Никотин и слёзы

Возвратившись домой, Юра делает глубокий вдох и с головой погружается в сетевое пространство всеведущего интернета. Он ищет всё, что только возможно, стремится узнать, понять и принять. Так он узнаёт, что гомосексуальность уже более 30 лет не является болезнью. Что люди, любящие кого-то своего пола, существовали всегда. Что в принципе это всё не так уж и страшно. Не страшно ведь? Юра мотает головой. На часах уже давно за полночь, а он тут сидит, сгорбившись в три погибели над своим стареньким компьютером, который явно ошалел от той информации, что его хозяин решил на нём искать. Однако Юра только усерднее погружается в чтение, ведь он больше не может отступиться от Кости. Под утро Юра наконец выползает из-за компьютера и идёт пить кофе. В его голове килотонны информации о сообществе лгбт и всём, что только может быть с этим связано. Все столпы его воспитания настоящего уральского «мужика» за эту ночь основательно пошатнулись и теперь пытались пристроиться среди всей каши, что наполняет голову Юры. Юра попросту не знает, что ему теперь думать: что из всего этого на самом деле правильно? В чём истина? Как должен строиться мир? Какую сторону должен занять во всём этом он? А потом Юра видит в этой тьме бесконечных мыслей светлый проблеск. Костя. Костя всегда был и будет самым важным человеком в жизни Юры. Выбрать Костю – вот, что важно. А всё остальное пусть прицепится багажом, плевать, главное – Костя. Кофе заканчивается, а Юра смотрит на календарь. Впереди весна, возрождение жизни. Пора и их с Костей отношениям возродиться. Юра привычно набирает Даниса и просит того пригнать к нему и посмотреть за детьми, а сам закидывает документы и деньги в рюкзак и идёт на вокзал. На поезд до Екатеринбурга. Сердце у Юры трепещет всю поездку, а от эффекта дежавю хочется выйти в окно. Ведь он столько раз ездил в Екатеринбург по этой дороге, кажется, сотни и сотни раз с тех самых пор, как её построили, и всегда-всегда он знал, что впереди его ждёт его лучший друг. А что там его ждёт сейчас? Юра вновь и вновь сжимает кулаки до боли. Он справится. Он должен, обязан, ради Кати, ради Кости, ради самого себя. Оказавшись во дворе Уралова, Юра неожиданно пугается: как его примет Константин? На прошедшем собрании они ни разу не обратились друг к другу напрямую, и теперь неуверенность внезапно нагоняет Юру. – Ни шагу назад, – бормочет он себе под нос и качает головой. У него слишком сильная мотивация, чтобы так позорно отступить из-за мимолётных колебаний. Юра решительно подходит к подъезду, набирает на домофоне номер квартиры, выжженный на подкорке мозга тем количеством раз, которое Юра вот так же нажимал эти цифры. Юра ждёт. Звонок остаётся без ответа. Нити разочарования в себе и своём плане начинают мягко расползаться в душе Юры. – Костенька ушёл куда-то недавно, – вдруг раздаётся у Татищева за спиной. Юра оборачивается, за сердце хватаясь, и рассматривает бабульку, жительницу соседней от Кости квартиры, которая каким-то образом совершенно беззвучно оказалась рядом. Баб Тане Костя всегда помогал, если у неё что-то нужно было починить или ещё какие мелочи случались, так что и Юра её хорошо знал, иногда они даже вместе к ней на пироги заходили. Вероятно, женщина узнала Юру, вот и сообразила сразу, к кому он так ломится. – А куда он ушёл, не знаете? – решается попытать удачу Юра, ведь знает, что с баб Таней невозможно не зацепиться языком, а раз уж та видела, что Костя ушёл, значит и поговорить с ним могла. Однако баб Таня его разочаровывает: – Прости, милок, не знаю ничего. Костенька в последнее время всегда такой смурной ходит, совсем не улыбается и выглядит так болезненно. Ой случилось у него что-то, да не говорит ничего, я его даже на шарлотку к себе зазвать не смогла, – с искренней печалью рассказывает ему женщина. Юра в очередной раз чувствует укол совести. Это он, это всё он, из-за него Костя страдает. Юра нервно закусывает губу и качает головой, стараясь отогнать эти мысли: ещё одной волны ненависти к себе за совершенное он просто не вынесет. – Вы это, если ему лучше станет, заходите ко мне, я вам всегда рада, вы же знаете. Может и пирог испеку, а так печеньице кой-какое есть, – ободряюще улыбается ему баб Таня. Юра выдавливает из себя ответную улыбку и вежливое «Спасибо, как-нибудь зайдём», сам, впрочем, активно теряя веру в то, что всё образуется. Слишком сильно собственная вина уже давила на мозг, мотивируя просто взять и сбежать, как раньше, как в тот самый день. Юра снова тяжело вздыхает и садится на лавочку. Хватит бегать. От себя всё равно не убежишь, сколько не пытайся, а Юра ведь правда пытался, он знает, о чем говорит. Баба Таня уходит в подъезд сразу после его благодарностей, а он остаётся перед подъездом в одиночестве. Сидит на лавочке и сторожит, как верный пёс, ждёт возвращения своего хозяина. Юра сидит и всматривается вдаль, хмуро гоняя в голове то, что он должен сказать Косте. Сказать он должен много, и в голове снова каша, но он всё равно сидит и ждёт. Когда знакомый силуэт выплывает из-за угла соседнего дома, Юра сам не замечает, что его губы всё же растягиваются в слабой улыбке: как давно он не видел эту родную фигуру. Однако по мере приближения Кости Юра краску радости на лице уверенно теряет. Костя выглядит бледным и исхудавшим, наверное, даже хуже, чем на недавнем собрании. Юра допускает, что официальная одежда помогала столице округа выглядеть презентабельнее, а вот любимая затасканная куртка свисает с него, как с вешалки, в то время как всегда смело направленный вперёд взгляд светлых глаз не отрывается от земли. Юре страшно. Впервые настолько сильно страшно. Вся решимость утекает из него в мгновение ока, будто и не было её никогда, будто не выстраивал её Юра по кирпичикам так долго. Сбежать, сбежать, пока Костя не замечает его, забыть всё это наконец. Нет. Нельзя. Юра запрещает себе двигаться с места. Замирает чуть дыша, ожидая встречи, следя за каждым размашистым Костиным шагом. Их взгляды встречаются. Юра улавливает, как глаза Кости расширяются в шоке и неверии. Как тот останавливается, словно вкопанный, и не может сделать ни шага вперёд. Юра делает шаг навстречу первый. Они стоят друг напротив друга. Смотрят друг другу ровно в глаза. Кажется, разверзнись вокруг ад, они не заметят, так и продолжат прожигать друг друга взглядами. – Кость, я это, поговорить хотел, – первым не выдерживает повисшего молчания Юра, делая ещё один скромный шаг навстречу. Он едва справляется с дрожью в голосе, но первые слова сказаны, ещё одна ступенька преодолена и внутренний голос ликует. Костя всё ещё смотрит с абсолютным непониманием. На его бледном лице мимолётные проблески эмоций меняются с такой скоростью, что Юра не успевает их улавливать. Но момент, когда Костя морозится, Юра замечает ясно. Видит, как на смену шоку приходит маска снежной королевы и сердце, как в сказке, будто пронзает маленькая льдинка. – Ты уже всё, что мог, сказал, – хрипло проговаривает Костя и проходит мимо Юры в подъезд. Юра его не останавливает. Он стоит в ступоре. Все планы поговорить, объясниться, попытаться помириться в одно мгновение начинают казаться ему такими глупыми: он задумывался о таких сложностях, а в первую очередь надо было подумать, а захочет ли Костя его слушать. Оказалось, нет. Оказалось, Юра был к такому не готов. Он смотрит на подъездную дверь, уже пару минут как захлопнувшуюся, и понимает: больно. Больно, когда тебя вот так оставляют одного. Больно, когда все твои надежды на лучшее разбивают. Больно… Юра качает головой. Что ж, он не отрицает, что заслужил чего-то такого. Он просто хочет продолжать верить во что-то, хранить какую-то эфемерную надежду. Он садится на лавку у подъезда, где провёл прошлый час ожидания, и смотрит в небо, на котором собираются тучи. Он готов ждать. Он не отступится от Кости снова.

***

Костя смотрит в окно и не знает, что ему чувствовать. Юра там, внизу, сидит и ждёт чего-то. Юра не уходит, как тогда, а сидит и ждёт под дверью, словно верный пёс. Косте хочется приблизиться к Юре, ощутить его родное, давно знакомое тепло. Но страх приковывает его к месту: зачем Юра пришёл? Чего он хочет от Кости? Может хочет ещё в чём-то обвинить? Мысль о том, что Юра хочет извиниться даже не приходит Косте в голову, настолько крепко засел в его голове Юрин ответ. «Ты меня теперь ненавидишь? – Да». Костя хватается за свои разноцветные пряди и оттягивает их назад. Как же сложно. Как же страшно. Трусливо и позорно, по собственной же оценке, Костя отходит от окна, запрещая себе думать о Юре, как бы сильно не рвалось к нему его всё ещё любящее сердце. Он садится за стол и привычно погружается в работу, чтобы оградиться от всех ненужных мыслей. План срабатывает на «ура» и ближайший час ничто не тревожит тишину в квартире кроме шороха перекладываемых листов и щёлканья клавиатуры компьютера. Отвлекает от документов Костю только отчаянный грохот капель по стеклу. Он отрывается от бумаг и переводит взгляд на окно. Так и есть, на улице пошёл дождь. Немного подумав, Костя всё же подходит к окну. Выглядывать почему-то тревожно. Костя не знает, что такого он собирается там увидеть, что сердце начинает трепетать, но перебарывает это странное чувство. Чтобы после одного короткого взгляда на него обрушилась целая волна эмоций. Костя не успевает уловить всё, что промелькнуло у него в голове в эту секунду. Это было и непонимание, и удивление, и неожиданное тепло. Юра всё ещё сидит там. Под дождём, даже не имея капюшона на куртке, всё равно сидит. Костя качает головой: это настолько в стиле Юры, что хочется плакать. Как же сильно он скучает по этой безбашенной верности, по открытости и доброте. Думать об этом слишком много Костя снова себе не позволяет. Ведь Юра его ненавидит, почему готов ждать его даже под дождём? Разбираться с этим особо некогда, Костя осознает, что делает только когда уже стоит в прихожей и натягивает на ноги ботинки. Через минуту он уже стоит у подъездной двери. Остаётся лишь шаг к двери, шаг к Юре. Сделать этот шаг непросто, но вот, ещё секунда и дверь распахивается. Костя выходит из подъезда.