Никотин и слёзы

Катя Татищева всегда была очень умной и сообразительной девочкой. Поэтому ей казалось странным, что отец так долго не пускает её к любимому дяде и даже не ездит к нему сам. Поэтому же спустя больше двух недель после первого разговора об этом Катя собирает свои вещички в рюкзачок и говорит отцу, что идёт погулять. На самом же деле Катя отправляется на автовокзал Снежинска, в который они с отцом вернулись буквально несколько дней назад, так как Серёжа уехал в гости к Никите. Благо, билет она уже купила заранее со своих карманных денег, а от Снежинска до Екатеринбурга всего час пути. Автобус привычно скачет по неровностям дороги, и девочка смотрит в проносящиеся мимо окна деревья. Эта дорога, эти виды – все они ей до боли родны. Как и тот, к кому везёт её старенький рейсовый автобус. Катя давно для себя поняла: в их клубок скромной семейки Татищевых уверенно вплелась нить Константина Уралова, близкого друга их отца и самого лучшего дяди на свете. Катя не представляла себе, что может случиться с ними, если внезапно дядя Костя исчезнет из их жизни. Однако именно это сейчас происходило. И именно в этом Катя собиралась разобраться. За своими размышлениями девочка не сразу замечает, что виды лесов сменились каменными джунглями большого города, но тут же приходит в себя и крепче подтягивает к себе свой маленький рюкзачок. Она не раз ездила в Екатеринбург одна, но никогда от этой поездки не зависело что-то настолько важное для Кати, потому неприятный трепет не спешит покидать сердечко девочки, наоборот, он лишь усиливается, когда она наконец сходит со ступенек автобуса на Южном вокзале. С тем чтобы дойти до дома дяди Кости Катя справляется на ура. Ей давно казалось, что пройти от вокзала до буквально соседнего квартала она сможет даже с закрытыми глазами, и сейчас, снова полная собственного непонимания и неизбежных тревожных мыслей Катя уверенно доходит до знакомого дома и проскальзывает внутрь вслед за какой-то старушкой. Всё кажется таким же, как и кучу лет до этого. Подъездная дверь, как всегда, сначала по инерции отскакивает от магнита, прежде чем прилипнуть к нему. Громко скрипит давно дышащий на ладан лифт. Окна на лестничной клетке снова сильно запачканы, хотя в прошлый Катин приезд их даже пытались отмыть. Только чувства, чувства совсем другие. Катя никогда так не волновалась, не боялась входить в эту квартиру. Знакомая трель дверного звонка, похожая на щебет птиц, немного отрезвляет Катю. Да, она волнуется, не знает, чего ожидать от всей этой ситуации после того странного поведения папы. Но это же дядя Костя. Катя никогда не знала человека надёжнее на всём белом свете. Звучит щелчок отпираемой двери. У Кати сердечко замирает от трепетного восторга, ведь она так скучала по дяде Косте и вот, вот сейчас… Катя пугается. В проёме стоит тот, кого она так ждала увидеть, но… будто и не он совсем. Катя пугается пустого больного взгляда, которым окидывает её распахнувший дверь дядя Костя. Сердечко снова замирает, но девочка перебарывает страх, и её захватывает волна сочувствия. Слова отца о том, что дядя Костя болеет тут же всплывают у неё в голове и ей больше совсем не хочется соглашаться с папой, что дядя Костя справится сам. Потому что Кате очевидно: дядя Костя определённо не справляется. – Дядя Костя, – шепчет Катя, внезапно не смея кричать, только ресничками своими длинными хлопает, пытаясь подобрать нужные слова. Неловкое молчание повисает на лестничной клетке на долгую минуту. – Екатерина Юрьевна, вам не стоит тут быть, возвращайтесь домой, – неожиданно заговаривает дядя Костя, и Катя настолько сосредотачивается на севшем хрипловатом тоне его голоса, что сам смысл фразы не сразу доходит до неё. – Что? Почему? – от искреннего удивления девочка всё-таки повышает голос, и видит, как старший едва заметно морщится от громкости, прежде чем устало покачать головой и привалиться к дверному косяку. – Ваш отец будет не в восторге, Екатерина, – максимально отстранённо проговаривает он, смотря в пол, а потом во вновь повисшей тишине будто что-то в нём ломается, пробивается то самое чувственное и такое знакомое Кате… – Катюш, пожалуйста, едь домой. Дверь закрывается прямо у Кати перед носом, пока она пытается осмыслить виноватый взгляд, которым одарил её дядя Костя, произнося те слова. Слова, которые причинили нежному сердечку девочки неимоверную боль. Дядя Костя послал её домой…

***

– Папа, Папа! Ты должен помочь дяде Косте! Юра отрывается от документа, который бесцельно гипнотизировал уже добрый час, и взволнованно смотрит на вихрем ворвавшуюся в квартиру дочь. – Что? Кому? Почему? Снежинка, что случилось? – Я дядю Костю видела, – Катя уже подлетает к его рабочему столу и хватает отца за штанину истинно детским жестом поиска поддержки, – Ему нужна помощь, папочка, пожалуйста. – Что?.. Малышка, я же говорил, дядя Костя болеет, тебе не стоило… – Юра пытается поспеть за выливаемой на него информацией, но девочка снова его перебивает, ещё крепче и отчаяннее сжимая его штанину: – Стоило! Папочка, ему совсем плохо, он даже меня на порог не пустил, а смотрел таким пустым-пустым взглядом, у меня мурашки по коже побежали. – Катюш, он, наверное, устал, вот и не пустил к себе… – всё ещё слегка потрясённо бормочет Юра, пытаясь успокоить дочь мягкими поглаживаниями по цветной макушке. – Нет! – Катин голос звучит отчаянно, – Дядя Костя всегда меня к себе впускает, даже если устал! Он мне говорит, что надо тихо посидеть и я сижу тихо, книжку читаю, а он спит рядом на диване, и я его сон всегда-всегда охраняю, чтобы он выспался хорошо. – Ну всякое бывает, малыш, чего ты так волнуешься?.. Катя резко уходит от руки отца и смотрит на него таким пронзительным взглядом, что Юру прошибает током, потому что взгляд этот напуганный и ужасно серьёзный одновременно. – Потому что дядя Костя хороший, и я не хочу, чтобы ему было плохо, а ему точно плохо, он такой бледный, и синяки у него под глазами, и он за стенку держался, будто вот-вот упадёт! – Снежинка, не волнуйся, – у Юры от представления того, что говорит Катя в жилах кровь резко стынет, но дочь нужно успокоить, – Ты же знаешь, он сильный, он со всем справится, – продолжает убеждать он. – А если нет? – отчаяние Кати выплескивается через край, – Представь, что дядя Костя – это принцесса, которую обидел дракон! Ты же защитишь принцессу?! – Боюсь, мне пришлось бы защищать принцессу от себя… – едва слышно бормочет себе под нос Челябинск, но Катя всё равно слышит. В голове у неё проносится тысяча вопросов, но кое-что смышлёная малышка замечала и раньше, так что остаётся только сопоставить некоторые моменты. – Если вы с дядей Костей поссорились, тогда извинись, и всё снова будет хорошо! – высказывается девочка с отчаянной убеждённостью, что нашла способ решения проблемы. – Малышка, боюсь всё не так просто… – устало говорит Юра. – Почему? – и взгляд у девочки совершенно искренне непонимающий. – Я не могу извиниться. Всё действительно не просто. – Нет, просто! Зачем вы взрослые всегда всё усложняете?! – у Кати на глаза наворачиваются слёзы отчаянной обиды и непонятной злости. Юре нечего ответить. Он виновато склоняет голову. Действительно, зачем всё усложнять… И всё же, пойти напрямую к Косте… Юра не думает, что готов к этому. – Папа… – голос Кати вырывает Юру из мыслей. На лице у девочки только искренняя тоска и мокрая дорожка на щеке от скатившейся слезы, – Верни дядю Костю, это не он, дядя Костя добрый и улыбается. Я хочу снова к дяде Косте. Пожалуйста, пап, верни его, я по нему скучаю. – Катюш… – сердце у Юры сжимается до боли и больше никаких слов для дочери он найти не может. Катя качает своей маленькой головкой, и её ручка падает с отцовской штанины. Юра каждым нервом чувствует разочарование дочки, когда она уходит из его кабинета, так и не получив нужного ей ответа. – Ты ведь тоже скучаешь, правда? – внезапно оборачивается Катя у входа, – Ты скучаешь по нему. Дядя Костя нужен мне и тебе. А дяде Косте нужны мы, – заключает девочка и исчезает за углом. Юра устало откидывается в своём рабочем кресле и думает, что что-то в своей жизни он явно сделал не так.