Никотин и слёзы

Костя просыпается вяло, неохотно, с чувством, будто его несколько раз переехал дорожный каток. «Отдохнувший» – последнее слово, которым он готов себя назвать. И всё же он поднимается на кровати и осматривается кругом, чтобы с удивлением осознать, что он в своей комнате. Это кажется странным, потому что последнее, что Костя помнит достаточно хорошо, это как он сидит на диване, а рядом с ним… Юра. Точно, Юра. В голове проносятся события последнего дня, и боль снова затопляет сердце, но Костя отмахивается от неё: она уже настолько привычна, что он готов почти не обращать на неё внимание. Вместо этого Костя снова оглядывается, на этот раз ища следы пребывания в его комнате друга, но в помещении только он, и больше никого. Зато за стеной что-то с громким грохотом падает, и по квартире разносится звонкий мат. Костя улыбается: Юра всё-таки не ушёл. Дождавшись, когда мат на кухне стихнет, Костя сползает с кровати, лишь плед за собой тянет, потому что его всё ещё пробирает лёгкий озноб. Идти немного тяжело, голова в первые несколько секунд сильно кружится, но Костя старается не думать об этом, только за стены цепляется, чтобы ненароком не упасть. – Костян! – Юра встречает друга с удивлением и лёгкой тревогой в глазах, – Как себя чувствуешь? – Уже намного лучше, – выдавливает слабую улыбку Костя, продвигаясь дальше на кухню. Юра смотрит на него с явным сомнением, но не спорит, только следит, чтобы Костя успешно приземлился на стул, и хмыкает, когда поход больного друга завершается. Он кажется Косте непривычно тихим и задумчивым, но как только Уралов открывает рот, чтобы спросить об этом, Юра вскакивает и резко машет руками: – Вот и хорошо, если лучше! Я тут какой-то фигни пытался приготовить, даже ничего не сгорело, можно позавтракать, – нарочито громко объявляет он и плюхает перед Костей тарелку с яичницей. Костя рассматривает её с улыбкой, потому что утверждение «ничего не сгорело» является явным преувеличением, но он не жалуется, ведь Юра старался и на самом деле подпалил только дно, а то, что Юра старался, для Кости важнее всего, так что он сам подвигает к себе завтрак, но замирает, не съев ни одной ложки. – А ты сам? – хмурится он, потому что тарелка на столе всего одна, и она перед ним, а сам Юра ничего не ест. Татищев тормозит где-то несколько секунд, а потом резко прыскает со смеху, причём, кажется, абсолютно искренне, чем вызывает у Кости такое же искреннее непонимание. – Юр? Всё в порядке? – спрашивает он с беспокойством, а Юра всё смеётся и смеётся. – Ты даже в таком состоянии умудряешься за мной следить, я тебе поражаюсь, чувак, – в итоге объявляет Челябинск, хлопая друга по плечу и вызывая у него лёгкое смущение, – Да я уже успел перекусить, пока ждал, когда ты проснёшься, не парься. Юра звучит не слишком-то убедительно, но у Кости сегодня совершенно нет сил с ним спорить, так что он тихо вздыхает и снова смотрит в тарелку, надеясь на Юрину сознательность. Вскоре от яичницы ничего не остаётся, и Юра забирает тарелку, чтобы помыть её, пока Костя провожает взглядом каждое его движение. Всё происходящее на самом деле кажется Косте непонятным сном: как могло случиться так, что он заболел, что Юра решил остаться, что Юра такой заботливый и хозяйственный? Всё не так, будто в плохом театре актёров заставили поменяться ролями. Косте некомфортно играть чужую роль, это он должен помогать, он же сильный, он же стойкий, он же столица Урала, он же Екатеринбург, мать его, Константин Уралов. – Юр, у тебя же, наверное, планы были на вечер, а я тебе их все порушил, прости, – бормочет Костя, тяжело склоняясь над столом и пряча печальный взгляд. Юра оборачивается, хмурится, подходит к Косте и заставляет его поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Карие очи Екатеринбурга блестят неподдельным сожалением, и Юра приближается к ним, чтобы разглядеть всё-всё, и от увиденного хмурится ещё сильнее. – Нет, у меня не было никаких серьёзных планов, – говорит он твёрдо, с трудом сдерживая резкость, – И лучше помолчи, если не хочешь, чтобы я решил, что ты опять бредишь. Костя головой качает да взгляд снова отводит, потому что дыхание спирает от такой случайной близости к Юриному лицу, к его удивительным тёмным, почти угольным глазам, к его обветренным губам, о которых Костя мечтает уже несколько веков. – Но мне в любом случае уже лучше, не хочу тебя напрягать, правда, – бормочет он, чтобы ответить хоть что-то. Юру, впрочем, такой ответ не устраивает, категорически не устраивает: – Так, блять, Костян, хватит строить из себя великомученика, – вспыхивает он, резко отпуская голову друга и упирая руки в стол, – «Я со всем справлюсь в одиночку» тыры пыры в жопе дыры! Видал я, как ты тут один справляешься с сигаретами и температурой на балконе, и этот человек мне блять уже несколько лет затирает про вред курения! – Юр… – шепчет Костя срывающимся от волнения голоса, но Юра мотает головой, не давая другу оправдаться. – Ты блять какого хуя вообще решил, что у тебя не может быть проблем, которые ты можешь разделить со своими друзьями? Как эта гениальная мысль пришла в твою такую умную башку?! – Я… – Костя тушуется под разъярённым взглядом друга, логичность доводов давит на совесть, а громкий крик под налётом болезни превращает мысли в кашу, не давая лазейки для ответа. Юра, видя накатившую на Костю подавленность, в итоге вздыхает и силой воли заталкивает свой праведный гнев куда-то вглубь. Ор на больного друга едва ли исправит ситуацию, и Татищеву приходится это принять. – Катюш, я ж за тебя беспокоюсь, – выговаривает он уже мягче, аккуратно кладя на Костино плечо руку. Костя поднимает на него взгляд, будто провинившийся щенок, и Юра устало хмыкает от этого сравнения, а потом не удерживается и трепет Костю по разноцветным и так спутанным после сна волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. – Просто дай мне тебе помочь, – говорит Юра так искренне и проникновенно, что сердце Кости сжимается от этого всеобъемлющего тепла в груди. И Костя кивает, глядя Юре прямо в глаза. Он разрешает, позволяет видеть плохое состояние и помочь с этим, обнажает душу, потому что верит Юре, верит безоговорочно. – Спасибо, – шепчет он тихо, ибо голос совсем сел, но Юре достаточно, Юра хмыкает довольный собой и хлопает друга по плечу, прежде чем убрать свою руку и разорвать контакт. Костя не удерживается и слегка подаётся вперёд, вслед за этой рукой, чьё тепло волшебным образом успокаивало все душевные метания, но быстро обрывает себя, не давая другу заподозрить себя ни в чём. Впрочем, Юра движения даже не замечает. Косте хоть и противно скрывать чувства от друга, от этого до горечи спокойнее. – Тебе бы отдохнуть побольше, выглядишь всё ещё отвратно, – честно объявляет Татищев, оценивающе оглядывая больного, но стараясь выдержать на губах ободряющую улыбку. Костя давит улыбку в ответ и хмыкает: ещё бы он выглядел хорошо, если по ощущениям дорожный каток продолжает свой марафон заездов по его больному телу. – Да, хорошо, – в итоге просто кивает он. Он обещал довериться Юре, дать себе помочь. Наверное, сейчас как раз подходящий момент. Юра довольно ухмыляется и помогает Косте подняться, а потом ведет его в гостиную и теплые руки придерживают Костю за плечи всё время короткого похода, заставляя больного слабо, но искренне улыбаться. На диване они устраиваются вместе, Юра поправляет на друге одеяло и меряет температуру, чтобы знать какими лекарствами продолжать отпаивать друга. «Уральские пельмени» по телевизору оказываются как нельзя кстати, и двое парней скоро погружаются в просмотр комедийной передачи. – Юр, а всё-таки… – Костя поворачивается к другу во время рекламы и его лицо отражает сосредоточенность и волнение. – Чего? – у Юры настроение после комедии благодушное, но вид Кости неуловимо начинает его тревожить. – Аня тебе тогда записку передала... Я знаю, это не моё дело, – не давая Юре высказать хоть что-то, быстро обрывает сам себя Костя, но в итоге качает головой и продолжает: знать это ему слишком важно, – Разве она не назначила тебе какую-то встречу? Просто не хочу, чтобы из-за меня твои планы пострадали и в общем… – Так, блять, Костян, остановись, – Юра выходит из ступора и резко хватает Костю за предплечья, – Во-первых, я уже говорил, что планов у меня не было. Во-вторых, – тут Юра откровенно и позабавленно усмехается, позволяя себе отпустить затихшего друга, который наконец внимательно его слушал, – какая к чёрту встреча с Аней? Да чтоб она меня куда-то позвала сама, ещё и таким таинственным способом, вот это у тебя фантазия! Костя смотрит на Юру непонимающе, только разноцветными ресницами хлопает, пока Юра искренне смеётся над его додумками. – А что тогда это было? – всё же с замирающим сердцем решается спросить Костя, сам не понимая, чего вообще теперь ждать от всего этого. – Да там ситуация такая, – Юра снова усмехается, хлопает Костю по плечу и улыбается, – В общем, Илюха как-то девчонкам с Приволжья сказал, что он гей, а я его отверг, чтобы те его типа пожалели. Они ему поверили и ко мне не оч относились всё это время, а недавно это всё вскрылось. Девчонки с Илюхой уже переговорили, вроде всё решили, а передо мной типа извиниться надо было. Но они испугались, что я буду на них ругаться за это и решили через Анюту письмом мне все свои извинения принести. Вот и всё. А Ане просто за их легковерность стыдно было, вот и смущалась, когда письмо отдавала. – Ого, – Костя пораженно приподнимает разноцветные брови, не зная, как словами описать ситуацию, а Юра, глядя на удивлённого друга, хохочет абсолютно довольный своим рассказом. – А я о чем! В общем, круто, что с девчонками теперь контакт налажен, а с Илюхой мы это уже давно обсудили парой серьёзных взмахов кулаков, – Юра светится довольный, как начищенный рубль. Костя же улыбается в ответ, чтобы поддержать энтузиазм друга, но пока «Уральские пельмени» возвращаются после рекламы, он уже не спешит окунуться в просмотр шоу. В его голове вся эта новая информация смешивается в непонятную кашу и разобраться в ней кажется слишком сложным. Одно Костя понимает достаточно точно: он практически на пустом месте накрутил себя к чёртовой бабушке, уже продумав сценарий Юриной и Аниной свадьбы и собственную ненужность счастливой паре и… кучу всего ещё. Сейчас эти мысли выглядят несуразно, неразумно. Но в то же время Костя так же понимает, что всё это лишь вопрос времени: не произошло сейчас, так произойдёт потом. А он так и останется пассивным наблюдателем их счастливой истории. Это кажется нечестным. За что судьба распорядилась так, что у Кости изначально нет шанса на счастье? Почему ему выпала эта тяжкая ноша? Улан-Удэ при встрече как-то сказал Косте, что каждому положено столько страданий, сколько тот способен перенести. Но Костя не чувствует в себе сил чтобы справиться с этим. Их уже не осталось, они истощились за прошедшие века и сейчас под Костей будто рушится хлипкий фундамент. Он так больше не может, не может ждать с моря погоды, ждать, когда Юра и Аня наконец будут счастливы вместе и оставят его погибать со своими никому не нужными чувствами. – Юр, – тихо, почти шёпотом зовёт Костя друга. Юра, увлечённо смотрящий телевизор, быстро оборачивается, и лёгкая тревога сигнально блещет в его прекрасных чёрных глазах. Но Костя старается не думать об этом, не думать о том, что может остановить его от этого шага в пропасть. – Что такое, Катюш? – Юра берёт Костю за руку, в глаза заглядывает, пытается понять, что происходит в Костиной голове, что заставляет его глаза блестеть так сильно. Привычное заботливое и нежное «Катюша» будто срывает чеку с последних сомнений Кости. Остаётся только узнать, рванёт ли брошенная граната. – Юра, я тебя люблю.