stay magic

      У них уходит довольно много времени на то, чтобы просто убедить Джису, что Сферу вполне возможно создать искусственно, но еще дольше приходится уговаривать ее использовать такой своеобразный заменитель. Невозможно просто взять и втолковать природному духу, что что-то созданное не Природой может иметь хотя бы близкие к ее творениям свойства, и что применение человеческих изобретений не является святотатством и пренебрежением к самой Природе. Не то чтобы Сокджин не понимает этой точки зрения или самой логики мировоззрения природных духов, но они тут говорят о жизни, которую хотят продлить, и смерти, которую пытаются отсрочить, так что он, честно, не думает, что Природа будет особенно возражать, если одному из ее детей немного помогут с этим люди, раз она сама не в силах.       Сокджин, в конце концов, сдается и, всплеснув руками, оставляет часть с переговорами на Намджуна, терпения и здравого смысла в котором должно хватить и на месяцы подобных уговоров. Поэтому Джин встает на ноги, морщится, слишком отчетливо ощущая, как хлюпает вода в его обуви и, неуклюже взмахивая руками, выбирается из воды на берег. Его ботинки тонут в чем-то похожем на прибрежный ил, Сокджину не очень хорошо видно в полутьме, да он и не хочет видеть, если честно. Он едва не наворачивается на скользкой траве, но Юнги, который каким-то невероятным образом оказывается рядом, успевает подхватить его за локоть и помогает выпрямиться. Джин благодарно вздыхает и невольно цепляется за предплечье демона, потому что почва под его ногами все еще не вызывает у него доверия, и, наконец, с грехом пополам выбирается на берег.       Они отходят метра на два-три от воды и останавливаются около границы невидимого защитного купола, что наколдовал Сокджин, в зарослях высоких прибрежных трав. С этого места отлично видно, как Намджун занял их скамью перед духом и теперь терпеливо и методично увещевает ее принять их помощь, до Сокджина долетают обрывки отдельных фраз, произнесенные спокойным и обстоятельным тоном, тем самым, что у Джина ассоциируется с успокаивающим приливом морских волн. Сокджин знает, что волны обтачивают даже самые острые камни, поэтому он уверен в Намджуне и его способности логично и обстоятельно доносить факты.       Джин закусывает губу и поспешно принимается мысленно плести заклинание, что должно просушить его одежду, потому что ему очень некомфортно стоять в мокром и ощущать, как противно штаны облепляют его ноги. Просто закатать штанины явно оказалось недостаточно, чтобы спасти его одежду, наивно было думать, что это действительно поможет. Краем глаза он видит, как зажигается рядом с ним огонек сигареты, чей табачный запах он ощущает через мгновение в воздухе. Сокджин чуть морщится, но ничего не говорит. Он никогда прежде не видел, чтобы Юнги курил, но что он, в конце концов, знает об этом демоне? Не так уж и много, на самом деле. Возможно, даже вообще практически ничего, кроме настоящего имени и кучи мелких бытовых привычек.       Сокджин невольно хмыкает, когда понимает, что эта мысль бессмысленной и иррациональной горечью разливается в его груди. С каких это пор его расстраивает то, что он настолько мало знает кого-то? Отношения между магом и демоном не предполагают взаимного доверия на подобном уровне, они вообще на самом деле не предполагают доверия, потому что основная их цель совсем не в этом. Это просто взаимовыгодный союз, что-то вроде симбиоза, в результате которого каждый из них что-то выигрывает. Так что, вся эта связь, в первую очередь, базируется не на доверии, а на обоюдной выгоде. Они не друзья, и прежде у Сокджина не возникало проблем из-за этого факта при общении с демонами, он более чем спокойно принимал его, но Джин не может не признать, что прежде он никогда и не пытался выстроить вообще какие-либо отношения с демонами. К тому же, его опыт взаимодействия с представителями другого измерения не то чтобы можно было назвать особенно плодотворным и богатым.       Но сейчас, когда дело касается Юнги…       Сокджин прожил с этим парнем четыре недели в одной квартире. Он знает, сколько чашек кофе Юнги нужно выпить с утра, чтобы начать нормально функционировать, знает, что у демона есть привычка выбивать пальцами случайный ритм, когда он задумывается очень глубоко, знает, что Юнги просто ужасен в обслуживании клиентов и многих других социальных взаимодействиях, знает, что Юнги не нужно есть, но ему все равно нравится это делать, почти также сильно, как и смотреть на закаты или звезды, что он делает иногда тайком, когда думает, что Сокджин его не видит.       Сокджин знает все это, потому что наблюдал за этим парнем. Он не мог не делать это из предосторожности, даже несмотря на то что никогда не ощущал от Юнги опасности или агрессии в свою сторону. Это просто то, что он делал, не всегда даже осознанно, просто потому что Юнги – существо, о котором он ничего, абсолютно ничего не знает.       Так что Сокджин не мог за эти четыре недели не привыкнуть и не привязаться к этому немногословному и странному, такому нетипичному демону. Возможно, Сокджин привязался настолько, что перестал видеть в Юнги просто демона, возможно, он уже воспринимает его как своего друга, вполне себе равного товарища. Сокджин не уверен на этот счет, но одно он понимает точно, Юнги - не плохой парень, и Джина расстраивает, действительно расстраивает, что он до сих пор знает о нем так мало.       - Все еще думаешь, что не справишься? – вырывает его из задумчивости спокойный голос Юнги. Сокджин вздрагивает, поднимает глаза и, конечно же, напарывается на внимательный взгляд темных кошачьих глаз, что отчетливо видны даже в окружающих их полутьме. Не иначе как это какая-то демоническая особенность.       Сокджин неопределенно поводит плечами, он видит, как щурятся глаза напротив и как Юнги затягивается сигаретой, раскаленный кончик которой алой точкой высвечивается в темноте. Сокджину неловко говорить, о чем он думал на самом деле, так что он хватается за эту предложенную ему тему и тяжело выдыхает из легких речной и немного заболоченный воздух, который за последние минут сорок успел въесться ему в кожу.       - Это может и не сработать, я не слышал, чтобы кто-то из магов вживлял искусственную Сферу духу природы, - проговаривает он, с неуверенностью в голосе. Юнги задумчиво мычит себе под нос и чуть кивает головой.       - Если этого еще никто не делал, это не значит, что это не сработает, - неожиданно произносит Юнги, и Сокджин не может сдержать смешка, что сам собой слетает с его губ. Эта фраза очень даже в стиле Мин Юнги, и, наверное, Джина должно удивить, что он вообще знает, какие слова и действия характерны для этого парня, спустя всего лишь четыре недели, но это понимание, на самом деле, не кажется ему странным, оно даже немного утешает. Хоть что-то он о Юнги знает.       - Она умрет, если у меня не получится, - озвучивает Сокджин еще одно из своих главных опасений, и в тоне его звучит настоящее любопытство, потому что ему интересно, как именно Юнги опровергнет эти слова. Сокджин знает, что он это сделает, ему просто интересно, как.       - Ну, она также умрет, если ты не попытаешься. Мизерный шанс лучше, чем вообще никакого, - поводит правым плечом демон, стряхивая пепел с сигареты в высокую прибрежную траву. И да, Сокджин согласен в этом с ним, но все равно не может не ощущать тяжелого, прижимающего к земле давления всей этой ситуации.       - Да, так и есть, и я не хочу лишить ее даже этого мизерного шанса, - выдыхает Сокджин и невольно поджимает губы, бросая взгляд в сторону реки, кажется, Намджун преуспевает в своих уговорах, потому что на лице Джису уже отражается неуверенность и сомнение, насколько он может видеть. Сокджин не до конца уверен, с расстояния довольно тяжеловато разглядеть, а его зрение, к его неудовольствию, не такое уж и хорошее, что немного абсурдно. Он маг, но ничего не может поделать с этим аспектом. Как он может справиться с чем-то насколько сложным, как создание Сферы, если даже собственное зрение не может исправить? Разве это не смешно?       Юнги рядом как-то очень уж тяжело вздыхает, и Сокджин не видит этого, но он почти убежден, что демон в это мгновение закатывает глаза.       - Ты – хороший маг, Сокджин, и ты это знаешь. Ты справишься, - спокойно говорит Юнги. Сокджин чувствует, как жаром обжигает его уши и щеки, он смущенно закусывает губу и сглатывает. Магия внутри него взволнованно и польщено встряхивается, прокатываясь теплой волной по его венам.       - Как ты можешь быть в этом уверен, Юнги-я? – не может не спросить Джин, неловко засунув руки в карманы. Юнги на это долго смотрит на него своими темными, испытывающими глазами.       - Мы связаны, Джин. Конечно, я знаю, на что ты способен, а на что нет.       Сокджин удивленно поднимает брови и смотрит в эти, чуть поблескивающие даже в полутьме глаза, и отчего-то у него не находится в это мгновение никаких слов или мыслей в голове. На самом деле, Сокджину и не хочется ничего говорить, потому что эти слова действительно делают свое дело – они заставляют Джина начать надеяться, что у него получится. Что-то в тоне Юнги, в его спокойном и уверенном взгляде заставляет Сокджина поверить, что демон говорит ему правду. И, если Юнги действительно так считает, если он действительно убежден в этом… Сокджин неожиданно понимает, что ему очень не хочется позволять Юнги ошибаться. Ему хочется показать, что Юнги не зря верит в него. И, на самом деле, Сокджин давно не ощущал ничего подобного, он не помнит, когда в последний раз настолько сильно не хотел кого-то разочаровывать, когда в последний раз ему настолько сильно хотелось оправдать чужие ожидания, и он не знает точно, почему в этот раз это желание в нем настолько сильно.       - Джин-хен! Шуга-хен! – зовет их с берега Намджун, и Сокджин невольно вздрагивает и отводит взгляд от демона, чтобы посмотреть на друга, размахивающего руками и жестами подзывающего их. Кажется, переговоры прошли успешно. Сокджин медленно выдыхает.       Юнги небрежно растворяет бычок в воздухе, зябко поеживается, засовывает руки в карманы и вопросительно смотрит на Сокджина, словно молча спрашивая, идет он или нет. Сокджин чуть приподнимает в улыбке уголки губ.       - Ты любишь рыбалку, Юнги-я? – неожиданно даже для себя спрашивает он. Юнги озадаченно склоняет голову набок и замедленно моргает, Сокджин невольно неловко поджимает губы под этим взглядом. – Просто подумал, что, если у нас получится, Джису могла бы разрешить нам рыбачить в ее водах. Место, конечно, тут такое себе… - продолжает он немного поспешно, но Юнги, чуть нахмурившись, прерывает его:       - Не знаю, – произносит он, и когда Сокджин непонимающе хлопает глазами, поясняет: - Не знаю, нравится мне это или нет. Я никогда не рыбачил.       - Серьезно? – немного изумленно произносит Джин, и, по правде говоря, в этом нет ничего удивительного, ему не стоит удивляться, многие люди, для которых этот мир является родным, тоже никогда этого не делали, чего уж ожидать от демона. Однако, Сокджин все равно почему-то удивлен, он с мгновение растерянно моргает, когда Юнги спокойно пожимает плечами в ответ, а затем широко и довольно улыбается. – Тогда мы точно должны как-нибудь порыбачить с тобой, Юнги-я. Нельзя упускать возможность научиться чему-то новому, - кивает он, уже отчего-то наполняясь предвкушением.       Юнги немного подозрительно смотрит на него несколько долгих мгновений.       - Ладно. Надеюсь с рыбалкой у тебя лучше, чем с шутками, Сокджин, - отвечает он, на что Сокджин едва ли не давится от возмущения, он совсем не ожидал такого вероломного удара.       - Йа, Юнги-я, мои шутки – идеальны, ничто не может быть лучше них! – ударяя себя в грудь, авторитетно заявляет Джин. Юнги лишь чуть приподнимает бровь на это.       - Вау, а вот эта действительно была неплохая, запиши ее на будущее, - невозмутимо кивает Юнги, насмешливо хмыкая.       И Сокджин уже собирается привычно возмутиться и разразиться тирадой, но сталкивается взглядом с этими лукаво поблескивающими глазами и… У него совсем пропадает желание пререкаться, потому что Юнги улыбается уголками губ, и Сокджин ничего не может поделать с собственной улыбкой, что сама собой начинает появляться на его лице. Сокджин хлопает демона ладонью по плечу и притворно-обиженно надувается, чтобы скрыть это, но он не уверен, что у него получается.       Так что, он милостиво решает простить Юнги его невежество, потому что слишком воодушевлен мыслью, что у него, наконец-то, появился партнер по рыбалке, и потому что Джин неожиданно очень отчетливо понимает, что, если Юнги так нравится поддразнивать его, Сокджин не очень-то и против. Возможно, это то, с чем он сможет примириться.       Если Юнги будет при этом так улыбаться, то Сокджин, как он совершенно неожиданно осознает, сможет это пережить.

***

      Они покидают Джису, заверив ее, что еще вскоре вернутся. Для создания Сферы водного духа необходим контакт с водой, в которой он проживает, так что Сокджин старается запомнить эту местность как можно лучше, чтобы суметь в следующий раз создать прямой портал и не пользоваться перемещением Юнги. Сокджин не особо надеется, что у него получится, потому что ему действительно хорошо нужно знать место, в котором он хочет оказаться перед созданием портала и одного посещения для этого, конечно же, недостаточно, но Джину очень не хочется больше пользоваться услугами Юнги в этом вопросе. Демонические перемещения – просто пытка, по его мнению.       Джису степенно и грациозно кланяется им на прощание, после чего вся ее фигура рассыпается на отдельные мелкие капли, которые водопадом обрушаются в воду, оставляя круги и мягкое голубоватое свечение на ее поверхности. Сокджин невольно мысленно признает, что духи природы довольно эффектны в подобного рода трюках.       На предложение Юнги переместить их, которое он произносит с хитро поблескивающими глазами, явно просто чтобы поиздеваться, Намджун заметно бледнеет и поспешно вертит головой в поисках ближайшей остановки или просто каких-либо следов цивилизации. Отойдя от берега реки, они оказываются около обычной проселочной дороги с редкими уличными фонарями, горящими неровно и блекло, и Сокджин очень сомневается, что отсюда, где бы они ни были, можно уехать в такой поздний час. Видя отчаяние друга, Сокджин решает сжалиться над ним и создает Намджуну взмахом руки портал прямо в его квартиру, благо обиталище оккультиста более чем знакомое и привычное для Джина место, поэтому с этим не возникает проблем. Увидев перед собой темно-коричневую дубовую дверь с позолоченной ручкой, Намджун благодарно улыбается старшему с явным облегчением во взгляде.       - Я сейчас же свяжусь с магами, которые специализируются на создании Сфер, и попрошу их прислать рукописи или другие советы по этому вопросу. И все книги в моей библиотеке в твоем распоряжении, Джин-хен. Обсудим завтра список ингредиентов, которые тебе будут необходимы, хен, и сверимся, какие у нас есть, а каких нет, чтобы я знал, что именно мне нужно будет искать, - скрупулезно перечисляет Намджун, сосредоточенно нахмурившись и явно проходясь по уже мысленно составленному списку. Сокджин исправно кивает в конце каждой фразы, Юнги откровенно позевывает, пряча усталые зевки в рукава своей худи, которые натягивает до самых костяшек. Демон действительно выглядит так, будто вот-вот уснет, и Джин не может сказать точно, притворяется он или нет. Оккультист поднимает глаза и неожиданно мягко улыбается им, показывая свои ямочки. – И спасибо, вам обоим. Вы не обязаны были этого делать, но вы согласились потратить время и силы на мою просьбу. Я очень вам благодарен, хены. Я рад, что у меня есть люди… - он на мгновение запинается, посмотрев на Юнги, который лишь насмешливо выгибает бровь, Намджун откашливается и продолжает: - и нелюди, на которых я могу положиться.       Легкий румянец трогает скулы Намджуна, он смущенно выдыхает и неловко почесывает затылок.       - Айщ, Джун-а, ты такой милашка! Святые ведьмы, дети так быстро растут в наше время, не правда ли, Юнги-я? – намеренно противно растягивая слоги, умиляется Сокджин, расплываясь в широкой улыбке и стирая несуществующие слезы с глаз. Намджун тяжело вздыхает и закрывает лицо руками, кажется, уже жалея, что вообще открыл рот.       - Ага, теперь мы вполне можем отпускать его одного в магазины, - соглашается демон, кивая Сокджину, а затем переводит взгляд на Намджуна. - Так что завтра я жду от тебя, Намджун, кофе и шашлычки из баранины. Ты уже вполне взрослый, чтобы оплачивать мои услуги, - совершенно невозмутимо кивает Юнги, скрещивая руки на груди.       - Йа! Юнги-я, ты не можешь вот так нагло использовать Джун-и! – возмущается Сокджин, надувая губы и всплескивая руками. – По крайне мере, не в одиночку! Джун-а, захвати мне завтра горячий шоколад и черничные пирожные из той кондитерской на углу рядом с моим домом, - с воодушевлением хлопает он в ладоши и мило улыбается оккультисту, лицо которого начинает принимать все более и более страдальческое выражение.       - Но ты и сам можешь туда сходить, хен, - стонет Намджун. – Или просто наколдовать себе пирожных оттуда.       Сокджин с вполне себе искренним изумлением хлопает глазами.       - Зачем мне это делать, когда есть ты, Джун-а?       - Действительно, это был такой глупый вопрос, хен, - Намджун тяжело выдыхает, но все равно улыбается им с Юнги, прежде чем помахать на прощание и исчезнуть за дверью портала, которая растворяется в воздухе, стоит ей только закрыться за ним.       Улыбка тут же исчезает с лица Сокджина, он позволяет себе, наконец, не скрывать усталость, что тяжестью наваливается ему на плечи, и маг с обреченностью думает про себя, что это теперь станет постоянным состоянием для него на ближайшие недели. Теперь у него, возможно, не будет времени даже на сон, потому что ему придется изучить очень много различной литературы, прежде чем он сможет приступить к непосредственному созданию Сферы. И сейчас Сокджину даже думать не хочется, сколько сил и душевных и физических у него уйдет на саму работу.       Скорее всего, ему придется отказаться от всех магических заказов на ближайший месяц или два и в срочном порядке завершать те, что он уже успел на себя взять. А еще магазин. Его, скорее всего, придется закрыть на то время, что Сокджин посвятит работе над Сферой. У Джина просто не будет ни времени, ни сил на обслуживание клиентов, сооружение простых оберегов и создание даже легких зелий. И не то чтобы что-то подобное могло обанкротить его, но все же такой долгий перерыв довольно неблагоприятно скажется на его кошельке. Сокджин, конечно, маг, но за счета ему тоже чем-то нужно платить.       Сокджин устало вздыхает, едва подавляя стон, что так и рвется из его груди, и взмахом руки создает портал в свою квартиру. Он действительно очень хочет снять пропитавшуюся речным ветром одежду, принять душ, смыть усталость и лечь спать, поэтому первым переступает порог портала и оказывается в прихожей своей родной квартиры.        Его встречают приветливые и как-то сразу успокаивающие бежевые стены, привычная полка для обуви, аккуратно заставленная его обувью и небольшой платяной шкаф, в котором хранится его верхняя одежда. Сокджин моргает, отчего-то только в это мгновение замечая, что здесь нет вещей Юнги, и это осознание на секунду выбивает его из колеи. Потому что это как-то… неправильно. Юнги ведь тоже живет в этой квартире и это странно – не находить этому прямых подтверждений сейчас, когда Сокджин уже настолько плотно свыкся с этой мыслью.       Джин придерживает дверь портала, чтобы демон тоже мог переместиться, и только после того, как Юнги встает рядом с ним, захлопывает портал и разворачивается, оказываясь лицом к лицу к демону. Сокджин растерянно моргает, сбитый с толку тем, что Юнги оказывается так близко, он был уверен, что парень сразу же отойдет в сторону, потому что… ну, Юнги вообще, как Сокджин заметил, не очень нравится близкое физическое взаимодействие с кем-либо. Однако демон явно не спешит отстраняться, наоборот, он внимательно смотрит магу в лицо, задумчиво склонив голову набок, словно пытается что-то найти или прочитать по нему. И такое пристальное внимание заставляет Сокджина поспешно отвести взгляд и самому отступить на шаг в сторону. Он старается не обращать внимания на магию, что на мгновение всколыхивается в его груди, взметаясь, словно сухие опавшие листья, подхваченные порывом ветра, но это так тяжело сделать, когда эта сила буквально является одной из важнейших частей твоего существа.       - Ты хотел поговорить со мной наедине. Там, у Джису. Ты хотел спросить меня про Ан Хёвона, разве нет? - говорит Юнги очень спокойным, даже слишком спокойным голосом, и Сокджин, возможно, надумывает, но ему слышится в этом спокойствии настороженность и напряжение. Потому что Юнги звучит совсем не так, когда он действительно спокоен.       Возможно, поэтому Сокджин, глядя в его темные, тускло поблескивающие, но, как всегда, ничего не выдающие глаза, медленно и немного нерешительно кивает. Осознание, что он все еще не в силах понять, о чем этот демон может думать, как-то болезненно сжимает на секунду сердце Джина, но он заставляет себя отмахнуться от этого ощущения.       Сокджин снимает все еще мокрые, несмотря на все его чары, ботинки и кивает в сторону кухни головой. Демон разувается следом за ним и молча проходит на кухню, где сразу же лезет в холодильник. В тишине Сокджин разогревает мановением руки остатки вчерашнего ужина, жареный рис с кимчи, и раскладывает его по тарелкам, которые выставляет Юнги на столе. Демон достает из холодильника несколько банок пива и разливает по стопкам соджу, которого в их доме точно еще сегодня утром не было. На вопросительный взгляд Сокджина парень лишь пожимает плечами:       - Ты устал, я устал, а в ближайшие недели мы устанем еще сильнее, и у нас вряд ли будет свободный вечер, чтобы выпить, - проговаривает он небрежно, а затем с серьезным выражением на лице смотрит на мага. – И у нас будет один из «этих» разговоров. Ты не хочешь вести «такие» разговоры без выпивки, Сокджин.       Сокджин поджимает губы, но все же кивает. Возможно, Юнги прав, лучше им обсудить все прямо здесь и сейчас и идти дальше, потому что потом у них просто не будет времени на разборки и выяснение отношений.       И первые несколько минут они просто молча едят, но, вопреки опасениям Сокджина, тишина между ними не кажется напряженной или удушливой, скорее, она даже почти успокаивающая, потому что они с Юнги часто так делают – обедают или ужинают, лениво перебрасываясь отдельными фразами, что первое время было для Сокджина довольно непривычным. Потому что, из-за трапез со своими младшими, Джин привык к извечному хаосу и оживлению за столом, но с Юнги, как Сокджин быстро понимает, ему нет необходимости быть шумным и веселым. Ни за столом, ни в жизни. И это, честно говоря, довольно необычное, но неплохое ощущение. Просто молчать и не бояться, что кто-то воспримет это как проявление печали или подавленности.       Так что и сейчас эта знакомое молчание, что наполняет их кухню, невольно помогает Джину расслабиться. Оно и та стопка соджу, что он опрокидывает в себя залпом. И да, Сокджин вроде как должен поскорее начать этот разговор, но… он немного побаивается ответа, который может получить. Потому что Сокджин слишком хорошо знает, что все истории, в которые Ан Хёвон каким бы то ни было образом вовлечен, заканчиваются не просто плохо – они заканчивают омерзительно. Не для самого Хёвона, конечно. Так что нельзя винить Сокджина в том, что он заранее готовится к худшему.       - Черт! – Сокджин резко хлопает себя ладонью по лбу, он как раз на третьей или четвертой стопке, когда его неожиданно озаряет. Юнги, который увлеченно хрустит неизвестно откуда взявшимися чипсами, лишь вопросительно вздергивает бровь, но лицо его остается все также невозмутимо. Сокджин был уверен, что демон выпил куда больше, чем он, но ни румянца, ни других признаков опьянения у парня совсем не наблюдается. Это почти даже обидно. На мгновение Сокджин задумывается, а могут ли демоны вообще опьянеть? Сокджин вздрагивает и растерянно моргает, когда Юнги требовательно щелкает пальцами у него перед глазами, явно ожидая продолжения фразы, о которой Джин не сразу вспоминает. – Теперь я не смогу закончить амулет для Чонгук-и, - Сокджин расстроено надувает губы и даже несильно ударяет себя кулачком по колену, выражая так свое негодование. – Я хотел подарить его ему на день рождения. Он бы так обрадовался.       И Сокджин действительно чувствует грусть, потому что Чонгуку бы очень помогла эта вещь, но теперь Джин не знает, когда именно сможет вновь взяться за ее создание. Понятное дело, что Чонгук может подождать, в отличие от Джису, однако менее досадно от этого совершенно не становится.       - Зато Намджуну подарок готовить не надо, - пожимает плечами Юнги, и Сокджин не может не хмыкнуть согласно на это. Определенно, после подобного Намджун вообще должен его на руках носить. – Спрашивай, Сокджин-а. Мы, конечно, можем так сидеть тут до утра, но это ничего не решит, не так ли? Давай уже разберемся с этим разговором, чтобы мы оба могли двигаться дальше без всяких недосказанностей и недомолвок, - откидываясь на спинку своего стула, произносит демон без какого-либо перехода. Сокджин едва не давится соджу, которое неосторожно успевает отпить. Он глухо кашляет, прижимая руку ко рту, и широко раскрытыми глазами смотрит на Юнги, который лишь не впечатленно наблюдает за ним. – Нам вместе жить еще почти два года, думаешь, есть вероятность, что это не будет всплывать потом? – Юнги выразительно приподнимает бровь, и Сокджин вынужден с ним согласиться.       У него с именем Ан Хёвона связаны слишком плохие воспоминания, чтобы он смог оставить эту тему в покое и не задаваться в последствии вопросом, что именно объединяет их с Юнги. Сокджин просто не сможет выбросить это из головы и жить, не зная. Он смог бы, если бы это касалось чего и кого угодно другого, но не этого волшебника. Джин не может сделать вид, что его не волнует, какие именно отношения у кого-то из его ближайшего окружения с этим человеком.       Так что Сокджин нервно облизывает губы, подбирается и медленно кивает, пытаясь сформулировать в голове вопрос. Он пристально смотрит на демона, и ему не хочется, чтобы подозрение и опасения, которые он невольно ощущает, отражались на его лице, но Джин не уверен, что ему удается в достаточной мере себя сейчас контролировать. Не то чтобы он плохо выдерживал алкоголь, просто он действительно совсем не привык что-либо скрывать от Юнги. За эти четыре недели у него еще не возникало необходимости делать это.       - Откуда ты его знаешь, Юнги-я? Откуда ты знаешь Ан Хёвона? – осторожно спрашивает он. Юнги внимательно смотрит на него несколько мгновений, Сокджин не может разгадать, какое именно выражение мелькает в его темных глазах, потому что оно испаряется и прячется быстрее, чем маг успевает его опознать. Юнги резко встряхивает головой и чуть усмехается уголками губ, в немного дерзкой, но ломанной ухмылке.       - Баш на баш, Джин-а. Отвечу, если скажешь, почему ты его ненавидишь, - вздернув бровь, говорит Юнги, скрещивая руки на груди. Сокджин озадаченно моргает, а затем невольно начинает задыхаться от искреннего возмущения.       - Йа, это не честно, Юнги-я. Я первый спросил. И ты сам хотел быстрее с этим разобраться! – всплескивая руками, восклицает маг, на что Юнги невозмутимо пожимает плечами. По-хорошему, Сокджину и не стоит так удивляться подобному, все-таки он имеет дело с демоном, но он все равно озадаченно моргает, сбитый с толку таким поворотом.       - Я и разбираюсь. Думаешь, у тебя одного тут есть вопросы, Сокджин? Мне тоже любопытно, - Юнги как-то странно вздыхает и чуть покачивает головой. Взгляд его становится темнее и холоднее на несколько мгновений, но Джина не пугает и не особо настораживает этот холод, потому что он понимает, что к нему это не имеет никакого отношения, кажется, это просто реакция на мысли, омрачающие сознание демона в этот момент. – Твоя история не может быть хуже моей. Так что давай будем постепенно повышать градус откровенности, - Юнги хмыкает и кивает каким-то своим размышлениям, прежде чем посмотреть Сокджину в глаза, и Джин невольно с облегчением выдыхает, когда видит, каким привычно-насмешливым становится его взгляд. - И неужели ты действительно ждешь, что я поделюсь чем-то личным, пока этого не сделаешь ты, Джин-а? Ты должен что-то отдать, прежде чем получить что-то равноценное взамен, и с доверием это работает также. По крайней мере, для меня.       Сокджин удивленно моргает, глядя в спокойные глаза Юнги, а затем медленно и задумчиво выдыхает весь воздух из легких и откидывается на спинку своего стула. Он взволнованно и неуверенно облизывает пухлые губы, немного морщится, чувствуя на них горьковатый привкус соджу, и нервно сцепляет вместе руки, сжимая их в замок. В чем-то Юнги прав. На самом деле, Сокджин более чем понимает его позицию. Это сложно – взять и довериться, поделиться чем-то настолько личным, рассказать о своих ошибках, которые сделали тебя тем, кем ты являешься сейчас, но которые от этого не стали менее болезненны и унизительны.       Это сложно, самому Сокджину тоже тяжело решиться на этот шаг, и дело не в том, что он не может раскрыться Юнги, не в том, что они знакомы всего четыре недели, не в том, что Юнги – демон. Просто это заставляет Сокджина чувствовать себя уязвимым, а он так сильно не любит это ощущение. Об этом тяжело говорить еще и потому, что Сокджин не помнит, чтобы прежде когда-нибудь делал это. Он не помнит, чтобы действительно кому-либо рассказывал о том, что произошло с ним на самом деле.       Все его друзья тактично не задавали ему вопросов на эту тему. Возможно, Намджун и Хосок, как довольно активные представители сверхъестественного мира, слышали его историю в общих чертах от разных людей, что имеют отношение к магам. Чонгук, он уверен в этом, точно ничего не знает, Сокджин вообще сомневается, что макнэ когда-нибудь задавался вопросом, как Джин оказался там, где он находится сейчас. Наиболее осведомлен, скорее всего, Тэхен, потому что он первый пришел Сокджину на помощь, когда все это произошло. И потому что он предупреждал Сокджина, со слезами на глазах он предупреждал его, увидев видение, которое не смог до конца расшифровать и значение которого полностью стало понятно только после того, как оно сбылось. Но до сих пор никто не спрашивал его, а Сокджин был рад ничего не объяснять, потому что эти воспоминания все еще горечью пропитывают все его мысли, стоит им только всплыть в его голове.       Сокджин это пережил, но это не значит, что он смирился с тем, что произошло. И это не значит, что со временем становится легче делиться подобным. Маги живут очень долго, поэтому пары десятков лет для Джина мало, слишком мало, чтобы произошедшее перестало трогать и волновать его.       Так что у Сокджина уходит несколько долгих минут на то, чтобы собраться с мыслями, и он благодарен, что Юнги терпеливо ждет и не торопит его. Он лишь придвигается ближе, укладывает локти на стол и внимательно смотрит на Сокджина, когда из мага вырывается долгий вздох, и он, наконец, поднимает глаза.       - Ан Хёвон – это тот человек, из-за которого меня на самом деле выгнали из общины магов, - начинает Сокджин негромко и медленно, слова неохотно срываются с его губ, но Джин все равно заставляет себя их произносить. Потому что Юнги прав. Если Сокджин хочет правды и личного от него, то он должен быть готов обнажить собственные шрамы. Кажется, во что-то меньшее Юнги просто не станет верить. Если их совместное проживание чему и научило Сокджина, так это тому, что Юнги вообще не из тех, кого могут устроить полумеры в чем бы то ни было. Поэтому Сокджин устало вздыхает, поджимает губы, встречаясь с испытывающим взглядом демона, и продолжает: - Это случилось несколько десятков лет назад. Тогда как раз избирали нового Главного мага Сеула, ну и как эта красивая мордашка могла не попасть в кандидаты? – блекло усмехается Сокджин, указывая пальцем на свое лицо.       Он и сам отчетливо слышит горечь и печаль в собственном голосе, но не тратит силы на то, чтобы замаскировать их. Он больше занят тем, чтобы подавить невольно всколыхнувшееся в нем сожаление, которое вызывает воспоминание о Ким Сокджине тех лет. О Ким Сокджине, который действительно был польщен попасть в число кандидатов. О Ким Сокджине, для которого, в самом деле, много значила возможность занять такой высокий пост.       - Я не ожидал, что мою кандидатуру выдвинут, но… я был рад, когда это произошло. Все же это самое высокое звание, которое может получить волшебник, состоя в общине, - Сокджин самоуничижительно улыбается уголками губ. Юнги понимающе кивает, глаза его тускло поблескивают в свете кухонного освещения. Он кажется очень серьезным и сосредоточенным, Сокджин не думает, что прежде ему еще доводилось видеть Юнги таким. – У меня не было тогда магазина, и я не занимался никакими исследованиями, уже несколько лет как болтался без дела. Так что да, я ухватился за эту возможность, потому что думал, что действительно могу сделать все... лучше? Не знаю, насколько благородными были мои мотивы. Не могу сказать точно. Я видел много личной выгоды в этой ситуации, так что, скорее всего, не очень, - чуть покачивая головой, признает Джин, задумчиво проводя кончиками пальцев по кромке своей пустой стопки, на стенках которой остались капли соджу.       - Было бы странно, если бы ты не видел в этом личной выгоды. Думать о комфорте и привилегиях, которые ты можешь получить – это нормально, - спокойно пожимает плечами Юнги, и Сокджин невольно усмехается в ответ на эти слова. Что еще можно было бы ожидать от демона?       - В общем, так как я входил в число претендентов, мне предоставили доступ к резиденции Главного мага и части его документации. То есть не то чтобы мне прямо предоставили его… - Сокджин морщится и неохотно исправляется: – Скажем так, я дружил кое с кем, у кого был доступ ко всему этому… - Юнги очень выразительно приподнимает брови, и Сокджин невольно ощущает, как наливаются жаром кончики его ушей. – Я просто хотел понять, с чем мне придется иметь дело, если меня все-таки выберут, поэтому я… воспользовался возможностью ознакомиться с этими документами, - защищаясь, всплескивает он руками, чувствуя невольную неловкость за собственные действия в прошлом.       - Я ничего и не сказал, Сокджин, - усмехается себе под нос Юнги, привычно насмешливо блестя своими кошачьими глазами, и, возможно, в этом нет особого смысла, но этот взгляд невольно успокаивает мага, и заставляет медленно выдохнуть. Действительно, чего он так переживает, будто проникновение в резиденцию Главного мага – самое ужасное, что он делал в своей жизни? Это ведь совсем не так. - И ты что-то нашел? – спрашивает демон с неподдельным интересом в голосе. Сокджин поджимает губы и стискивает под столом руки в кулаки, потому что именно с этого момента начинается самая тяжелая часть.       - Да, кое-какие неточности. Много неточностей, на самом деле. Но я ожидал чего-то такого, - Джин хмыкает себе под нос. – Я же вырос среди магов, я знаю, что все мы… - он неопределенно взмахивает рукой в воздухе, пытаясь подобрать верные слова, - не святые, - он решает не обращать внимания на очень скептически приподнятые брови демона и продолжает: - Было бы странно, если бы то один, то другой маг не прикарманивал себе время от времени немного из общего бюджета или не скрывал свои мелкие, грязные делишки и махинации с помощью «высшего начальства». Среди магов дикая конкуренция, все выживают, как могут, и мало кому чужды жадность и амбиции. Магия, она… заставляет желать большего, - Сокджин закусывает губу, но поспешно встряхивает головой, отгоняя неприятные мысли, вызванные этими словами. - Но меня удивило то, в каких именно областях были допущены многие неточности.       Юнги вопросительно поднимает черные брови, цепляет палочками кусок сашими из белой рыбы и поспешно отправляет его себе в рот. Сокджин понятия не имеет, в какой момент перед ними вообще появляется тарелка с сашими, но с чего бы ему быть против? Он пробует один кусок, удовлетворенно гудит и кивает, пережевывая, а затем одобрительно показывает демону большой палец и хлопает в ладоши. Тот лишь взмахивает палочками в воздухе, молча прося Сокджина продолжать.       - Так вот, в некоторых документах были пропущены кое-какие исторические события или отдельные инциденты, чаще всего связанные с простыми людьми. В большинстве из них даже не была задействована магия, так что переиначивать их вообще не имело никакого смысла. Я просто не мог понять, с какой целью это было сделало. И наш предыдущий Главный маг был не из тех, кто мог бы допустить подобного рода ошибки случайно. Так что… мне стало любопытно, - Сокджин пожимает плечами, выражение его лица вновь медленно становится серьезным и задумчивым, он тянется за стопкой, которая сама наполняется соджу, когда он прикасается к ней. – Я стал копать и быстро нашел то, чего не должен был находить. Ан Хёвон, и еще несколько магов, уже давненько проводили эксперименты над магическими созданиями и людьми. И это были не особенно гуманные эксперименты, - Сокджин невольно морщится, вспоминая подробности этих процедур и обрядов, описанные в одном из зачарованных отчетов, что ему удалось откопать в старинном архиве. Это был доклад одного свидетеля, адресованный тогдашнему Главному магу. Судя по тому, что Сокджин нашел рукопись в одном из самых далеких уголков архива, доклад этот либо не дошел до адресата, либо, что более вероятно, специально был похоронен в недрах канцелярии. - Они пытались научиться быстро восполнять энергию, за счет жизненной силы живого существа, как это делают некоторые демоны. И думаю, они достигли определенных успехов в этом. По крайней мере, это объясняет, как именно Хёвон и его приятели стали такими сильными в довольно короткий, по магическим меркам, срок. Некоторые из них – мои ровесники, так что я знаю, на каком уровне были их изначальные способности и что они не могли вырасти так быстро.       - И ты это обнародовал? – хмурится Юнги, откладывая палочки и складывая руки перед собой. Выражение его лица остается бесстрастным, но глаза чуть напряженно и холодно поблескивают. Сокджин отрицательно качает головой, и усмехается краем губ.       - Ну, я же не идиот, все-таки. Ан Хёвон – самый сильный волшебник Сеула, и многие другие именитые маги были вовлечены, я не мог действовать наобум. И если честно… я растерялся. Не знал, что делать с этой информацией, и как мне стоит поступить. Я понимал только, что один я не смогу с этим разобраться, поэтому я решил спросить совета у человека, которому доверял. Я пошел к другу, - проговаривает Сокджин, закусывая губу, горечь воспоминания наполняет его грудь тяжестью и заставляет магию внутри него глухо зарычать. – Я пошел к Ким Соджуну.       - Оу, - удивленно протягивает Юнги и поджимает губы, и в любой другой ситуации Сокджина развеселило бы такое редкое и откровенное выражение растерянности, что проявляется на лице демона, но Джин немного подавлен в этот момент, поэтому может лишь слабо хмыкнуть. – Вы были друзьями? С тем мудаком?       - Мы родились в один год, а это довольно редкое явление среди магов, поэтому да, большую часть жизни мы держались вместе, - произносит Джин, чуть морщась. Он поспешно выпивает залпом стопку, стараясь хотя бы так заглушить разочарование, что заново поднимается в нем, выкручивая ему душу. От этого чувства невозможно избавиться, просто невозможно, оно не проходит, сколько бы лет ни минуло. Есть вещи, которые время не в силах исцелить. Или, может, Сокджин пока не прожил достаточно, чтобы оно сумело залечить его раны? – Я был крестным Аён. Это я впервые показал ей, как создавать поля, - он улыбается кривой и изломанной улыбкой и качает головой, отводя глаза, потому что не может в этот момент смотреть на Юнги, просто не может. Он все еще слишком отчетливо помнит запуганного молоденького демоненка и истлевший труп за очерченными алыми линиями силовыми полями.        - Ты не мог знать, в каких целях она будет употреблять эти знания, - негромко, но твердо произносит Юнги, спустя несколько мгновений тишины. – Не ты вырастил ее такой, Сокджин.       Джин поджимает губы и медленно вертит в руке пустую стопку, не поднимая глаз. Это правда, и он это знает. Но все равно… от этого понимания не становится легче.       - Он предал тебя? Ким Соджун? – эти слова и спокойный голос Юнги заставляют Сокджина вздрогнуть и оторвать взгляд от собственной руки и стопки в ней. Он смотрит в глубокие глаза демона, которые кажутся еще темнее, чем обычно, и невольно сглатывает пересохшим горлом.       - Тогда он не был заодно с Ан Хёвоном, я уверен в этом. Он точно ничего не знал, до того, как я рассказал ему все и показал документы. Он выслушал меня и заверил, что вместе мы что-нибудь придумаем, - Сокджин фыркает и тяжело выдыхает через нос, потому что тогда он действительно поверил в эти слова, но сейчас они просто звучат смешно. – А на следующее утро меня приволокли в кабинет Главного мага и в присутствии Совета обвинили в том, что я убил своего учителя и скрывал это многие годы. В тот день я впервые встретился с Ан Хёвоном лицом к лицу, он состоял в Совете, и именно он зачитывал мой обвинительный приговор. А Соджун выступал главным свидетелем по этому делу.       Юнги не произносит ни слова, но его длинные, бледные пальцы сжимаются в кулаки, а в глазах мелькает уже знакомый Сокджину лед, который появляется, когда Юнги действительно в ярости. И это осознание и то, что чужая магия в его груди пытается осторожно, ненавязчиво согреть Джина изнутри, позволяет магу слабо улыбнуться уголками губ. Сокджину действительно нравится в Юнги то, что ему не все равно, но в то же время он никогда не показывает этого явно. Юнги не тот, кто может утешить в трудную минуту, но он тот, кому очень удобно рассказывать действительно тяжелые вещи, потому что он умеет правильно слушать.       - Меня не лишили магии, потому что прошло уже порядочно времени с тех пор, как погиб мой наставник, и они не смогли бы найти никаких доказательств, даже если бы попытались это сделать. У них было только заявление Соджуна и косвенные улики, поэтому меня всего лишь пожизненно изгнали из общины магов. И теперь, даже если бы я захотел рассказать о Хёвоне и его преступлениях, мне никто не поверил бы, и у меня не было достаточно влияния и сил, чтобы как-то противостоять ему.       - Странно, что тебя не убили. Так было бы куда надежнее, - помолчав с мгновение, проговаривает задумчиво Юнги. Сокджин моргает, глядя в невозмутимое и бледное лицо демона.       - Йа! Ты должен был сказать, как это все ужасно и какой я бедный! – возмущается Сокджин, надуваясь и всплескивая руками. Юнги мычит себе под нос и не впечатлено приподнимает бровь.       - Ты был бы бедным, Сокджин, если бы тебя убили. А так это обычная история про слишком любопытного неудачника, который полез туда, куда ему не стоило лезть, за что он и получил по носу, - поводит плечами демон, и Сокджин не может не усмехнуться, потому что, сколько бы он ни пытался прикинуться оскорбленным до глубины души, он, на самом деле, рад, что Юнги отреагировал вполне себе спокойно.       Сокджин рад, что хоть кто-то не относится к его истории, как к трагедии, это помогает и ему самому взглянуть на нее не только через призму собственной боли и острого ощущения несправедливости произошедшего. В конце концов, Юнги прав. Он жив, и он сумел адаптироваться и выстроить свою жизнь заново, окружив себя новыми людьми, которых он действительно может назвать друзьями и семьей. Он сам стал лучше. Гораздо, гораздо лучше. Так что да, нет смысла его жалеть. Однако, Сокджин не может упустить такую возможность подраматизировать.       - Йааа, Мин Юнги, ты такой жестокий! – неверяще качает головой Сокджин, откидываясь на спинку стула и широко распахивая глаза. – Даже у демонов должно быть сердце, разве нет?       - Никогда не слышал, что оно у нас должно быть, - будто бы задумчиво хмурится Юнги, склоняя голову набок. – Кто тебе это сказал?       Сокджин морщится и отмахивается от него, однако, легкая улыбка все равно приподнимает уголки его губ.       - Значит, вот как Ким Соджуну досталось место Главного мага Сеула? – небрежно спрашивает Юнги, спустя какое-то время. – Ну, это многое объясняет.       Они молчат несколько мгновений, за которые Сокджин успевает глубоко погрузиться в свои мысли, поэтому он удивленно вздрагивает, когда слышит голос Юнги.       - Мне жаль, Сокджин. Может, у меня и нет сердца, но я все равно считаю, что ты не заслужил подобного, - Сокджин чувствует, как широко распахиваются его глаза от изумления, а кончики ушей теплеют, когда смысл этих слов доходит до него. Юнги вроде и не выглядит иначе и лицо его остается все также бесстрастно, разве что глаза освещаются яркими огнями, но Джин в это мгновение просто не может отвести от него взгляда.       Потому что как никогда уверен, что Юнги искренен, и это заставляет что-то в груди мага на мгновение сжаться, а затем быстро-быстро забиться, поспешно разгоняя кровь по его венам. Ведь Юнги совсем не из тех, кто стал бы говорить что-то такое для того, чтобы утешить Сокджина, он вообще не очень хорош в утешениях. Но он хорош в честности и прямолинейности. И это сбивает с толку. Очень многое в Юнги, на самом деле, сбивает Сокджина с толку, но вот эта искренность, которой, по идее, не должно быть в демонах, каждый раз вышибает у Джина почву из-под ног, когда он неожиданно сталкивается с ней.       Так что Сокджин бездумно кивает головой и поспешно облизывает губы, опуская глаза, не зная точно, как именно ему на это реагировать.       - Юнги-я, - зовет Джин, что удивительно, впервые за время этого разговора, почувствовав себя действительно уязвимым. Странно, что он не ощущал этого прежде, словно это нормально рассказывать, настолько болезненные для себя вещи. Будто это нормально, если он рассказывает их Юнги. – Ребята не знают, обо всем этом. Разве что Тэхен, но он маг и он не мог не узнать. Но остальным я ничего не рассказывал. Не хочу их волновать и… - Сокджин неопределенно взмахивает руками в воздухе и с трудом сглатывает подкативший к горлу ком, так и не договаривая последнюю часть. Он не хочет, чтобы они жалели его, не хочет, чтобы они злились за него, не хочет, чтобы им было больно за него. И, как бы странно и эгоистично это ни звучало, но это его боль и его обида. И только ему с ними жить. – Их это расстроит, так что, пожалуйста, не говори им, Юнги-я.       Юнги удивленно замирает на несколько долгих секунд, а затем медленно моргает, словно эти слова отчего-то с трудом укладываются у него в голове.       - То есть, ты рассказал демону то, что никому прежде не рассказывал? – что странно, но Юнги серьезно хмурится, какое-то совершенно нечитаемое выражение мелькает в его глазах. Сокджин озадаченно сводит брови, совсем не понимая такой реакции. – Почему? – с искренним непониманием спрашивает Юнги, и Сокджин даже и не знает, что на это ответить, если честно.       - Потому что ты спросил меня, Юнги. И потому что я хочу быть честным с тобой, чтобы ты мог быть честным со мной, - отвечает Сокджин все еще растерянный. Юнги закусывает губу и как-то странно, едва ли не расстроено качает головой.       - Ты настолько доверяешь мне, Сокджин? – пристально глядя ему в глаза, спрашивает демон, и Сокджин вновь теряется, застигнутый врасплох этим взглядом и невольно утопая в нем, потому что есть в нем что-то… странное. Удивленное, растерянное, неверящее. Что-то, что Сокджину не доводилось прежде видеть в глазах Юнги.       - Видимо… - медленно начинает Джин, с трудом сглатывая и безуспешно пытаясь усмирить румянец, что стремительно расползается по его шее. – Видимо, я хочу доверять тебе именно настолько, - все же выдыхает он.       Глаза Юнги как-то странно щурятся, а сам он чуть отодвигается от мага, откидываясь на спинку своего стула. Он молчит довольно долго, словно тщательно что-то обдумывая и взвешивая, а затем совершенно неожиданно произносит спокойным и ничего не выражающим тоном, не поднимая взгляда от собственных рук, сжимающих палочки:       - Я помог Ан Хёвону создать то Темное Святилище в Андоне.       Сокджин застывает на месте, он уверен, что не дышит, потому что просто не может этого сделать – все внутри него сжимается и скручивается тугой пружиной, и это противное и болезненное ощущение, которое Сокджин не может не распознать мгновенно, потому что оно довольно хорошо ему знакомо, на самом деле. Это страх, леденящий, проникающий очень глубоко в душу страх, от которого невозможно избавиться, Сокджин знает это. Но его пугает не Юнги и не его слова или действия, а то, как сильно эта информация может изменить все между ними.        И, возможно, осознание этого факта настораживает его не меньше. Потому что не это должно быть для Джина сейчас самым важным, но отчего-то только об этом он и может думать.       Сокджин чувствует, как дрожит магия внутри него, и эта дрожь расползается по его рукам, которые он поспешно и до боли крепко стискивает вместе, чтобы хоть как-то унять тремор. Затем Сокджин медленно и осторожно выдыхает, насильно заставляя собственные легкие вновь заработать. Ему нужно успокоиться и выслушать Юнги, потому что Сокджин не верит, просто не верит, что у парня нет весомой причины. Ее не может не быть. Юнги – демон, но он неплохой парень. Сокджин верит своей интуиции и тому, что успел узнать о Юнги за последние четыре недели. И, возможно, сердце Сокджина, которое не в силах не верить в наличие этой причины, и ошибалось прежде в других, но он уверен, что сейчас это совсем не тот случай.       Сокджин поднимает глаза и видит, как пристально Юнги наблюдает за его реакцией, плечи его напряжены, а бледные пальцы очень крепко стискивают собственные предплечья. Сокджин невольно поджимает губы, когда видит это.       - Ты… - выдыхает он осторожно, но замолкает, так не договорив. Джин нервно облизывает пересохшие губы и пробует еще раз: - Ты был связан с ним контрактом?       - Нет, - поморщившись, отвечает демон. Сокджин закрывает глаза и опускает голову, чтобы тяжело выдохнуть. Что-то внутри него обрывается, но он не обращает на это внимания, потому что это вообще сейчас не важно.       - Тогда почему? – и Сокджин отчетливо слышит, как много неприкрытого отчаяния и непонимания в его голосе, но ничего не может с собой поделать и как-то замаскировать их. Он просто до боли закусывает губу и, не отрываясь, смотрит на беловолосого парня перед собой, пытаясь прочитать хоть какой-то ответ в его глазах, но, конечно же, у него ничего не получается. Когда Юнги хочет, он может в прямом смысле становиться непроницаемым.       - Должна быть причина? – Юнги, склоняет голову набок в небрежном жесте, который заставляет Сокджин поморщиться.       - Просто ответь, Юнги-я, - выдыхает Сокджин, а затем добавляет неожиданно тихим и ломким голосом: - Мне действительно нужно знать правду. Пожалуйста.       Юнги просто смотрит на него несколько долгих секунд, а затем тяжело выдыхает и проводит рукой по шее, до красноты растирая ее. Из его позы медленно пропадает прежняя бесстрастность, а на лице впервые за все время, что Сокджин его знает, отчетливо проявляется непривычная неуверенность и усталость. И это странное, очень странное и неправильное выражение.       Сокджин часто видел Юнги сонным и засыпающим на ходу, но никогда прежде он не видел его по-настоящему усталым, той самой усталостью, с которой не в силах справиться даже самый долгий сон. Это разновидность душевной усталости, от которой нет лекарства. По крайней мере, Сокджин его не знает. Он искал, но так и не смог найти ни одного зелья или амулета, что могли бы справиться с ней.       При виде такого Юнги, сердце Сокджина сжимается еще сильнее, хотя он был уверен, что ему уже просто некуда больше сжиматься. Джин закусывает губу еще сильнее, потому что его прошивает таким сильным желанием протянуть руку и успокаивающе сжать бледную ладонь демона, его пальцы даже сами по себе дергаются и тянутся к сгорбившемуся парню, что Сокджину с трудом удается заставить себя крепче сжать собственные руки в замок. Не сейчас. Для начала ему нужно выслушать Юнги, и лишь потом, лишь потом…       Юнги негромко мычит себе под нос и поднимает на Сокджина ничего не выражающие и неживые глаза.       - У меня есть друг, - проговаривает он негромко и немного хрипло. И эти слова и, видимо, воспоминания, которые они вызывают, заставляют взгляд демона неожиданно заметно потеплеть, уголки его губ приподнимаются на мгновение в мягкой, почти даже нежной улыбке. Сокджин растерянно моргает, но продолжает терпеливо слушать, не перебивая. – Он как непутевый младший брат, который думает, что уже взрослый, а сам вечно влипает в неприятности, пытается решить их самостоятельно, но портачит еще больше. Он оказался в этом мире из-за меня, но я не мог быть рядом с ним первое время его пребывания в вашем измерении. Обычно он быстро адаптируется, и я был уверен, что с ним и в этот раз все будет в порядке. Что ж, я был не прав, - демон горько хмыкает, и Сокджин отчетливо видит в его глазах сожаление и злость на самого себя. И, кажется, он более чем способен понять это чувство. Если бы с кем-то из его младших произошло что-то в его отсутствие… Сокджин зябко поводит плечами. – Когда мы все же встретились, он вел себя странно, был раздражительным и дерганным, и да он всегда был дерзким, но никогда не позволял себе огрызаться без всяких на то причин. Обычно он так делает, когда боится или когда ему стыдно. Было очевидно, что он во что-то вляпался. И так оно и оказалось. Он очень сильно влип. Он заключил контракт с Ан Хёвоном.       Сокджин поджимает губы и сочувственно хмурится. Узы контракта, несмотря на все опасения магов, ограничивают демона гораздо жестче, чем самого волшебника. При такой связи демон может представлять опасность, только если магически сильнее мага, с которым заключил контракт, или если узы были скреплены неправильно. Но если же маг в этих отношениях гораздо могущественнее, да еще и условия контракта сурово и жестко очерчены, демон может стать ничем не лучше фамильяра, вынужденного подчиняться всем приказам своего хозяина.       Заключая контракт с Юнги, Сокджину, на самом деле, даже не пришла в голову мысль вплетать в их узы многочисленные запреты. Юнги не может убить или нанести вред Джину и близким для него людям и не может использовать темную энергию без его разрешения. Но это стандартные правила, которые сами собой изначально подразумеваются при сплетении уз. Сокджин даже не подумал о том, чтобы ограничить свободу Юнги еще больше, чем он уже был ограничен самой связью, в свете того, свидетелями чего они стали накануне в доме Аён, это было бы просто издевательством со стороны Джина. Но большинство магов так не делали. Джин и сам вынужден признать, что будь на месте Юнги любой другой демон, он не был бы так беспечен, и список его запретов был бы куда обширнее.       Так что, зная подноготную Ан Хёвона, Сокджин может предположить в какую кабалу попал друг Юнги, связав себя с ним контрактом.       - Этот ублюдок не смог бы создать Темное Святилище без сторонней помощи, к тому же ему совершенно не хотелось тратить на это свою магию, - Юнги презрительно кривит губы и чуть щурит глаза, в которых Сокджин успевает заметить металлические блики. - Он заключил контракт с Чимином на несколько лет, сказал, что ему просто нужна помощь в работе, но не упоминал, какая именно. Обычно просьбы магов немного более тривиальны и однотипны, неудивительно, что Чимин не стал вдаваться в подробности, - Юнги тяжело выдыхает и поднимает взор на Сокджина. – Это было одно из первых его заданий. Напитать смертью то место. Чимин не привык убивать. Ему всегда это не нравилось и он не умеет этого делать.       Сокджин до боли закусывает губу и невольно зябко ежится. Это… на самом деле, это именно настолько ужасно, насколько он и предполагал. Вполне в духе Ан Хёвона заставить других делать грязную работу за себя, и более чем в его духе заставить участвовать в жертвоприношениях того, кого воротит от убийств. Судя по выражению лица Юнги, этот Чимин очень дорог ему, и Сокджину невольно становится жаль этого незнакомого демона, даже не столько из-за самой этой ситуации, сколько из-за той бессильной злости, что мелькает в глазах Юнги, когда он произносит все это. Потому что это выражение заставляет и самого Сокджина злиться на Ан Хёвона еще сильнее.       - Значит, ты решил сделать это за него? - осторожно спрашивает Сокджин. Юнги неопределенно поводит плечами, чуть морщится и медленно, словно рефлекторно растирает левое плечо, каким-то отстраненным, автоматическим движением, лицо его вновь становится пустым и безучастным, а сам он очень глубоко погружается в свои мысли.       - Чимин питается эмоциями окружающих. Он не всегда их впитывает, но постоянно ощущает, - медленно произносит беловолосый, не отрывая задумчивых глаз от столешницы. – Представь, каково с такими способностями находиться в месте, где на протяжении всего дня режут животных и людей. Каково ощущать всю эту боль, страх, беспомощность, агонию последних минут жизни. Для него это была бы пытка. Я не мог позволить ему пройти через это.       Юнги замолкает на очень-очень долгое время, Сокджина и самого парализует эта хрупкая и зыбкая тишина, напитанная напряжением и болью, что повисает между ними. Сокджин кусает губы и ниже натягивает рукава своего свитера на костяшки пальцев, потому что ему становится очень холодно, и он начинает дрожать мелкой и противной дрожью, с которой не может справить ни его собственная магия, ни магия Юнги, что мягким и сочувствующим теплом омывает его вены. Есть вещи, которые не может контролировать даже магия, и чувства одна из таких.       - И как много…? – шепчет Сокджин сдавленно и едва слышно, но демон быстро обрывает его:       - Ты не хочешь знать этого, Сокджин, - уверенно и непоколебимо качает он головой, и Сокджин согласен с ним. Он действительно не хочет этого знать, потому что не уверен, что сможет справиться с этим знанием. Есть вещи, которые не стоит знать, если не хочешь, чтобы они преследовали тебя и меняли твое представление о ком-либо.       - Ты знал, зачем Хёвону нужно это Святилище? – спрашивает Джин через несколько мгновений, выдыхая весь застоявшийся воздух из сжавшихся легких.       - Нет, я не задавал вопросов. Мы очень редко пересекались, и мне не хотелось взаимодействовать с ним больше, чем то было необходимо, - Юнги чуть хмурится, и неожиданно смотрит Сокджину прямо в глаза, заставляя мага невольно вздрогнуть. – Но даже если бы я знал, я все равно сделал бы это, Сокджин. Потому что у Чимина не было выбора.       Сокджин судорожно сглатывает, видя в темных глазах напротив решимость, видя, как упрямо поджимаются губы Юнги, как сильнее сжимаются его пальцы, обхватывая собственные предплечья. И Сокджин понимает. В этот момент он понимает, что Юнги не жалеет. Он не чувствует себя виноватым из-за того, что сделал. Совсем. Он знает, что это неправильно, и явно этим не гордится, но он все равно не жалеет.       - Он настолько дорог для тебя, Юнги? Этот Чимин? – Сокджин не уверен, что хотел задавать этот вопрос, он срывается с его губ сам собой, до того, как маг успевает его обдумать, и когда Джин, словно со стороны слышит собственный прерывистый голос, то не узнает его. Потому что он звучит странно и совсем не так, как Сокджин звучит обычно.       Юнги медленно моргает, а затем неопределенно мычит себе под нос, чуть склоняя голову набок. Взгляд его вновь теплеет, и это не укрывается от глаз Сокджина.       - В это сложно поверить да? – произносит Юнги, невесело усмехаясь. Сокджин непонимающе хмурится, поэтому парень поясняет: – В то, что демон может быть привязан к кому-то. Нам ведь это не положено, не так ли?       Сокджин замирает на мгновение, изумленно моргает, пока эти слова не укладываются в его голове. Ему, в самом деле, всегда говорили, что демоны не способны ни на что подобное. Ни на эмпатию, ни на верность, ни на честность. Что им нельзя доверять, на них нельзя полагаться, что демоны все делают лишь ради личной выгоды. Сокджину всегда говорили это, но он не думает, что спустя четыре недели, проведенные под одной крышей с этим конкретным демоном, после этого конкретного разговора, он до сих пор верит всем этим словам.       - Нет, не сложно. Не знаю, как другие демоны, но я верю, что ты способен на привязанность, Юнги, - очень тщательно подбирая слова, произносит Сокджин и он хочет звучать как можно увереннее и невозмутимее, но он, честно, не думает, что у него, в самом деле, получается, потому что его голос дрожит и обрывается. – Меня удивляет, на что ты готов пойти ради дорогого тебе существа, Юнги-я. Вот, что действительно поражает меня.       И это правда. Именно это осознание заставляет сердце Сокджина налиться непривычной тяжестью, потому что теперь он не может воспринимать Юнги так же, как воспринимал прежде. Сокджин понимает это, действительно понимает стремление защищать тех, кто тебе дорог, он сам готов на очень многое ради своих близких, но ему действительно редко доводилось встречать что-то подобное в других людях. И поэтому Сокджин не может не уважать это. Даже если нормы морали для Юнги являются второстепенными в сравнении с благополучием его близких, Сокджин не может не признать, что понимает эту позицию, которая действительно очень в духе Мин Юнги и его прямолинейного и не признающего полумер характера.       Юнги внимательно смотрит на него с минуту, после чего неожиданно опускает глаза и, словно смущенно, проводит широкой ладонью по шее. Рукав его худи задирается, обнажая тонкое бледное запястье, на котором очень ярко высвечивается черно-золотая метка их контракта, притягивающая взгляд Сокджина. Его собственная метка начинает зудеть, когда он невольно задается вопросом: а стал бы Юнги делать что-то подобное ради него? Не из-за их связи, а по своей воле. Возможно ли, что когда-нибудь у него может появиться такое желание? Возможно ли, что когда-нибудь Юнги сможет назвать Сокджина своей привязанностью?       Сокджин не знает, действительно ли хочет этого, но эти вопросы приходят ему в голову, а после не могут ее покинуть.       - Чимин оставался на моей стороне даже тогда, когда для него было максимально не выгодно это делать. Даже тогда, когда это шло вразрез с его личными интересами. В моем мире это не то, от чего можно с легкостью отмахнуться, - негромко проговаривает Юнги, уже по-настоящему, не тускло и не натянуто, усмехаясь, однако его глаза, по неизвестной Сокджину причине, наполняются печалью и сожалением после того, как он произносит эти слова.       - В любом из миров это много значит, Юнги, - произносит Сокджин, глубоко вздыхая и отчетливо ощущая тяжесть всего этого долгого дня на своих широких плечах, который вымотал его и морально, и физически. - Ты хороший хен, Юнги-я. Не такой хороший, как я, конечно, но это не твоя вина. Невозможно достичь совершенства, - Сокджин скрещивает руки на груди и притворно понимающе кивает головой, его пальцы все еще подрагивают, но он решает не обращать сейчас на это внимания. Краешек губ Юнги чуть приподнимается в чем-то отдалено напоминающем улыбку, и это уже более чем хорошо, по мнению Сокджина, очень близко к тому, чего он добивался.       - Ты оставил Чонгука без подарка на день рождения, Сокджин, - возражает демон, в привычном для себя жесте, склоняя голову набок. Сокджин небрежно отмахивается от этого заявления.       - Подарю ему боксерскую грушу, он будет в восторге. Или кролика. Скажу, что нашел его двойника в зоомагазине.       - Ты не можешь обрекать животное на такие страдания, только ради того, чтобы подшутить, Сокджин. Это жестоко, и раз это говорю я, тебе, определенно, стоит задуматься о своих моральных ориентирах, - качает головой Юнги, притворно разочарованно поджимая губы.       И Сокджин ничего не может с собой поделать – он отрывисто смеется, раскачиваясь взад-вперед, потому что это правда. Сокджин далек от воплощения добродетели, и за свою довольно долгую жизнь он делал много того, что тяжело назвать нравственно приемлемым, по причинам очень далеким от благородных. Не ему судить Юнги. Сокджин, честно говоря, не думает, что вообще кто-либо имеет на это право.       - Давай, создадим эту Сферу и поможем Джису выжить. Я не хочу, чтобы Ан Хёвон убил еще одно невинное существо, - произносит Сокджин, успокоившись. Он серьезно хмурится и поднимает на Юнги глаза. – Юнги, я не хочу, чтобы он выиграл и в этот раз.       - Да… я тоже этого не хочу, - медленно кивает Юнги, и глаза его загораются холодными, но решительными огнями, которые, вопреки логике, успокаивают Сокджина и наполняют уверенностью. Потому что они убеждают его, что он не один.

***

      Сокджин знал, что это будет сложно. Но, видимо, он все же не представлял насколько. И дело не только в масштабе работы и количестве затрачиваемых сил и времени, Сокджин просто оказывается не готов морально к такой нагрузке. У них с Намджуном уходит почти две недели только на усиленное штудирование книг, рукописей, свитков и древних трактатов, в которых хотя бы мельком упоминается создание Сфер, чтобы просто наметить предстоящий фронт работ.       Сокджин почти четыре дня проводит в отдаленной прибрежной деревушке на краю Южной Кореи, где проживает старинный приятель его наставника, степенный старец, к которому Сокджин и направил не так давно Ёнджуна, бывшего подопечного Аён. Сокджин немного удивляется, увидев, что старик оставил мальчишку при себе и решил сам наставлять его на магическом поприще, но эта новость успокаивает Джина, по правде говоря, он гадал, как у парнишки дела.       Благодарный парень помогает ему уговорить несговорчивого волшебника поделиться своими знаниями о Сферах и все четыре дня старательно обеспечивает им с Юнги, который остался с Сокджином, даже несмотря на то, что он не просил его об этом и уговаривал вернуться в Сеул, довольно комфортабельные условия временного проживания. Так что у них была крыша над головой, еда, и, возможно, все это они могли бы раздобыть себе и сами, но всегда приятно, когда о тебе заботятся подобным образом. Так что Сокджин хвалит себя из прошлого, который решил не оставлять парнишку на произвол судьбы, иногда альтруизм бывает довольно полезен.       Эти дни Сокджин проводит за изучением старинных книг в обширной библиотеке почтенного мага и конспектированием его импровизированных лекций, которые старик с напускной неохотой начинает зачитывать, стоит только Джину начать расспросы. Однако иногда у Джина все же выдается время прогуляться по берегу холодного в это время года моря, дать несколько советов Ёнджуну в области зельеварения или выпить, сидя у горящего камина в чужой библиотеке, кружку чая, что ближе к ночи протягивает ему Юнги. Несмотря на то, что Сокджин занят исследованиями, он все равно находит время послушать успокаивающий рокот морских волн, понаблюдать, как пузырится белой пеной бирюзовая вода у самого берега, и подышать соленым, оседающим на коже и губах воздухом.       Сокджин любит море, на берегу которого почти в полной изоляции прожил первые несколько лет после своего изгнания из общины магов. Для Сокджина море с его постоянными приливами и отливами – воплощение спокойствия и чего-то устойчивого и фундаментального в этом извечно меняющемся и спешащем мире, поэтому каждый раз оказываясь рядом с ним, Сокджин чувствует что-то схожее с умиротворением.       Именно в этой своеобразной командировке Сокджин совершенно неожиданно узнает, что Юнги действительно, по какой-то непонятной ему причине, нравится наблюдать за закатами. Раньше, это не настолько сильно бросалось в глаза, но здесь, в этом отдаленном от городов и людей месте, Юнги выходит на задний двор домика старого волшебника каждый вечер, чтобы, чуть прищурившись, проводить падающее в море солнце взглядом. Иногда демон устраивается на одном из шезлонгов на старой деревянной веранде дома, иногда он усаживается на холодный серый песок в нескольких шагах от накатывающей на берег воды. Иногда в его руках кружка с горячим кофе, иногда сигарета, которую он никогда не докуривает до конца и откладывает, задумавшись о чем-то слишком глубоко. Иногда он просиживает на одном месте около часа, не двигаясь и не сводя темного, задумчивого взгляда с разливающегося оранжевым и алым солнца, а иногда он, зябко ежась, заходит в дом сразу после того, как на землю опускаются сумерки. Сокджин пытается, но не может выявить закономерности или определить причины, по которым он уходит или остается.       - Тебе так нравятся закаты, Юнги-я? – не выдержав все же спрашивает Сокджин, примерно за день до их возвращения, уже по сложившейся традиции, сидя в кресле у весело трещащего поленьями камина и обложившись древними и не очень книгами, свитками и трактатами. Юнги, что устроился прямо на полу в опасной близости к огню, закутавшись в плед, поднимает свою белую взлохмаченную макушку и смотрит на Сокджина немного расфокусированными, сонными глазами. Он сжимает пузатую кружку с кофе, от которой поднимается пар, потому что, конечно же, в руках огненного демона напиток не может просто взять и остыть.       - Наверное. Что-то вроде того, - нахмурившись, отвечает Юнги, чуть покачивая головой, и когда Сокджин непонимающе поднимает брови, он неловко поводит плечами и отводит взгляд. – Это глупо. Просто… Мне кажется, на закате солнце будто сгорает, а затем возрождается вновь на следующее утро, и это… внушает надежду? Что даже после смерти можно начать жизнь заново. По крайней мере, меня это заставляет верить, что подобное действительно возможно. Не всегда… не всегда получается в это верить, но закаты они… помогают, - произносит демон каким-то глухим голосом.       В его черных глазах отражаются всполохи пламени, что танцуют в камине, и Сокджин не знает почему, но в этот момент у него мурашки бегут по коже. Может, все дело в тоне, каким Юнги произносит все это, или же в пустом и отрешенном выражении, что превращает его лицо в фарфоровую, кукольную маску, но в любом случае, Сокджину не нравится ничего из этого.       - Йаа, да ты оказывается философ, Юнги-я, - тянет Джин, маскируя неловкость и смятение, поднявшееся в его груди, под привычное поддразнивание, потому что он не знает, как иначе ему реагировать на эти странные слова.       - Я же сказал, что это глупо, - морщится Юнги и отпивает из своей кружки.       Сокджин ничего на это не отвечает, но на самом деле ему совсем не кажется это глупым. Вовсе нет. Скорее даже наоборот. Ему эти слова кажутся даже слишком личными. Прежде Юнги никогда не делился с ним размышлениями подобного рода, поэтому Сокджин теряется и не знает, как ему реагировать, но это… это ведь неплохо? То, что теперь Юнги может делиться с ним чем-то таким? Возможно, поэтому он откладывает этот короткий разговор в копилку своих утешающих и уютных воспоминаний, в которой он, к своему удивлению, уже находит довольно много эпизодов, где фигурирует Юнги. Даже слишком много для одного месяца, прошедшего с момента их знакомства.       Когда Сокджин, наконец, приступает к непосредственной работе над Сферой, ему, как он и предполагал, приходится закрыть магазин и отменить всю свою остальную магическую деятельность, потому что отныне он не может позволить себе спать больше пяти часов в день, а при таком графике немного сложно обслуживать клиентов, пополнять ассортимент и обеспечивать работу магазина в прежнем режиме. Первое время Тэхен с Чонгуком помогают ему и поддерживают работу его заведения, но когда все ходовые товары распродаются, а у Сокджина физически не хватает времени, чтобы их восполнить, Джин закрывает свою лавку впервые за несколько лет. И Сокджина, на самом деле, даже немного удивляет то, насколько нелегко ему это дается. Хотя, если так подумать, в этом нет ничего удивительного – он вложил очень много сил и времени в это место и буквально выстроил заново всю свою разрушенную жизнь благодаря нему и вокруг него, так что закрывать его, пусть даже и временно, действительно больно.       Сокджин занят настолько, что почти не выходит из своей мастерской и часто ночует прямо в ней. Он выпивает все свои запасы бодрящего зелья и, несмотря на то, что ему не нравится кофе, Джин то и дело стягивает тайком, или не очень, кружку у Юнги, который каждый раз смешно морщится и недовольно дуется после такого наглого воровства. И Юнги вроде не попадается ему на глаза большую часть времени, но каким-то мистическим или чисто демоническим образом он оказывается рядом, каждый раз когда Сокджину нужна его помощь.       И Сокджин всегда чувствует присутствие демона рядом. Иногда по их связи, иногда благодаря почти невесомым прикосновениям к плечу или руке, через которые Юнги вливает в него свою силу, когда Джин чувствует, что вот-вот свалится от усталости, а иногда, когда, отрываясь от чтения и потирая слипающиеся глаза, находит дымящуюся кружку чая на столике рядом с собой или раскрытую книгу, важные абзацы в которой уже выделены черным карандашом. Сокджин чувствует его присутствие, даже если большую часть дня вообще не видит Юнги. И это хорошее ощущение. Очень хорошее. Оно постоянно напоминает Сокджину, что он не один. И если раньше это непривычное чувство беспокоило его, то теперь оно помогает ему понять, почему люди так сильно боятся одиночества. Сокджин, честно, не задумывался прежде, одинок он или нет. В последние годы, когда у него появился целый выводок чересчур заботливых и прилипчивых тонсэнов, он был уверен, что не одинок. Но сейчас, только сейчас он понимает, как в действительности выглядит не одиночество.       И Сокджин находит это ощущение, которое заставляет поверить, что он всегда может положиться на кого-то другого, довольно опасным. Потому что к нему очень легко привыкнуть, а Сокджин не уверен, что ему стоит это делать.       Намджун, явно чувствуя себя обязанным внести как можно больший вклад в эту спасательную операцию, в которую сам же и втянул Сокджина, разводит настолько активную деятельность по поиску и получению всей доступной информации и знаний, что Джин искренне начинает сомневаться в отсутствии у этого парня сверхъестественных способностей. Потому что иначе объяснить его неиссякаемое рвение и энтузиазм он просто не может. Намджун связывается с десятками магов по всему миру, часами проговаривает с ними по телефону, постоянно приносит Сокджину все новые и новые книги или совсем уж древние фолианты и при этом умудряется параллельно заниматься сбором необходимых для создания Сферы ингредиентов, половина из которых настолько редкие и дорогие, что Сокджин даже думать не хочет, через что пришлось Намджуну пройти, чтобы их раздобыть.       Пару раз Тэхен, видя страдания Сокджина, порывается помочь старшему, но все его благородные попытки заканчиваются тем, что он просто засыпает над книгами, которые Джин ему всовывает. Так что провидец мудро решает побыть просто моральной поддержкой: он приносит Сокджину вкусняшки время от времени, разминает затекшие плечи и иногда, когда мозг Джина начинает откровенно закипать, отвлекает шутками. Несмотря на то, что Тэхен не очень хорош в приготовлении зелий, Сокджин сказал бы, даже более чем посредственен, он иногда приносит Джину простенькие бодрящие, которые варит сам. И Джин, конечно же, подозрительно оглядывает пузырьки и принюхивается к содержимому прежде чем выпить, потому что это все-таки Ким Тэхен и он вполне себе мог добавить что-нибудь, что по его мнению должно усилить эффект снадобья, наплевав на рецептуру, но Сокджин все равно широко и благодарно улыбается младшему, каждый раз получая такой гостинец. Все же это довольно мило с его стороны, да и сам Тэхен перестает ненадолго сочувственно и жалостливо хмуриться, когда Сокджин принимает его зелья.       Хосока Сокджин практически не видит в это время, но только потому что парень оказывается занят не меньше своих друзей. В городе появилась группа вампиров, которая явно не горит желанием мирно сосуществовать с людьми и всем остальным магическим миром, грубо нарушая официальное Соглашение, которого придерживаются все сверхъестественные существа, проживая на общей территории. Согласно его условиям охотники не вмешиваются в дела вампирских кланов, стай оборотней и других обособленных сообществ, если действия этих созданий не вредят людям и другим сверхъестественным существам, а те, в свою очередь, обязуются не нарушать границ чужих владений, не нападать на простых смертных и не злоупотреблять своими способностями, ставя под угрозу конфиденциальность всего магического мира. На словах все звучит довольно легко, но на практике, мало кто из представителей волшебного сообщества желает вести спокойную и тихую жизнь или как-то ограничивать себя в исполнении собственных желаний. Поэтому у Хосока и его коллег всегда полно работы.       За последние несколько недель охотники нашли уже пять обескровленных тел, над которыми явно поработали вампиры, и не то чтобы прежде подобного не происходило и дети ночи не убивали людей, случайно или не очень выпивая из них слишком много крови, но это явно был совсем не тот случай. Конкретно эти вампиры, показательно упиваясь собственной безнаказанностью, даже и не пытались скрыть свои преступления, тела были демонстративно брошены на всеобщее обозрение с отчетливыми следами укусов или и вовсе вскрытыми глотками, чего истинные представители древних вампирских родов обычно не делали.        Вампиры не работали настолько грязно, к тому же им вовсе нет необходимости пить много крови, большинство из них уже давно отошло от охоты на людей и питается исключительно донорской или немного разбавленной кровью. Но и при «взаимодействии» с человеком обычно только новообращенным на первых порах тяжело остановить себя, потому что их мучает слишком сильная жажда, которую им трудно контролировать. Так что эти вампиры не просто ищут себе пропитание, они целенаправленно убивают людей, обескровливая их. Поэтому Хосок и все охотники Сеула уже едва ли не ночевали в различных элитных клубах и барах, где и повадились лакомиться эти кровососы.       Хосок уже вторую неделю ходит с огромными кругами под глазами, но настроен до сих пор более чем оптимистично, даже несмотря на то, что его отряду так и не удалось поймать никого из банды. Сокджин мог бы помочь, если бы не был так занят, поэтому единственное, что он в силах сделать - усилить чары на защитных амулетах, которые подарил Хосоку еще в первые месяцы знакомства, и тайно наказать Чонгуку глаз не сводить с охотника, особенно во время его ночных засад. Чонгука, который просто умирает от скуки и постоянно капризно дуется в эти дни, ведь все его друзья слишком заняты, чтобы нянчиться с ним, даже не приходится уговаривать и подкупать едой, что само по себе красноречивее всего говорит о том, насколько оборотню нечем заняться.       Первые этапы работы над Сферой даются Сокджину относительно легко. Легче, чем он предполагал. Это все еще муторный, кропотливый и сложный процесс, включающий в себя множество многоступенчатых процедур, и Сокджин спит только урывками, потому что некоторые действия он должен делать постоянно через равные промежутки времени на протяжении дней, но это все еще выполнимо. Тяжело, но выполнимо.       Однако, главная проблема возникает примерно на середине процесса, уже после того, как Сокджин тратит недели на работу. И не то чтобы Джин не предполагал, что такая неприятность может возникнуть, но он надеялся, очень наделся, что просто энергии из водоема, в котором обитает Джису, будет вполне достаточно, поэтому Сокджин так часто перемещался к реке Хан и тратил часы на выуживании оставшихся в воде и воздухе крох магии духа. Но в один день, Сокджин понятия не имеет в какой, потому что потерял счет не только часам, но и дням недели, он вынужден столкнуться с неприятной и нежеланной правдой лицом к лицу.       - Мне нужен образец, - проговаривает Сокджин, стоя в своей мастерской над котелком, в котором, светясь голубоватым светом, бурлит почти бесцветная субстанция шарообразной формы, что в ближайшем будущем должна будет стать оболочкой Сферы.       Сокджин не оборачивается и не отрывает глаз от кипящей воды, но ему и не нужно этого делать, чтобы знать, что он сейчас не один в этой комнате. Даже если Джин не слышал посторонних звуков уже больше часа, он отчетливо ощущает присутствие Юнги рядом, поэтому даже не вздрагивает, когда слышит с другого конца комнаты:        - Нам сходить к Хисыну и посмотреть на его Сферу или… - вопросительно тянет Юнги низким и немного заспанным голосом. Сокджин поспешно мотает головой, тяжело вздыхает, накрывает котелок крышкой, устало откидывает челку с глаз и поворачивается к демону лицом.       Юнги, с ногами забравшись в темно-красное кресло, которое не так давно было любимым креслом Сокджина, а теперь кочует по всему его дому следом за демоном, смотрит на него своими кошачьими сонными глазами. Кажется, он дремал или был близок к этому, но Сокджин потревожил его, и это невольно заставляет что-то в груди Джина жалостливо и почти что нежно сжаться. Юнги не обязательно было сидеть здесь с ним, но он явно остался просто на случай, если Джину понадобится его помощь или немного его энергии.       - Нет, мне нужен оригинал. Мне нужна настоящая Сфера Джису и желательно немного ее родной энергии и магии, - Сокджин взмахивает руками в отчаянном и расстроенном жесте, а после проводит руками по лицу, пытаясь каким-то образом стереть с него измождение последних двух бессонных ночей. Джин действительно устал, и осознание, что все это было зря – совсем не помогает ему взбодриться. – Вероятность того, что искусственная Сфера приживется, будет выше, если добавить в нее хотя бы крупицу магии Джису. И мне нужно поработать с настоящей энергией Джису, чтобы попытаться ее имитировать. Одно дело просто создавать Сферу природного духа, ее можно наполнить любой магией, но совсем другое – делать Сферу под конкретного духа. Сейчас я как будто пытаюсь пересадить сердце, не зная даже группу крови пациента и это просто смешно, на самом деле, - Сокджин понимает, что тараторит и что с его губ срывается почти что истерический и обессиленный смешок, но он ничего не может с собой поделать. Кажется, это открытие просто добивает его и заставляет чувствовать себя действительно как никогда беспомощным.       Сокджин в измождении облокачивается на столешницу позади себя и закрывает лицо руками, под веками у него пляшут яркие разноцветные пятна и это, наверное, не очень хороший знак, но он слишком устал, чтобы думать над этим.       - Эй, Джин-а, тише, успокойся, - Сокджин чувствует мягкое, осторожное прикосновение прохладных пальцев к своим предплечьям, слышит спокойный и успокаивающий низкий голос Юнги, чувствует тепло его тела совсем рядом, и, скорее всего, именно поэтому его руки сами собой опускаются, а плечи расслабляются, а сам он будто мгновенно сдувается. Потому что ощущает поток теплой магии Юнги, растекающейся по его плечам и груди, потому что смотрит в спокойные темные глаза демона, и ему становится легче. Немного, но легче. Возможно, все дело в их связи. А может, в самом Юнги. Сокджин не знает, но ему это и не кажется важным, не тогда, когда он едва стоит на ногах от недосыпа, а голова его раскалывается от слишком высокой концентрации кофе и бодрящего зелья в его организме.       - Ан Хёвон не отдаст нам Сферу, - произносит Сокджин, качая головой, он старается не двигаться и дышать как можно медленнее, потому что ему не хочется, чтобы Юнги и его теплая магия отдалялись от него. Сокджину очень хочется еще немного постоять в таком положении, потому что Юнги и его магия заставляют его чувствовать себя лучше, а Сокджин сейчас слишком вымотан, чтобы быть в силах отказаться от этого. - Он еще не все из нее выкачал. А даже если бы он согласился на обмен, у меня нет ничего, что могло бы его заинтересовать.       Это тупик, и Сокджин действительно не знает, что им делать.       Несколько минут проходят в тишине. Сокджин думал над этой проблемой уже дни, хоть и признал ее только сейчас, так что теперь, не придумав ничего, он даже не пытается найти решение, сосредоточившись на магии Юнги, неторопливыми и успокаивающими волнами омывающей его вены, и его чуть поблескивающих темных глазах. Сокджин не уверен, но, кажется, так близко ему еще не доводилось их видеть, и это странно, действительно странно, потому что вблизи они выглядят немного иначе... в них будто изредка мелькают белые искорки, едва видимые, похожие на те, что поднимаются в небо над кострами особенно темными ночами. Сокджин никогда их прежде не видел, так что он не уверен, что его усталый мозг не воображает эту деталь.       - Тебе нужно поспать, Сокджин, - говорит Юнги, и Джин невольно вздрагивает, услышав его негромкий, но уверенный голос. Он замедленно моргает и нерешительно поджимает губы.       - Но… - возражает было маг, однако демон твердо обрывает его, качая головой:       - Это, - он указывает пальцем на котелок, - будет вариться еще три дня. А затем настаиваться два. Здесь ты пока не нужен. А насчет Сферы… - демон замолкает на мгновение, задумчиво склоняет голову набок, на мгновение глаза его ярко загораются. – У меня есть одна идея, но я должен сначала обсудить ее кое с кем.       - Идея? Какая? С кем обсудить? – непонимающе хмурится Сокджин, взбудоражено встрепенувшись и мгновенно наполняясь любопытством и надеждой, которую почти успел потерять за эти дни. Юнги улыбается уголками губ, явно позабавленный его нетерпением.       - Я расскажу, после того, как ты поспишь, Джин-а.       - Так нечестно! Это очень важно, ты должен рассказать мне, я могу поспать и потом, - цепляясь за запястья демона и недовольно надувая губы, спешно тараторит Сокджин.       - Но ты сделаешь это сейчас, Сокджин, - невозмутимо припечатывает Юнги, не ведясь на обиженную моську, которую строит маг, потому что, видимо, на демонов не действуют все те трюки, что беспроигрышны, когда имеешь дело с людьми. - Если ты сам не пойдешь в спальню, я перемещу тебя своим демоническим способом, который тебе так «нравится».       Сокджин поспешно отпрыгивает от демона в сторону, выставляет руки перед собой, защищаясь, и в панике мотает головой.       - Йа! Это ущемление моих прав! Ты обращаешься со мной как с ребенком, Юнги! – возмущается он, на что Юнги лишь выразительно приподнимает бровь и демонстративно делает несколько шагов в его сторону, заставляя Сокджин взвизгнуть и поспешно попятиться.       Маг упирается спиной в книжный шкаф и автоматически, с перепугу выставляет перед собой сразу два защитных поля, что, конечно же, бесполезно, потому что они с Юнги связаны магически и магия Джина воспринимает энергию демона как часть себя. К тому же Сокджин доверяет Юнги, а значит и его магия тоже чувствует, что от парня нет нужды защищаться, поэтому, конечно же, демон спокойно переступает едва видимые золотые границы полей.        - Не надо, не надо, я сам пойду. Сам, - тут же быстро восклицает Джин, повышая голос, когда их с демоном отделяет всего пара шагов. Юнги хмыкает, останавливаясь, и выжидающе скрещивает руки на груди.       Сокджин недовольно надувается, но послушно плетется в кладовую, из которой поднимается в свою квартиру, специально громко топая ногами по ступеням лестницы и бурча себе под нос о несправедливости этого мира и слишком много себе позволяющих демонах. Ведь это именно то, что делают взрослые и самодостаточные маги, за плечами которых годы, равные нескольким человеческим жизням, когда их насильно отправляют спать.

***

      Сокджин засыпает практически сразу же после того как, не переодеваясь, падает на свою постель. Он, конечно, маг, но такой режим, которого Джин придерживался последние недели, слишком тяжелый даже для сверхъестественного организма. Он просыпается из-за противно бьющего ему в глаза солнца, которое заставляет Сокджина недовольно и капризно поморщиться и перевернуться на другой бок, зарываясь лицом в подушку. Дверь его спальни приоткрыта, поэтому он слышит знакомые негромкие голоса, улавливает, как жужжит на кухне кофемашина и что-то аппетитно скворчит на сковороде. Сокджин поднимает голову и сонно пялится в дверной проем. Пахнет мясом. Желудок требовательно урчит, заставляя не проснувшееся сознание Сокджина задаться вопросом, когда он вообще в последний раз ел.       Сокджин откидывает накрывавший его плед, мимоходом удивляясь, потому что точно помнит, что засыпал без него, и плетется в ванную умываться. Зеркало встречает его опухшим после сна лицом, которое, конечно же, не становится от этого менее прекрасным, но Джин все равно придирчиво рассматривает темные круги под своими глазами и общий помятый и усталый вид и недовольно кривится.       Спустя десяток минут, он растерянно останавливается в дверях кухни и удивленно моргает, когда видит склоненные над тарелками вихрастые макушки Тэхена и Чонгука. Стол перед парнями заставлен разнообразными яствами, среди которых Сокджин распознает жареную свинину с рисом и суп с водорослями, Джин даже примечает коробочку с куриными крылышками из своего любимого ресторана. И да, иногда Юнги готовит, Сокджин ни за что не поверит, что кто-то из этих мелких любителей халявы по собственной воле встал за плиту, но никогда – в таких больших количествах и не для младших. Так что нет ничего удивительного в том, что Сокджин несколько мгновений просто озадаченно хлопает глазами, пытаясь осмыслить увиденное.       - О, хен, ты проснулся! – подняв голову на звук, восклицает Тэхен и широко улыбается ему своей квадратной улыбкой.       Чонгук, который сидит спиной к магу, оборачивается и отрывисто кивает в знак приветствия, после чего тут же вновь сосредотачивается на еде. Сокджин раздраженно цыкает себе под нос, и в отместку взъерошивает волосы парнишки. Получив возмущенный скулеж, маг довольно усмехается и поднимает глаза. Он замечает у плиты Юнги, который лениво переворачивает куски аппетитно скворчащего мяса на сковороде, явно полностью сосредоточенный на этом занятии. Демон не оборачивается и ничего ему не говорит, но в этом нет ничего необычно для Юнги, так что Сокджин осторожно усаживает за свободный стул рядом с Тэхеном и подозрительно оглядывает своих поглощенных едой тонсэнов.       - И что вы тут делаете? По какому случаю у нас банкет? Но самое главное, почему я на него не приглашен? – спрашивает парней Сокджин, переводя взгляд то на одного, то на второго. Чонгук делает огромные глаза обиженного олененка, прижимает руку к сердцу и даже полностью отвлекается от еды, что можно считать наивысшей степенью изображаемого драматизма. Тэхен тоже удивленно смотрит на Сокджина, и вот это уже немного напрягает старшего, потому провидец выглядит искренне растерянным.       - Только не говори, что ты забыл, хен, - надувая губы, неверяще качает головой Чонгук. Сокджин поспешно хлопает глазами, пытаясь сообразить, что такое важное он мог забыть. – Я знал, что в твоем возрасте с памятью проблемы, хен, но не настолько же, - с разочарованием в голосе протягивает оборотень, и Сокджин просто не может оставить подобные слова без внимания.       - Йа, Чон Чонгук, проявляй уважение к человеку в чьем доме ты сейчас ешь!       - Я и проявляю, - кивает парень невозмутимо. - Я очень уважаю Юнги-хена, который приготовил все это для меня, - оборотень демонстративно обводит рукой все обилие блюд на столе, дерзко улыбается Сокджину, с довольным видом загребает полную ложку риса и запихивает ее в рот. Сокджин возмущенно давится воздухом.       - Я годами растил тебя, а ты променял меня на Юнги, который здесь всего несколько недель? - вскрикивает маг, всплеснув руками в горестном и драматичном жесте.       - Ну, Юнги-хен хотя бы не забыл, что у меня сегодня день рождения, - невозмутимо пожимает плечами Чонгук, принимаясь за суп и не поднимая на Сокджина глаза. Джин застывает на месте, весь запал, что был в нем всего мгновение назад, затухает и развевается. Он медленно моргает и растерянно опускает руки, на лице его тут же проявляется виноватое выражение, потому что Сокджина очень резко прошивает чувством вины.       - Что… Чонгук-и, нет, я не забыл, я просто… - Сокджин запинается и в отчаянии закусывает губу, не зная, что ему сказать на это, у него ведь действительно совсем вылетело из головы.       - Эй, малой, ты же знаешь, что он понятия не имеет, какое сегодня число, и впервые за неделю проспал больше пяти часов. Ешь, давай, молча, именинник, иначе следующая порция мяса будет горелой, и достанется она вся тебе, - негромко произносит Юнги, не оборачиваясь. Он не повышает голоса и не придает ему никакой эмоциональной окраски, но Чонгук все равно едва заметно поеживается, осторожно поглядывает в сторону демона и нерешительно поднимает глаза на Сокджина. Парнишка неловко откашливается и чуть виновато хмурится.       - Эм… да, хен, не переживай, я знаю, что ты был занят и вообще только проснулся. Я просто пошутил. Я не расстроился, честно.       - Извини, Чонгук-и, я помню, что обещал приготовить тебе праздничный обед и… - начинает Сокджин, поджимая губы и неловко растирая шею ладонью.       - Хен, серьезно, все в порядке, - поспешно заверяет Тэхен, успокаивающе сжимая плечо старшего. – Юнги-хен, нам все приготовил. Правда пришлось его поуговаривать, но это того стоило.       - Я думал, он сожжет твою квартиру, просто, чтобы мы от него отстали, - доверительно шепчет Чонгук, придвигаясь ближе и вновь делая большие, испуганные глаза, явно просто чтобы развеселить Сокджина.       - Я не сжег бы квартиру, - невозмутимо проговаривает Юнги, оказываясь прямо за спиной Сокджина. Все трое за столом подпрыгивают от неожиданности, действительно довольно сложно привыкнуть к тому, насколько бесшумным порой бывает Юнги. Демон спокойно ставит перед магом плошку с рисом и протягивает ему палочки. – Я бы просто спалил тебе челку, Чонгук. Тебе повезло, что у тебя день рождения, волчонок.       Чонгук надувается, но не дерзит в ответ, как он делает обычно. Сокджин подозревает, что он до сих пор немного стесняется и побаивается Юнги. Джин глубоко вздыхает, хлопает в ладоши и откидывается на спинку стула, принимая уверенную позу.       - Чонгук-а, я знаю, как могу загладить свою вину, - он щелкает пальцами, и спустя мгновение посреди стола появляется торт с несколькими свечками, а на голове Чонгука материализуется ободок с черными заячьими ушками. Тэхен одобрительно охает и поспешно достает телефон, чтобы запечатлеть младшего в такой памятный момент. Оборотень, недовольно поморщившись, принимается стягивать ушки, которые намертво приклеиваются к его макушке, а затем, поняв, что его попытки безрезультатны, пытается отобрать у провидца телефон. Юнги невозмутимо ставит на стол тарелку с последней порцией готового жареного мяса и садится как ни в чем не бывало на стул рядом с Сокджином, полностью игнорируя хаос на противоположной стороне стола. Сокджин милостиво поднимает руки вверх, призывая ребят к тишине. – Но это еще не все. Так уж и быть, Чонгук, специально в честь твоего дня рождения я поделюсь с тобой компроматом на Тэхена.       Чонгук замирает в комичной позе, а затем губы его растягиваются в довольной и лукавой улыбке. Тэхен растерянно хлопает глаза, а затем хмурится.       - Что? Почему я? Что еще за компромат, хен? – лицо его кривится в искреннем возмущении. - Хен, это ты облажался, почему я должен страдать?       - Потому что я хочу быть хорошим хеном и жизнь жестокая штука? – небрежно пожимает плечами Сокджин. Тэхен выразительно приподнимает густую бровь, явно не тронутый таким признанием.       - Тогда отдай ему что-нибудь на Хосока, - проговаривает провидец, он вновь становится спокоен, что, определенно, сигнализирует о том, что у Тэхена припрятан туз в рукаве. – Или я отдам Чонгуку те фотографии, которые я сделал, когда ты увлекся…       - Хосок так Хосок, - поспешно поднимает руки в воздух Сокджин, обрывая младшего, который хитро улыбается уголком губ на это. Сокджину, на самом деле, не нужно дослушивать Тэхена, чтобы понимать всю серьезность его угрозы, потому что, честно говоря, у младшего за годы их дружбы накопилось слишком много компромата на Джина.       - Это же мой подарок, почему я не могу выбрать? – ноет Чонгук, с ободком на голове это выглядит еще уморительнее. Глаза его блестят от любопытства, а губы капризно надуваются, но Сокджин не обращает на это внимания и достает свой телефон.       - Я тебя люблю, Гук-и, но не настолько, чтобы начинать военные действия и рисковать своей репутацией, - отмахивается маг, пролистывая галерею телефона в поисках нужной фотографии. Он оглушительно смеется, когда находит нужный снимок и, хихикая, пересылает его Чонгуку, который также разражается смехом спустя мгновение.       - Эй, именинничек, не ной потом, что тебе не досталось мяса, тут никто им с тобой делиться не будет, - предупреждает Юнги, щелкнув палочкам и подцепляя ими особо аппетитный кусок. Глаза Чонгука с комичным ужасом расширяются, и он поспешно берется за свои палочки, увидев уже набившего щеки Сокджина. - Кстати, Тэхен, в среду ты будешь нужен нам с Сокджином, не планируй ничего на этот день, - проговаривает, словно между делом, демон. Провидец удивленно моргает, поднимая голову, Сокджин с трудом сглатывает и хмурится, тоже не понимая, что Юнги имеет в виду.       - Хорошо, но Джин-хен накормит меня потом ужином, – беспечно пожимает плечами Тэхен спустя мгновение и вновь принимается за еду. Сокджин собирается возмутиться такой наглой эксплуатацией себя, но Юнги невозмутимо заговаривает первым:       - Мы идем на светское мероприятие, там будет еда, так что об этом можешь не переживать.       Тэхен понятливо мычит себе под нос и кивает, с таким видом, словно в этих словах вообще нет ничего необычного, и Юнги каждые выходные зовет его на светские посиделки. Сокджин непонимающе хлопает глазами, сбитый с толку, а Чонгук взволнованно гудит и подпрыгивает на стуле:       - О, а можно я тоже с вами пойду? Там же точно будет еда? – он заинтересованно придвигается поближе и смотрит большими поблескивающими глазами на Юнги, который даже не поднимает голову, чтобы взглянуть на него.       - С каких это пор мы идем куда-то? – хмурится Сокджин, откладывая палочки и невольно настораживаясь. Сокджин знает, что Юнги не любит толпы и громкую музыку, поэтому такое неожиданное заявление, не может не удивить его. И вообще Юнги и такое понятие как «светский» в голове Джина существуют на разных полюсах.       - Нет, малой, мы не можем взять тебя с собой. Это вечеринка только для магов, - посмотрев на оборотня, спокойно объясняет Юнги. Чонгук недовольно куксится, и Сокджин отчетливо слышит, как он бормочет себе под нос что-то явно нелицеприятное про «глупых магов». Демон тем временем невозмутимо поворачивается лицом к Джину. – Со вчерашнего дня. Мы идем туда со вчерашнего дня. Я же говорил, что у меня есть идея и мне нужно обсудить ее кое с кем. Так что я встретился вчера с Чимином, и обговорил с ним мой план.       - Чимин это же… - выдыхает Сокджин, невольно хмурясь еще сильнее. Юнги терпеливо кивает.       - Мой друг-демон, да. Он согласился нам помочь, если мы возьмем с собой Тэхена.       - Тэхена? Почему именно Тэхена? – в замешательстве спрашивает Джин, совершенно теряя нить этого разговора.       - Хм, я не знаю никакого демона по имени Чимин, - задумчиво проговаривает провидец, немного озадаченно склоняя голову набок. Юнги как-то неопределенно мычит себе под нос и поджимает губы.       - Ну, значит, скоро узнаешь, - пожимает он плечами, сохраняя непроницаемое выражение на лице, которое заставляет Сокджина еще больше напрячься, как и Чонгука, который немного настороженно смотрит на своих хенов. Тэхен с любопытством смотрит на демона несколько долгих мгновений, а затем неожиданно широко улыбается.       - Ну, раз это друг Юнги-хена, то, наверняка, он хороший парень, - Тэхен кивает собственным словам и вновь невозмутимо сосредоточивается на еде, словно этого умозаключения для него более чем достаточно, чтобы успокоиться. Чонгук раздумывает мгновение, а затем согласно хмыкает и следует его примеру. Сокджину приходит в голову мысль, что ему нужно начать беспокоиться за наличие инстинкта самосохранения у этих двоих. Он глубоко вздыхает и поворачивается к Юнги.       - Юнги-я, ты так и не сказал, что ты там такое придумал, - напоминает маг, немного нетерпеливо, потому что, даже если ему и не хочется этого признавать, его невольно задевает мысль, что Юнги уже успел обсудить все детали со своим другом, прежде чем рассказал все Сокджину. Не то чтобы это важно, Юнги не обязан докладывать первым делом ему обо всем, что приходит в его голову, но… Демон поднимает голову и смотрит Джину прямо в глаза, лицо его вновь ничего не выражает и остается максимально бесстрастным.       - А, точно. Мы украдем у Ан Хёвона Сферу.       - Мы что? – взвизгивает Сокджин, невольно поднимая брови и очень, очень надеясь, что он просто ослышался или это какая-то странная неудачная шутка. Оборотень и провидец молча пялятся на них, явно тоже потрясенные этой новостью, но Сокджин отмечает это лишь краем сознания, потому что в этот момент он полностью сосредоточен на спокойном лице демона, на котором не дергается ни один мускул.       - Мы украдем у… - невозмутимо повторяет демон, но Джин спешно прерывает его.       - Я слышал, что ты сказал, я просто… что? – маг взволнованно всплескивает руками, ему едва удается подавить желание вскочить и начать расхаживать по кухне, заламывая пальцы, потому что… это же просто абсурдно. Юнги не может предлагать это всерьез. Не может же?       - А у тебя есть другие идеи, Сокджин? – Юнги вздергивает бровь, однако вопреки ровному тону, в темных глазах его пляшут стальные блики. – Ты сам сказал, что тебе нужна настоящая Сфера Джису и без нее ничего не получится. Ан Хёвон не пойдет на сделку, так что у нас не так уж и много вариантов, на самом деле, - Юнги задумчиво поигрывает палочками, склоняя голову набок. Он не смотрит на Сокджина, и это не нравится магу, потому что ему некомфортно, когда он не видит глаз Юнги и не может даже предположить о чем он думает. Не то чтобы глаза демона хоть как-то в этом помогали, но все же Сокджину куда спокойнее, когда он видит их. – Либо мы сдаемся и позволяем Джису медленно умереть, либо мы забираемся в дом к Ан Хёвону и крадем у него Сферу, чтобы у нее мог появиться хоть какой-то шанс.       Сокджин смотрит на демона несколько долгих мгновений, к собственному удивлению, тщательно обдумывая эту мысль со всех сторон. Юнги ведь предлагает не конфетку у ребенка стянуть, а попытаться ограбить одного из сильнейших магов страны, это не так-то и легко сделать. Как… как он вообще себе это представляет? Сокджин тяжело выдыхает, закрывает глаза и старается успокоить сбившееся дыхание и тревожно забурлившую в нем магию.       - Но, Юнги, это невозможно, у него, скорее всего, такая система безопасности… - начинает Сокджин взволнованно, но Юнги спокойно прерывает его:       - Это возможно. Я не говорю, что это будет легко, но это, определенно, возможно, - он смотрит Сокджину в глаза, и Джин ничего не может поделать с собой, не может заставить свое сердце не успокаиваться, когда он видит уверенность во взгляде демона. Сокджин не хочет этого, но у Юнги однозначно есть какая-то сверхъестественная способность заражать своей уверенностью, и Джина даже раздражает в это мгновение то, насколько легко он поддается его влиянию.       - Ладно, хорошо, допустим,- через несколько долгих секунд произносит Сокджин уже немного спокойнее, хотя магия внутри него раскаленной и взбудораженной лавой обжигает легкие. – Как мы это сделаем? Ты сказал, что у тебя есть план, Юнги. Какой?       Юнги довольно улыбается краешком губ и чуть покачивает головой, его темные глаза на мгновение освещаются очень странными огнями, и на несколько секунд, всего на несколько, Сокджин замирает, слишком поглощенный этим выражением. Определенно, Мин Юнги – настоящий демон, раз каким-то образом заставляет Сокджина поверить, что подобная суицидальная авантюра может быть не такой уж и плохой идеей.