stay magic

Глава 1

      Жить с Юнги странно. Не в плохом смысле. Наоборот. На самом деле, Сокджин внутренне готовил себя к дискомфорту и тому факту, что ему буквально придется перестраивать всю свою повседневную рутину и как-то интегрировать в нее другое существо. Он ожидал, что это будет тяжело – просто смириться и привыкнуть к постоянному присутствию кого-то в своем доме. Конечно, у Сокджина постоянно то и дело ошиваются младшие, так что его квартира порой напоминает проходной двор, но это совершенно другое.       Джин жил один с тех самых пор, как закончил свое обучение и оставил своего наставника, став самостоятельным и полноценным магом, способным вести собственную практику. Так что Сокджин уже и не помнит того времени, когда не жил один. Вполне естественно, что вынужденное сожительство с демоном, которого он совсем не знает, заставит его чувствовать себя некомфортно.       Однако, к необычайному удивлению Сокджина, этого не происходит. Юнги как-то очень быстро и незаметно вписывается в его повседневную рутину, при этом даже особо не принимая в ней активного участия. Джин очень быстро понимает, что для Юнги очень важно личное пространство, поэтому он не лезет и не вторгается в чужое. Он не избегает общества Сокджина, не игнорирует его и не отвергает попытки завязать разговор, но и не навязывается Джину сам.       И Сокджин не знает, как именно он это делает, однако Джин, кажется, постоянно ощущает его успокаивающее присутствие рядом, даже когда Юнги находится в другой комнате. Даже в те разы, когда Юнги пропадает где-то по своим делам, что происходит не так уж и часто, на самом деле, Сокджин все равно чувствует его, просто чуть менее отчетливо, чем обычно. Джин осознает, что это просто эффект их связи, но все равно первое время ему очень сложно привыкнуть к этому постоянному напоминанию, что он теперь не один. Что теперь все: его дом, его магию, жизнь он разделяет с кем-то еще. И, возможно, кому-то, кто плохо его знает, сложно в это поверить, но Сокджин, действительно, очень трепетно относится к личным границам, как физическим, так и ментальным и эмоциональным, поэтому он благодарен, честно говоря, что Юнги очень часто оставляет его наедине с самим собой, предоставляя хотя бы такое подобие уединения.       Сокджин не знает, чувствует ли Юнги то же самое давление, но, очевидно, что для демона так же в новинку совместное проживание с кем-либо, как и для Джина. Поэтому они оба первое время осторожно пытаются прощупать границы друг друга и понять, где они проходят, чтобы не пересечь ненароком. И это странно и забавно, на самом деле. Потому что Сокджин совсем не ожидал, что в этих отношениях демона будет заботить его комфорт и благополучие, это не входит в обязанности Юнги и вообще вроде как не должно быть свойственно его природе.        Так что Сокджина действительно удивляется, когда он обнаруживает, что Юнги, в самом деле, относится к нему как к полноправному соседу, то есть спрашивает его мнение и помогает по всяким бытовым вопросам, которые сам Сокджин не успевает или забывает решить. Юнги нет необходимости выказывать по отношению к нему подобную вежливость и доброжелательность, поэтому почти каждый раз, когда Сокджин сталкивается с их проявлениями, он впадает в легкий ступор.       И да, Сокджин также всячески старается быть хорошим соседом, старается сделать все, чтобы и Юнги было комфортно в этом вынужденном сожительстве, но это просто то, что является частью его личности. Сокджин ненавидит неловкость и натянутость в отношениях, и подобные ощущения - последнее, что ему хочется чувствовать в собственном доме. И когда Сокджин делает все это, он не ожидает взамен ответного понимания и учтивости, особенно от демона. Так что да, Юнги удивляет его в этом плане. И с каждым новым днем, проведенным вместе с ним, Сокджин все отчетливее понимает, как мало он в действительности знает о демонах и сколько же неверных предубеждений на их счет все еще живет в его голове.       Одна из вещей, которая также удивляет Сокджина - то насколько много Юнги знает о человеческом мире. И это касается не только владения разнообразными электронными приборами или умения ориентироваться в городе и пользоваться транспортом, но и знания человеческой истории и кучи разнообразных фактов из этого, казалось бы, чужого для него мира. И если изначально Сокджин довольно скептически отнесся к признанию Юнги, что он уже какое-то время живет в этом мире, то спустя буквально несколько дней, проведенных под одной крышей, когда Юнги своими руками, без магии починил все мелкие поломки в доме Джина, на которые тому слишком лень было тратить свою магию, он перестает в этом сомневаться.       И, подумав над этим получше, Сокджин невольно задается вопросом, сколько еще демонов, помимо Юнги может вот так спокойно и тихо жить сейчас в человеческом мире? И какой процент из них просто живет своей жизнью, а какой втихую охотится на людей и других магических созданий? Честно говоря, Сокджин не знает, как именно ему относиться к простому осознанию, что, вопреки распространенному среди магов заблуждению, демоны вполне себе способны проскальзывать в этот мир и без позволения волшебников, и маги, на самом деле, не имеют так много контроля в этом плане, как они привыкли думать.       В целом же, Юнги оказывается не идеальным, но тихим и более чем полезным сожителем. И Сокджин, привыкнув к чужому присутствию, вскоре понимает, что порой жить с кем-то довольно… забавно. В отличие от Сокджина, привыкшего вставать рано, для Юнги просто проснуться – уже целое испытание на преодоление, которого ему необходимо несколько часов и много, очень много кофе. Поэтому для Сокджина каждое утро превращается в настоящий спектакль. Ему кажется, что он никогда не устанет наблюдать за тем, как медленно, неохотно и сонно Юнги буквально выползает из своей комнаты, отчаянно потирая слипающиеся глаза, спросонья врезается в косяк или засыпает, сидя прямо над своей кружкой с кофе. Иногда Юнги что-то ворчит или совершенно бессвязно бормочет себе под нос, смешно надув губы и зарываясь в свое одеяло, которое, конечно же, притаскивает с собой на кухню.       Сокджин, честно, впервые столкнулся с чем-то подобным за всю свою долгую жизнь, и он не может не удивляться контрасту между утренним Юнги и полностью проснувшимся. Потому что это, определенно, два разных существа. Полностью проснувшийся Юнги - привычно невозмутим, не очень щедр на эмоции, прямолинеен и остер на язык, но вот сонный… довольно милый, на самом деле. И когда в одно утро Сокджину впервые приходит это определение в голову при взгляде на недовольно надувшегося демона, прижимающего обеими руками к груди кружку с кофе, словно какое-то сокровище, Джин изумленно моргает и немного смущенно откашливается. Потому что это довольно странная мысль, пусть, объективно говоря, и правдивая.       Явным плюсом становится и то, что Юнги очень помогает Сокджину в его работе при создании амулетов и зелий. Теперь, благодаря тому, что у него в мастерской появилась дополнительная пара рук, и демон постоянно делится с ним своей магией, Сокджин может брать действительно сложные заказы и создавать больше зелий за раз, не боясь свалиться в обморок от истощения, и без необходимости неделями восстанавливать свои силы.       Джин быстро обнаруживает, что Юнги действительно нравится делать что-то своими руками, например, вырезать из дерева или самостоятельно вырисовывать узоры на серебряных оберегах. Очень часто над вещами, на которые Джин обычно тратил секунды, творя их с помощью магии, демон кропотливо просиживал часы, делая все вручную, и каким-то образом они получались куда искуснее и аккуратнее, чем созданные с помощью волшебства. Так что Сокджин находит это умение более чем полезным для своего бизнеса. Теперь не только качество его чар на голову выше, но и визуально его амулеты стали гораздо привлекательнее.       А еще Юнги готовит. Не то чтобы он делает это постоянно, но в дни, когда Сокджин устает особенно сильно, чаще всего в квартире его теперь встречает уже готовый ужин. Казалось бы, это простой жест, но он приобретает особое значение, когда понимаешь, что самому Юнги не очень-то и нужна человеческая пища, он вполне может обойтись и без нее. Юнги никогда не говорит, что делает это специально для Сокджина, лишь небрежно пожимает плечами на все расспросы, однако это не мешает Джину ощущать благодарность каждый раз, стоит только подобному вновь произойти.       Потому что Сокджин привык жить один. Привык поздно ложиться спать, засиживаясь в своей мастерской за изготовлением очередной партии зелий, привык не ужинать, когда у него нет сил на приготовление еды, привык к тому, что поздними вечерами его квартира на втором этаже магазина встречает его тишиной. Так что ему сложно, очень сложно, ощущая с порога заманчивый запах еды, не чувствовать, как сжимается что-то в его груди, как комом встают у него в горле какие-то прежде незнакомые эмоции, от которых внутри него всколыхивается уставшая магия. В такие моменты, Сокджин действительно понимает, почему для многих людей так важно, чтобы дома их кто-то ждал. Раньше он не понимал, но теперь…       И после первого такого немного неловкого совместного ужина, на протяжении которого Сокджин без устали сыплет глупыми каламбурами, а Юнги закатывает в ответ глаза, Джин покупает и устанавливает на кухне довольно дорогую кофемашину. Очевидно, потому что уже давно собирался купить ее, конечно. Именно это он и говорит Юнги на следующее утро, когда тот взъерошенный и недовольный самой необходимостью просыпаться, заходит на кухню и озадаченно пялится на новинку. Юнги смеряет мага пристальным взглядом, который заставляет Джина невольно отвести глаза и покраснеть ушами, и, на самом деле, Сокджин очень благодарен, что Юнги ничего не говорит, а просто подходит к этой огромной штуке и с неподдельным интересом начинает разглядывать и ощупывать ее.       Сокджин все утро наблюдает за тем, как Юнги пытается разобраться в принципе ее работы, и не может перестать улыбаться. Юнги не то чтобы явно выражает свои эмоции, но когда ему что-то действительно нравится, это очень даже заметно, по тому, как концентрируется демон на этой вещи и как заинтересованно зажигаются его темные глаза при взаимодействии с ней. Так что да, Сокджин мысленно одобрительно хлопает себя по плечу и заключает, что эта покупка была более чем правильным решением.       Они сосуществуют вместе уже почти четыре недели, и хотя, по мнению самого Сокджина, это довольно малый срок, даже он вынужден признать про себя, потому что Тэхен и Чонгук и без его признания бесстыдно вслух подкалывают его этим, что они с Юнги, на удивление, быстро синхронизировались и приноровились друг к другу. Сокджин сам не уверен, как именно это произошло, потому что он не прикладывал особых усилий, чтобы вписать Юнги в свою жизнь, как и Юнги, кажется, не старался намеренно в нее вписаться.       Так что Сокджин как-то упускает, в какое именно утро начинает готовить завтрак сразу на двоих и наливать для Юнги кофе, зная, что тот выползет из своей комнаты на запах через пару минут, но теперь он каждый день делает это уже автоматически. Как и многие другие повседневные вещи. Работая в мастерской, он, не глядя и не поднимая глаз, передает детали, инструменты и ингредиенты демону, потому что точно знает и ощущает, когда тот находится рядом.       Иногда, когда он чувствует себя особенно уставшим и магически истощенным, настолько, что веки его наливаются тяжестью, а конечности свинцом, и ему становится тяжело передвигаться, не зевая каждую секунду, Юнги протягивает ему свою широкую, бледную ладонь, и Сокджин, с облегчением выдыхая, доверчиво хватается за нее, как за спасательный круг. И в каком-то смысле, им она и является, потому что стоит только Джину обхватить чужую руку, вновь мимолетно удивиться прохладе кожи, как в него неторопливо начинаются вливаться силы, которые теплом опаляют его вены, наполняют жаром легкие, а его самого утешающей энергией, что отгоняет сонливость и слабость. И Сокджину нравится это ощущение, к которому он очень быстро привыкает, потому что это хорошее и успокаивающее чувство, а ко всему хорошему легко приноровиться.       Так что Сокджин довольно скоро осознает, что Юнги не просто органично вписался в его жизнь, но и дополнил ее, внеся новые взаимодействия и привычки, без которых Джин уже не представляет свой день. И это так… странно. Потому что Сокджин обычно не делает так, он не подпускает кого-то, кого знает пару недель настолько близко к себе. Он вообще обычно никого не пускает в свою жизнь так просто. И это сильно сбивает с толку, потому что Джин довольно осторожный по натуре человек, но вся его осторожность магическим образом отключается, когда дело касается Мин Юнги, несмотря на то, что именно на него она должна реагировать как никогда остро. И на самом деле, не потому что он демон. А, в первую очередь, потому что Сокджин почти ничего о нем не знает. До сих пор.       Не то чтобы Сокджин только и делает, что думает обо всем этом, у него полно более насущных дел, но иногда он все же размышляет над этим. Как, например, сейчас, когда он по идее должен с головой погрузиться в изучение огромного и запутанного трактата в древней книге, а вместо этого анализирует последние недели своей жизни, пялясь пустым взглядом на пожелтевшие страницы. Но у Сокджина есть оправдание – эта книга такая занудная, а язык в ней такой сложный, что Джину с трудом удается удерживать свои глаза открытыми. Не удивительно, что мыслями он улетел на измерения от того, что пытался в ней прочитать.       Сокджин тяжело вздыхает, снимает очки в круглой оправе, которые надевает во время чтения, отставляет их на кофейный столик по левую руку от себя и устало потирает глаза. В этой реликвии, Сокджин даже знать не хочет, где Намджун вообще ее раздобыл, должны быть описаны основные шаги и этапы создания мощного амулета, помогающего оборотню сохранять контроль над разумом при обращении во время полнолуния. Теперь, когда у него достаточно сил, Сокджин хочет сделать его для Чонгука, это очень бы облегчило парню жизнь и помогло избавить его от постоянного страха навредить во время помутнений рассудка кому-то из друзей. Чонгук не говорит об этом, но Сокджин знает - парень боится, что подобное может произойти. Это очевидно по тому, каким нервным, замкнутым и раздражительным младший становится в преддверии той самой ночи.       Несмотря на то, что Чонгук исправно пьет зелья, позволяющие ему сохранять разум в особые ночи, они не дают стопроцентной гарантии и иногда работают не так, как должны. Например, если по какой-то причине молодой оборотень пропустил хотя бы один обязательный прием или зельевар допустил ошибку при создании снадобья, или зелье просто простояло слишком долго и испортилось. Причин могло быть множество, на самом деле, вплоть до слишком возбужденного состояния нервной системы обращенного, поэтому полностью полагаться на такие методы было бы глупо. Сокджину просто хочется, чтобы у младшего была более надежная страховка. Что-то, что дарило бы Чонгуку немного больше уверенности и помогало не так болезненно переживать эту пугающую ночь.       Сокджин устало потирает и разминает затекшую шею, он уже несколько часов провел, сидя в глубоком кресле в квартире Намджуна, где больше магических книг, чем Джин когда-либо видел. Поэтому он совсем не удивился, что именно здесь сумел отыскать, с помощью друга, конечно же, потому что без хозяина этих странных хором, найти в них что-либо просто невозможно, Сокджину думается, что даже магия с этим не справилась бы, нужный ему трактат, написанный волшебником, что жил еще задолго до Сокджина. Так что да, Сокджин более чем вымотан попытками продраться через вычурный и витиеватый язык автора и его пространные описания быта и обычаев оборотней, которые, конечно, занятны, но являются совершенно не тем, что Джину нужно от этого чтива.       Сокджин удивленно вздрагивает и широко распахивает глаза, когда ощущает легкое колебание магического фона в комнате. Через мгновение перед его глазами появляется дымящийся стаканчик с лимонным чаем и логотипом ближайшей кофейни. Сокджин растерянно моргает, но затем, благодарно улыбается и поднимает глаза на беловолосого демона, что материализуется перед ним в воздухе и протягивает стакан, чуть сощурившись, пристально разглядывая его.       Сокджин все не никак не может привыкнуть к тому, как беззвучно появляется Юнги иногда в самые неожиданные моменты, поэтому это постоянно застает его врасплох. Но раньше он подрыгивал и вскрикивал, так что можно сказать, что он стал немного лучше переносить появления демона.       - Ну, как продвигается? Уже выяснил, как засунуть в амулет аконит и не убить волчонка? – спрашивает Юнги, когда Сокджин откладывает книгу на кофейный столик и берет стакан из его рук. Джин чуть морщится и шипит себе под нос, потому что стаканчик оказывается горячим, и ему приходится поспешно поставить его рядом с книгой, чтобы не обжечься. Демон невозмутимо щелкает пальцами и с ногами усаживается в появившееся позади него кресло. Сокджин капризно надувает губы, на вид оно гораздо удобнее того, в котором он сидит прямо сейчас. – Нет, Сокджин, наколдуй себе такое же, если хочешь, но это – мое, - Юнги, замечая его взгляд, выразительно поднимает бровь и указывает пальцем на темно-зеленое кресло, в котором сидит. Сокджин надувается еще сильнее, не больно-то ему оно и нужно было. Поэтому, как любой взрослый, Сокджин решает игнорировать эту последнюю ремарку и, вскинув голову, отвечает как ни в чем не бывало.       - Пока нет, не выяснил. Маг, который писал все это, - Сокджин кривится и машет рукой в сторону книги, - страниц двадцать переливает из пустого в порожнее. Последние два абзаца он распинается о том, как месяцы издалека наблюдал за брачными танцами оборотней. У старика, конечно, было своеобразное хобби, но это совсем не то, что я ожидаю узнать, читая рецепт по созданию амулета, - он расстроено всплескивает руками, осторожно отпивает чай из стакана и довольно щурится. Как раз то, что ему было нужно.       - У оборотней есть брачные танцы? – склоняет голову набок Юнги и озадаченно хмурится. Сокджин поспешно согласно мычит, отставляя стакан.       - Вот я тоже впервые об этом слышу, - кивает он, разделяя скепсис и недоверие, что мелькает во взгляде демона. Сокджин может и не жил среди оборотней, но он был лично знаком со множеством из них, и подобная информация попадается ему впервые. – Может, раньше, в древние времена у них существовали такие обычаи? – не совсем уверенно предполагает маг.       - Или этому автору попались очень особенные оборотни, - усмехается краем губ Юнги. – Но тогда старик действительно занимался вуйаризмом, а не изучением другого вида.       Сокджин давится смехом, и у него уходит добрых несколько минут, чтобы успокоиться, потому что он слишком отчетливо представил себе эту ситуацию и бедного старика с серьезным лицом подглядывающего из кустов за оборотнями с очень своеобразными увлечениями.       - А ты закончил свои дела, Юнги? – отсмеявшись, спрашивает Сокджин демона.       - Как видишь, - спокойно отвечает он, откидываясь на спинку кресла и лениво прикрывая глаза. Он кажется немного усталым, но в целом вполне себе расслабленным.       Демон никогда не говорил, куда именно отлучается, а Сокджин не спрашивал. Юнги довольно скрытен относительно того, что касается его прошлого и личной жизни. И Сокджин более чем понимает его в этом плане, потому что также не любит говорить о личном. Им с Юнги вполне себе комфортно друг с другом жить, но этого недостаточно, чтобы начать по-настоящему доверять. Если так подумать, Сокджин до сих пор мало что знает о Юнги, а Юнги мало что знает о нем. Так что да, они оба явно не собираются раскрывать свои карты, и было бы довольно лицемерно со стороны Сокджина требовать от Юнги отчетов о его перемещениях или полную биографию, если он сам не готов предоставить в ответ ничего эквивалентного.       - Лучше бы тебе не попадаться Намджуну на глаза, а то он снова завалит тебя вопросами, и мы не сможем вернуться домой до завтрашнего утра, - усмехается Джин, переводя тему. Он устало поводит плечами, сбрасывая с них накопившееся за последние часы напряжение.       Друзья Сокджина уже, казалось, совершенно привыкли к Юнги. Тэхен все также при каждой встрече пытается подружиться с демоном, Чонгук все еще немного стесняется и всегда обращается к Юнги максимально вежливо, как он поступает, когда мало знает человека. Хосок хоть и проявляет всю ту же осторожность, выдерживая определенную дистанцию, но явно чувствует себя виноватым после того инцидента с Аён, поэтому больше не бросается резкими высказываниями и взглядами в сторону беловолосого, ограничиваясь лишь сдержанной вежливостью.       А вот Намджун, получив свободный доступ к представителю мира, который так долго изучал, и убедившись, что Юнги не собирается никому из его друзей вскрывать горло в ближайшее время, при каждой встрече норовит расспросить демона о его виде и всем, что связано с демоническим бытом. И хоть Юнги не отвечает ничего содержательного на эти расспросы, Намджун не перестает при любой возможности пытаться утолить свое исследовательское любопытство. Не удивительно, что в некоторые дни демон откровенно его избегает, как сегодня, например. Намджун иногда может пугать в своей настойчивости.       Юнги коротко стонет, откинув голову на спинку своего кресла.       - Он же вроде оккультист, пусть вызовет себе своего демона и пытает его вопросами. Почему он достает меня? - ворчит он, обращаясь к потолку. Сокджин широко усмехается, глядя на его горестно скривившуюся моську.       - Зачем тратить силы, когда ты всегда под рукой? – весело улыбается Сокджин, за что зарабатывает недовольный и хмурый взгляд темных кошачьих глаз. – Кстати, ты почти ничего не говоришь о своем измерении, вам запрещено что-либо рассказывать о нем? – с искренним любопытством спрашивает маг.       Юнги задумчиво склоняет голову набок и молчит с мгновение, словно обдумывая ответ. Сокджин уже давно отметил, что каждый раз, когда речь заходит о его родном мире, Юнги замыкается и становится более задумчивым и осторожным в своих словах.       - Не то чтобы это было запрещено, - проговаривает демон, наконец, как-то на удивление отстраненно и безразлично. – Скорее это что-то вроде негласного правила. Как маги стараются не выдавать демонам личную информацию о себе, чтобы они не могли использовать ее, так и демоны не сообщают магам ничего о своем доме.       Сокджин понятливо кивает, поспешно пряча свои нервно поджавшиеся губы за стаканом. Он сам уже ненароком выдал Юнги так много личной информации, что ему становится не по себе от этих слов. Не то чтобы он верит, что Юнги каким-то образом может обернуть против него знание того, сколько ложек сахара Сокджин добавляет в чай или до скольки обычно засиживается в мастерской, но мало ли.       - Но Намджун не маг.       - Но он обязательно опишет все, что узнает, в книгах, которые затем будут читать маги, - невозмутимо парирует Юнги, и да, надо признать, в этом есть логика. Намджун действительно пишет свои трактаты не для простых людей.       - Может, если бы маги лучше вас понимали, они и относились бы к вам лучше? - проговаривает Сокджин, осторожно поглядывая на демона из-под стакана. Внешне Юнги остается спокоен и невозмутим, но Джин знает, просто знает через связь ли или интуитивно, или по тому, как чуть поджимаются губы парня, что демон напряжен и не хочет вести этот разговор дальше.       - Лучше? Маги? К демонам? Порой ты говоришь такие наивные вещи, что я совсем забываю, сколько тебе лет, Сокджин, - покачивает демон головой, как-то ломано усмехаясь.       Сокджин хмурится, но ему не кажется хорошей идеей развивать эту тему, потому что это может завести их в такие дебри, в которые Джину совершенно не хочется соваться. Так что он делает то, в чем он всегда был и будет хорош.       - Йа! Ты даже не знаешь, сколько мне лет! – возмущенно всплескивает он руками, едва не проливая на себя чай. И Сокджин уже собирается продолжить свою тираду, но самодовольная улыбка, что расцветает на бледном лице Юнги, тут же настораживает его и заставляет подозрительно прищуриться. – Не знаешь же?       Юнги лишь неопределенно пожимает плечами, однако лукавое выражение и хитрый блеск, что мелькает в его глазах, более чем красноречиво отвечают на этот вопрос.       - Откуда? Откуда ты знаешь? – изумленно взвизгивает Джин, окончательно расплескивая содержимое стакана, настолько резко он подпрыгивает на месте. Сокджин рассерженно шипит, оглядывая свой промокший свитер и отвратительное коричневое пятно, что расползается на нем, кожа под ним пощипывает, чай все еще был вполне себе горячий. Сокджин поднимает голову и обвиняюще смотрит на демона, который невозмутимо разводит руками.       - Не смотри на меня так, ты сам его на себя пролил.       Сокджин щурится, но не успевает ничего ответить, потому что в это мгновение они оба слышат, как открывается входная дверь, а следом оглушительный грохот, наверняка, эта одна из множества, расставленных по всей квартире башенок из книг, падает на пол, задетая неосторожным движением. На мгновение или два повисает очень выразительная тишина, а затем раздается сдавленное и глухое ругательство.       - О, Намджун пришел, - невозмутимо тянет Юнги. Сокджин надувает губы и угрожающе указывает на него пальцем.       - Мы еще вернемся к этому разговору, - обещает он, на что демон лишь хмыкает себе под нос. Сокджин чуть раздраженно взмахивает рукой, избавляясь от пятна и легкого зуда, что оставляет после себя чай на его коже.       - Джин-хен! Ты все еще здесь? – громко зовет Намджун из прихожей.       - Да, Джун-а! И Юнги тоже тут со мной! – громко кричит Сокджин и мстительно щурится, глядя на недовольно надувшегося после этих слов демона. Юнги морщится и скрещивает руки на груди, как обиженный ребенок, Сокджин едва подавляет желание показать ему язык.       - Слава Высшим силам! Вы-то мне и нужны, - Намджун поспешно вбегает в комнату, где они расположились.       Сокджин, честно, понятия не имеет, какую функцию эта комната выполняла до того, как в квартиру переехал Намджун, и какую она выполняет сейчас. Сокджин уверен, что даже сам Намджун не в курсе, потому что теперь она вся заставлена книгами, как и все остальные помещения в этой квартире. Кажется, после того, как у Намджуна закончилось место на книжных полках, он не придумал ничего лучше, чем просто начать складировать новые книги везде, где придется. Гениальное решение, по мнению Сокджина, учитывая, что теперь в этой квартире точно можно было распознать только, где находится спальня, по наличию кровати, кухня, благодаря обеденному столу и холодильнику с плитой, и ванная, в которой, кстати, тоже были книги, пусть и всего пара стопок. Предназначение всех остальных комнат остается для всех загадкой, как и их количество. Не то чтобы их было много, просто лабиринт из книг очень дезориентировал и каким-то образом создавал иллюзорное ощущение наличия множества мелких комнатушек, даже если их, в принципе, быть не может.       Как-то раз, по доброте душевной, Сокджин попытался решить эту проблему с нездоровой зависимостью Намджуна от книг. Он даже купил новый книжный шкаф и наложил на него специальное заклинание, расширяющее его вместимость, но каким-то невероятным образом Намджун умудрился заполнить и его и еще два таких же. После этого Сокджин сдался и признал, что Намджун неисправим и явно не успокоится, пока не заставит каждый свободный сантиметр в своей квартире книгами. Что, конечно же, опасно, учитывая неуклюжесть и тягу к разрушению у этого человека, но Сокджин решил оставить Намджуна и его книги в покое, потому что их взаимная любовь, кажется, гораздо сильнее сверхъестественной неловкости оккультиста.       Намджун, весь раскрасневшийся, вваливается в комнату, он тяжело дышит, словно после бега, и поспешно стягивает с себя длинное пальто, полы которого, почему-то влажные. По тому, что движения его довольно хаотичны и порывисты, а глаза странно поблескивают, Сокджин делает вывод, что молодой человек сильно взволнован. Намджун, пытаясь протиснуться к ним с Юнги, конечно же, сбивает еще две башенки, которые с грохотом осыпались бы на пол, если бы Сокджин не удержал книги в воздухе магией, на что Намджун благодарно ему кивает и неловко улыбается. С горем пополам оккультист усаживается на притаившийся за книгами диванчик, сцепляет руки в замок и озабоченно хмурится, все лицо его принимает задумчивое и сосредоточенное выражение.       - О, так тебе действительно нужна наша помощь, - в своей невозмутимой манере произносит Юнги, откинувшись на спинку своего кресла и пристально разглядывая парня равнодушными, темными глазами. Намджун чуть вздрагивает, он еще не привык к этой своеобразной привычке демона вести диалог, но быстро берет себя в руки и поспешно кивает, немного нерешительно закусывая нижнюю губу.       - Что случилось, Джун-а? Ты попал в беду? – обеспокоенно спрашивает Сокджин, тут же подбираясь и не на шутку настораживаясь. Потому что Намджун не из тех, кто делает из мухи слона. Обычно это к Намджуну приходят за помощью, так что если помощь нужна ему самому, значит, дело действительно серьезное.       - Ничего такого страшного, хен! Дело не во мне, - поспешно мотает головой Намджун, он чуть улыбается, явно тронутый заботой старшего. – То есть не столько во мне, - он нервно проводит рукой по волосам, откидывая челку с глаз, выдыхает, успокаиваясь, и уже совершенно ровным голосом начинает объяснять: - Вы же знаете, что я в последнее время пытался наладить контакт с водными духами для моего нового исследования? – Сокджин согласно кивает, Юнги же равнодушно поводит правым плечом. Намджун продолжает: - Природные духи же вообще не любят с кем-либо общаться, особенно с людьми, но я все же смог разговорить одного, и он пообещал мне помочь с материалом, если я смогу оказать ему одну услугу.        - Оооо, Джун-и, - сочувствующе стонет Сокджин, горестно качая головой и, наверняка, в его взгляде отражается неприкрытая жалость, потому что в этот момент именно ее он и чувствует. Юнги просто тяжело выдыхает и закрывает глаза ладонью.       - Нет, погодите, это точно выполнимая услуга, - заверяет их Намджун, невольно взволнованно повышая голос и взмахивая руками. Он похож сейчас на ребенка, заверяющего родителей, что сможет не есть сладкое всю жизнь в обмен на дорогой подарок. И сам при этом отлично знает, что это ложь, но пытается, искренне пытается убедить всех и себя, что действительно способен на подобный подвиг.       - Он же знает, что духи природы дают обещания, только если человек точно не сможет выполнить свою часть сделки, да? - спрашивает Юнги очень громким шепотом, обращаясь к Сокджину. Джин с безнадежностью в голосе выдыхает, закрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. У него неожиданно так сильно начинает болеть голова.       - Клянусь, я объяснял ему это сотню раз, - сокрушенно оправдывается он.       - Высшие силы, Сокджин, ты должен больше времени уделять воспитанию этих оболтусов, - качает головой демон с таким горестным вздохом, что Джин едва сдерживает смешок и сохраняет на лице расстроенное и полное смирения выражение.        - Я никогда не думал, что от него будут проблемы, я был уверен, что они с Хосоком самые сознательные среди всех четверых, - доверительно шепчет он, наклонившись вперед к Юнги. Темные глаза Юнги озаряются озорным огнем на мгновение, но лицо остается все таким же невозмутимым.       - Ну, знаешь, если судить по Тэхену и Чонгуку… - многозначительно начинает он, и Сокджин, честно, не собирается дослушивать продолжение этой фразы, потому что это уже удар ниже пояса.       - Йа! – тут же вскидывается он, защищаясь. – Ты вообще знаешь, как тяжело быть отцом-одиночкой, Юнги?       Юнги демонстративно равнодушно пожимает плечами, и Сокджин уже собирается разразиться очередной проникновенной тирадой, но Намджун неловко откашливается, привлекая к себе их внимание, на лице его отражается искреннее замешательство.       - Вы так говорите, будто духи природы – злые создания, но они ведь действительно выполняют свои обещания, если исполнить их пожелание, - говорит парень и выжидающе смотрит то на Сокджина, то на Юнги. Сокджин тяжело вздыхает и, отбрасывая всякое притворство, серьезно хмурится и поворачивается к оккультисту.       - Они и в самом деле не злые, Джун-а, но очень гордые. Их очень мало и большинство из них живет в этом мире уже столетия. Есть и такие духи, которым люди раньше поклонялись как богам. Которых люди считали богами. Тем более, они связаны с Природой, самой древней и мощной силой в этом мире. Естественно, они считают, что только те, кто смогут сделать невозможное, достойны их милости, - терпеливо объясняет Сокджин, сжимая ладони вместе и переплетая свои кривые пальцы. По идее, Намджуну должно быть все это известно, раз он собирается посвятить этим существам целое исследование, но одно то, что парень согласился на сделку с природным духом, подсказывает Сокджину, что каким-то образом оккультист умудрился пропустить эту информацию мимо ушей.       - Я это знаю, и я не согласился бы, если бы эту просьбу было действительно невозможно выполнить, - поспешно проговаривает Намджун, немного краснея и явно начиная нервничать. – К тому же это хорошее и полезное дело. Оно всем сделает только лучше.       - Ты просишь сейчас нашей помощи, очевидно, что сам ты с этой просьбой справиться не можешь. Значит для тебя это невозможно, - сурово отмечает Юнги, чуть приподнимая бровь и скрещивая руки на груди. Намджун неловко мнется под его испытывающим взглядом.       - Ну… да, - неохотно признает он и смущенно почесывает затылок. – Дело в том, что один из водных духов болен. Дух, с которым я разговаривал, попросил ее вылечить, - выдыхает Джун, после чего поднимает глаза, в которых появляется откровенно умоляющее выражение. Сокджин поджимает губы, потому что Намджуна очень редко можно увидеть в таком состоянии. - Разве это не хорошее дело? Если она умрет, ее водные владения останутся без присмотра. Это же принесет хаос в магическую экосистему.       - Мы живем не на берегу океана, Намджун-а, никакой ужасающей катастрофы не будет, - произносит Джин. Намджун хмурится.       - И поэтому, значит, ничего такого, если она умрет? – немного резко бросает он.       - Я этого не говорил, Намджун, - холодно одергивает его Сокджин, твердо глядя оккультисту в глаза, не хватало еще, чтобы его слова переиначивали и выворачивали против него, это прерогатива Сокджина делать подобное с другими людьми. Намджун моргает, но упрямые складки в уголках его рта немного разглаживаются. - Дело не в этом, а в том, что, даже если она умирает, я ничем не могу ей помочь. Я не природный маг и не самый сильный целитель на свете. К тому же, вмешиваться в любые процессы, связанные с Природой чревато последствиями. Природных духов создает непосредственно сама Природа. Если Она решила, что духу пора исчезнуть, ничто не может этому помешать.       - Но она умирает не от естественных причин, хен. Хисын уверен в этом. И я рассчитывал, что магия Юнги-хена может подействовать на нее, если не сможет твоя, - возражает Намджун, порывисто взмахнув руками, как делает всегда, когда нервничает. – Сущность духов и демонов ведь похожа.       - Кто вообще сказал тебе такой бред? – резко спрашивает его Юнги, его глаза раздраженно начинают поблескивать. Сокджин смотрит на него краем глаза, чтобы удостовериться, что Юнги, всего лишь раздражен, и невольно чуть расслабляется, когда находит этому подтверждение. Потому что, когда Юнги просто раздражен, он не станет ничего вокруг крушить. – Тебе только что сказали, что духов создает Природа вашего мира, а демоны – порождения другого измерения. Как мы можем быть похожи?       - Но… разве… Я читал, что духи и демоны… - Намджун растерянно опускает голову, словно ребенок, не понимающий за что его наказывают. Юнги пренебрежительно фыркает и отворачивается от него. Намджун поспешно облизывает губы, настороженно поглядывает на демона из-под челки, но продолжает, негромко откашлявшись: – Хисын - совсем молодой дух, он родился во владениях Джису и она всему его обучила. Для него она как мать. И вы же понимаете, как больно терять духам своих сородичей, их ведь очень мало. На самом деле, мне стало жаль его, поэтому я и дал это обещание. И да, может, это не самое умное решение, которое я принимал в своей жизни, но мне действительно захотелось помочь ему, потому что я знаю, насколько это больно. Я знаю, как это больно – терять семью, - проникновенно и печально проговаривает Намджун. Он закусывает нижнюю губу, руки его вновь сцепляются в замок, в глазах мелькает неприкрытая боль, и, скорее всего, именно поэтому он опускает голову и с трудом выдыхает из легких весь воздух.       Сокджин поджимает губы. Он действительно слишком мягкосердечный и просто не может видеть друга в таком состоянии, это выше его сил. И да, в этот момент он более чем понимает Намджуна и понимает, почему парня так сильно задела эта ситуация. Видимо, в этом молодом водном духе Намджун невольно увидел себя, поэтому не смог, просто не смог не дать такое обещание.       Сокджин вопросительно смотрит на Юнги и, когда демон неодобрительно хмурится в ответ, умоляюще поднимает брови. Демон щурится, кидает быстрый взгляд на сгорбившегося Намджуна, тяжело вздыхает и недовольно цыкает себе под нос.       - Мы же можем хотя бы поговорить с этим духом? – неуверенно предлагает Сокджин, обращаясь к демону. Тот устраивает локоть на подлокотнике кресла и опирается подбородком на ладонь. Лицо его остается непроницаемо. – Хотя бы чтобы просто убедиться, что ничем не можем помочь? – осторожно пробует Джин еще раз.       И да, он знает, что технически может просто приказать, но он также понимает, что с Юнги это просто не сработает. Вряд ли Юнги будет положительно относиться к тому, кто не видит в нем личность и не интересуется ни его желаниями, ни мнением. Сокджин ведь пообещал, что не станет очередным плохим человеком в жизни Юнги, и чтобы сдержать это обещание ему нужно относиться к демону на равных.       Юнги закатывает глаза и выдыхает еще тяжелее, чем до этого, однако он неохотно и отрывисто кивает, что заставляет Сокджина с облегчением выдохнуть.       - Знаешь, теперь я понимаю, что не так в твоем методе воспитания, Сокджин, - качает головой Юнги, и Сокджин, конечно же, надувается в ответ на эти слова, но не по-настоящему. Потому что, возможно, они не так уж и далеки от истины, как Джину хотелось бы думать. Возможно, он сам и его тонсэны слишком участливы и отзывчивы, чтобы быть в состоянии спокойно жить в этом жестоком мире.

***

      Они оказываются на берегу реки Хан, Сокджин не знает точно, где именно, лишь предполагает, что на довольно приличном расстоянии от Сеула. Их выкидывает где-то в густых зарослях речных трав, на улице уже совсем темно и, несмотря на огни, что озаряют противоположный берег, конкретно в этом месте ничего толком не видно, поэтому сориентироваться и определить их местоположение почти невозможно. И, на самом деле, Сокджину сейчас немного не до этого. Он слишком занят попытками ухватить ртом немного воздуха и заставить сжавшееся горло пропустить такой нужный сейчас ему кислород в опаленные жаром легкие и при этом восстановить расфокусированное зрение. Святые ведьмы, как же он ненавидит демонические перемещения.       Перебрасывая их в это место, Юнги явно не особо обеспокоился конечной точкой их прибытия, и Сокджин обязательно повозмущался бы из-за того, что они едва ли не по щиколотку оказываются в ледяной воде, если бы, восстановив способность к дыханию, не заметил рядом очень бледного Намджуна, опасно покачивающегося из стороны в сторону. Сокджин тратит порядочно времени на участливое похлопывание по спине и вливание сил в бедного оккультиста, которого выворачивает в ближайшие кусты. Это еще не самая худшая реакция на подобное перемещение, на самом деле. Сокджин в первый раз заработал себе паническую атаку, так что он очень гордится Намджуном, парень довольно неплохо держится для простого человека.       Юнги невозмутимо наблюдает за этой сценой некоторое время, а затем принимается деловито закатывать штанины своих джинсов, Сокджин слышал краем уха, как он ворчит себе под нос что-то об испорченных новых кроссовках и «слишком мокрой» воде. Маг лишь хмыкает и вливает в оккультиста еще немного своей магии, чтобы облегчить страдания младшего. Сокджин, конечно, ни в коем случае не злорадствует, но он ведь предупреждал и изначально предлагал воспользоваться его порталом. Да, они оказались бы в километрах от нужного им места, но продолжительная прогулка по сельской местности, по его мнению, гораздо лучше всех этих «приятных» ощущений.       - Никогда не думал… кхах… что это так плохо, - бормочет Намджун, вытирая рот рукой, голос у него совсем сдавленный и слабый. Сокджин морщится и материализует взмахом руки бумажные салфетки и бутылку воды, которые поспешно протягивает парню. Намджун благодарно, но отрывисто кивает, с его бледного лица все еще не сходит болезненная и несчастная гримаса.       - Ты это переживешь, Намджун, - безучастно пожимает плечами Юнги, заходя в воду почти по колено, и поглубже засовывая руки в карманы своей худи. Судя по тому, как дрожат его плечи, и сам он зябко ежится, в воде очень холодно. Сокджин озабоченно хмурится, не хватало ему еще выхаживать одного больного демона. Джин хмурится еще сильнее, когда начинает прокручивать эту мысль в голове. А демоны вообще могут болеть? Ну, обычными человеческими болезнями? Сокджин никогда о подобном не слышал. Но, что он, в конце концов, знает о демонах и Мин Юнги в частности? Кто знает, может Юнги какой-то особенный демон, неустойчивый к простуде и гриппу?       - Кстати, о смерти. Не удивительно, что этот дух умирает, я бы давно скопытился, если бы жил на реке Хан, - без всякого выражения в голосе проговаривает демон, баламутя воду ногами и, прищурившись, рассматривая ее темную поверхность, на которой тускло отражаются далекие огни с другого берега.       В окружающей полутьме не то чтобы особо хорошо что-то видно, но блеклый свет тонкого полумесяца, пробивающийся сквозь густые черные облака, отчего-то очень ярко подсвечивает белые волосы Юнги и его бледное лицо, делая черты лица очень острыми и хищными, не такими, какими они являются в реальной жизни. Сокджин знает, что при нормальном освещении они становятся мягкими и округлыми, потому что провел несколько дней, рассматривая их и привыкая к ним, поэтому он на все сто процентов уверен, что это какая-то оптическая иллюзия, но все равно... Юнги выглядит по-особенному загадочно и таинственно в этом свете. Сокджин поспешно моргает, отметая эти мысли в сторону.       - Йа! Это грубо, Юнги-я, - прикрикивает Сокджин, продолжая машинально втирать свою магию в спину Намджуна, щеки которого уже начинают потихоньку розоветь, если, конечно, магу не кажется в такой-то полутьме. – Река Хан – достояние нашей страны, имей уважение. Не знаю, отчего она умирает, но река тут точно ни при чем, - Сокджин вскидывает голову и делает очень оскорбленное лицо.       Намджун, все еще сгорбившись, как-то очень уж сдавленно и возмущенно кашляет.       - Тут живое существо умирает. Вы оба ужасны, вы же это знаете? – хрипит Намджун, прополаскивая рот водой, которую взял у Сокджина. Сокджин в притворном возмущении вскидывает брови.       - Йа, Юнги первый начал, - поспешно указывая пальцем на демона, открещивается он, как в подобной ситуации сделал бы любой взрослый маг, проживший на земле в два раза больше любого среднестатистического человека. Намджун поднимает голову только для того, чтобы смерить его очень скептичным взглядом.       - Я демон, а у тебя какое оправдание, Джин? – невозмутимо произносит Юнги, и Сокджин поспешно переводит на него взгляд и…       И это странно. Юнги, повернувшись боком и стоя по колено в темной воде, смотрит на него, спрятав руки в карманы. Лунный свет запутывается в его волосах, заставляя их словно светиться изнутри, черные глаза чуть поблескивают и они, вопреки всякой логике и законам физики этого мира, отчетливо видны в окружающем полумраке, губы его растягивает дерзкая ухмылка и… В этом нет ничего особенного, но, что странно, Сокджин застывает на мгновение, а эта картина намертво отпечатывается в его сознании. Потому что… это красиво, на самом деле. Просто это очень красивый момент.       Сокджин вздрагивает, ощущая движение рядом с собой. Он поспешно моргает и отворачивается от демона, чтобы критично осмотреть распрямившегося Намджуна. Только убедившись, что парню уже гораздо лучше, Джин осторожно убирает руку с его плеча. Он ждет еще несколько секунд, и когда младший не подает признаков того, что собирается упасть замертво в ближайшее время, Сокджин, тяжело вздохнув, принимается деловито закатывать собственные мокрые штанины. Лезть в ледяную воду посреди ночи явно не было сегодня утром на вершине списка его дел на день. Высшие силы, Намджуну придется очень постараться, чтобы расплатиться с ним за это.       - Ее зовут Джису? – спрашивает тем временем демон, Сокджин поднимает голову и поспешно откидывает челку с глаз, холодный речной ветер опаляет льдом его обнаженные щиколотки, вызывая табун мурашек и заставляя поежиться.       Он моргает и, выжидая пока подействуют согревающие чары, переводит взгляд на спокойную водную гладь, отражающую огни противоположного берега. Вода совсем темная, почти черная, вокруг ни души, ветер запутывается в зарослях прибрежных трав. Сокджин не знает, почему ему в голову приходит мысль, что это идеальное место для убийства. Возможно, сама причина их появления здесь придает его размышлениям определенный пессимистичный оттенок.       - Да, - кивает Намджун, он вытирает салфетками выступивший на лбу холодный пот и взволнованно оглядывается по сторонам, немного хмурясь при этом. Кажется, ему также это место совершенно незнакомо, даже несмотря на то, что еще несколько минут назад он сам показывал его изображения на гугл-картах Юнги. Пусть демоны и могут перемещаться в любую точку мира, но им нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что из себя представляет это место или человек, с которым оно связано. – Хисын говорил, что Джису-ши довольно подозрительно относится к людям, поэтому я не знаю, сможем ли мы ее увидеть сегодня, - продолжает Намджун, кажется, ему, наконец, удается взять себя в руки и собраться, потому что выражение его лица становится привычным задумчивым и серьезным, что всегда происходит, когда парень сосредотачивается.       - Хмм, вот как. Но мы не можем караулить ее каждый день, сидя у берега. Это слишком… муторно, - медленно покачивает головой Юнги, чуть поджимая губы. Глаза его как-то подозрительно загораются на мгновение. - Как хорошо, когда есть магия, - хмыкает демон, а затем быстро опускает руку в воду и проворачивает запястье несколько раз.       Сокджин успевает только дернуться и судорожно выдохнуть, и уже через мгновение где-то ближе к центру реки, в нескольких метрах от них, что-то в воде с оглушительно громким грохотом взрывается, поднимая в воздух высокий водяной столб, который взвивается вверх на несколько долгих секунд, а затем стремительно обрушивается вниз, ударяется о поверхность реки и разлетается повсюду фонтаном брызг. Сокджин машинально выставляет защитное поле перед ними за секунду до того, как их берег окатывают поднявшиеся волны и брызги, которые дробью отскакивают от невидимого барьера.       Это было очень громко.       Несколько мгновений, после того, как взболомученная вода перестает недовольно покачиваться и бурлить, они все просто стоят неподвижно, слушая испуганно повисшую в воздухе тишину. Сокджин часто моргает, открывает и закрывает рот пару раз, прежде чем вновь обретает способность говорить.       - Йа! Мин Юнги, какого хрена! Сюда же сейчас вся округа слетится! – Сокджин поспешно озирается по сторонам и в панике принимается выставлять защитные поля, которые должны отвести глаза всем простым людям, что могли быть привлечены этим мини-взрывом, и накрыть это место куполом тишины. Сокджин проделывает все это, сосредоточившись на заклинании, что не мешает ему и дальше громко и со вкусом возмущаться и махать руками, отводя душу. Он, в самом деле, испугался, в конце концов. – Ты должен был хотя бы предупредить! – сокрушается он под конец своей длинной тирады, на что Юнги только невозмутимо приподнимает бровь, но больше никак не реагирует, и это заставляет Сокджина пыхтеть еще возмущеннее.       - Хен, ты ведь мог задеть духа, - осуждающе качает головой Намджун, откашлявшись и стряхнув потрясение, голос его наполнен напряжением, а на лице отражается неодобрение. – И подобные действия явно не помогут нам завоевать ее доверие.       - Нам не нужно ее доверие, Намджун, - невозмутимо отвечает Юнги, пристально глядя на темную и все еще подернутую рябью поверхность реки. – Нам нужно вытащить ее из норы. Что ты делаешь, когда в твоем саду начинают вытаптывать все растения? – неожиданно спрашивает он и сразу же отвечает, не дожидаясь ответа от озадаченно нахмурившегося оккультиста. – Ты выходишь из дома и смотришь, какого черта эти придурки вообще делают на твоей земле, - Юнги довольно хмыкает себе под нос, вытягивает руку и указывает пальцем на воду.       Намджун подходит ближе и внимательно вглядывается в то место, на которое указывает демон. Сокджин недовольно складывает руки на груди, но тоже с любопытством приглядывается и даже чуть вытягивает шею, чтобы иметь возможность получше все рассмотреть. А затем хмурится и решает подобраться поближе. Он мысленно оплакивает свою обувь, очень надеясь, что магия сможет ее потом восстановить, и заходит в ледяную воду.       Джин вздрагивает, когда холод стальными зубьями впивается в его кожу, заставляя его с силой сжать губы и вцепиться пальцами в собственные предплечья. Ему приходится замереть на несколько секунд, пока его чары не начинают работать, согревая и защищая его тело от холода, но Сокджин уверен, что это одни из самых долгих секунд в его жизни, которые ему очень не хочется переживать вновь. Маг медленно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, немного расслабляясь, когда вода перестает казаться ему такой ледяной, как несколько мгновений назад, и только после этого заходит чуть дальше в реку.       Он останавливается рядом с Юнги и пытается напустить на себя невозмутимый и все еще недовольный вид, что сложно ему дается, потому что его все еще потряхивает от пережитого холода, но когда он ловит на себе внимательный и вопросительный взгляд демона, который пытливо заглядывает ему в глаза, Сокджин как-то невольно обмякает. Он не знает точно, в чем дело, но во взгляде Юнги словно есть что-то такое, что заставляет Сокджина опускать все щиты и стены, что он мысленно возводит, пытаясь оградить себя. Поэтому и сейчас он чуть улыбается и отрывисто кивает головой, стараясь молча заверить демона, что с ним все в порядке, просто его магия греет его немного медленнее, чем ему того хотелось бы. И каким-то образом это работает, и Юнги, кажется, понимает его. Он оглядывает Сокджина испытывающим взглядом еще раз и только после этого отворачивается, давая, наконец, возможность Джину рассмотреть, что же демон такое заметил в темной воде.        И поначалу, Сокджин не видит ничего особенного, но затем отчетливо различает, как отсветы слабого лунного света, что отражает вода, растягиваются, удлиняются и начинают светиться. И Сокджину необходимо мгновение, чтобы понять, что это свечение, становящееся все ярче и интенсивнее, принадлежит чему-то, что находится под водой, чему-то, что медленно приближается все ближе и ближе к ее поверхности.       Сокджин испуганно вздрагивает, когда из реки медленно начинает подниматься полупрозрачная и светящаяся изнутри мягким светло-голубым светом фигура. Он неосознанно цепляется за плечо стоящего рядом Юнги, отчего тот едва слышно шипит себе под нос, однако не отстраняется и не скидывает руку Джина. Перед ними предстает стройный силуэт молодой красивой женщины в традиционном ханбоке с собранными в замысловатый пучок на старинный манер волосами. Она кажется красивой даже издалека, по ее прямой осанке и грациозным движениям, наполненным степенностью и невыразимым достоинством, создается впечатление, что перед ними предстает дочь древнего аристократического семейства.       Края ее фигуры будто бы подергиваются рябью, расплываются и становятся все более нечеткими и размытыми по мере ее приближения к берегу, да и само ее свечение оказывается слабее, чем должно быть у природных духов в их нормальном состоянии. Водные духи способны осветить пространство на метры вокруг себя, но ее свет едва справлялся с тем, чтобы сделать видимой ее саму. Сокджин невольно хмурится и поджимает губы, подмечая этот факт. Кажется, тот парнишка, Хисын, не преувеличивал, этот дух действительно медленно исчезает.       Дух неспешно приближается к ним по успокоившейся от ее присутствия речной глади, паря над водой, но в тоже время, словно не отрываясь от нее. Она окидывает своих посетителей внимательным и оценивающим взглядом и останавливается в нескольких шагах от берега, зависая над водой и выжидающе приподнимая подборок. По ее манере держаться сразу становится понятно, что перед ними очень древний природный дух, поэтому они втроем, не сговариваясь, сгибаются в глубоком уважительном поклоне, в соответствии с обрядом приветствия духа природы. Одно из четко прописанных правил при общении с этими созданиями – проявление уважения, они могут даже не взглянуть в сторону гостя, если тот не выкажет им должного почтения.       Она смиряет их суровым взором красиво очерченных тушью на старинный манер глаз, а затем медленно и милостиво кивает и чуть склоняет голову, принимая их приветствие и молча разрешая разогнуться.       - Это было очень грубо с вашей стороны, молодые люди, поднимать такой шум. Вы могли просто позвать, - проговаривает дух, звонким и удивительно мелодичным голосом, который больше подходит молодой и веселой девушке, чем степенному и мудрому духу.       Сокджин поспешно закусывает губу и внимательно присматривается к ее лицу, он невольно с облегчением выдыхает, когда не замечает на нем злости, а видит скорее что-то близкое к любопытству и интересу. Было бы проблематично успокоить по-настоящему разозленного природного духа. Сокджин знает, что эти существа могут веками хранить свои обиды, и не то чтобы он может их за это винить. Когда ты буквально на всю жизнь привязан к одной и той же местности, которую не можешь покинуть, обида и злость на кого-то могут стать одним из немногих доступных развлечений.       - Как демон, я не отличаюсь терпением и рассудительностью, - чуть склоняет голову Юнги в каком-то странном жесте, который можно разве что с натяжкой назвать извиняющимся. Сокджин поглядывает на него краем глаза и, на всякий случай, придвигается чуть ближе. Дух кажется вполне себе дружелюбно настроенной, но мало ли. – Рад, что это не сильно вас разозлило, - заканчивает демон совершенно спокойно, и, судя по тому, как чуть расширяются глаза духа, ее также немного удивляет его размеренный и лишенный раскаяния тон.       - Разозлило? Вовсе нет. Но лишь потому что ко мне не часто заглядывают гости, так что вам очень повезло. Мало кто на моем месте оставил бы подобное без внимания, - усмехается Джису, выражение ее лица на мгновение становится лукавым, она пристально разглядывает Юнги с мгновение, а затем кивает, словно собственным мыслям. - Особенно нечасто ко мне приходят демоны и маги, так что вы меня действительно заинтересовали, - она переводит взгляд на Сокджина и внимательно рассматривает уже его, что заставляет мага невольно судорожно сглотнуть и подобраться.       - Приношу извинения за то, что потревожили вас, - произносит Сокджин, прижимая ладонь к груди. - Меня зовут Ким Сокджин, это Шуга, - он указывает рукой на Юнги рядом с собой. – А это наш друг, Ким Намджун, - Намджун почтительно и низко кланяется духу, на что Джису благосклонно кивает. – Мы здесь по просьбе вашего воспитанника, Хисына.       - О, Хисын, - покачивает головой Джису, мягко, но грустно улыбаясь и устало прикрывая глаза. – Этот ребенок не желает мириться с неизбежным. Значит, вы здесь из-за моей болезни?       Сокджин немного теряется от такой прямоты и того спокойствия, что звучит в голосе женщины, поэтому за него отвечает Намджун:       - Да, я пообещал, что мы попытаемся помочь вам.       Джису мгновенно напрягается и хмурится, взгляд ее тут же становится холодным и суровым, а черты лица заостряются. Довольно неожиданная перемена.       - Пообещал? А что он обещал тебе взамен? – требовательно и настойчиво спрашивает она, прожигая Намджуна ледяным и подавляющим взором, под которым Намджун натурально замирает. Однако парень быстро берет себя в руки, и Сокджин в очередной раз поражается тому, как в простом человеке может быть столько смелости и бесстрашия, чтобы не дрожать перед созданиями, что могут умертвить его, щелкнув пальцами. Возможно, он никогда не поймет этого в Намджуне.       - Я попросил его помочь в моих исследованиях о водных духах, - голос Намджуна немного ломается, но только немного, в остальном, внешне он остается максимально вежливым и собранным и продолжает смотреть Джису прямо в глаза. – Природные духи так мало изучены, хотя их знания могут помочь в изучении не только истории человеческого мира, но и магического. К тому же понимание механизмов работы законов Природы могут помочь всему сверхъестественному сообществу…       Вступив на знакомую территорию теоретических выкладок, Намджун явно начинает чувствовать себя гораздо увереннее, его речь становится свободнее и увлеченнее, он принимается взволнованно жестикулировать, а глаза его загораются хорошо знакомым Сокджину фанатичным огоньком, который сам Намджун продолжает называть «исследовательским пылом». Сокджин, распознав зарождающуюся часовую лекцию, спешит прервать оккультиста:       - Можем заверить вас, Джису-ши, что мы не намерены каким-либо образом вредить ни вам, ни Хисыну, ни любому другому духу. Каждый из нас может принести Клятву, что это обещание не будет обращено во вред, - стараясь звучать как можно убедительнее, произносит Джин, глядя на духа.       Он не так уж и много знает о природных духах, потому что они – очень замкнутое и немногочисленное сообщество, представители которого неохотно вступают в контакт с кем-либо. Однако Сокджин осведомлен, что они более чем трепетно относятся друг к другу, поэтому крайне остро реагируют на малейшую, даже потенциальную опасность, что может угрожать одному из их сородичей. И, если верить словам Намджуна, а у Сокджина нет причин этого не делать, для Хисына Джису - мать и наставница в одном лице, так что неудивительно, что и она будет очень защищающей по отношению к этому ребенку. Все-таки она вырастила его, а для природных духов, что большую часть своей жизни проводят в одиночестве, это само по себе имеет огромное значение.       Джису пытливо изучает взглядом его и Намджуна несколько мгновений, а затем медленно покачивает головой, чуть усмехаясь и явно расслабляясь. Сокджин не знает, что именно она находит в их лицах, но, кажется, этого оказывается вполне достаточно, чтобы убедить ее.       - В этом нет необходимости. Я не сомневаюсь в вашей искренности, - она милостиво взмахивает рукой, закрывая эту тему, после чего тяжело вздыхает и печально улыбается уголками губ. – Но боюсь, вы зря потеряете время, пытаясь помочь мне. От моей болезни нет лекарства.       - Это решение Природы? – осторожно спрашивает Сокджин, невольно зябко передергивая плечами. Ему всегда становится не по себе, когда кто-то так спокойно, почти даже отстраненно, говорит о собственной скорой смерти. На самом деле, он терпеть не может, когда кто-то так делает.       - Нет. Она добра ко мне уже слишком долгое время. Это последствие моего решения, так что мне нет смысла жаловаться на свою судьбу, - дух вздыхает и улыбается им с каким-то смирением и обреченностью во взгляде. Сокджин невольно поджимает губы.       - Если это последствие вашего неудачного решения, значит, вы просто обязаны смириться и ждать смерти? Только потому, что сделали один неправильный выбор? – ровным, на первый взгляд, голосом неожиданно проговаривает Юнги. Сокджин удивленно поворачивается к нему. Потому что, несмотря на то, что бледное лицо демона ничего не выражает, стальные ноты, что проскальзывают в его тоне, и глаза, которые как-то странно и решительно поблескивают, выдают его необъяснимое раздражение. Сокджин чуть хмурится. Видимо, не ему одному невыносимо слышать, когда подобные слова произносят так легко. Потому что тот, кто способен произнести их с такой легкостью, может, и показывает смирение и принятие, но явно не понимает всего их веса. Даже если говорить их легко, слышать подобное слишком тяжело. – Что за бред? Вы совсем не хотите жить? Потому что только в том случае, если вы хотите покончить с собой, смерть может быть закономерным и единственным логичным следствием вашего решения, - Юнги скрещивает руки на груди и холодно смотрит Джису в глаза. Определенно, ему в это мгновение совершенно плевать дух перед ним или кто-то еще. И Сокджин не может сказать, откуда именно он это знает, потому что лицо демона все также остается бесстрастным, но Джин точно ощущает, что Юнги зол сейчас. Действительно зол.       Поэтому Сокджин придвигается ближе к нему, осторожно сжимает его плечо и вливает немного согревающей магии в его тело. Просто… чтобы обозначить свое присутствие и немного успокоить. Юнги едва заметно вздрагивает под его пальцами, но не поворачивается к Сокджину и не отводит ледяного взгляда от Джису, однако его плечи хотя бы немного, но расслабляются, что Джин уже считает неплохим знаком.       - Покончить с собой? Мне бы никогда не пришла в голову подобная мысль. Отвергнуть дар Природы? – Джису возмущенно поднимает брови, все ее лицо искажается от неподдельного отвращения. – Ни один дух природы ни за что не сделает ничего подобного, - вскидывает она голову, в глазах ее мелькает искреннее негодование, явно вызванное тем, что ее могли заподозрить в чем-то подобном.       - Тогда почему вы это делаете сейчас? Вы отвергаете дар жизни и смиренно ждете смерти, хотя Природа еще не отмерила вам срок. Чем это лучше самоубийства, Джису-ши? – все также ровно и почти что даже строго произносит Юнги. И, кажется, впервые за все это время на лице Джису мелькает неуверенность, она поджимает губы и чуть склоняет голову, словно в растерянности.       - Но от моего желания действительно ничего не зависит в этой ситуации. Моя смерть неизбежна, - отвечает она, уже более задумчиво, медленно покачивая головой. Юнги раздраженно фыркает.       - Если это не веление Природы, то это не так. И вы это знаете, Джису-ши. Она вас создала и только ей решать, когда вам умереть, - непреклонно и твердо припечатывает он, и в словах его действительно ощущается какая-то подавляющая сила, которая даже Джису, древнего духа, заставляет прислушаться. - Мы предлагаем вам помощь. Вы все равно ничего не теряете, если согласитесь на нее, - Юнги сглатывает и медленно выдыхает, и в этом выдохе Сокджину чудится опустошение и усталость, словно ведь этот разговор выматывает демона. - Вы еще всегда успеете сдаться, Джису-ши. Поверьте, для этого никогда не будет поздно.       Сокджин внимательно смотрит в лицо демона, совершенно пустое и совсем отстраненное в это мгновение. Только темные глаза его горят почти лихорадочными огнями, которые Сокджин, определенно, видит впервые, а спина напряженно выпрямляется. Сокджин не может объяснить, чем именно вызвано это выражение, не знает, что именно Юнги может чувствовать в это мгновение и почему, но Джин четко осознает, что ему не нравится видеть демона таким, это беспокоит его и заставляет что-то в его груди болезненно и судорожно сжаться. Сжаться так сильно, что ему становится почти что невыносимо больно дышать.       Сокджина вновь прошивает иррациональным желанием коснуться Юнги в приободряющем жесте, даже несмотря на то, что он уже сжимает его плечо. Этого все равно кажется мало. Потому что не приносит облегчения ни Юнги, ни ему самому. Поэтому Сокджин делает то единственное, что приходит ему в голову. Он вливает еще больше своей магии в демона, пожалуй, даже слишком много за раз. Но Сокджин действительно не знает, как иначе показать, что он… рядом. Он понятия не имеет, что именно может заставить Юнги почувствовать себя лучше, и осознание этого факта так сильно разочаровывает Сокджина, что он невольно до боли закусывает губу в расстройстве.       Юнги, наконец, поворачивается к нему, в глазах его мелькает удивление, но он ничего не говорит, лишь пристально смотрит на мага. И Сокджин ничего не может поделать с облегченной улыбкой, что растягивает его губы, когда он видит, как медленно расслабленно опускаются плечи демона, а взгляд потихоньку начинает теплеть.       - Позвольте нам попробовать помочь, хотя бы ради Хисына. Он очень переживает за вас, Джису-ши - проговаривает Намджун мягким и успокаивающим тоном, в котором слышится искреннее и подкупающее беспокойство. Сокджин не видит этого, но он более чем уверен, что парень в эту секунду взволнованно поднимает брови и нервно сцепляет руки перед собой в замок. Само воплощение участия и озабоченности, которые просто не могут оставить равнодушным. Джису опускает глаза, легкая, но болезненная улыбка трогает ее губы, выражение ее лица становится очень тоскливым.       - Да, Хисын еще так молод и упрям. Наверное, он и в самом деле будет сильно убиваться, - тяжело вздыхает она и, судя по ее погрустневшему взгляду, эта мысль делает ей больно. – Хорошо, я расскажу вам о причине моей болезни. Думаю, это лучше, чем что-либо другое, убедит вас, что вы не сможете мне помочь, - сдаваясь, покачивает Джису головой.        Дух приветственно взмахивает рукой, словно предлагая им устроиться поудобнее, и медленно опускается на колени, усаживаясь прямо на водную гладь, которая остается неподвижной и спокойной, разве что освещается немного ярче, когда призрачные юбки ее ханбока расстилаются по воде. Движения ее выходят такими отточенным и элегантным, что Сокджин не может невольно не восхититься ею. По тому, как блекло светится силуэт Джису, очевидно, насколько она слаба и как мало в ней осталось сил, но дух ничем не выдает своего состояния, и даже черты ее лица остаются спокойными и почти умиротворенными. Сокджин не думает, что смог бы держаться также, если бы в нем почти не осталось его магии.       Сокджин материализует им с Юнги небольшую скамеечку, прямо в воде и поспешно усаживается на нее. Он немного ерзает на месте, стараясь усесться поудобнее, а затем поспешно накладывает на себя еще одни согревающие чары, потому что действие предыдущих уже начало потихоньку ослабевать. Маленький побочный эффект непрерывного взаимодействия с холодной водой. Рядом с ним устраивается Юнги, зарываясь руками поглубже в карманы и горбясь, он похож на потрепанного и недовольного воробья, и Джин поспешно поджимает губы, чтобы не дать им растянуться в широкую улыбку, когда подмечает это. А затем Сокджин невольно вздрагивает, услышав, как оглушительно громко позади него ломаются кусты. Он тяжело вздыхает и прикрывает глаза.       - Намджун-а, стой на месте, ради всей магии мира, - чуть прикрикивает он и наколдовывает для парня стул на берегу, чтобы бедолаге не пришлось пробираться через кустарники и крушить бедные растения.       Намджун неловко улыбается и, извиняясь, кланяется Джису, которая удивленно поднимает бровь, но никак не комментирует ту странную пантомиму, которую парень только что изобразил на ее глазах. Сокджин этого не видел, но он уверен, что выглядело до ужаса неуклюже.       Джису медленно вздыхает, когда убеждается, что все они, наконец, устроились, укладывает руки на колени и начинает свое неторопливое повествование:       - Несколько лет назад меня посетил маг, - начинает дух спокойно, отчего-то сосредоточив взгляд именно на Сокджине и Юнги. – У него была довольно сильная аура, поэтому мне стало любопытно, и я явила ему себя. И у меня давно не было гостей. Вечность становится не такой веселой, когда ты привязан к одному месту, - она немного печально вздыхает, но тут же небрежно взмахивает рукой, словно отмахиваясь от собственных слов, и продолжает, как ни в чем не бывало. – Он был крайне вежлив, было видно, что он привык общаться с природными духами, потому что безукоризненно соблюдал все правила церемонии приветствия, - она выразительно смотрит на Юнги, явно намекая на недавний инцидент, но демон даже бровью не поводит в ответ, сохраняя совершенно невозмутимый вид. Будь на месте Джису любой другой дух, он бы уже давно вышел из себя, но она, к удивлению Сокджина, лишь чуть лукаво улыбается, видя такую реакцию. – Но, несмотря на то, что он был достаточно почтителен, этот человек все равно насторожил меня и не внушил мне доверия. За все время моего существования на этой земле ко мне приходили с просьбами многие люди, и в нем я не почувствовала искренности, - она переводит взгляд на Намджуна, - или прямоты, - продолжает она, уже глядя на Юнги, а затем ее призрачные глаза останавливаются на лице Сокджина, - или сострадания. Он был холоден и расчетлив под той вежливой и подобострастной маской, которую он мне показывал, поэтому мне не хотелось внимать его просьбе. Но он сказал, что исполнит любое, даже невыполнимое поручение, в обмен на его желание. Так что мне пришлось согласиться, - грустно говорит она, уголки ее губ печально опускаются.       Сокджин понимающе и задумчиво мычит себе под нос, теперь он, кажется, начинает понимать, что именно произошло с этим духом, и это понимание медленно наполняет его возмущением и негодованием. Потому что, если все действительно так, как он предполагает… то это просто отвратительно и бесчеловечно.       - Разве вы не могли отказать? Духи же сами решают, кому оказывать милость, а кому нет, разве нет? - с интересом спрашивает Намджун, Сокджин отчетливо слышит, как друг от нетерпения ерзает на стуле, потому что, конечно же, Намджун не может не быть воодушевлен перспективой узнать что-то новое непосредственно от представителя довольно малоизученной культуры. Джису мягко улыбается его интересу и медленно покачивает головой.       - На самом деле, нет, духи не отказывают в просьбах, если они не вредят Природе и людям, но нам нужно знать, что просящий действительно достоин такого дара и не употребит нашу помощь в корыстных целях. Поэтому он должен пройти определенное испытание, в котором дух не может ему отказать. Нельзя отказывать человеку, не дав ему хотя бы шанса попробовать, - Джису пожимает плечами и глубоко вздыхает. - Дух может лишь заранее решить, насколько сложным будет это испытание. Многие считают нас жестокими созданиями, которые только издеваются над другими, раздавая невыполнимые задания, но это не так. Иногда мы хотим помочь и даем сложные, но проходимые испытания. Однако не у всех хватает веры, чтобы их пройти. Мы просим невозможного, только если понимаем, что существо перед нами не достойно нашего дара или, в действительности, не нуждается в нем.       - Значит, тому человеку вы дали самое сложное задание? – спрашивает Сокджин, игнорируя протяжное и удивленное «о», которое доносится от Намджуна позади него. Джин уверен, что друг очень жалеет, что у него сейчас нет с собой бумаги или диктофона, чтобы задокументировать эту информацию. Джису согласно кивает.       - Да, но это был действительно очень сильный маг, которому многое из того, что я прошу у людей обычно, было бы по плечу. Поэтому я попросила его сделать то, на что сил у него никак не могло хватить, - дух покачивает головой, на лице ее отчетливо отражается горечь и печаль. Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: – Я сказала ему создать Святилище.       С губ Сокджина само собой срывается удивленное восклицание, но он не обращает на это внимания, потому что в этот момент неверяще смотрит на Джису, широко распахнутыми глазами. Он часто моргает, и поспешно сглатывает, подавляя удивленно взметнувшуюся в нем магию, которую так же, как и его самого, кажется, приводят в волнение эти слова. Джин улавливает, как напряженно замирает рядом с ним Юнги, и как-то машинально поворачивается к нему, чтобы посмотреть, в чем дело. Демон сидит совершенно неподвижно, нахмурив темные брови и закусив губу, на его бледном, причудливо подсвеченном потусторонним свечением духа лице отображается какое-то очень странное и противоречивое выражением, которое Сокджину не удается идентифицировать, и это заставляет уже самого мага озадаченно свести брови. Сокджин вздрагивает и поспешно отводит от Юнги взгляд, когда слышит, как удивленно откашливается Намджун позади них.       На самом деле, подобная просьба – это не просто сложное поручение, ее в принципе невозможно выполнить, и любой, кто хоть немного знаком с принципами работы магии, отлично это осознает. Святилища обычно образовываются сами собой в местах, которые на протяжении столетий, а порой и тысячи лет, пропитываются магией. Такие места часто считаются простыми людьми святыми и чудодейственными, потому что почва в них плодородна, растения, произрастающие на их земле, придают сил и повышают выносливость, воздух чище, вода в их озерах и реках излечивает многие болезни.       Концентрация магии в таких места настолько высока, что ее влияние на себе могут почувствовать даже простые смертные. Поэтому в этих местах часто строятся храмы, да и многие маги предпочитают селиться поближе к Святилищам, где всегда можно быстро восполнить магический резерв, найти мощные ингредиенты для создания зелий и артефактов. В Святилищах рождается и проживает большинство природных духов, ведь именно в них Природа и магия сплетаются воедино наиболее тесно.       Сокджин, конечно, знает несколько примеров, когда магам удалось искусственно создавать что-то похожее на подобное место. Такие места нельзя было назвать полноценными Святилищами, потому что они очень быстро истощались, однако какое-то время они действительно способны были выполнять основные функции этих наполненных магией пространств. Но даже у десятка магов уходило больше сотни лет на то, чтобы напитать магией почву и воздух определенного островка посреди древнего леса или гор в достаточной мере, прежде чем он приобретал хоть какие-то свойства Святилища. И, определенно, один маг не способен сделать что-то подобное, даже если потратил бы на это дело всю свою жизнь, каким бы большим ни был его магический резерв, у него просто не хватило бы на это времени и сил.       Тем более Сокджин не может поверить, что возможно сотворить что-то настолько масштабное и мощное всего за несколько лет. Даже если бы это было возможно, Сокджин, пусть он и не участвует активно в жизни магического сообщества, все равно услышал бы об этом. Это слишком невероятная и важная новость для всего волшебного мира, чтобы о ней не трубили все кому не лень. Потому что во всем мире осталось очень мало Святилищ и из-за развития индустриализации и человеческих технологий их становится только меньше с каждым годом. Но Сокджин ничего не слышал о появлении нового Святилища. Совсем ничего.       - Неужели он сделал это? Он, в самом деле, создал Святилище? – негромко шепчет Намджун с невольным благоговением в голосе. В Южной Корее осталось всего два подобных места, и те уже давно находятся на грани истощения. Как человек, постоянно имеющий дело с волшебными ингредиентами и проблемами, что вызывает их нахождение и транспортировка, для Намджуна принципиально важна подобная новость.       Джису тяжко вздыхает, она зябко поводит плечами, словно потревоженная мимолетным ледяным порывом ветра, хотя ночь вокруг них, на удивление, спокойна и тиха, а духи не имеют физического тела и не могут ощущать на себе воздействие температур.       - К сожалению, да. Он сумел создать Святилище.       Сокджин часто моргает и недоверчиво склоняет голову набок. Тот тон, которым Джису произносит эти слова, совсем ему не нравится, он заставляет Джина насторожиться. Слишком много в нем горечи и сожаления, слишком много печали и вины.       - Но как? Это невозможно, - уверенно качает головой Сокджин, потому что он более чем убежден в своих словах. Он знает, что это невозможно. И да, в мире, где существует магия и сверхъестественное, может быть, не совсем логично утверждать с такой уверенностью, что возможно, а что нет, однако существуют законы, которые даже магия не может обойти и перешагнуть. И это один из таких. – Нельзя создать полноценное Святилище за такой короткий срок. Да, даже собери он тысячу магов и заставь их вливать свою магию в землю днями и ночами, нескольких лет все равно было бы недостаточно.       - Почему же, это вполне возможно, - неожиданно совершенно спокойно проговаривает Юнги. Сокджин удивленно вздрагивает и поспешно поворачивается к нему лицом, чтобы посмотреть, недоуменно нахмурившись.       Демон не шевелится и не смотрит на него, он, словно застывает в том положении, в котором сидел минуту назад, поэтому Сокджину приходится чуть наклониться вперед, чтобы заглянуть ему в глаза, в которых он, к своему удивлению, находит то самое выражение, что поразило его во время той сцены в доме Аён. Сокджин видит те же холодные вертикальные зрачки, в которых застывает лед, и, как и в тот раз, на короткое мгновение они заставляют Джина судорожно сглотнуть, а магию внутри него обеспокоенно встрепенуться. Сокджин очень рад, что Намджун сейчас сидит позади и не может видеть этого. Что-то подсказывает Джину, что Юнги не хотелось бы, чтобы младший запоминал его таким.       - Как? Как это может быть возможно? – отчего-то шепотом спрашивает Сокджин демона, что-то в нем не хочет знать ответа, но он не может не задать этот вопрос. Юнги очень медленно поворачивается к нему и смотрит своими ледяными глазами с вертикальными зрачками, только на этот раз они освещаются изнутри какими-то странными белесыми огнями. Магия внутри Сокджина тревожно сжимается в комок так же, как и его пальцы в кулаки.        - Просто. Никто ведь не говорил, что это должно быть именно Светлое Святилище, - каким-то отстраненным голосом отвечает Юнги, глядя прямо Джину в глаза, словно он желает удостовериться, что волшебник услышит каждое его слово и даже то, чего он не сказал.        И Сокджин слышит, конечно, слышит, даже если это последнее, что он хотел бы услышать в этой ситуации, он слышит и понимает, поэтому приглушенно и слабо охает. Это странный звук, который звучит так, будто что-то сжимает ему горло и не дает полноценно дышать, и, может, так оно и есть, может мгновение или два Сокджин действительно не может дышать, он не знает точно, потому что тратит это время на осмысливание того, что только что услышал. И когда, наконец, эти слова полностью укладываются в его голове, он разворачивается к духу и взглядом умоляет ее опровергнуть предположения, что приходят ему на ум.       Потому что… потому что это слишком ужасно, чтобы быть правдой. И Сокджин знает, знает, что все ужасное, что можно только вообразить себе, вполне может стать реальностью, и что нет ничего слишком ужасного для правды. Он маг, и он знает, на что волшебники способны, на что они могут пойти ради достижения своих целей, но ему бы так хотелось надеться, что он живет в более лучшем мире, где подобное просто не может произойти. Это не так, и Сокджин понимает это, но ему так хотелось бы надеяться.       Джису лишь сочувственно смотрит на него, словно это он тут пострадавшая сторона, а не она, и медленно печально качает головой, ее глубокие глаза отражают вину и боль, и Сокджину становится так тоскливо от этого взгляда и вообще от того, что она винит себя в том, в чем совсем не виновата. Джису не могла предположить, что кто-то решится сделать что-то настолько ужасное, она не могла ожидать такой бесчеловечности, потому что, как дух природы, больше всего ценит жизнь, и для Джису просто немыслимо, что для кого-то другого она может вообще ничего не значить. Это неправильно, что она винит себя в том, что не могло даже прийти ей в голову. Все в этой ситуации неправильно и подло, но этот взгляд сжимает Сокджину душу особенно болезненно, а его магию заставляет яростно и протестующе заметаться в его груди.       - Спустя два года он создал Кровавое Святилище недалеко от Андона и вернулся ко мне за своей наградой, - произносит Джису, печально склонив голову, ее полупрозрачные руки с каким-то судорожным отчаянием стискивают призрачную ткань ее юбок.       Сокджин чувствует, как его начинает тошнить, он с отвращением морщится и отворачивается, чтобы немного отдышаться, прийти в себя и успокоить магию, что разозленными и возмущенными искрами все же срывается с кончиков его пальцев. Мало того, что этот маг обманул духа природы, так он еще отравил землю темной энергией, напитал ее кровью и смертью, превращая в проклятое место.       Для создания Кровавого Святилища не нужны столетия, потому что энергетика смерти тяжелее любой положительной и гораздо глубже въедается в почву, воздух и воду, еще на некоторое время оставаясь в пространстве. Если она не подпитывается магией, то довольно быстро сливается с общим магическим фоном, не причиняя особого вреда, но наполненная волшебством она, как яд, отравляет собой все, чего касается, заражает проказой все живое, медленно высасывая из него силы.       Для создания такого Святилища достаточно каждый день приносить обильные кровавые жертвы на одном и том же месте на протяжении нескольких месяцев и пропитывать почву магией, чтобы энергия смерти не рассеялась, а укоренилась в земле, осела в ней, стала частью этой местности и проникла во все живое. Это все еще трудоемкий и муторный процесс, но он в разы быстрее и эффективнее, чем создание обычного Светлого Святилища. Так что да, такое Святилище возможно создать, причем за довольно короткий срок, ведь уничтожить что-то, отравить и напитать злом гораздо проще, чем сотворить нечто светлое и позитивное, нечто, что внушало бы надежду и создавало новую жизнь.       Сокджину даже думать не хочется, скольких людей убил этот маг, чтобы провернуть все это. Джин осознает, что речь явно идет не о десятках, определение Кровавое ввернуто в название не для красивого словца, но он не хочет действительно даже предполагать, какая может быть реальная цифра. Его прошивает дрожью омерзения, когда он просто думает об этом и том, что без помощи других магов этот волшебник не смог бы справиться настолько быстро. Значит, другие маги принимали участие в этом кошмаре, и Сокджин даже не знает, что ужаснее – организовывать подобное или потворствовать этому.       Все Темные Святилища опасны сами по себе, но некоторые наиболее, потому что могут иметь в себе противное свойство - после своего образования требовать постоянной подпитки в виде новых жертв. Иногда они разрастаются и набираются сил настолько, что начинают сами затягивать в свои сети людей и убивать их. Какие-то из них ловят человека, затуманивают его разум и заставляют бродить кругами внутри себя, постоянно сбивая с верного пути и мешая выбраться за пределы своих владений. Другие заманивают блуждающими огнями в дебри и чащи, из которых нет выхода. Иногда такие Святилища играют с сознанием человека и внушают ему мысли, которые либо сводят его с ума, либо заставляют убить себя.       Одним из самых известных подобных мест, на памяти Сокджина, является Аокигахара в Японии. Сокджин как-то раз, еще во времена своей юности, отправлялся туда с группой магов-добровольцев, желая очистить этот проклятый лес. Джин до сих пор отчетливо помнит ту подавляющую энергетику чистого зла, от концентрации которого воздух буквально звенел и трещал, как трещит иногда статическое электричество. А еще Сокджин помнит тишину, отвратительную в своей оглушительности тишину, которая бывает, только если вокруг буквально нет ничего живого. Никогда после Сокджин не сталкивался ни с чем подобным, и, честно говоря, совсем не хочет сталкиваться впредь, потому что это страшное и пугающее ощущение, мгновенно пропитывающее тебя безнадежностью и отчаянием, которые очень тяжело стряхнуть с себя даже недели спустя.       Сейчас, поразмышляв об этом, Сокджин припоминает, что слышал о появлении нового Темного Святилища в районе Андона, кажется, об этом говорили какое-то время некоторые из его клиентов и покупателей, но, так как он не имеет больше никакого отношения к общине магов, то не знает подробностей. Сокджин не интересовался, удалось ли андонским магам очистить это место или нет, и, по правде говоря, эта новость довольно быстро вылетела у него из головы, потому что об этом как-то очень резко перестали говорить. Сокджин хмурится и пытается вспомнить, когда именно слышал эти слухи в последний раз. Возможно, примерно год или чуть больше назад? Сокджин не может сейчас сказать точно.       - Имя этого мага - Ан Хёвон? – неожиданно подает голос Юнги, и Сокджин в который уже раз за этот вечер резко разворачивается к демону и смотрит на него расширившимися от удивления глазами.       Вопрос так и вертится у него на языке, но он хмурится и поджимает губы, запихивая его до поры до времени подальше, куда-нибудь на задворки своего сознания. Сейчас это не самое главное, они еще успеют прояснить этот момент. Сокджин отрывисто кивает своим мыслям, стараясь не обращать внимания на то, как настороженно и почти испуганно начинает подрагивать магия внутри него от осознания, что Юнги откуда-то знает этого человека. А это не очень хороший знак. Джин отгоняет от себя эту мысль и поворачивается к Джису, которая тоже выглядит немного удивленной.       - Да, он представился именно так, - отвечает она, чуть склоняя голову набок.       Сокджин раздраженно выдыхает через плотно сжатые зубы и в расстроенном жесте проводит руками по лицу. Только этого не хватало.       - Ну конечно, кто же еще это мог быть? - шипит Сокджин себе под нос, с отвращением кривясь и невольно заламывая руки.       Действительно, если так подумать, у кого еще может быть достаточно ресурсов, денег и сил, чтобы провернуть что-то подобное? Все-таки, как ни посмотри, это очень энергозатратное, во всех смыслах, предприятие, скрыть подготовку и воплощение в жизнь которого не так-то просто. На все это действительно нужно очень много влияния и авторитета. К тому же, Сокджин буквально не знает больше ни одного волшебника, в ком было бы меньше человечности, чем в Ан Хёвоне. Только он мог пойти на что-то подобное, не моргнув и глазом.       - Джин-хен, разве это не один из сильнейших магов Сеула? – спрашивает Намджун, немного осторожно.       Сокджин не знает, как выглядит со стороны, но, судя по встревоженному тону оккультиста, все его раздражение и злость, которые он ощущает в это мгновение, отчетливо отражают на его лице. И Сокджина, на самом деле, довольно тяжело вывести из себя, так что, наверняка, Намджуну очень непривычно сейчас видеть его таким откровенно раздраженным. Сокджин не хочет его пугать, но и не может просто взять и подавить собственные чувства, что разозленными вспышками срываются с его пальцев, когда он беспорядочно взмахивает в воздухе руками и медленно выдыхает. Однако прежде чем он успевает взять себя в руки, за него отвечает, что удивительно, Юнги.       - Ан Хёвон – мразь, достойная только того, чтобы его разорвали на мелкие куски и закопали на ближайшей помойке, где этому куску дерьма и место. Больше тебе ничего не нужно знать о нем, Намджун, - проговаривает демон с холодной, оглушающей яростью в голосе, которая заставляет Намджуна поежиться и изумленно уставиться на прямую спину Юнги. Сокджин внимательно смотрит на демона, изучая его профиль, а затем медленно, задумчиво кивает.       - Я хотел сказать, что он – самый аморальный маг, которого мне только доводилось встречать, но твое описание, куда точнее, Юнги-я, - с некоторым одобрением в голосе признает Сокджин, однако не спускает настороженно взгляда с демона.       Эти слова пусть и успокаивают немного, реакция Юнги красноречивее всего показывает его отношение к этому субъекту, и это хорошо, что они с Сокджином сходятся во мнениях в этом вопросе, но они никак не объясняют, откуда именно демон знает Ан Хёвона. И Сокджин не может изгнать тревожные мысли из головы, пока не получит ответ на этот вопрос. Дело не в том, доверяет он Юнги или нет, дело в том, что любое взаимодействие, даже косвенное с этим существом приносит кому-то страдания, и Сокджин просто хочет знать… какими страданиями оно обернулось для Юнги.       - Так чего он пожелал в ответ? – скрестив руки на груди, спрашивает Юнги Джису, тон его все еще холоден, а глаза ярко блестят, он все еще зол, и Сокджин, сидя рядом, буквально ощущает в воздухе ледяную ярость, исходящую от него. Она заставляет Джина поежиться, даже несмотря на несколько слоев согревающих чар, накинутых поверх его тела.       Джису улыбается, но это очень печальная и наполненная смирением улыбка, которая, однако, не скрывает явной боли в глазах.       - Он пожелал забрать мою Сферу, - отвечает она, и впервые за весь их разговор голос ее кажется тихим и слабым, улыбка на ее губах подрагивает, а тонкая призрачная, почти прозрачная рука стискивает ткань ее ханбока в районе груди. У людей в этом месте расположено сердце, и Сокджин не знает, как именно устроены природные духи, но он более чем убежден, что в этой груди сейчас ничего нет, ничего, что поддерживало бы жизнь в этом призрачном теле. Джин ожидал такого ответа, в конце концов, только это может быть логичной причиной, того, что они наблюдают сейчас, но это не значит, что он был к нему готов. Конечно же, нет, поэтому Сокджин все равно вздрагивает и поспешно закусывает нижнюю губу, когда слышит его.       - Но в Сфере ведь все ваши жизненные силы, это же… это… - Намджун растерянно взмахивает руками и хмурится, явно не в силах подобрать нужное слово.       - Это убийство, Намджун. Вот, какое слово ты ищешь, - подсказывает Сокджин, прижимая пальцы к переносице и устало прикрывая глаза.       Он даже понятия не имеет, как разбираться со всем этим бардаком, но и оставить все вот так – выше его сил. Сокджину думается, что он действительно слишком мягкотелый, как и намекнул ему недавно Юнги. Он не может просто взять и оставить этого духа умирать, только потому что одному влиятельному и беспринципному волшебнику захотелось заиметь еще один переносной источник магии для себя.       - Теперь вы понимаете, что не сможете мне помочь? Я дала обещание и вынуждена была сдержать его. И этот маг, - дух выразительно морщится, - уже почти потратил все силы из моей Сферы, даже если вы ее вернете, в этом уже будет мало смысла. Мне все равно осталось совсем недолго жить.       И Сокджин, хочется ему того или нет, не может не согласиться с ней. Судя по ее состоянию, сил в ее Сфере осталось совсем немного, да и Ан Хёвон вряд ли так просто расстанется с тем, на добычу чего потратил так много времени. Сокджин не знает этого человека лично, но это и не нужно, чтобы понимать, что Ан Хёвон никогда не выпускает из своих когтистых лап ничего, что представляет для него хотя бы минимальную ценность. И Ан Хёвон - не Сон Аён, в прямом противостоянии Сокджин не сможет его одолеть при всем желании. У них слишком разные уровни, и Сокджин не может не признать, что этот маг гораздо, гораздо сильнее его самого во всех отношениях.       И каких-либо рычагов давления у Джина на него нет, по крайней мере, тех, что действительно имели бы вес, Хёвон еще давным-давно позаботился о том, чтобы уничтожить их. В отличие от Сокджина, Хёвон более чем уважаем в магическом сообществе, он обладает реальным влиянием и силой, с которыми приходится считаться всем в Сеуле, даже тому же Ким Соджуну. Потому что Ан Хёвон сильнее Главного мага столицы. И все об этом знают. Так что даже Соджун покорно склонит перед этим человеком голову, если тот прикажет ему сделать это. Очевидно, что для того, кто обладает реальной силой, нет необходимости занимать какие-либо высокие должности, перед ним будут благоговеть и без наличия регалий и титулов.       Джин медленно выдыхает через нос и поджимает губы, обдумывая, что действительно может предпринять в такой ситуации и как ему помочь Джису. Учитывая, что в дело вовлечен Ан Хёвон, ему особенно сильно хочется сделать это, так что дело не только в том, что его раздражает то, насколько все это подло и мерзко, и даже не в том, что он сочувствует Джису. Точнее не только в этом. Сокджину хочется насолить Ан Хёвону и доказать, хотя бы себе, что этот волшебник не всемогущ и после столкновения с ним, хотя бы одну жизнь можно будет спасти. Сокджин не смог спасти себя, так что ему хочется спасти хоть кого-то. Поэтому он сжимает руки в кулаки и тщательно обдумывает все доступные ему варианты. Которых не так уж и много, на самом деле.       - Я мог бы попытаться воссоздать Сферу искусственно? – неуверенно предлагает Сокджин после довольно продолжительного молчания.       Это самый оптимальный и осуществимый вариант из всех, что приходят ему в голову. Однако, есть одна загвоздка. Сокджин никогда прежде ничего подобного не создавал. Ничего настолько сложного, мощного и… живого. Так что Сокджин не может обещать, что у него что-то получится, потому что он не знает этого и даже не может предположить. Он нерешительно закусывает губу и невольно поглядывает на Юнги, подсознательно ища поддержки. Демон внимательно и пытливо смотрит на него в ответ.       - Сфера дается Природой, волшебник не сможет ее воссоздать, это невозможно, - безапелляционно заявляет Джису, качая головой и хмурясь.       Природные духи всегда воспринимали все, что связано с их «рождением», как нечто священное, так что Сокджин не тратит время на то, чтобы переубедить ее, говоря, что маги уже давно делают Сферы, которые являются очень редким и могущественным артефактом и источником энергии. И хотя магические Сферы и на четверть не так эффективны, как настоящие, которые поддерживают жизнь духов, все-таки в какой-то мере это правда - нельзя взять и воссоздать магию Природы, Сокджин знает, что она может помочь Джису прожить еще около пятидесяти или даже шестидесяти лет. Не так уж и много по меркам природного духа, но ведь затем ее можно заменить на другую. От былой силы, конечно, не останется и следа, но это гораздо лучше, чем смерть, по крайней мере, Сокджин так думает.       Проблема заключается еще и в том, что создание чего-то такого - невероятно сложный процесс, для которого нужны очень редкие ингредиенты, много времени, работа с природной магией, а также просто невероятное количество сил. Даже, если Сокджин попытается провернуть все это, он не уверен, что Джису сумеет дождаться, пока он закончит, она уже сейчас так слаба, и хоть она старается не показывать этого, Джин видит, что ей тяжело удерживать свою форму в видимом для них состоянии.       - Ты сможешь это сделать, Джин? – спрашивает его Юнги, пристально глядя ему в глаза. Сокджин чувствует, как демон касается его предплечья прохладными пальцами, чувствует, как уже привычный теплый поток магии Юнги пробегает вверх по его руке, чтобы разлиться в груди, согревая и заставляя невольно расслабленнее расправить плечи и медленно выдохнуть.       Сокджин неопределенно покачивает головой и вновь закусывает губу, под внимательным взглядом Юнги уши его наливаются жаром и, наверняка, краснеют.       - Я никогда ничего такого не делал, - признается Джин шепотом, чтобы только демон мог его услышать, он не знает, работает ли это в действительности, но предпочитает думать, что да, потому что Джису вряд ли внушат доверие подобные слова. Когда человек, заверяющий, что спасет вам жизнь, через мгновение признается, что понятия не имеет, как это сделать, невольно начнешь волноваться. – Не знаю, хватит ли у меня знаний, умений и сил.       - Я должен заботить о том, чтобы у тебя хватило сил, разве нет? Для чего еще, по-твоему, я нужен, Джин-а? – совершенно серьезно проговаривает демон, лицо его остается бесстрастным, однако глаза чуть лукаво щурятся, и одно это заставляет уголки губ Сокджина бессознательно приподняться. Он не знает, как это работает, но спокойствие Юнги и его уверенность позволяют Сокджину с облегчением выдохнуть.       - Не знаю, чтобы постоянно ворчать и взрывать мои будильники? – отвечает Сокджин, сделав большие, удивленные глаза и едва подавляя смешок, который рождается сам собой, когда он видит, как Юнги недовольно морщится на эти слова.       - Это был всего один раз, Джин. И эта штука орала, как сирена, ты должен сказать мне спасибо, что я всего лишь спалил ее, - забавно ворчит он.       - Ты взорвал ее! И это оставило у меня травму на всю жизнь! – вплескивает руками маг, переключаясь в режим излишней драматичности. – Мне пришлось тушить свою квартиру, Юнги!       - Зато это было очень яркое утро, о котором у тебя остались теплые воспоминания, - невозмутимо поводит плечом Юнги, и Сокджин на мгновение застывает и изумленно моргает. А затем улыбка медленно растекается по его лицу, и он взрывается своим скрипучим смехом, сгибается пополам, захлебываясь им, и несильно бьет демона ладонью по колену. Юнги просто смотрит на него с едва заметной ухмылкой на губах, молча позволяя опираться на себя.       Отсмеявшись, Сокджин поднимает голову и, все еще улыбаясь, испытывающе смотрит демону в глаза.       - Тебе придется очень много помогать мне, Юнги-я. Я не смогу сделать это один, - предупреждает он, и Сокджин не хочет звучать так, но неуверенные и несмелые нотки все равно проскальзывают в его голос, и он уверен, что Юнги тоже слышит их. Юнги чуть морщит нос и тяжело вздыхает.       - Очевидно, что не сможешь. Поэтому Намджун должен будет покупать мне кофе каждое утро. И мясо. Придется составить целый список ресторанов с корейским барбекю, куда он должен будет нас сводить, когда мы с этим разберемся, - чуть капризно надувшись, произносит демон, зарываясь глубже в карманы своей худи.       - Конечно, он сделает это, Юнги-я. Он нам и сашими купит, а еще выкупит все завалявшиеся у меня амулеты и обереги по двойной цене, - авторитетно кивает Сокджин, будто они сейчас говорят о чем-то само собой разумеющемся.       - Эм, хены, погодите-ка, погодите! Я не… – растерянно вскидывается Намджун, но тут же горбится и замолкает, когда в него впиваются сразу две пары прищуренных глаз.       - Что-то не так, Джун-а? – невинно, но с угрожающими нотками сладко протягивает Сокджин, мило улыбаясь. Намджун неловко ерзает на своем стуле и поспешно опускает глаза на собственные руки, мотая головой. Порой он позволяет себе забывать, какими пугающими могут быть его хены.