На кончиках пальцев

Сюэ Ян скучал. По утренней традиции выиграв бесполезный спор за право остаться дома и не идти на этот треклятый рынок, где приходилось подавлять в себе желание подчистить морду каждому ворчливому торгашу, косо смотрящему в сторону Сяо Синчэня, Сюэ Ян бесцельно слонялся по похоронному дому. В руках зудело от желания чем-то их занять, что-то сделать. Перебрасывая из рук в руку кухонный нож, чтобы как-то унять нарастающее раздражение, заклинатель зацепился взглядом за пару свежих яблок, лежащих в корзинке на пустующем столе. И вспомнил, как некогда в детстве видел, как заботливые родители вырезали для своих беснующихся детей маленьких зверьков из яблок. Как затем детвора шумно и наперебой обсуждала и хвасталась, чей кролик лучше и слаще. Воспоминания об их счастливых лицах вызывали злость и отвращение. Для Сюэ Яна этого никто не делал. Никто о нем не заботился, как и не дарил сладостей. До некоторых пор. Сюэ Ян почувствовал укол бессознательного страха, словно все, что его окружает сейчас, на самом деле нереально, рефлекторно ощупывая себя по груди, выуживая из складок одежды конфетку. Маленькая, мятая, в невзрачной обертке, но предназначенная именно для него, а не какая-нибудь украденная на рынке. Прошелестев бумажкой, Сюэ Ян отправил конфету в рот, с удовольствием отмечая растекающуюся сладость, перегоняя ее на языке с таким восторгом, какой излучают любители вин, едва к ним попадает редчайший выдержанный алкоголь. А затем потянулся к яблоку, аккуратно разделяя его на несколько равных частей, вырезая сердцевину из каждой и выстраивая в стройный ряд яблочных долек. Хмыкнул, подумав, как глупо он сейчас выглядит по сравнению с тем, что делал раньше, но продолжил кропотливо делать надрезы, отделяя лишнюю часть кожуры. Первая попытка вышла неудачной, тощей и с короткими "ушками", отчего с презрением была отправлена в общую кучу мусора: для правильного даочжана и кролики должны быть идеальными. "Расточительство", — тут же раздалось в голове знакомым голосом. Усмехнувшись собственным мыслям, в которых ему практически удалось воссоздать укоризненный тон даочжана, пообещал себе, что в следующий черед отправиться за овощами обязательно принесет побольше яблок. И, возможно, даже купит их, а не как обычно отберет. Плодить стайку яблочных кроликов, коих по итогу оказалось с десяток, ибо один "ушастый" был также забракован и съеден в качестве наказания, оказалось настолько увлекательно, требуя сосредоточенности, внимания и ловкости рук, что Сюэ Ян отвлекся от процесса только тогда, когда хлопнула дверь, и раздались шаги за спиной. — О, ты вернулся, даочжан. А я тут кроликов вырезал, — беспечно бросил Сюэ Ян, развлекая себя тем, что выстраивал дольки полукругом на миске. Но когда ответом послужила напряженная тишина, вынужденно обернулся, издавая тихий смешок — Расслабься, не живых же, а яблочных. Специально для тебя сделал. Хочешь попробовать? *** Сяо Синчэнь заинтересованно склоняет голову, пытаясь собрать воедино "кроликов" и яблоки, представить, как это могло бы выглядеть. Это должно было быть чем-то важным для обычных людей, иначе бы откуда в голосе милого друга столько восторга? Непосредственного, детского отчасти, искреннего. — Тебе в детстве не делали? Вопрос звучит закономерно, вынуждая даоса коротко вздохнуть и отрицательно покачать головой. Может, у него не было подобных моментов в жизни, но он не против узнать о них от своего друга. Тем более сейчас, когда тот сам делает шаг навстречу, приоткрывая частичку своего прошлого. — Нет, но это должно быть довольно интересно, — Сяо Синчэнь уверенно пересекает комнату, привычно безошибочно определяя в пространстве местонахождение стола, но в последний момент одергивает руку, едва нащупав край тарелки. Имевший несчастье споткнуться об чьи-то ноги в плотной толчее на рынке, даочжан на мгновение задается мысленно вопросом, почему этого не происходит, когда он ходит на рынок не один, виновато обтирая ладони об одежду, сдерживая первоначальный порыв попробовать. — Нет, нельзя, руки грязные, — Сяо Синчэнь бормочет, нашаривая на столе кусок ткани, намереваясь отправиться во двор за водой. И даже успевает встать, как следом его тянут обратно за рукав, возвращая на место. — Да брось, ерунда какая, держи вот, — слышится легкий смешок, а после в руку вкладывают что-то холодное и влажное. Очевидно, кусочек яблока, только весьма замысловатой формы, с заостренными кончиками, с удаленной сердцевиной. Даочжан изучает его пальцами, оглаживает, неосторожно потянув за один из хвостиков, отчего тот случайно отрывается. — Ну кто так пробует, даочжан? Ты его сломал, — сквозь наигранное возмущение чувствуется улыбка. Даочжан тоже улыбается, находя это забавным, когда из обычного яблока можно сделать нечто подобное. — Давай-ка я покажу, как надо пробовать. А этот выброси, он грязный. — Какое расточительство, — только и успевает сказать Сяо Синчэнь прежде, чем ощущает прикосновение легкого холода к губам, непроизвольно приоткрывая рот, пропуская кусочек яблока вовнутрь. Это странно, необычно, шаловливая детская проказа. Но даос согласен подыграть, если для его милого друга это важно. И похвалить, если потребуется. Он привык ему доверять, так что поесть с его руки не кажется чем-то неправильным или опасным. Сяо Синчэнь пропускает момент, когда "кролик" оказывается практически доеден, и замирает, когда губ касаются чужие пальцы. — Даочжан, а хочешь меня... рассмотреть?