не стала спрашивать его, переедет ли он на некоторое время к Скалли. ------------- Клерку из Колберстона потребовался час, чтобы найти документ, но через час у Эмм на столе был нужный факс. У Эмм было разрешение от Малдера, и это здорово помогло, учитывая его связи. Но когда Эмм пробежала глазами по первым двум страницам, у нее появились сомнения: а насколько все же конфиденциальна эта информация? Хотя, адвокатская контора Вилсона (семейный поверенный Малдеров) знает, что делает. Итак. Первое интервью в больнице. Ребенок с опережающим развитием. Много болтает о каком-то **Луге**. "Луг Эндрю Генри" - прошептала про себя Эмм. У нее была эта книжка **тогда**, она всюду носила ее с собой, прижав к груди, и грезила о том, чтобы добраться до того Луга. Но она бы никогда не вернулась домой, не то что эти глупые дети из книжки. Так. Дальше. Кричит, когда его берут на руки. В больнице - четвертый день после падения с дерева и перелома ребер. Ага, как же, упал с дерева ... Так. Кричит, когда его берут на руки. Отказывается есть. Отказывается спать. Не доверяет незнакомым людям. Говорит бессмыслицу. Эта сотрудница социальной службы, наверное, была молоденькой, подумала Эмм. Иначе, то, что говорил этот ребенок, не казалось бы ей бессмысленным. **Я пойду на Луг, и Эндрю Генри разрешит мне там жить** - сказал он. Что же, если бы эта девушка потрудилась прочитать книжку, тогда она бы поняла, что это не было простой болтовней. Это было тайным желанием, скорее, молитвой. Эмм знала, что она когда-то в свое время тоже молилась о том же. Новая запись. Федералы. Так. О новой федеральной программе 1-2-3, для психически неуравновешенных детей. Федералы начали процедуру по лишению родительских прав по отношению к Фоксу на основании жестокого обращения. Малдеры сопротивлялись. Окружной судья передал опеку над Фоксом социальной службе. Федеральный суд отменил решение окружного суда. Глаз Эмм зацепился за фамилию судьи. Она нахмурилась и записала ее. Судья постановил: "Судя по его поведению в ходе слушаний, Фокс со всей определенностью не может считаться неустойчивым в психическом отношении, равно как бездоказательными являются утверждения о применяемом по отношению к нему насилии. Я редко видел более очевидную и тесную привязанность между отцом и сыном, как между этими двумя, здесь в зале заседаний. Более того, Фокс - уникально одаренный ребенок. Если и нужны какие-либо изменения в сложившейся ситуации, можно говорить лишь о том, что рекомендуется отдать Фокса в школу как можно ранее, до достижения им соответствующего возраста. Либо, необходимо заниматься с ним по особой программе, которая бы помогла развить его уникальные способности". Какого черта? Что федералам надо было в этом деле? Опека над ребенком и лишение родительских прав - юрисдикция штата, а не федералов. Почему Малдеры обратились в федеральный суд, чтобы получить назад Фокса? Что-то здесь было не так. Что-то не так. Запись от Вилсона не заставила себя долго ждать: "Судья Луис Ватсон был жестоко убит в собственном доме, когда он неожиданно вернулся и застал вооруженное ограбление. Ничего ценного из дома похищено не было. Жена, которая была вместе с ним, отделалась нервным потрясением. Налетчик полоснул Ватсона по горлу ножом и перерезал несколько артерий". Эмм стояла и смотрела на факс, который ей выслал Вилсон: вырезка из бостонской газеты, осень 1964 года. Эмм сложила бумаги. Что такое 1-2-3? Эмм была уверена, что никогда ничего не слышала об этой программе, Пока она разбиралась с второстепенными делами, ей позвонили. "Эмм, это Грег. Марта сказала, что ты ищешь информацию о федеральной программе, из тех, что были в 60-ых?" Грег Маркус был старым-престарым, но ценным помощником. Очень ценным. "Да. У меня - взрослый пациент. Жертва жестокого обращения в детстве". "Тяжелый случай?" "Мммм... Да. Если мне удастся удержать его от попытки навредить самому себе, я буду счастлива". "Как ты выдерживаешь все эти дела?" "Кто-то же должен этим заниматься". "Но только не *ТЫ*". "Грег, у тебя что, слишком много свободного времени?" Он засмеялся: "Да нет. Так что за информация тебе нужна?" "Федеральная программа 1-2-3. 1965 год. Программа выживания для эмоционально неустойчивых детей. Мой пациент был, есть - гений с эдейтической памятью". "Я что-то не припомню программы 1-2-3 ... А ведь я работал с проблемными детьми в то время. ... Вот что я тебе скажу, если у меня шарики за ролики не зайдут, и я что-нибудь вспомню, я тебе перезвоню". Эмм нахмурилась. Кажется, мимо: "Хорошо. Спасибо, Грег". "Не стоит благодарности. Слушай, сегодня у меня собираются наши. Присоединяйся. Будет весело." Ага. Емм не была идиоткой: "Ты хочешь сказать, надеремся дай бог?" "Непременно. Грейс будет рада тебя видеть". "Ты все еще живешь в том неприлично дорогом доме в центре?" "Умница моя". "Буду. Ждите". И она была там. И еще - несколько старых друзей. Выпивали, хохотали, играли в волейбол на лужайке перед домом. А Грег был в своем кабинете. "Я не мог говорить об этом по телефону" - сказал он ей после того, как его дочь привела ее к нему. "Как прикажешь это понимать?" "Я принимал участие в 1-2-3, я был в этой программе почти год. Это был сверхсекретный проект. И это было моей единственной ошибкой за всю мою карьеру". Грег указал ей на стул. "Я думал, это - исследовательская программа по физическим проблемам неустойчивых детей. На самом деле это было полигоном для детей, подвергавшихся жестокому обращению". Эмм откинулась на спинку стула: "Для детей, подвергавшихся насилию". "Да. Физическое и сексуальное насилие. Мы должны были наблюдать и докладывать обо всех изменениях в поведении детей в результате воздействия различных симуляторов" - Грег закрыл глаза - "Ты довольно непредвзято относишься ко всем этим НЛО и прочей *небесной механике*". Эмм кивнула: "У меня бывают дела о похищениях чуть ли не каждый месяц. Это - не моя тематика, и я нигде не заявляю это в своей практике, но то и дело кто-то приходит. Я не могу сказать, что они - сумасшедшие, на базовом уровне. У меня были случаи ... Такие ... что единственное, чем я могу объяснить то, что случилось с этими детьми, это - только похищение". "У нас тогда было четверо детей, про которых нам сказали, что они - жертвы похищения. Один из них был у нас ... пару месяцев, кажется, потом его забрали. Я так думаю, это - твой пациент. Очень, очень одаренный был ребенок". "Минуточку. Жертва похищения?" - Эмм нахмурилась - "Там действительно было что-то связано с пришельцами ... Но в этом случае это должна была быть его сестра". Грег пожал плечами: "У ребенка была эйдетическая память. Темные волосы, темные глаза. Отец - кто-то из правительства". Эмм кивнула: "Похоже на моего пациента". "Физическое насилие со стороны отца?" Эмм кивнула. "Несколько случаев похищения". "Мне ничего не известно о похищениях" - ответила Эмм - "Что с ним случилось?" "Он был одним из самых трудных. Мы держали его изолированно от остальных, пока его не вернули под опеку родителей. Он жил в комнате со стенами с мягкой обивкой под постоянным наблюдением. У него было несколько приступов - он внезапно о чем-то вспоминал, не знаю о чем и не хочу знать. Потом мы разрешили мамаше одно посещение. Она сказала ему, чтобы он придумал себе какое-нибудь особенное, тайное место, где-бы никто не смог его обидеть, и думал о нем. И ребенок ..." - Грег покачал головой. Эмм сглотнула. К этому моменту ей уже физически стало нехорошо: "Да, это - мой пациент" - прошептала она. Грег пристально посмотрел на нее: "Он - хроник? Он - под постоянным наблюдением в стационаре или приходящий?" "Ни то ни другое" - Эмм улыбнулась и чуть расслабилась - "Нет, он - агент ФБР". Грег в ответ не улыбнулся: "Ребенок, которого я тогда наблюдал, никогда бы не смог прийти в норму. Если ты пытаешься заставить его отвечать нормам, брось это занятие. Слишком большой вред был ему причинен. Его психика никогда не будет знать покоя". "Моя психика - тоже" - напомнила ему Эмм, ни один мускул на ее лице не дрогнул. "Ага, и ты до сих пор без семьи, не замужем, и у тебя всего лишь - сколько сейчас - три кошки?" "Четыре". "Четыре кошки" - продолжил Грег - "и вся твоя жизнь вращается вокруг жертв жестокого насилия и пациентов с диагнозом ПТРС. Да, ты научилась справляться с этим, но ты не стала жить как нормальный человек". "А что есть норма?" - спросила Эмм, и глаза ее заблестели - "Нормальная жизнь - это дом, муж или жена, дети? Я думала, наша задача - помочь людям стать не столько нормальными, сколько счастливыми". "Ты счастлива?" Эмм улыбнулась: "Я жалею, что утеряла все связи со своими братьями и сестрами. Очень жалею. Я бы хотела знать, где сейчас Лэйси, Зак, Том и Кэрри, как они. Но это - единственное, о чем я жалею" - она пожала плечами - "Пожалуй, я счастлива". Грег закрыл глаза: "Знаешь, в минуты отчаяния, когда я думаю о том, как слаб человек, как хрупка его психика, я вспоминаю о тебе, и мне становится легче" - тихо сказал он - "Я посмотрю, что я смогу узнать об этой программе". -----------------