Жасмин

Я проснулся без будильника. Занавески пропускали холодный утренний свет. Через приоткрытое окно веяло свежестью, и внутрь проникал отдаленный гул поезда. Мне нравилась, как спокойно бывает по утрам. Я выглянул в окно: небо голубое-голубое, ни облачка, воробьи пищали где-то внизу и прыгали по петлистым веткам клена, растущего рядом с домом. На дороге блестели мелкие лужицы – был дождь. Я поднял с пола книгу, которую дочитал за ночь, и поставил на стол рядом с жасмином. Я коснулся его маленьких цветов, проверил землю на влажность, пряный, нежный запах цветка вызвал у меня улыбку. Мама была уже на работе. Я прочитал ее записку с поручениями, оставленную рядом с сегодняшним бенто, заглянул внутрь него: два теплых слипшихся онигири. Сунув контейнер в сумку, набитую школьными учебниками, я накинул ее через плечо и отправился в школу. День не ладился. Одноклассник, с которым я хорошо общался, не пришел. Я одиноко ходил по шумным низким коридорам, и в голову лезли мысли о Сону. Я думал: «И зачем он вернулся? Все было так спокойно, а теперь я места себе не нахожу. Что делать?» Время тянулось долго. Ноги сами привели меня к порогу его дома. «Как? Его нет?» - я с раздражением кусал губы. Прийти сюда стоило мне больших усилий, было волнительно, и мой живот разболелся. По пути я продумал нашу встречу до мелочей, но мне и в голову не пришло, что его может не оказаться дома. Теперь я казался себе глупым. «Буду ждать до тех пор, пока не придет» - решил я, садясь на ступеньки у двери, и прижал руками лицо. Было обидно. На улице стояла июньская* жара, я прислушивался к жужжанию цикад, сидевших на коре и ветках кучерявых зеленых деревьев. Сквозь пальцы я наблюдал, как мечется по бетонной ступеньке около моей ноги одинокий черненький муравей. Жара давила. Я сидел в тени крыши, на улице редко появлялись люди. Послышалось тихое шуршание травы, и мое сердце вдруг забилось. Шорох нарастал, не запертая металлическая калитка со скрипом открылась. Остатки моей смелости улетучилась, внутри все сжалось. Я хотел было поднять голову, но сразу опустил ее, зажмурив глаза. Сону был для меня неживым воспоминанием, о существовании, которого я перестал вспоминать, но сохранившимся где-то глубоко в памяти и на старой фотографии, спрятанной глубоко в альбоме, сделанной в апреле на начало нового учебного года. Мы в школьной форме стоим у школы, сзади цветет сакура. Держась за руку Сону, я снизу взглядываю на него. Его черные мягкие волосы взъерошены ветром, улыбающиеся глаза смотрят прямо в камеру. На лице золотыми пятнами лежит солнечный свет, пробивающийся между пышными розовыми цветами сакуры. Я помнил его таким, как он успокаивал маленького меня, рассказывал о растениях и причудливых животных сказочных стран, вместе с ним мы путешествовали, сидя в крошечной комнате крошечного города. Я думал, что был зол на него, что он поступил неправильно, бросил меня, за два года ни прислав мне ни весточки. Сону, который был недостигаемым призрачным образом, теперь стоял передо мной, совершенно живой. И я понял, что ничего не знаю о нем настоящим, не знаю, что случилось с ним тогда и произошло за два года. Я не хотел уже спрашивать о его отъезде. «Вот бы снова стать его другом, чтобы все было хорошо и спокойно как раньше», - думал я. Сону замер, но потом подошел ближе и наклонился ко мне. Его рука опустилась мне на голову. -Рики, это ты? Что такое?, - его голос был приятным. Он повернул мое лицо к себе, и убрал руки, за которыми я прятался. Тогда я открыл глаза: его обеспокоенное лицо было прямо напротив. - Прости меня, Ники. Хочешь я тебе все расскажу? – сказал Сону. Я кивнул, и он, будто опомнившись, убрал руки с моего лица. Мне было ужасно стыдно, хотелось сбежать куда-нибудь далеко-далеко. Сону предложил зайти внутрь. Я только сейчас заметил, что стал выше него. Было странное ощущение. Дом, который я знал, как свой собственный, по лестнице которого я бегал вверх-вниз, теперь должен был восприниматься как чужой. Прошлое проникало в настоящее. Сону угостил меня спелым гранатом, который лежал у него на столе. «спасибо». - Расскажи, как ты? Как мама? – спросил Сону, отклонившись вперед, чтобы лучше видеть меня. Я хотел понять его чувства, но мне было слишком волнительно, и я сидел за вытянутым прямоугольным столом, не поднимая глаз. - хорошо, живем потихоньку. В следующем году перехожу в старшую школу - сказал я. Уже вечерело, было слышно поющих цикад. Полоса света, просовывалась сквозь тонкие кухонные занавески и падала на стол. Крошечные пылиники танцевали внутри. Я наблюдал за ними. Одна особенно заметной овальной формы двигалась сначала влево, а потом резко замерла, развернулась, замедляясь, стала двигаться в противоположную сторону, все ниже и ниже, вдруг замерев рядом с губами Сону, на которых застыла легкая улыбка. Тогда я наконец взгянул в его глаза: он наблюдал за мной, как я за этой легкой бегущей частичкой. - ах, капнул, - большая гранатовая капля скатилась по моему мизинцу на рукав рубашки. - сейчас, вот, полотенце, - Сону склонился над моей рукой и стал оттирать красное пятнышко. - вот и славно, что у вас все хорошо, - продолжил он, - бабушка умерла в том году, но я не мог тогда приехать, накопил денег к этому году, что ж, нечего говорить о прошлом, теперь по завещанию это мой дом. Найду работу здесь, буду жить спокойно, навещать Рики, - он обернулся ко мне с привычной улыбкой и, отбросив полотенце, снова подошел ко мне. - Рики, я так рад тебя видеть, – сказал Сону, -Я вижу, что тебе неловко со мной, я могу понять почему. Мне бы хотелось снова стать друзьями, но я понимаю, как поступил в последний раз. Тогда я не хотел уезжать, но мне пришлось, у матери усилились припадки, я должен был возвращаться. Я ничего не писал, потому что не мог подобрать нужных слов. Я никогда не забывал тебя – его ресницы стали мокрыми. - ничего не говори, - я бросился к Сону и прижал к себе, его голова была так близко, что я мог чувствовать его тихое дыхание. - Приходи завтра. Каждый день. Мне так одиноко – прошептал Сону - я приду, - я сжал его руку, которая немного подрагивала. На следующий день я достал старый велосипед, он был красным с неудобным сидением, но ездил хорошо. Было воскресное доброе утро, я петлял по неровным дорогам до дома Сону – хотел помочь ему с уборкой. Появилась машина, я отъехал к обочине, прохладный ветер подгонял сзади, и подняв голову к ясному небу, я почувствовал себя частью этого великого, бесконечного, обновляющего потока воздуха.