stay magic

      Хосок не становится менее недовольным решением Сокджина поработать наживкой для вампиров, но он смиряется с ним, как он делает, в конце концов, всегда, когда кто-то из его друзей ввязывается в сомнительное предприятие. Он не перестает в одночасье демонстрировать, насколько он не восторге от этой идеи, однако в силу своего характера охотник просто не может не поддерживать близких ему людей, он слишком преданный и отзывчивый, чтобы из-за собственного неодобрения или недовольства поворачиваться спиной к своим друзьям. Так что, Сокджин не может не находить довольно забавным, как Хосок жалобно и печально кривит лицо, наведываясь к нему в магазин каждый день, но при этом исправно передавая ему новости по вампирам, как только у него появляются какие-то сведения. Сокджин, честно, любит это в Хосоке, и эту его своеобразную и немного слишком опекающую и порой навязчивую заботу тоже.       Ребята из отряда Хосока ведут активную слежку за клубами и барами, которые, по их данным, облюбовала себе шайка вампиров, они рьяно отслеживают всякую подозрительную активность в этих районах, пытаясь предугадать, где именно будет совершено следующее нападение. Хосок более чем уверен, что оно произойдет в ближайшее время, даже несмотря на недавнюю стычку вампиров с охотниками.       - У них явно что-то вроде своей небольшой коммуны. Скорее всего, это группа изгоев, которых выгнали из главного клана и они сбились вместе от безысходности, - объясняет им с Юнги Хосок на следующий день после происшествия с Субином, сидя на их кухне. Сокджин ставит перед охотником кружку с горячим травяным отваром и невольно хмурится. Кажется, другу так и не удалось толком поспать после этого инцидента, Хосок выглядит вымотанным, под глазами у него залегли глубокие темные тени, лицо бледное от недосыпа, волосы беспорядочно взъерошены, а уголки губ устало и несчастно опущены. Охотник тускло, но благодарно улыбается ему, обхватывая кружку ладонями и с явным удовольствием и облегчением отпивая немного. Он жмурится, медленно выдыхает и продолжает: - Мы предполагаем, что они питаются только человеческой кровью. Говорят, до сих пор осталось немало вампиров старой закалки, а у кого-то просто сдвиг по фазе на этой теме, может эти тоже из таких. А может, им просто нравится охотиться и убивать, кто знает, - пожимает он плечами, Хосок весь заметно оживляется после отвара, даже его глаза начинают знакомо оптимистично поблескивать, что наиболее красноречиво говорит о том, что парень приходит в привычное для себя боевое расположение духа. Сокджин мысленно хвалит себя за то, что додумался добавить немного бодрящего в его напиток, очевидно, что Хосоку это сейчас более чем необходимо. – Но из-за этого им необходимо охотиться постоянно, а так как их явно в группе не меньше десятка, им необходимо делать это довольно часто, чтобы иметь возможность прокормить всех. В прошлый раз мы сорвали им охоту, поэтому, даже несмотря на то, что для них безопаснее и логичнее было бы залечь сейчас на дно, они не смогут это сделать. Им нужно раздобыть новый источник питания. Так что мы ожидаем новое нападение в самое ближайшее время.       - На сколько им обычно хватает одного человека? – спрашивает Юнги, задумчиво постукивая пальцами по столешнице стола и внимательно глядя на охотника, который покачивает головой и негромко мычит себе под нос, явно тщательно обдумывая этот вопрос и проводя определенные расчеты в уме.       - Первое время им хватало одной жертвы на десять-двенадцать дней, но затем промежуток между нападениями стал сокращаться. Мы не можем точно сказать, связано ли это с тем, что они стали более бесстрашными и наглыми после первых удачных охот или же к их группе присоединились другие вампиры, и им понадобилось больше… пищи, - закусывая губу и невольно морщась на последнем слове, отвечает Хосок. – Сейчас мы находим новое тело каждые три-четыре дня. Последнюю жертву мы обнаружили шесть дней назад. Они, скорее всего, уже изнывают от голода, - Хосок чуть щурится, а в глазах его мелькает яростный огонек, но он быстро смаргивает его и поспешно отпивает еще отвара.       Сокджин хмурится и медленно покачивает головой, скрещивая руки на груди. Это уже действительно более чем наглое и возмутительное поведение, которое не просто нарушает условия Соглашения, но и ставит под угрозу неприкосновенность и скрытность всего сверхъестественного сообщества Сеула в целом. Одно дело, когда люди находят обескровленный труп с разорванной шеей раз в год, мало ли психов среди людей, убивающих подобным образом, однако когда это происходит с такой частой периодичностью – это не может не привлечь ненужное внимание. Сокджин отлично понимает, что выявить определенную закономерность во всех этих случаях не так уж и сложно, и вряд ли, конечно, люди сразу же решат, что за всем стоят настоящие вампиры, но определенный интерес подобное точно не может не вызвать. Этого до сих пор не произошло только потому, что в полиции Сеула у охотников также есть свои связи, и самим правоохранительным органам не выгодно придавать этому делу лишнюю огласку, что очень даже сложно сделать, имея на руках уже с десяток трупов.       Этих вампиров, определенно, необходимо остановить как можно скорее. Очевидно, что они из той категории отщепенцев, которые уверены, что им уже нечего терять и поэтому они могут творить все, что вздумается, забирать чужие жизни и выплескивать свою злость на мир и судьбу на невинных людей. Сокджин знает, что те, кто доходит до подобного состояния уже просто не в силах остановиться самостоятельно.       - Обычно они придерживаются определенного сценария, выходя на охоту, - продолжает Хосок, встряхиваясь и укладывая локти на столе перед собой. – Они выбирают многолюдное место, в котором легко затеряться в случае неудачи, и в котором люди более расположены к спонтанным знакомствам. Поэтому клубы и бары с их открытым доступом к алкоголю и репутацией мест, где легко можно подцепить кого-нибудь на одну ночь – являются основными местами их охоты. В баре или клубе никто не удивится тому, что к нему подсядет симпатичный парень или девушка, и немного кто обратит внимание, если два очень малознакомых человека покинут здание вместе. Они выбирают в основном тех, кто пришел один или отбился от группы своих друзей, у кого был плохой день, кто выпил слишком много – одним словом, тех, кто уязвим и слаб, кого легко заговорить, соблазнить и увести за собой, - Хосок эмоционально взмахивает руками и проводит рукой по волосам, откидывая челку с глаз, он глубоко вздыхает, явно пытаясь не слишком уж распаляться, у него не очень получается, но он действительно старается сохранить хоть что-то похожее на бесстрастность. – Затем они оставляют укус, отпивают у человека немного крови, чтобы дезориентировать его и ослабить, сделать покорным и неспособным к сопротивлению, после чего заталкивают в заранее ожидающую машину и увозят в свое логово, где несколько дней пьют его кровь, пока он не умирает. Трупы обычно выкидывают на помойки, отвозят в леса или выбрасывают около тех же клубов и баров, - охотник с отвращением и возмущением кривится и зябко поводит плечами. Сокджин невольно крепче стискивает собственные предплечья.       - Они очень уж демонстративно и открыто сообщают о своих деяниях, - медленно произносит Юнги, продолжая постукивать по столу пальцами, выбивая странный, но более чем четкий ритм. Сокджину кажется, что он даже вроде как узнает мелодию. Именно ее Юнги играл пару дней назад на пианино, пока Джин готовил им ужин. Не то чтобы Сокджин подслушивал, он старается не мешать Юнги, когда тот садится за инструмент, что он и без того делает не так уж и часто, словно находя что-то подобное слишком личным, чтобы играть при Джине. Однако любопытство все равно заставляло мага то и дело, будто невзначай проходить мимо двери своего кабинета и заслушиваться витиеватыми переливами мелодии.       Сокджин вопросительно приподнимает бровь, поворачиваясь к демону, и хоть Юнги даже не смотрит в его сторону, он все равно поясняет, словно ощущая на себе взгляд Джина:       - От трупа, тем более обескровленного не так уж и тяжело полностью избавиться, как может показаться, но они специально этого не делают, а оставляют тела на всеобщее обозрение. Либо они действительно очень хотят, чтобы их поскорее поймали, либо желают насолить главному клану, из которого их изгнали, наследив как можно больше.       - А как то, что делают они, может негативно сказаться на вампирском клане Сеула? Все ведь понимают, что они не входят в его ряды, – спрашивает Хосок, непонимающе нахмурившись. Сокджин задумчиво поджимает губы и мычит себе под нос.       - Ну, во-первых, далеко не все разбираются в особенностях вампирских отношений. А, во-вторых… некоторым до этого нет никакого дела, они все равно будут переносить свое неодобрение и страх на всех вампиров в целом. И вот уже это может подорвать доверие к вампирскому клану среди других магических сообществ и негативно настроить многих по отношению вообще ко всем живущим в Сеуле вампирам. Вряд ли те же охотники быстро сумеют забыть, как одного из них едва не убил вампир, - проговаривает он. Юнги согласно кивает.       - И это действенный способ выбесить этих чопорных глав древних вампирских родов, - хмыкает демон, темные глаза его на мгновение озаряются тусклыми огнями. – Вампиры так старательно пытались отмыться и стереть с себя кровавое клеймо одержимых жаждой крови маньяков, но теперь из-за проделок кучки отщепенцев к ним вновь продолжительное время будут относиться с подозрением. Теперь они снова для всех лишь кровожадные ублюдки с нездоровой одержимостью готикой и склепами. Главные дядьки в их клане, скорее всего, сейчас просто в ярости.       - Кстати, а откуда вам известен сценарий, которого эти уроды придерживаются при нападении? – нахмурившись, спрашивает Джин, обращаясь к Хосоку.       - Несколько жертв удалось спасти, - сцепляя вместе ладони и переплетая пальцы, объясняет парень, он тяжко вздыхает и поджимает губы. – Одна девушка сумела вырваться после того, как вампир укусил ее и попытался насильно затащить в машину. У нее с собой был защитный оберег, который ей подарила мать, увлекающаяся эзотерикой, он помог отвлечь вампира на несколько секунд, и она сбежала обратно в клуб, где остались ее друзья. Ребята из отряда Бан Чана спасли еще двоих, но в обоих случаях упустили самих вампиров. Показания всех троих выживших были примерно сходны: к ним подходили люди очень привлекательной наружности с целью познакомиться, заказывали им выпивку, флиртовали и откровенно заигрывали, а затем предлагали провести ночь вместе. Все они до последнего момента не осознавали, что происходит что-то сомнительное, говорили, будто чувствовали себя одурманенными и все произошедшее в их сознании было словно окутано туманом, один парень даже подозревал, что ему подсыпали наркотики в напиток, потому что он не мог оказать сопротивление и послушно пошел за вампиром, даже несмотря на то, что, на самом деле, не хотел этого делать.       - Ну, это неудивительно, вампиры могут затуманивать рассудок и имеют способности к простейшему, но довольно эффективному внушению, - кивает Сокджин, мысленно раскладывая полученную информацию по полочкам в своей голове. – Простому человеку, да еще и под влиянием алкоголя очень тяжело сопротивляться чему-то подобному.       Сокджин знает, что у охотников, даже несмотря на их немногочисленность, имеется очень хорошо отлаженная сеть информаторов, простирающаяся едва не во все сферы общества смертных людей, именно благодаря этому они всегда, даже не обладая магией, быстро узнают обо всех магических происшествиях. Джин сам не раз становился свидетелем встреч Хосока с его информаторами, некоторые из которых помогают по доброте душевной, а другие за солидное вознаграждение. Сокджин даже знает, что такие информаторы у охотников есть и среди магов, и оборотней, возможно, даже в других магических объединениях. Поэтому Сокджин на самом деле не удивлен, что, пусть эта шайка вампиров так и не была пока поймана, охотники уже довольно многое сумели узнать о них за последние недели.       Теперь же, слушая Хосока, Сокджину невольно кажется, что информационная сеть охотничьего клана Сеула гораздо больше, чем ему думалось прежде. В столице невообразимо огромное количество ночных заведений, и в ней едва ли не каждый день совершаются преступления, так что охотники проделали невероятную работу, располагая довольно небольшими и ограниченными возможностями и ресурсами, установив, где именно предпочитают охотиться вампиры, и собрав так много сведений об этих ребятах. Хосок также рассказывал Сокджину на днях, что кое-кто из его отряда даже начал работать под прикрытием в тех клубах, где нападения совершались наиболее часто. Кажется, Субин как раз работал барменом в одном таком.       Сокджин невольно хмурится, когда вспоминает об этом. Прошлая ночь выдалась более чем суматошной, Джину было откровенно не до расспросов и выяснения подробностей происшествия, он больше был занят спасением жизни парнишки и попытками не дать ему обратиться в вампира, а утром уже самому Хосоку было не до рассказов и задушевных бесед. Но сейчас, после того, как Хосок разобрался с основными организационными вопросами и нашел время, чтобы забежать к своим не очень уж и смертным хенам, Сокджину кажется, что сейчас вполне себе подходящий момент, чтобы выяснить парочку деталей. В конце концов, если он действительно собирается ловить на живца вампиров, ему следует знать, чего точно делать не стоит.       - Хосок-а, ты можешь подробнее рассказать нам, что именно произошло с Субином? – осторожно спрашивает он, закусывая губу и настороженно наблюдая за выражением лица друга. Он не хочет лишний раз напоминать о случившемся, но Сокджину действительно была бы не лишней эта информация. Брови Хосока предсказуемо болезненно изгибаются, а плечи печально опадают, и Сокджин утешающе обхватывает его сцепленные вместе руки. Охотник поджимает губы и часто моргает, но кивает.       - Да, конечно, хен. В этот раз мы рассчитывали поймать их во время охоты, схватить одного или нескольких и заставить выдать личности членов их шайки и местоположение логова во время допроса, поэтому мы все тщательно готовились к их нападению. Мы знали, что совсем скоро они выйдут на охоту еще раз, основываясь на известной нам модели их поведения, и у нас на примете было несколько предполагаемых мест будущего нападения. У них есть излюбленные заведения, но они все же стараются не светиться слишком уж часто в одних и тех же местах, - вздохнув, начинает Хосок, голос его становится деловито бесстрастен, словно он намеренно абстрагируется от произошедшего, не желая слишком уж сильно поддаваться эмоциям.       Но это же Хосок, так что естественно у него ничего не получается. Хосок не умеет прятать свои переживания, поэтому Сокджин, конечно же, видит сожаление, усталость, расстройство и злость, что мелькают на его выразительном лице, быстро сменяя друг друга. Это мимолетные эмоции, но Джин успевает отметить каждую, потому что Хосока выдает, на самом деле, не только лицо, но и его глаза, руки, поза и все тело, в котором так и чувствуется напряжение, особенно после того, как он продолжает:       - Мой отряд занялся клубом в Каннаме, отряд Бан Чана – в Итэвоне, Чунмёну достался бар в Хондэ. Мы действительно хорошо подготовились, я хотел предусмотреть все, - Джин чувствует, как Хосок сжимает свои руки в кулаки, и поспешно посылает ему немного ободряющего тепла своей магии, накрывая его длинные пальцы. Он не уверен, что это помогает, но парень хотя бы немного, но перестает так сильно хмуриться, а расстроено опустившиеся уголки его губ чуть приподнимаются. - Субин устроился барменом на полставки в этот клуб, Ёнджэ – вышибалой, Хэджин – официанткой. Остальная команда разделилась - одна часть следила за парадным и запасным выходами, а другая смешалась с толпой и наблюдала за танцполом. Мы заметили их на третий день. Их было двое и они не сильно выделялись, обычные на вид парни, не очень примечательные. Один из них обрабатывал жертву у барной стойки, а второй стоял на шухере, следил, чтобы никто не подходил к его напарнику и не мешал. Субин увидел их и подал условный сигнал. Но они, видимо, заподозрили что-то неладное, потому что неожиданно оставили девушку в покое и решили смыться. Субин не стал ждать подкрепления и бросился за ними, - Хосок закрывает глаза и, опустив голову, угрюмо выдыхает из легких весь воздух. Сокджин сочувствующе хмурится и потирает руки парня, будто бы желая согреть их.       - Это было глупо. В одиночку преследовать двух опытных вампиров. Он должен был понимать, чем это кончится, - невозмутимо произносит Юнги. Сокджин хмурится и, повернувшись к нему, качает головой, потому что сомневается, что Хосоку сейчас необходимо услышать именно это, демон даже бровью не ведет в ответ и спокойно продолжает: - Но он все еще молод, так что можно понять, почему он так поступил. Тебе следует донести до него, Хосок, что ему повезло, остаться в живых. Ему повезло, что вы быстро пришли ему на помощь, повезло, что ты дал ему нужное зелье и позвонил Сокджину, повезло, что вы быстро довезли его до этой вашей базы. Тебе нужно донести это до него, чтобы больше он никогда не посмел делать подобных глупостей.       Хосок молчит несколько мгновений, затем устало выдыхает и медленно потирает лицо руками. Сокджин вновь отчетливо видит темные мешки под его глазами и сочувствующе поджимает губы. Возможно, сегодня Хосок пришел к ним не только для того, чтобы поворчать на Сокджина, обсудить всю эту ситуацию и сообщить, что Субину уже становится потихоньку лучше. Возможно, Хосоку просто нужен был хотя бы час отдыха, хотя бы час вдали от родных, но таких давящих сейчас стен резиденции, в которых он обязан быть в ответе за жизни других людей, обязан быть вдумчивым и ответственным руководителем, обязан разыскать и уничтожить безумных кровососов, несмотря на усталость, недосып, стресс и пережитый страх за своего тонсэна. Возможно, этот визит для него единственная возможность отвлечься от всего этого давления хотя бы на короткое время. Сокджин не знает точно, но что-то подсказывает ему, что друг не мог позволить себе даже полноценно выспаться с тех самых пор, как недели назад началась вся эта катавасия с вампирами.       Сокджин делает себе мысленную пометку всучить охотнику парочку пузырьков с тонизирующими и бодрящими зельями. Отдых был бы куда более полезен в этой ситуации и гораздо более результативным, однако Сокджин не первый год знает Хосока – пока он не покончит с этим делом, парень не позволит себе расслабиться. Когда дело касается его работы и безопасности других, Хосок становится невероятным упрямцем и перфекционистом, во всем остальном он совершенно не такой, но в этих аспектах он всегда непреклонен.       - Да, ты прав, Юнги-хен. Ему повезло, что он жив. Но ему повезло бы куда больше, если бы всего этого с ним вообще не произошло бы.       - Ты же сам знаешь, что он все равно бы кинулся за этими ублюдками, - покачивает головой Юнги, пристально глядя на охотника. – Даже если бы ты приказал ему этого не делать. Это все ваше хваленное охотничье представление о долге, ваше желание устранить угрозу любой ценой, которое вам вбивают с первых тренировок. Это часть вашей охотничьей сути, и с этим ничего нельзя поделать. Он не мог поступить иначе, даже ты на его месте и в его возрасте вряд ли смог бы отпустить их просто так, - Юнги как-то криво усмехается, но голос его звучит уверенно и добродушно, без желания уколоть или задеть, и Хосок явно это слышит, потому что как-то рвано, но согласно хмыкает. – Это глупо. Но это его глупый поступок. Который в следующий раз будет стоить ему жизни. И, надеюсь, в следующий раз он уже будет умнее и не совершит его.       Хосок закусывает губу и отворачивается. Это ведь действительно правда, охотников воспитывают подобным образом, муштруют, вбивая твердое убеждение, что кроме них никто не способен защитить обычных людей от тех, кто превосходит их по силе, что, если они не остановят существо с недобрыми намерениями сразу, то это обязательно приведет к жертвам и трагедии. И чаще всего, именно так оно и происходит, так что нельзя сказать, будто охотники совсем уж не правы, подобным образом воспитывая своих новобранцев. Но Сокджин согласен с Юнги – есть большая разница между отвагой и безрассудством. И Сокджин знает, что некоторым порой необходимо определенное время, чтобы понять и прочувствовать разницу и научиться адекватно оценивать свои силы.       Хосок поднимает глаза и внимательно смотрит на Юнги, что задумчиво поджимает губы, погрузившись на мгновение в свои мысли, которые, судя по тому, как немного хмурятся его брови, не очень-то веселые.       - Но сейчас он жив – вот что самое важное. И со временем он станет очень хорошим охотником. А еще мы поймаем этих кровососов, и ты сможешь, наконец, выспаться, Хосок-а.       Он смотрит прямо Хосоку в глаза, и Сокджин не уверен точно, что именно видит охотник в лице демона, но явно что-то особенное, потому что губы Хосока складываются в его широкую и солнечную улыбку в виде сердечка, которая невольно греет Сокджина своим теплом и заставляет с облегчением выдохнуть. Он соскучился по этой улыбке. Если Хосок так улыбается, значит, он точно будет в порядке. Рано или поздно.       - Никогда не думал, что услышу, как демон будет утешать меня и говорить, что мой подчиненный станет хорошим охотником, - с какими-то веселыми и немного подразнивающими нотками в голосе проговаривает Хосок, медленно покачивая головой. Юнги на это лишь хмыкает. – Разве демонам не выгодно сокращение численности охотников? – спрашивает он с искренним интересом.       - Только сами охотники думают, будто являются для демонов врагами, - поводит Юнги правым плечом в небрежном жесте и даже фыркает себе под нос, словно показывая, насколько нелепой ему кажется эта мысль. Хосок удивленно поднимает брови и тут же, заинтригованный, придвигается ближе, наваливаясь на столешницу грудью.       - Тогда, кого же демоны считают своими врагами, если не охотников? – с любопытством спрашивает он. Сокджин уже заранее тяжко вздыхает и закрывает глаза, ему даже не нужно слушать, он и без того знает ответ.       - Разве это не очевидно? Магов, конечно же, - не моргнув и глазом, спокойно произносит демон и даже для наглядности указывает пальцем на Сокджина рядом с собой.       Джин невольно вздрагивает. Он, конечно, ожидал подобного ответа, в конце концов, исторически это правда, в отношениях между магами и демонами никогда не было доверия и тепла, однако, когда Юнги так прямо и спокойно говорит об этом, Джин ничего не может поделать с тем, как болезненно эти слова заставляют сжаться его сердце. Его пальцы до боли впиваются в предплечья, но это не прогоняет тех горьких мыслей, что невольно всколыхивают эти слова. Сокджин знает, что Юнги не относится к нему насторожено и не видит в нем просто очередного ненавистного ему волшебника, но он все равно не в силах избавиться от тревожного страха, что зарождается в его груди и мгновенно прокатывается по телу противными ледяными мурашками, оставляя после себя неприятный зуд на коже.       Сокджин никогда не сможет изменить того, кем он является, никакая магия не в силах изменить этого. Из него можно выдрать дар, забрать его магию, вытравить его силу из души и тела, но даже это не в силах изменить его сущность. Даже без магии он все равно останется магом. Он будет думать как маг, говорить как маг, ходить и дышать как маг, просто потому что ему суждено было родиться магом, он не может и не умеет жить иначе. И вряд ли когда-либо научится. И если у Юнги есть проблемы с магами, если на него тот факт, что Сокджин принадлежит к этой категории магических существ, действует как-то угнетающе, если для Юнги его сущность действительно играет важное значение…       Что ж, тогда, кажется у них проблемы. По крайней мере, у Сокджина точно. Он знает себя, и знает, что не сможет выкинуть это из головы, не сможет сделать вид, будто для него нет разницы, способен ли Юнги принять его целиком и полностью, все стороны его личности, или нет. Потому что для него это важно. И не только из-за того, что у него есть определенные чувства к этому демону.       Сокджин закусывает губу и качает головой, пытаясь отбросить эти мысли, которые острой иглой втыкаются ему в душу. Он знает, что это неправда, будь это правдой, он бы сразу заметил это по поведению Юнги, такие вещи невозможно замаскировать, да и Юнги не из тех, кто стал бы скрывать свое истинное отношение. Юнги никогда не стал бы раскрываться Джину, если бы для него его магическая суть играла бы большую роль, если бы он действительно ненавидел магов всей душой. Сокджин знает это. Рациональной частью своего сознания, он знает, что Юнги не из тех, кого волнуют такие вещи. Но его магия и сердце к этой части не относятся, поэтому воют от неопределенности и жалости к себе, заставляя все в нем натягиваться от напряжения и печали.       Сокджин просто ненавидит то, насколько слабым и уязвимым делает его влюбленность. Не будь он влюблен в одного конкретного демона, он не стал бы накручивать себя из-за чего-то подобного. Но он, к своему несчастью, кажется, очень даже глубоко и прочно влюблен, поэтому каждая мелочь, оброненная этим парнем, выводит его из равновесия.       - Йааа, значит, ты считаешь меня своим врагом, Юнги-я? Это, вообще-то, обидно слышать, – притворно надувая губы и нарочно драматично прижимая руку к сердцу, с негодованием выдыхает Сокджин, делая то, что делает всегда в подобных ситуациях – скрывает за шутливостью реальное беспокойство и расстройство, боясь, что, обнажив их, покажется слишком смешным и нелепым. Боясь, что его беспричинное, он знает это, беспокойство действительно поставит его в глупое положение, но в то же время не в силах просто взять и отбросить его в сторону.       И да, ему легко удается обмануть Хосока, который весело усмехается и качает головой на очередной драматичный выпад своего хена. Даже охотнику подобный вопрос кажется смешным, даже он, изначально наиболее скептично настроенный по отношению к демону, уверен, что это не может быть правдой, поэтому тон Сокджина дурачит его. Но, конечно же, с Юнги этот трюк не срабатывает, конечно же, демон сразу впивается в мага своим пристальным и темным взглядом, конечно же, он быстро и настойчиво скользит глазами по его лицу, словно читая по нему мысли Сокджина, даже когда маг поспешно отворачивается. Сокджин не должен был ожидать другого, но все равно кончики его ушей опаляет румянец, медленно, на этот раз неторопливо сползающий, ему на шею. Джин даже слишком отчетливо ощущает каждый новый миллиметр, поглощенный смущенной краской, что каким-то образом смущает его только больше.       - Я говорил про демонов, а не про себя, Сокджин, - едва ли не по слогам произносит Юнги, словно желая удостовериться, что каждое его слово точно дойдет до Сокджина. Он не отводит взора от лица мага и даже специально наклоняет голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Джин понятия не имеет, почему он постоянно это делает, почему в такие моменты, стоит Сокджину отвести взгляд, почувствовав себя неловко или уязвимо, Юнги просто не дает ему избежать зрительного контакта и спрятаться от своих слишком пронзительных и слишком быстро разгадывающих мысли Сокджина глаз. – И ты никогда не был для меня просто магом, Джин-а. У меня никогда не возникало мысли, что я могу возненавидеть тебя. Потому что я не смогу, что бы ни произошло. Так что об этом, тебе точно не стоит переживать.       Сокджин поворачивает голову, чтобы посмотреть на Юнги и когда натыкается на спокойные и уверенные темные глаза, когда видит блуждающие белые огни в их глубине, то невольно чувствует, как противная тревога, скрутившая ему сердце, разжимает свои пальцы, и с облегчением выдыхает все свои тревоги, все свое беспокойство. Это единственное, что ему было необходимо – услышать что-то подобное из уст самого Юнги. Этого для Сокджина оказывается более чем достаточно, чтобы успокоиться, чтобы его магия удовлетворенным теплом разлилась в его груди, польщено замурчав. Словно ей приятно от знания, что Юнги не ненавидит ее. Сокджину невольно думается, что было бы действительно печально будь все иначе, потому что его магии Юнги нравится. Это ясно видно по тому, как трепетно она оберегает небольшой огонек энергии демона, что всегда теперь теплится в груди Джина благодаря их связи, как осторожно и бережно она обвивает его, будто опасаясь, что он может потухнуть, если не охранять его как следует.       Так что губы Сокджина сами собой складываются в мягкую и довольную улыбку, которую он не в силах контролировать, не тогда когда Юнги сидит прямо перед ним. Уже в который раз он убеждается, что Юнги действительно способен убедить его в чем угодно, и ему даже не нужно особо стараться для этого, потому что Сокджин сам с охотой верит каждому его слову.       - Вот и отлично. Я не пережил бы, если бы ты был в силах меня возненавидеть, Юнги-я, - смеется Сокджин, хлопая демона по колену и покачивая головой.       Он делает вид, будто шутит, но правда в том, что в действительности, он сам не уверен, шутка ли это. Потому что буквально только что ему было так некомфортно и грустно от мысли, что Юнги может не устраивать в нем нечто, что он не в силах изменить, так что Джин не знает, насколько плохо ему могло бы стать, если бы Юнги действительно возненавидел его. И, кажется, Юнги каким-то сверхъестественным образом улавливает фальшь в его смехе, потому что выражение его лица остается серьезным и задумчивым, когда он смотрит на Сокджина.       - Может это и хорошо, что демоны никогда не воспринимали нас, охотников, как своих врагов, - произносит Хосок, прикладывая палец к губам и чуть щурясь, а затем, подумав мгновение, беспечно пожимает плечами. – К тому же, честно говоря, у нас от магов тоже больше головной боли, чем от всех магических сообществ вместе взятых. Из всех сверхъестественных созданий с ними всегда больше всего проблем, - доверительно шепчет он Юнги и весело подмигивает ему, когда Сокджин предсказуемо возмущается, всплескивает руками и начинает с чувством отстаивать честь своего оскорбленного сообщества, перечисляя, как много маги сделали для развития и благосостояния всего волшебного мира. Он дипломатично не упоминает все те катастрофы и трагедии, случившиеся по вине магов, или что большая часть хороших деяний его собратьев была совершена из сугубо корыстных и эгоистичных побуждений. Это все лишняя проза, которую можно отбросить, раз она не доказывает точку зрения Сокджина. Маги те еще сволочи, и Сокджин знает об этом не понаслышке, однако, как, будучи магом, он может просто взять и согласиться с этим утверждением?       Хосок послушно кивает на каждый его аргументы, но так выразительно поглядывает на чуть усмехающегося Юнги и откровенно закатывает глаза, что Сокджин через минуту уже едва ли не взрывается от недовольства и раздражения, которое постепенно начинает становиться настоящим, а не притворным. Однако, Хосок, к своей чести, всегда отлично знает, когда нужно остановиться, чтобы не вызвать гнев своего хена, поэтому дожидается, когда Сокджин выдохнется, и хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание и обрывая проникновенный монолог старшего.       - Да-да, хен, маги – крутые, никто не спорит. Мы простые неблагодарные смертный и демон, что с нас взять? Будь великодушен и прости уж нас, - он в шутливом поклоне склоняет голову и тут же широко улыбается, когда видит, как щурится и дуется Джин после этих слов. – Раз уж мы прояснили, кто кому есть кто, давайте детально продумаем и обговорим наш план по поимке одних наглых вампиров, которые в действительности являются нашими врагами сейчас, - предлагает он, и несмотря на то, что он все еще продолжает улыбаться, Сокджин отчетливо понимает по его тону, что он становится более чем серьезен. Иногда Джин позволяет себе забыть насколько организованным и ответственным может быть Хосок, особенно, когда дело касается его работы. – Итак, Джин-хен, тебе нужно… - воодушевленно начинает он, сразу же приступая к планированию операции и не давая никому времени ему возразить. Определенно, это привычка, что успела выработаться у него за годы, проведенные в должности командира, Хосок привык проводить короткий инструктаж для своих подчиненных, в течение которого никто не возражает и не прерывает его, поэтому и сейчас он быстро переходит сразу к делу.       Джин часто моргает, немного растерянный таким напором и энтузиазмом, он всегда теряется, когда Хосок задействует свою энергичную и деятельную сторону. Может, ему все же не стоило добавлять так много бодрящего в тот отвар? Может из-за перманентного недосыпа, полпузырька вполне достаточно, чтобы слишком сильно ударить по ослабленному организму? Сокджин мысленно делает себе пометку все же найти как-нибудь время и тщательнее разобраться в физиологии обычных людей, чтобы понять, как именно его зелья могут на них влиять.       Сокджин тайком переглядывается с Юнги, и невольно усмехается, когда видит, как приподнимает бровь демон, глядя на Хосока, который уже начинает искать лист бумаги и маркер, чтобы набросать примерный план их действий. Кажется, Сокджин не единственный, кто чувствует, что на ближайшие несколько дней им придется смириться с тем, что их квартира может превратиться во временную штаб-квартиру клана охотников. Вряд ли Хосок притащит сюда весь свой отряд, однако, определенно, на этой кухне будут продублированы все планы и размышления охотничьей общины относительно этой операции.       Сокджин тяжело вздыхает, опирается локтями на стол и укладывает подбородок на ладонь, приготовившись слушать Хосока. Он утешает себя тем, что это все же лучше часовых лекций Намджуна, но все равно… Сокджин мысленно скулит и прощается со спокойным существованием на ближайшие дни. Ему уже до безумия хочется поскорее изловить и отправить к праотцам всех этих вампиров. А затем он едва не стонет в голос, когда вспоминает, что ему еще необходимо приготовить на завтра несколько партий зелий, потому что работу в его магазине никто не отменял.

***

      На следующий день глубоким вечером они с Юнги в комфортной и привычной тишине работают в мастерской над партией новеньких оберегов, которые он хочет раздать всем в отряде Хосока перед их совместной вылазкой в клуб. Юнги занимается серебром, выплавляя из него маленькие прямоугольные подвески и нанося на их поверхность защищающие и отталкивающие руны, а Сокджин напитывает затем металл своей магией, оживляя символы и придавая им реальную силу, и опускает почти готовые амулеты в специальное зелье, которое должно запечатать волшебство в подвесках и не дать чарам быстро ослабнуть или развеяться. Последняя часть - просто предосторожность, обычно заклинания Сокджина не «соскальзывают» и послушно вживляются в выбранный им предмет, но Джин все равно решает перестраховаться. К тому же это зелье немного, но укрепляет чары и делает их долговечнее, так что охотники смогут пользоваться его амулетами еще долгие годы.       Сокджин действительно не хочет повторения ситуации, произошедшей с Субином накануне, так что решает обеспечить ребят Хосока хотя бы такой защитой. Джин знает, что у охотников вполне достаточно и своих способов справиться с вампирами, и еще недавно он доверял заверениям Хосока, что ему нет необходимости навешивать на них защитные обереги, которые могут своей аурой распугать клыкастых преступников и не дать их поймать, однако события последних дней наглядно показали, что охотники более чем склонны пренебрегать своей безопасностью и в этом плане им веры нет. И Сокджин, конечно, не нянька для всего свехъестветсвенного мира Сеула и не несет ответственность за поступки других людей, но все равно… его же совесть заест, если кому-то еще из этих неразумных детишек вскроют зубами горло.       Он и без того проснулся посреди прошлой ночи от давно позабытого кошмара, к которому на этот раз добавился новый элемент – наполненный болью, мольбой и отчаянием крик Субина, которого он вдоволь наслушался недавно. Если в коллекцию его мучительных и неприятных воспоминаний в ближайшее время добавится еще несколько экземпляров, Джин точно опустошит собственные полки со снотворным зельем, чтобы вернуть себе хоть какое-то подобие нормального сна. А Сокджину не нравится его принимать. Оно напоминает по вкусу разведенный в воде мел, и накрывает сознание тяжелыми и пустыми, ненастоящими снами. Это странное и очень неприятное ощущение – чувствовать иллюзию и фальшь в самом что ни на есть вымышленном пространстве, в котором буквально возможно все и не существует никаких правил. Это неправильно, когда даже собственные сны не вызывают у тебя доверия и кажутся лишь пародией на самих себя.       Поэтому Сокджин берется за создание защищающих от вампиров амулетов и подключает к этому делу Юнги, потому что он не хочет в одиночку возиться со всем этим, и, учитывая их связь, демон же должен разделять с ним все выпавшие ему на пути невзгоды и трудности. Правда, сам Юнги отчего-то не особо впечатлен этим проникновенным и логичным аргументом, когда Сокджин приводит его в ответ на очень многозначительное молчание, которое повисает, стоит демону узнать, как именно он проведет сегодняшний вечер.       - То есть ты лишаешь меня драгоценных часов сна, потому что детишки Хосока не достаточно умны, чтобы не попадаться на клыки вампиров, я правильно понимаю? – вздергивая бровь, медленно проговаривает Юнги. Выражение его лица такое скептическое и недовольное, что это почти даже умилительно. Сокджин бесцеремонно прервал его посреди чтения, едва закончив на сегодня все дела с магазином, так что демон предсказуемо ворчит и дуется. Буквально. Он буквально надувает губы, кажется, сам того совершенно не замечая. Сокджину приходится поспешно поморгать, чтобы сфокусироваться на его словах. Слишком много отвлекающих факторов. – Ты действительно думаешь, что амулеты им помогут с этой проблемой?       Сокджин закатывает глаза и преувеличенно тяжко вздыхает.       - Йа, Юнги-я, не будь таким букой, это может спасти кому-то из них жизнь, - он берет демона за запястье и настойчиво тянет за руку, пытаясь поднять из его любимого бордового кресла. – Где твое человеколюбие, Юнги-я?       - Я – демон, у меня его и не должно быть, - упрямо качает головой Юнги, фыркая себе под нос и стискивая другой рукой подлокотник кресла, мешая таким образом Сокджину насильно поставить себя на ноги. Сокджин запрокидывает голову и расстроено стонет. Ну, вот почему несносный демоненок в Юнги просыпается именно в такие непредсказуемые моменты, когда Сокджин пытается заставить его сделать то, чего он не хочет делать и пожертвовать на это занятие всего лишь весь вечер и часть ночи?       - Разве тебе не нравится спасать жизни, Юнги-чи? – вкладывая больше сил в свои попытки сдвинуть демона и добавляя больше елейных ноток в свой голос, произносит он. Юнги задумывается на мгновение, поднимая взгляд к потолку, а затем невозмутимо пожимает плечами.       - Сон, определенно, нравится мне больше.       - Йа, в нашем контракте четко сказано, что ты должен помогать мне в рабочих вопросах. Делать обереги – моя работа, так помогай мне, - возмущается Сокджин, когда ему не удается сдвинуть Юнги ни на сантиметр. Это уже просто сюр какой-то. Потому что ножки кресла начинают с противным звуком царапать пол, сдвигаясь под силой мага, но сам Юнги еще сильнее стискивает его подлокотник. Совсем как вредный забравшийся на дерево кот, который вместо того, чтобы довериться человеку и дать себя снять с ветки, еще сильнее когтями цепляется за нее.       Юнги приподнимает брови, смеряет мага перед собой пристальным взглядом из-под челки, который невольно заставляет Сокджина с сожалением закусить губу и мысленно обругать себя за то, что приплел сюда их контракт и напомнил Юнги о его подневольном положении. Демон опускает глаза на свое запястье, что сжимает Джин, и отрывисто кивает на черно-золотую метку на нем.       - Не вижу никаких условий, согласно которым я обязан это делать, - ровным тоном проговаривает он, глядя Сокджину прямо в глаза.       Джин моргает и невольно сам опускает взор на тонкое запястье, которое обхватил руками. Метка на нем красиво поблескивает золотом, а черный прерывистый круг как-то особенно ярко выделяется на бледной коже Юнги. На руке Сокджина эта метка смотрится совсем иначе, и эта не такая уж и важная, на самом деле, деталь, но она отчего-то на мгновение сбивает Джина с мысли. Ему приходится медленно выдохнуть, чтобы вновь сосредоточиться на основной теме их разговора. Юнги прав – в их метке не прописаны условия контракта. Это не значит, что их нет, но данная особенность более чем эффективно напоминает Сокджину, что их с Юнги отношения с самого начала не строились по стандартной модели взаимодействия между магом и демоном, так что пытаться апеллировать к ней сейчас не просто бесполезно – почти даже глупо и странно. Сокджин уверен, существует не так уж много способов заставить Юнги что-либо сделать, но конкретно этот – возможно, самый недействительный из всех.       Сокджин устало вздыхает и закрывает глаза, признавая поражение. Что ж, он должен согласиться с тем фактом, что Юнги не настолько часто вредничает, чтобы Джину сейчас было сложно пойти ему на встречу. И, конечно, Сокджин может создать парочку оберегов самостоятельно, он долгие годы делал что-то подобное в одиночку и может справиться даже с закрытыми глазами, но… ему действительно не хочется одному просиживать часы в своей мастерской, выполняя однотипные и заученные действия. Он уже настолько привык к постоянному присутствию Юнги рядом в такие моменты, что ему теперь некомфортно оставаться одному в собственном рабочем пространстве. И Сокджин отлично понимает, что это проблема, потому что рано или поздно Юнги уйдет, и Джину вновь придется создавать свои зелья и амулеты без посторонней помощи. Сокджин понимает это, но не может заставить себя отвыкать от компании Юнги уже сейчас.       - Ладно, демон с тобой, что ты хочешь в обмен? – качает он головой, отлично понимая, что подобное предложение просто не сможет оставить Юнги равнодушным. Демон всегда будет демоном, в конце концов.       И, возможно, Сокджин был бы хотя бы немного расстроен и раздражен, если бы после этих слов губы Юнги не приподнялись в хитрой ухмылке, а кошачьи глаза не осветились заинтересованными и веселыми огоньками, будто бы только этого он и ожидал от Джина. Может, так оно и есть, может, Юнги именно этого и добивался. Может быть, Сокджин даже не настолько возмущен всеми этими манипуляциями, как хочет показать. Глядя в темные и чуть насмешливые глаза демона, Сокджин отстраненно думает о том, что ему слишком сильно нравится этот парень, раз даже в это мгновение он не находит в себе ни следа раздражения или недовольства, ни капли негативных чувств, только щемящую нежность, что мягко, но ощутимо стискивает его сердце. И это еще одна проблема, связанная с Мин Юнги, которых у Сокджина в последнее время стало как-то чересчур много.       Так что да, Сокджин, поворчав для проформы, соглашается купить Юнги самгёпсаль и кальби, и даже не удивляется тому, что уже мысленно прикидывает, в какое конкретно место мог бы сводить демона. Если так подумать, кажется, они действительно очень давно никуда не выбирались. Сокджин с недоумением понимает, что сейчас, вот так навскидку, не может вспомнить, что бы они вообще куда-либо ходили вместе. Джин хмурится и обещает себе что-нибудь сделать с этим после того, как они разберутся с пресловутыми вампирами.       Это действительно довольно странно – они знакомы уже несколько месяцев, но ни разу даже не поели вместе вне дома. Не то чтобы это так уж необходимо, когда они оба владеют магией и могут материализовать себе любое блюдо из любого ресторана, но в подобном времяпрепровождении еда ведь является не самым главным, верно? Сокджин не совсем уверен, потому что обычно он слишком сильно занят магазином, созданием зелий и выполнением магических заказов, чтобы иметь возможность выделить время на прогулки или походы куда-либо. Но люди же обычно делают что-то такое? Ходят с друзьями поесть и повеселиться в разные места. На свиданиях ведь тоже обычно выбираются в какие-нибудь уютные и необычные заведения подальше от дома?       Сокджин невольно закусывает нижнюю губу и краснеет ушами, когда эта мысль сама собой приходит ему в голову. Интересно, Юнги имеет представление о том, что такое свидание и чем оно отличается от дружеских посиделок? Если нет, то у Сокджина, скорее всего, появится слишком большое искушение воспользоваться его незнанием.       - Йа, Юнги-я, тебе действительно настолько сложно поработать несколько часов, что ты готов сделать это только за взятку? – качает головой Сокджин, когда Юнги, после успешного заключения сделки, невозмутимо встает на ноги и разминает шею с таким видом, словно это не он только что цеплялся за кресло так, будто от этого зависела его жизнь.       - Я планировал просто подразнить тебя, а потом согласиться, но ты предложил сделку, как я мог отказаться? – пожимает беловолосый плечами и чуть морщится, когда Сокджин возмущенно хлопает его по здоровому плечу, выражая свое негодование. Юнги лишь улыбается на это краем губ и молча топает в сторону мастерской.       Сокджин решает сделать простые и не слишком мощные амулеты, потому что влияние более сильных артефактов вампиры смогут почувствовать издали, и это явно сорвет всю операцию по их поимке, однако силы даже таких слабых оберегов вполне достаточно, чтобы дезориентировать вампира в случае прямого столкновения с ним в бою. Джин как раз сосредоточенно вплетает в очередной маленький амулет необходимые заклинания, что заставляют руны на нем подсвечиваться золотом, а Юнги рядом с ним прямо в руках расплавляет кусочки серебра и по капле вливает металл в прямоугольную специальную формочку, когда Сокджин вскидывает голову и чуть хмурится, ощутив неожиданное колебание магического фона и легкую вибрацию своих защитных полей. Он напрягается всего на секунду, потому что просто не может этого не сделать, после того как Ан Хёвон разнес весь первый этаж его дома не так давно. Джин поставил более сложную и чувствительную защиту, но это все равно не помогает ему не вздрагивать каждый раз, когда кто-то обладающий волшебством оказывается на его территории.       Спустя мгновение, Сокджин быстро и с облегчением выдыхает, узнав знакомую магию в воздухе. Это всего лишь Тэхен. Ничего особенного.       Сокджин расслабляется, но затем вновь хмурится и поднимает глаза на настенные часы, висящие над его лабораторным столом. Одиннадцать вечера. Не то чтобы Тэхен очень уж много внимания уделял правилам приличия, но все же обычно он не заявлялся настолько поздно.       - Если он за халявной едой или забежал обсудить с тобой новое аниме, я выброшу его за дверь, - спокойно предупреждает Юнги, не отрываясь от своего занятия и продолжая полировать будущий прямоугольный кулончик чем-то похожим на наждачную бумагу, которая сама собой появляется в его руке. Сокджин чуть склоняет голову набок в задумчивом жесте.       - Надеюсь, ничего серьезного не случилось, - бормочет он, прислушиваясь к торопливым шагам провидца в соседней комнате.       - Джин-хен? Юнги-хен? – зовет Тэхен своим глубоким и бархатистым голосом, который в это мгновение звучит как-то немного странно. Он едва слышно дрожит, что действительно заставляет магию Сокджина беспокойно зашевелиться. Тэхен не из тех, кого легко вывести из равновесия.       И когда Тэхен распахивает дверь мастерской и поспешно оглядывает своих хенов, нехорошее предчувствие Сокджина только усиливается. Густые брови парня обеспокоенно нахмурены, темные глаза лихорадочно горят, и хоть он явно старается не показывать своего волнения, губы его слишком напряжено поджаты, а длинные пальцы с большей, чем то необходимо силой стискивают ручку двери. Сокджину не нужно быть пророком, чтобы сразу же распознать, насколько сильно Тэхен сейчас встревожен. И, именно тот факт, что он явно старается это скрыть, заставляет Сокджина забеспокоиться еще больше. Тэхен не из тех, кто предпочитает скрывать свои чувства, но когда он все же хочет это сделать, по нему действительно трудно понять, что ему что-то не дает покоя. Когда Тэхен того хочет, он может разыграть спокойствие и беспечность так, что никому и в голову не придет, будто с ним что-то не то. Но если, даже при всем желании, он не в силах замаскировать свою тревогу, значит, произошло нечто, в самом деле, серьезное.       Сокджин тут же подбирается, резко выпрямляется в кресле и откладывает амулет в сторону, он внимательно оглядывает младшего, вновь отмечая его взволнованный внешний вид, немного растрепанные волнистые волосы и нетерпеливо постукивающие по ручке двери пальцы, и пытается предположить, что именно могло произойти. На самом деле, у Сокджина почти сразу же появляются определенные подозрения. Потому что он уже не раз видел похожее выражение на лице младшего, Тэхен уже врывался к нему в дом незваным и встревоженным вихрем, смотрел на него нервно горящими глазами с затаенной болью и волнением на дне зрачков и заламывал руки в попытке не дать своим эмоциям выплеснуться наружу. Сокджин очень хочет ошибаться, но он, по правде говоря, не очень-то надеется, что может оказаться не прав, ведь еще ни разу Тэхен, заявляясь к нему в таком настроении, не приносил с собой хороших новостей.       - Тэхен-а, все хорошо? Что-то случилось? – настороженно спрашивает Джин, невольно приподнимаясь, ему сложно усидеть на месте, когда он видит Тэхена таким, но провидец не двигается и не предпринимает попыток пройти в комнату. Он как-то нерешительно закусывает губу и мнется на пороге. А вот это уже совсем нехарактерное для Ким Тэхена поведение. Сокджин озадаченно переглядывается с Юнги, который хмурится и оставляет незаконченную заготовку оберега, сосредотачивая все свое внимание на Тэхене.       - Мы не сможем тебе помочь, если ты не расскажешь нам, что именно произошло, Тэхен, - твердо произносит демон, пристально глядя на парня и явно побуждая его говорить.       Тэхен моргает и резко выдыхает, словно собираясь с духом, затем поднимает глаза и встречается взглядом с Юнги. На лице его появляется то самое упрямое и решительное выражение, которое можно заметить тогда, когда Тэхен принимает для себя окончательное решение. Сокджину не нравится это все больше и больше.       - Юнги-хен, мы можем поговорить? – произносит провидец, глаза его загадочно, но ярко блестят, когда он прямо смотрит на демона, который чуть озадаченно склоняет голову набок. Сокджин часто моргает и резко поворачивает голову, чтобы, нахмурившись, поглядеть на Тэхена. Вот теперь ему действительно становится тревожно, из-за чего Джин сжимает руки в кулаки и закусывает губу.       - Да, конечно, - кивает Юнги медленно и чуть настороженно, Сокджин чувствует на себе его взгляд, но он слишком сосредоточен на попытках прочитать по лицу Тэхена ответ на свой немой вопрос, который младший явно намеренно игнорирует, чтобы как-то на это отреагировать. – Я слушаю… - начинает демон, но Тэхен поспешно качает головой и прерывает его.       - Нет. Мы можем поговорить наедине, хен? – уточняет он, и от Сокджина не ускользает то, как Тэхен бросает в его сторону быстрый, но немного опасливый взгляд. Джин чувствует, как невольно хмурится сильнее, а магия в его венах начинает неспокойно бурлить.       - Тэхен-а, ты… у тебя было видение? – осторожно проговаривает Джин, заставляя этим вопросом провидца, наконец, взглянуть на себя.       Тэхен поджимает губы под его взглядом, раздумывает о чем-то несколько долгих мгновений, но, в конце концов, он все же отрывисто кивает, брови его виновато изгибаются, а сам он тяжело вздыхает.       - Да, у меня было видение, которое касалось Юнги-хена. Поэтому я хочу поговорить с ним, - отвечает он, и хотя Тэхен совершенно не звучит подобным образом, Сокджину отчего-то кажется, будто он оправдывается и извиняется в это мгновение. Может, все дело в том, как грустно и сочувствующе смотрит на него младший. Сокджин не знает, чем мотивирован этот взгляд, но ему, определенно, становится только тревожнее от него, поэтому он невольно с облегчением выдыхает, когда Тэхен отводит глаза и сосредотачивается на Юнги. – Если ты, Юнги-хен, конечно, хочешь это услышать.       Демон чуть щурится, пристально разглядывая парнишку, а затем как-то странно и задумчиво хмыкает себе под нос. Лицо его остается невозмутимым и спокойным, разве что в глазах мелькают настороженные и заинтригованные белые огоньки.       - Все предсказания, которые я получал раньше, оказывались плохими, кажется, что и это не будет исключением, - медленно и без всякого выражения проговаривает он, и что-то в его тоне, а может быть в словах, Сокджин не может понять, заставляет Тэхена вздрогнуть. – Конечно, я хочу узнать, что ты увидел, Тэхен-а.       Юнги спокойно поднимается на ноги, его движения плавны и расслаблены, и, возможно, Сокджин даже поверил бы его спокойствию, просто потому что привык верить словам и действиям этого демона, но он замечает, как небрежно Юнги потирает левое плечо, едва заметно поморщившись, и, даже не успев подумать, обхватывает чужое, тонкое запястье, удерживая на месте. Плечо не беспокоит Юнги так явно без всяких на то причин. Он сам никогда не признается в этом, но Сокджин не раз замечал это рефлекторное движение в моменты, когда демон испытывал тревогу, недовольство или когда погода за окном оказывалась особенно ненастной. Так что сейчас иррациональная часть Сокджина просто не в силах проигнорировать этот жест, выдающий беспокойство демона.       Юнги останавливается и опускает голову, чтобы взглянуть на руку, сжимающую его запястье. Его кожа под пальцами Джина привычно прохладная, и это немного, но успокаивает мага и заставляет выдохнуть. Он, не задумываясь, проводит большим пальцем по голубоватым венам в каком-то странном подобии успокаивающего жеста, попутно задевая многочисленные браслеты, которые возмущенно звякают друг об друга. Джин, честно говоря, не уверен в это мгновение, кого из них двоих он пытается успокоить.       - Видение – это лишь один из возможных вариантов развития событий. Это не предсказание оракула. Оно не обязательно сбудется, - тихо произносит он, попутно ощущая, как золотые искры его магии перетекают в вены демона, вплетаясь в его кровь. Сокджин не знает, получается у него или нет, но он старается ободряюще улыбнуться Юнги, потому что ему не хочется показывать, насколько он сам встревожен. Возможно, касайся это видение его самого, Джин не волновался бы так сильно. Но это видение о Юнги. Явно плохое видение о Юнги. Так что Сокджин не может избавиться от тревоги, что ледяной и когтистой лапищей стискивает его сердце. Однако он поспешно встряхивается и растягивает губы в улыбке шире. Еще рано тревожиться и пугаться, пока они ничего не знают. – И, давай будем честными, Юнги-я, в этом видении не может быть ничего, с чем мы не смогли бы разобраться вдвоем, верно же? – усмехается он, крепче обхватывая запястье Юнги.       Глаза демона расширяются на несколько мгновений, ровно настолько, чтобы Сокджин успел уловить в них белые всполохи, прежде чем они привычно скрываются в натуральной тьме его зрачков. Юнги моргает, а затем мягко улыбается Сокджину самыми уголками губ, Джин отчетливо слышит, как он выдыхает смешок через нос, и ничего не может поделать с тем, что это выражение и звук теплом оседают в его груди, прочно поселяясь в ней.       - Естественно. Так что тебе не о чем переживать, Сокджин. Я буду в порядке, каким бы плохим ни было это видение.       Юнги как-то странно усмехается и успокаивающе похлопывает Сокджина по руке, молча убеждая отпустить его, что, чуть помедлив, Джин все же делает. Демон кивает напоследок ему и покидает комнату следом за Тэхеном, который кидает извиняющийся взгляд на старшего, прежде чем скрыться в другой комнате. Сокджин поджимает губы и крепко стискивает вместе руки, переплетая кривоватые пальцы вместе. Он немного растерянно оглядывает собственную мастерскую, которая каким-то образом кажется ему непривычно пустой и безмолвной сейчас, когда он так неожиданно остался в ней один. До него доносятся негромкие шаги на лестнице, легкое поскрипывание ступенек и звук открываемой двери. Тэхен с Юнги, определенно, поднялись в квартиру на втором этаже.       Сокджин пытается обуздать тревожное любопытство, которое заставляет его поспешно занять руки оставленным оберегом, а затем, когда у него так и не получается сосредоточиться на чарах, отбросить его обратно на стол и начать расхаживать по комнате, совершая бессмысленные телодвижения. Он берет и, не глядя, листает какую-то книгу, поднимает глаза на настенные часы только для того, чтобы так и не увидеть время, проходит в другой угол мастерской и сортирует по цветам пузырьки недавно приготовленных им зелий. И, конечно, Сокджин мог бы попытаться подслушать разговор друзей, просто чтобы немного успокоиться, но, во-первых, это совершенно аморально и некрасиво, Тэхену, как провидцу, лучше знать, кому стоит раскрывать содержание пришедших к нему видений, а кому лучше пребывать в неведении, и если бы он считал, что Сокджину необходимо знать предсказание Юнги, он не стал бы вызывать демона на приватный разговор, и, во-вторых… Тэхен окружил их с Юнги заглушающими чарами, так что у Сокджина просто нет возможности ничего услышать. Надо отдать Тэхену должное, он действительно очень хорошо знает своего хена, раз заранее обеспокоился подобными мерами предосторожности.       Так что Сокджину ничего не остается, кроме как ждать. К счастью, он находит успокоение в том, что всегда помогало ему забыться и приводило его мысли в упорядоченное состояние. Он сверяется со своими записями, чтобы выяснить, запасы каких зелий у него подходят к концу, закатывает рукава своей немного потертой, но любимой розовой толстовки и подходит к рабочему столу, на который он взмахом руки перемещает все необходимые ему ингредиенты. Джин заставляет себя полностью сконцентрироваться на мелкой нарезке благоухающих трав и корешков и растирании в ступке отдельных семян, и, как и всегда, это помогает и отвлекает Сокджина от того, что происходит этажом выше. В конце концов, он занимался зельеварением почти всю свою сознательную жизнь, так что неудивительно, что именно в этом занятии он находит успокоение и отдушину.       Первые годы после изгнания из общины магов Сокджин почти не вылезал из своей мастерской, иногда он просиживал в ней целые недели, не вспоминая о необходимости поесть или поспать. Не то чтобы ему было куда выходить, он жил тогда в маленькой лачужке на берегу моря, вдали от людских глаз и внимания собратьев-магов. Если бы у Сокджина была такая возможность, он вообще обосновался бы тогда за пределами своего мира. И, когда он думает об этом сейчас, ему становится немного грустно от мысли, что даже смерть учителя не ввергла его в такую апатию и парализующую неизвестность, как вынужденное отстранение от магического сообщества. Хотя оно и понятно. После потери наставника Сокджин был зол, убит горем и растерян, но он знал, что ему делать, знал, что ему все еще есть куда прийти и на кого опереться, однако после исключения из общины он лишился даже этого фундаментального ощущение безопасности и причастности к чему-то. Вполне понятно, почему он был растерян, и не мог понять, как ему жить дальше.        В то смутное для себя время какие-то привычные и монотонные движения и действия были единственным, что заставляло Сокджина поверить, будто он все еще может хоть что-то контролировать в собственной жизни, будто есть еще хоть что-то, над чем он по-прежнему властен. Поэтому он очень много часов, дней и недель посвятил тогда зельеварению, которое погружало его в сосредоточенно-медитативное состояние, помогавшее не думать и не анализировать все то, через что ему довелось пройти в то время.       Сокджин не знает, сколько именно времени проходит, но он не думает что очень уж много, потому что вода в его котелке еще не успевает вскипеть, когда он вздрагивает, ощутив колебание магического фона у себя над головой. Джин замирает на мгновение, а затем поспешно отодвигает от себя ступку, в которой заученными движениями растирал в пыль ингредиенты для будущего зелья. Он поднимает голову и прислушивается к чуть подрагивающей магии вокруг. Он не чувствует больше присутствия Тэхена в своем доме, скорее всего, провидец ушел, что странно, младший обычно не уходил, не попрощавшись с Сокджином. Разговор закончился не очень хорошо? Джин хмурится и закусывает губу.       - Не волнуйся, я просто попросил его об услуге, и Тэхен кинулся ее выполнять, - раздается рядом спокойный и немного хриплый голос Юнги. Сокджин вздрагивает и поспешно поворачивает голову лишь для того, чтобы увидеть, как демон небрежно и ненавязчиво прислоняется к широкому плечу Сокджина и с интересом осматривает рабочий стол и ингредиенты на нем. – Это что, зелье выносливости? – спрашивает он совершенно невозмутимо, явно делая вид, что не замечает выжидающего и взволнованного взгляда мага на себе. Сокджин быстро моргает, немного сбитый на секунду с толку такой неожиданной близостью демона и его совершенно расслабленным поведением. Так что да, отчасти Юнги добивается своей цели – на некоторое время он, определенно, отвлекает Сокджина от главного.       - Да, это оно, - немного растерянно бормочет он, но поспешно качает головой и хмурится. – Юнги что… - начинает Джин, но демон невозмутимо прерывает его, так и не посмотрев Сокджину в глаза. Он еще ни разу не взглянул ему в лицо с тех пор, как появился в комнате, и маг пытается не накручивать себя, но это нервирует его, скорее всего, больше всего во всей этой ситуации.       - Тебе не стоит переживать из-за этого предсказания, Сокджин. Оно не хуже того, что мне уже предсказывали раньше. Оно просто… хлопотное, - Юнги забавно морщится на последнем слове, как он делает всегда, когда сталкивается с чем-то раздражающим в своей незначительности и энергозатратности.       Демон недовольно надувает губы и поглубже засовывает руки в карманы своей толстовки, но все также не отрывает глаз от побулькивающего водой котелка, который Сокджин так и не снял с огня. И именно это заставляет Джина подумать, что Юнги в очередной раз проделает свой любимый трюк – умаляет значение возникшей проблемы, намеренно делая вид, будто она не стоит даже того, чтобы обращать на нее внимание, лишь бы Сокджин перестал волноваться. И Джину нравится, когда Юнги делает что-то подобное с целью поддержать его, но не тогда, когда это способствует замалчиванию реального положения дел.       - Юнги-я, это опасно? То, что увидел Тэхен, это опасно? – наклоняя голову и настойчиво пытаясь поймать взгляд демона, спрашивает Сокджин, невольно затаивая дыхание. Ему приходится сжать руки в кулаки, чтобы не дать беспокойно бурлящей в нем магии искрами сорваться с кончиков его пальцев.       Юнги молчит несколько очень долгих мгновений. На лице его ничего не отражается, он словно погружается в свои совершенно неизвестные Сокджину мысли, и это выражение болезненно сжимает Джину сердце, потому что он вообще не имеет представления, о чем Юнги может думать в этот момент. Потому что оно напоминает ему, как мало он все еще в действительности знает о Юнги.       - Не настолько, чтобы об этом стоило волноваться, - произносит демон, наконец, поворачивая голову и встречаясь с Сокджином взглядом, однако в это самое мгновение, вопреки обыкновению, это совершенно не помогает Сокджину успокоиться. – Поверь, тебе не о чем беспокоиться, Сокджин.       - Как я могу не беспокоиться, когда дело касается тебя, Юнги? – всплескивает руками Джин, не выдерживая этого чересчур спокойного и невозмутимо тона, каким демон произносит все это.       Сокджин с силой закусывает губу и резко откидывает с глаз челку, отворачиваясь. Ему нужно выдохнуть и взять себя в руки, Юнги явно не настроен посвящать его в детали, и если демон не желает делиться этим с Сокджином, у него есть на то право, все-таки это предсказание Юнги, но не может же демон ожидать, что Джин перестанет волноваться, только потому что ему сказали этого не делать. Это не так работает. Такие фразы всегда заставляют волноваться лишь сильнее.       Сокджин чуть вздрагивает, ощутив мягкое прикосновение к своему предплечью, и он ничего не может поделать с тем, что его плечи невольно расслабленно опускаются, когда пальцы Юнги скользят по его коже, и магия демона теплом прокатывается по телу Джина. Юнги отлично знает, как именно это влияет на Сокджина и пользуется этим приемчиком, потому что он, несмотря ни на что, остается таким типичным демоном, и Джину не нравится, что, даже зная – Юнги делает это специально, чтобы свернуть разговор, эти действия все равно наполняют его иррациональным спокойствием. Это так несправедливо – то, как легко Юнги удается повлиять на него. Это просто нечестно, и Сокджин не имеет ни малейшего представления, как ему с этим бороться.       - Я не стану обещать, что буду осторожен, потому что я точно не буду. Но я могу пообещать, что со мной не случится ничего непоправимого, - негромко, но уверено произносит Юнги, заставляя Сокджина невольно посмотреть на себя. Глаза его тускло, но решительно поблескивают, а губы упрямо поджимаются. Сокджин устало и немного обреченно выдыхает через нос.       - Ты же знаешь, что вот вообще не умеешь успокаивать, да? – спрашивает он и сам чуть кривится от того, как ломко и расстроено звучит его голос. Ему не хочется заставлять Юнги успокаивать себя, ведь это Юнги получил тревожное предсказание, а не он, но Джин ничего не может с собой поделать. Это действительно так сильно расстраивает – то, насколько равнодушно Юнги относится к собственной жизни. Это особенно сильно расстраивает еще и потому что для Сокджина жизнь этого странного демона значит слишком много, так много, что его пугает сам факт существования этого дурного видения.       - Да, кажется, мне говорили об этом пару раз, - усмехается Юнги в ответ, но почти тут же вновь серьезнеет. – Я не стану давать тебе обещания, которые не смогу сдержать, Джин-а. И я обещаю, что события, которые увидел сегодня Тэхен, не убьют меня. Поверь мне, Тэхен не увидел ничего такого, с чем я не смог бы справиться.       Сокджин судорожно выдыхает весь воздух из своих легких, закрывает глаза и устало опускает голову. Юнги постоянно делает это с ним. Он заставляет Сокджина верить в вещи совершенно абсурдные и нереалистичные, ломает устоявшиеся в его голове представления, разрушает своей уверенностью и спокойствием все стены и защитные поля, что Сокджин воздвигал вокруг своей души десятки лет. И самое необъяснимое это то, что Юнги, кажется, делает это, не прикладывая никаких усилий, даже не стараясь и не испытывая вообще какого-то желания обосноваться в душе Сокджина. Юнги ничего не нужно делать, чтобы убедить Джина в чем-либо, ничего не нужно делать, чтобы Сокджин поверил его словам. И даже в этот раз, единственное, что Сокджин хочет сделать сейчас – довериться обещаниям этого демона, опустить голову на его плечо и позволить своим тревогам раствориться в успокаивающем тепле его магии.       - Я знаю, что ты справишься, Юнги-я. Но мне было бы легче, если бы я знал, с чем именно тебе нужно справляться, - бормочет он, взглядом сосредотачиваясь на бледных пальцах, что обвивают его предплечье.       Есть что-то почти завораживающее в том, как пальцы Юнги машинально обводят линию метки их контракта, которая словно оживает под этим прикосновением: черный круг глянцево поблескивает, словно тушь на свету, а обвивающая его золотая лента радостно и приветливо переливается и сверкает. Это почти гипнотическое зрелище, и Сокджин никогда прежде не видел, чтобы метки контрактов реагировали подобным образом на кого-то из участников этой связи. А может это реагирует так не сама метка, а магия Сокджина, заключенная в ней? Тогда это многое объяснило бы. Магии Сокджина очень нравится Юнги. Возможно, Юнги ей нравится даже больше, чем сам Сокджин, что Джин считает несусветной глупостью, потому что знает – он слишком неотразим, чтобы его возможно было затмить. Хотя он вынужден признать, что проигрывать именно Юнги ему не так уж и обидно, может быть, он даже мог бы с этим смириться.       - Тебе, может быть, и было бы легче, а вот мне – нет, - поводит плечами Юнги. Сокджин поднимает на него глаза и непонимающе хмурится.       - И что это должно значить? Йа, Юнги-я, ты же понимаешь, что пугаешь меня только сильнее сейчас?       - Да. И мне жаль, Сокджин. Это не то, что мне хотелось бы делать, - произносит демон, поджимая губы. Сокджин обреченно вздыхает и качает головой.       - Это не связано с нашей охотой на вампиров? – сдаваясь, спрашивает он, поглядывая на демона из-под челки. Юнги мягко фыркает и качает головой, движение получается отчего-то милым и забавным, оно напоминает Сокджину чихнувшего котенка.       - Нет. А даже если бы и было, ты что отменил бы все? – усмехаясь, спрашивает он, весело поблескивая глазами. Однако Сокджин отвечает совершенно серьезно, даже не задумываясь.       - Да. Конечно. Если бы для тебя это было настолько опасно, я не стал бы во все это лезть, - кивает он. Юнги щурится и пристально разглядывает его, склонив голову набок.       - А как же спасение жизней беспомощных смертных? Ты смог бы спокойно спать по ночам, зная, что вампиры продолжают убивать людей, а ты ничего не сделал с этим? – недоверчиво протягивает он. – Ты не смог бы, Сокджин, - не дожидаясь его ответа, уверенно заявляет Юнги, прищуривая свои темные, хитро поблескивающие глаза.       - Я точно не смог бы спать, если бы ты пострадал из-за меня, - возражает Сокджин убежденно, не потому что на самом деле уверен в правдивости своих слов, а потому что просто обязан возразить, когда Юнги выглядит настолько уверенным.       В глазах демона мелькает какое-то странное выражение, нечто похожее на горькое веселье, оно быстро прячется, однако нескольких секунд, на которые оно появляется, вполне достаточно, чтобы озадачить и сбить Сокджина с толку.       - Я твой демон, Сокджин. Я обязан страдать за и из-за тебя, - просто и как-то оглушающе спокойно произносит Юнги, и по его выражению лица Сокджину становится очевидно – он действительно целиком и полностью верит в эти слова, что бы они ни значили. Сокджин часто моргает, совершенно не понимая значения этой фразы.       - Что за бред? Конечно, нет. Ты вообще не обязан страдать, Юнги, тем более из-за меня, - нахмурившись, качает головой Сокджин, все еще озадаченный той серьезностью и убежденностью, что прозвучали в голосе Юнги.       - Если мне и суждено из-за кого-то страдать, то лучше это будешь именно ты, чем кто-либо другой, - невозмутимо говорит Юнги и смотрит Сокджину прямо в глаза, заставляя мага подавиться вздохом от неожиданности. Эта максимально странная фраза, но отчего-то она заставляет уши Сокджина медленно налиться теплом, а его сердце – сбиться с ритма и оглушено замереть на несколько долгих секунд.       Сокджин не в силах точно сказать, что именно он видит в этих кошачьих глазах напротив, но их выражение парализует его и выбивает все мысли из головы, так что, даже если он и хотел секунду ранее возразить или попросить разъяснений, теперь он не может этого сделать, просто потому что забывает о том, что вообще хотел что-то сказать. Даже когда Юнги отворачивается от него и принимается перебирать инструменты и скляночки на столе Сокджина, Джин не в силах до конца восстановить дыхание. Он часто моргает, пытаясь прийти в себя, но все равно не может выбросить из головы очень странное ощущение, скручивающее все его внутренности морским узлом и заставляющее магию внутри него тревожным импульсами жалить вены и кончики пальцев. Ощущение, будто только что он упустил или не распознал какую-то очень важную деталь.

***

      Сокджин не перестает в одночасье переживать и не забывает о странном видении Тэхена, деталями которого никто явно не собирается с ним делиться. Сокджин делает вид, что не переживает, по крайней мере, он старается не показывать, насколько сильно его это беспокоит, хотя бы перед Юнги. Он почти уверен, что демон все прекрасно понимает, но если Джин вообще не будет притворяться, они оба просто не смогут в действительности оставить эту тему и двигаться дальше. В данной ситуации, когда Юнги, очевидно, не горит желанием откровенничать с Джином, у них просто нет иного выхода, кроме как закрыть эту тему. Хотя бы до тех пор, пока она вновь не всплывет. Но именно сейчас, по мнению Сокджина, это просто бесполезно – тратить свои нервы и силы на пережевывание события, которое еще неизвестно когда произойдет и произойдет ли вообще.       Это, конечно же, не значит, что Сокджин готов оставить все просто так и смириться со своим незнанием. В конце концов, он все тот же Ким Сокджин, и его все также мучает любая неизвестность и недосказанность, которые невольно заставляют его надумывать себе разные фантастические и обязательно трагические сценарии, один хуже и невероятнее другого. Да и, честно говоря, вся эта таинственность только сильнее разжигает его любопытство, и вот это чувство будет посильнее любой тревоги и любых опасений.       Поэтому, отлично понимая, что пытаться вытащить что-то из Юнги – дохлый номер, Сокджин на следующий день, будто невзначай, заявляется в гости к Тэхену. Что, конечно же, ни разу не подозрительно. Особенно учитывая, что с тех самых пор, как Юнги начал жить с ним, Сокджин очень редко стал наведываться к младшим в гости. Поначалу, он немного опасался оставлять демона одного в своем доме, да и ему самому необходимо было привыкнуть к постоянному присутствию другого существа в своем личном пространстве, а затем… По правде говоря, Сокджин понятия не имеет, почему начал так редко покидать свой магазин и квартиру. Прежде он не задумывался над этим, но у него словно пропала необходимость делать это. Его тонсэны все равно постоянно ошиваются у него, он видит их едва ли не каждый день и теперь после долгого рабочего дня ему всегда есть с кем поговорить, так что у него нет острой потребности восполнения дружеского общения.       Возможно, поэтому оказавшись вновь в обители Тэхена, Сокджин удивленно оглядывается по сторонам, примечая то там, то тут новые вещи и изменения. В квартире Тэхена постоянно что-то меняется, но это всегда происходит постепенно и почти незаметно, поэтому тому, кто бывает в этом месте часто, сложно сходу заметить нововведения. Однако Сокджину сейчас они очень отчетливо бросаются в глаза, что невольно укалывает его виной и сожалением где-то в районе сердца. Кажется, он, в самом деле, уделяет своим младшим гораздо меньше внимания, чем раньше.       Он добрых полчаса с интересом разглядывает коллекцию манги провидца, что аккуратными рядами заставляет книжные полки в рабочем кабинете парня. Сокджин, зная Тэхена, не сильно удивляется тому, что тот все еще не поприветствовал гостя. Это же Ким Тэхен, он мог отвлечься по дороге из одной комнаты в другую на какое-то важное дело, заговориться с кем-то по телефону, провалиться в очередной транс или просто чем-то увлечься. Джин привычен к подобному, поэтому спокойно ждет, благо в этой комнате более чем достаточно интересных вещей, которые можно изучать часами, да и Ёнтан, радостно виляя хвостом и смешно семеня за ним следом, более чем рад составить магу компанию.       Вообще кабинет Тэхена – это что-то невообразимое и уникальное, Сокджин никогда не видел ничего подобного в обители ни одного мага. Здесь нет никаких магических камней, переливающихся разноцветными гранями на солнце, талмудов и трактатов, посвященных волшебству, что написанны древними и глубокоуважаемыми магами сотни лет назад, зелий и артефактов, которые всегда, казалось бы, должны быть под рукой у любого нормального колдуна. Это место больше напоминает лавку с сувенирами, привезенными увлеченным путешественником из разных уголков мира. И, скорее всего, это отчасти правда. Тэхен любит путешествовать и страстно увлечен познанием всего нового и хотя бы мало-мальски интересного. Сокджина, честно, удивляет и восхищает способность провидца все с тем же пылом восторгаться окружающим миром и магией даже спустя столько лет, проведенных на этом свете. У самого Джина вот так не получается, у него не получается относиться к жизни с прежним энтузиазмом, что жил в нем в самом начале его становления в качестве мага.       Сокджин оглядывается вокруг и вновь поражается тому, насколько эклектична обстановка в этой комнате. Коллекция различных фотоаппаратов здесь соседствует с экзотическими масками и редкими ингредиентами для зелий, которые просто лежат на полках незащищенные никакими чарами, словно Тэхену и вовсе нет дела до их сохранности, и он совершенно не понимает ценности подобных вещей. Может так оно и есть. Тэхен не зельевар и никогда не был особенно заинтересован в этой области, к тому же для него, на самом деле, не так уж сильно важна стоимость его сувениров, для парня они не более чем памятные вещички из мест, которые ему довелось посетить. Некоторые маги продали бы за такие «сувениры» свои мастерские, а Тэхен спокойно позволял им пылиться рядом с баночками полными песка с тропических пляжей и никогда нетающих снежинок с гималайских гор, что медленно парят за толстыми, прозрачными стенками в своей заколдованной невесомости.       И вроде как подобное место, по идее, должно напоминать свалку, где смешались магические вещи и человеческие изобретения, которыми Тэхен также очень заинтересован, однако отчего-то Сокджин всегда чувствует себя в этой комнате уютно и спокойно. Тэхену удается каким-то образом так расставить все предметы, что они всегда внешне очень гармонично сочетаются друг с другом, и при этом комната все равно сохраняет эту атмосферу немного безумного творческого беспорядка, буквально крича об эксцентричности и своеобразности своего владельца. И да, если не приглядываться, о самом Тэхене тоже создается именно такое впечатление. Тэхен всегда с первых секунд знакомства дает понять, насколько он необычный человек, и даже у Сокджина ушло очень много времени на то, чтобы осознать, что эта черта вовсе не является определяющей в характере провидца. Можно сказать, что Тэхен частенько прячется за своей чудаковатостью, как Сокджин – за своими шутками и каламбурами. У каждого свой способ защищаться, и каким бы открытым всему и вся не казался Тэхен на первый взгляд, у него тоже имеется свой собственный механизм защиты, пусть Джину порой и кажется, что парень частенько про него забывает или беспечно игнорирует, идя на поводу у своей интуиции и любопытства.       - О, прости, Джин-хен, у меня была клиентка. Очень болтливая. Извини, что тебе пришлось так долго ждать, - Сокджин чуть вздрагивает, когда слышит глубокий голос младшего, и поспешно выпрямляется. Он как раз задумчиво поглаживал Ёнтана и с интересом разглядывал какую-то непонятную корягу и пытался понять, зачем Тэхен мог притащить ее к себе. В ней нет ни крупицы магии, да и на внешний вид – деревяшка как деревяшка.       Песик, услышав голос своего хозяина, отрывисто тявкает и поспешно подбегает к провидцу, вырываясь из объятий Сокджина и без всяких сожалений оставляя его. Джин невольно чувствует себя преданным, но не подает виду, что его задевает непостоянство животного. Он ведь не настолько ребенок, чтобы дуться из-за чего-то подобного. Вовсе нет.       - Вау, хен, ты пришел без Юнги-хена? Я думал, ты решил больше не выходить из дома в одиночку. Он знает, что ты можешь прожить без него несколько минут? – с вполне себе искренним изумлением в голосе поддразнивает его провидец, бодро впархивая в комнату и проходя через дверной проем, завешенный многочисленными разноцветными бусами, которые глухо бьются друг об друга. Сокджин невольно морщится, звук в точности такой же, какой раздается, когда сотни бусин падают на пол. Он понятия не имеет, почему Тэхену так нравятся подобные штуки, но он благоразумно не спрашивает, потому что ответ, наверняка, был бы таким странным, что он пожалел бы о том, что спросил. Сокджин слишком часто наступал на эти грабли, чтобы вновь прыгать на них.       Сокджин поворачивается к провидцу и ему сразу же в глаза бросается бумажный талисман, который Тэхен сжимает в руке. Он пока еще пуст, но один его вид заставляет старшего заинтересованно приподнять бровь. Подобные талисманы – простейшая магия, которой сами волшебники в силу ее элементарности пользуются довольно редко. Однако Сокджин хорошо помнит, как в далеком детстве, когда только на подобное у него и хватало сил, они с Соджуном обменивались простенькими сообщениями с помощью этих бумажек. Так было гораздо проще, чем писать письма, и быстрее. Для озорных детей, которым просто хотелось гулять целыми днями и играть, но вынужденных корпеть днями напролет над скучными магическими книжками, подобная запрещенная и безобидная по сути шалость служила отдушиной во время тяжелого обучения.       Пока учитель Соджуна не поймал их и не посадил мальчишку под домашний арест на несколько месяцев. У Соджуна был очень строгий учитель, маг старой закалки, который верил, что лишь подобная строгость может воспитать «правильного» волшебника. Сокджин невольно с горечью думает, что сейчас, если бы наставник Соджуна был жив, он, наверняка, действительно гордился бы воспитанником. Этот старец всегда говорил Соджуну, что он не должен довольствоваться малым. А еще он говорил, что Соджун – бездарность, а не волшебник, и даже розги не смогли сделать его более способным. Сейчас, глядя на своего ученика, этот древний маразматик, наверняка, заявлял бы во всеуслышание, что именно благодаря его наставничеству Соджун занимает теперь пост Главного мага Сеула.       - Йа, мы не сиамские близнецы, чтобы ходить с Юнги все время вместе, - отмахивается Сокджин без реального возмущения в голосе, потому что его внимание сосредоточенно теперь на ярко-желтой бумажке в руке Тэхена. – Намджуну опять нужны обереги? – спрашивает он, нахмурившись.       Обычно Намджун заказывает партию таких амулетов перед очередным вызовом мелкого демона, и Сокджин не хочет показывать, что его немного задевает то, что оккультист в основном обращается с такими просьбами именно к Тэхену. Ну и что с того, что почерк провидца гораздо лучше, а символы получаются аккуратнее? Каракули Джина работают ничуть не хуже.       Тэхен удивленно моргает, отвлекаясь от Ёнтана, который пушистым вихрем наворачивает круги вокруг его лодыжек, явно требуя к себе внимания, затем смотрит на свою руку, сжимающую бумагу, понимающе улыбается и поспешно качает головой, глаза его при этом, однако, продолжают ярко светиться, как и квадратная улыбка.       - А это… Нет, это не для Намджуна. И это не оберег, - небрежно машет он рукой, а затем, когда Сокджин с любопытством склоняет голову набок, манит его за собой и, усевшись за рабочий стол, конечно же, заваленный различными безделушками, свитками, раскрытыми томиками манги и непрочитанными книгами, нетерпеливо берется за широкую кисть.       Сосредоточенно нахмурившись, Тэхен тщательно выводит тушью несколько символов на бумаге, критически осматривает их со всех сторон, а затем показывает листок Сокджину, при этом почти что гордо улыбаясь, словно только что нарисовал шедевр живописного искусства. Джин с невольным интересом наклоняется, чтобы внимательнее изучить все еще невысохшие и ярко поблескивающие черным символы, слишком уж многозначительно и довольно провидец улыбается, что просто не может не заинтриговывать.       - Эм… это простое декоративное заклинание? – непонимающе сводит брови Сокджин, переводя взгляд обратно на Тэхена, который отчего-то улыбается еще шире.       - Очень красивое простое декоративное заклинание! – поднимая в воздух указательный палец, качает головой Тэхен со всей важностью, какую только способен изобразить. – Когда талисман достигнет своего получателя, он распадется на десятки маленьких фиолетовых бабочек, которые должны будут образовать мини-вихрь и красиво разлететься в разные стороны. Тебе бы понравилось, получи ты такой подарок, хен? – с воодушевлением спрашивает Тэхен, а затем, порывисто придвигается ближе, глаза его выжидающе поблескивают.       И Сокджин, возможно, даже посмеялся бы с его энтузиазма, если бы не заметил, как крепко стискивает провидец в руках кисть, которая капает тушью на какие-то чертежи и как подергиваются уголки его губ. Тэхен действительно нервничает, и пусть он и не хочет слишком уж явно этого показывать, но для него, определенно, важен ответ на этот вопрос.       - Думаю… это действительно будет выглядеть очень красиво, Тэхен-а. Такое заклинание любому понравится, - кивает Сокджин, профессиональным взглядом изучая символы еще раз, более внимательно и оценивающе. Они еще не напитаны магией, но, как и всегда, письмена Тэхена выглядят аккуратно и изящно, так что чары, в самом деле, должны выйти простенькими, но эффектными. Младший с явным облегчением выдыхает и осторожно укладывает бумажку перед собой, кончиками длинных пальцев, разглаживая ее края. – И кто получатель такого необычного подарка, Тэхен-а? – спрашивает Сокджин, чуть прищурившись.       Он уже знает ответ, но все же ему хочется лишний раз убедиться. Он никогда не видел, чтобы Тэхен за кем-либо ухаживал, поэтому сейчас Сокджин не в силах подавить любопытства и какой-то почти что отеческой гордости, разгорающейся в его груди. К тому же, это просто очень милый и невинный жест – использовать подобные мелкие заклинания в качестве знака внимания. Есть в этом нечто трогательное и бесхитростное.       Тэхен взволнованно облизывает губы, на щеках его появляется легкий, но отчетливо видимый румянец, однако он, пусть и чуть смущенно, но все равно продолжает мягко улыбаться.       - Ах, это… Чимин-ши, то есть… Чимин, - он крепче стискивает кисточку в руках и неловко откашливается, отводя взгляд. – Мы встречались всего пару раз, и я не хочу выглядеть навязчивым или показаться каким-то жутким сталкером, но мне очень хочется хотя бы немного поднять ему настроение и показать, что я… хочу узнать его получше, - Сокджин выразительно поднимает брови, когда видит, как краска еще сильнее заливает щеки парня. – В прошлый раз я послал ему талисман с маленьким фейерверком, но, кажется, ему не очень понравилось. На следующий день у меня под окнами несколько часов взрывались невидимые фейерверки, я чуть не оглох, - пожимает плечами Тэхен, губы его растягиваются в такой умилительной улыбке, а глаза так восторженно начинают блестеть, что Сокджин на полном серьезе начинает беспокоиться за его душевное состояние. Только глубоко и безнадежно влюбленный человек будет радоваться, что объект его симпатии едва не лишил его слуха. – Поэтому я решил, что должен послать ему что-то настолько же красивое и завораживающее, как и он сам, - заключает Тэхен, уверенно кивая собственным словам.       Сокджин беспомощно улыбается, Тэхен в это мгновение, наполненный искренним энтузиазмом, с горящими глазами, невероятно очарователен. Он действительно нисколько не стесняется и не боится своих чувств, наоборот, он, кажется, с удовольствием купается в них, и Сокджин ничего не может поделать с легкой завистью, которую испытывает в этот момент. Потому что он так просто не может. Он не может любить, откинув все сомнения, опасения и предрассудки. Сокджин не может просто взять и избавиться от страха оказаться покинутым, после того, как ему уже не раз довелось пережить подобное, не может избавиться от тревоги перед неопределенностью. Возможно, будь у него дар к прорицанию, как у Тэхена, он не так сильно боялся бы будущего, а, возможно, и нет. Однако, сейчас, глядя на то, с каким упоением Тэхен отдается своим чувствам, Сокджину действительно становится завидно. Он бы также счастливо улыбался, если бы позволил себе вот так откровенно любить Юнги? Сокджин закусывает губу и поспешно отводит взгляд, потому что эти размышления не приносят ему ничего кроме недовольства собой.       - Да, думаю, бабочки – это хороший выбор, ему должно понравиться, - произносит Сокджин, приподнимая уголки губ в мягкой улыбке. И она действительно настоящая, потому что он в самом деле так считает. Насколько он сумел убедиться за их короткую встречу, на Чимина неплохо действует прямота и искренность, а это как раз по части Тэхена.       Улыбка провидца становится еще шире, а глаза благодарно сверкают. Сокджину хочется предупредить младшего, хочется сказать то, о чем ему самому не так давно напомнила водный дух, сказать, что демоны не могут оставаться в этом мире и всегда рано или поздно покидают его, но в данный момент, у него просто не хватает духу. Тэхен выглядит таким воодушевленным и взволнованным, Сокджин никогда прежде не видел его таким. Он не видел, чтобы Тэхену кто-то нравился настолько сильно. И, скорее всего, Юнги прав – Сокджин слишком мягок по отношению к своим детям, и, возможно, это не очень хорошо для их воспитания и будущего.       Сокджин поспешно откашливается и решает перевести тему, пока беспокойство за младшего не съело его изнутри. В конце концов, у него сейчас более чем достаточно и других поводов для волнения.       - Кстати, Тэхен-а, ты не расскажешь, о чем вы вчера говорили с Юнги? – как бы между делом интересуется он, трогая причудливые фигурки единорогов и грифонов, вырезанные из слоновой кости, что в случайном порядке расставлены на столе провидца. Сокджин не смотрит на младшего, но ему это и нужно делать, он и без того чувствует, как напрягается магический фон в комнате после этого вопроса.       - Прости, хен. Было бы неуважительно по отношению к Юнги-хену разглашать информацию, которую он хотел оставить только между нами, - с сожалением в голосе отвечает провидец. Он с сочувствием смотрит на Сокджина и крепко сжимает руки вместе. Сокджин с трудом сглатывает, вставший поперек горла ком и отрывисто кивает тяжелой головой. Не то чтобы он ожидал иного ответа, однако этот взгляд заставляет его сердце тревожно сжаться. Насколько же все плохо, раз Тэхен смотрит на него так, будто кто-то уже сейчас умирает.       - Я понимаю, - выдыхает Джин, устало растирая лицо руками. Они с Юнги до поздней ночи сидели над амулетами, и даже после этого ему удалось уснуть только с помощью зелья. Он чувствует себя так, будто проспал всего два часа, а затем его резко и грубо выдернули из объятий сна. Невыспавшимся, усталым и встревоженным. – Просто хочу хотя бы примерно представлять, насколько все, в самом деле, плохо. Юнги никогда не скажет мне всей правды, потому что не придает значения опасности, грозящей ему. Один раз его при мне ударило током, когда он что-то делал с проводкой, но даже после этого он и не подумал хотя бы надеть резиновые перчатки или еще что-то в этом роде. А когда мы восстанавливали магазин, на него упал один из стеллажей. Он просто выбрался из-под него, отряхнулся и пошел дальше, будто ничего не произошло, хотя он ударился виском и рассек себе бровь. И, конечно, я понимаю, что у него есть магия, но… это же больно, в конце-то концов!       Сокджин взволнованно всплескивает руками и расстроено закусывает губу, когда понимает, что начинает откровенно жаловаться и тараторить. Тэхен, стоит отдать ему должное, внимательно и участливо слушает его и не прерывает, лишь продолжает понимающе и сочувствующе смотреть на своего хена, и каким-то образом этот взгляд заставляет Джина чувствовать себя только хуже. Даже Ёнтан чуть поскуливает, подходит к нему и, непонимающе склоняя мордочку набок, смотрит на него своими печальными глазами-бусинками, словно безмолвно спрашивая, почему он так расстроен. Сокджин поспешно замолкает и отрывисто выдыхает, опуская руки и теряя весь запал, что бурлил в нем еще секунду назад. Даже его магия расстроено утихает и жмется к маленькому теплому огоньку чужого дара в его груди, который утешающе обогревает ее.       - Прости, хен, но я действительно не могу тебе рассказать. Юнги-хен взял с меня обещание ничего не говорить о моем видении, - грустно опустив голову, произносит провидец. – Но я верю, что оно не сбудется, хен. Я верю, что теперь, когда Юнги предупрежден, оно не может сбыться.       Это не утешает Сокджина от слова совсем и не помогает ему, но у него нет другого выбора, кроме как смириться с таким ответом, потому что другого он все равно не получит. Тэхен, отчего-то чувствуя себя виноватым, развлекает его какое-то время забавными рассказами о своих клиентах, простых людях, которых ему довелось принимать в последнее время. Одна женщина принесла ему фотографии сразу трех мужчин и попросила всех их приворожить, аргументируя такую странную просьбу тем, что уже пробовала приворот, и он никогда не срабатывал, поэтому в этот раз она решила заколдовать сразу троих, чтобы повысить вероятность того, что хотя бы один действительно очаруется ею. Другая на полном серьезе целый час рассказывала Тэхену, как именно ему следует трактовать ее будущее по картам таро, которые провидец разложил перед ней. По словам самого Тэхена, это был самый легкий сеанс в его жизни, потому что всю необходимую работу буквально сделали за него, ему оставалось лишь кивать в нужных местах и в голос восхищаться мудростью и проницательностью этой женщины.       И Сокджин, конечно, смеется и со всем вниманием слушает, когда Тэхен начинает рассказывать про свою встречу с Богомом, его другом-вампиром, который с большой осторожностью, но все же поделился кое-какими сведениями, что известны вампирам относительно их собратьев-преступников.       - Вампиры из основного клана, мягко говоря, не одобряют действия этих отщепенцев, но они, по традиции, придерживались политики невмешательства, пока Джиён и другие охотники не начали надоедать им своими визитами, - говорит Тэхен, сидя на собственной кухне и совершенно невозмутимо позволяя Сокджину хозяйничать у плиты, сооружая им какой-нибудь нехитрый перекус. Тэхен далеко не настолько безнадежен в плане готовки, как тот же Намджун, мало кто может быть настолько же безнадежен, по правде говоря, но Сокджину все равно проще самостоятельно быстро что-нибудь приготовить, чем ждать такой милости от провидца. К тому же этот привычный процесс немного успокаивает его и позволяет не думать о Юнги и этом дурном предсказании, о котором все так старательно пытаются заставить Джина не думать, что это невольно настораживает только сильнее. – После этого они сами стали выслеживать их, из-за чего изгои теперь постоянно вынуждены кочевать с места на место, перемещая местоположения своего логова. Поначалу их было мало, но затем к ним стали подтягиваться другие изгнанные из главного клана, по мере увеличения их… популярности, - Тэхен морщит нос на последнем слове и неопределенно взмахивает рукой в воздухе. Сокджин понятливо кивает головой.       - Вот почему они стали нападать чаще. Им действительно понадобилось больше крови, чтобы прокормить всех.       - Богом пообещал помочь нам и сообщить, если почувствует, что кто-то из них засветился в близких к нему районах, но это все, что он может для нас сделать. Он не так давно обратился, и в клане не обрадуются тому, что он передает какие-то сведения о вампирах охотникам и магам, - произносит Тэхен, глаза его радостно освещаются, когда Сокджин поворачивается к нему с тарелкой полной горячих французских тостов. Сокджин тактично не комментирует отсутствие каких-либо продуктов в холодильнике младшего, но мысленно для себя находит ответ на вопрос, почему провидец на пару с Чонгуком постоянно вваливаются к нему домой в поисках еды. А, может, все как раз наоборот и холодильник Тэхена пуст, именно потому что ему нет необходимости его заполнять, раз младший знает, где может обзавестись бесплатной едой?       - Этого более чем достаточно. Нам нужно только понять, в каком именно районе они появятся, Хосок уже знает, какие злачные места они себе облюбовали для охоты, - пожимает плечами Сокджин, ставя перед младшим тарелку. Тэхен благодарно склоняет голову и щедро поливает свою порцию тостов клубничным джемом, баночка с которым сама появляется в его руках.       - Хен, будь осторожен, в твоем возрасте работа под прикрытием – особенно тяжела и опасна, - изображая участие на лице, проговаривает младший, на что Сокджин возмущенно давится воздухом.       - Йааа, и ты говоришь это сразу после того, как я приготовил тебе еду, - неверяще качает Джин головой, ошеломленный такой черной неблагодарностью.       - Сказал бы до, и ты ничего мне не приготовил бы, - резонно заявляется Тэхен, беспечно улыбаясь и запихивая кусок тоста в рот. – Кстати, очень вкусно, спасибо, хен, - поднимая большой палец вверх, немного невнятно одобряет провидец, и Сокджину ничего не остается кроме как устало покачать головой и взяться за свою порцию.       Он, определенно, чересчур балует этих сорванцов.

***

      Сокджин понимает, что вампиры совершат свое нападение в самое ближайшее время даже не столько из-за того, что по всем законам логики им необходимо это сделать, сколько благодаря тому, как часто наведывается к нему Хосок, чтобы лишний раз удостовериться, что Сокджин помнит детали разработанного ими плана и морально готов к предстоящей операции. Из-за того насколько Хосок нервничает и волнуется за него, Джин невольно и сам проникается этим напряжением и нервозностью, и если бы не подшучивающий над ним из-за этого Юнги, Сокджин, скорее всего, только и делал бы, что целыми днями беспокойно наворачивал круги по своей квартире.       - Самое страшное, что с тобой может случиться, Сокджин – твою шею обслюнявит клыкастый ублюдок. Ты – не простой человек, тебя это не убьет, - закатывает глаза Юнги, когда после очередного визита Хосока, Сокджин протирает прилавок и встряхивает руками, пытаясь таким образом сбросить напряжением, которым неосознанно накачал его друг.       Очевидно, Хосок не специально делает это, он действительно просто слишком переживает за Сокджина, которого отчего-то на полном серьезе считает слишком далеким от боевой магии, чтобы подобный опыт не был для него ошеломляющим. Это правда, что Сокджин не отдает особого предпочтения агрессивному виду волшебства, однако это не значит, что он совсем не может его применять. Будучи частью магической общины, тебе необходимо знать, как защитить себя. То, что маги - высокомерные снобы, вовсе не значит, что они не сделают все возможное, чтобы уничтожить собрата, если им подвернется такая возможность, и не всегда волшебники ограничиваются лишь интригами и манипуляциями, иногда в ход действительно может пойти атакующая магия. Слабые маги долго не живут, чаще всего, они сверхъестественным образом пропадают без следа, и никто о них больше не вспоминает.       - Если ты боишься, я могу пойти вместо тебя, - спокойно предлагает Юнги, подсчитывая у кассы их выручку за сегодня и записывая цифры в блокнот Сокджина, который так же, как и очень многие вещи в этом доме, каким-то мистическим образом, кажется, умудрился стать их общим. Джин резко поворачивает голову в его сторону и с большей чем то было необходимо силой бросает тряпку на прилавок.       - Нет. Тебе не стоит этого делать. Все нормально, Юнги-я, - поспешно качает он головой и отводит глаза, когда Юнги хмурится и впивается в него испытывающим взглядом, явно отмечая его слишком уж бурную реакцию.       - Эм, и почему же? – склоняя голову набок и скрещивая руки на груди, интересуется демон. Сокджин морщится и возвращается к усиленному и почти агрессивному протиранию прилавка, который и без того уже блестит, но сейчас он не в силах поднять на демона глаза, так что дереву придется потерпеть.       - Это опасно, - отвечает Джин первое, что приходит ему в голову.        Не то чтобы это совсем неправда, ему действительно не хочется подвергать Юнги даже минимальной опасности, но он слишком уж хорошо осознает, что никакие вампиры не могут представлять реальной угрозы для демона 6 порядка. Однако реальная причина слишком проста и слишком смущает, чтобы он мог ее озвучить, поэтому Сокджин скорее зашьет себе рот, чем произнесет это вслух.       Одна мысль о том, что кто-то позволит себе трогать Юнги своими мерзкими лапищами, прикасаться губами к его шее, флиртовать с ним и нашептывать пошлые предложения на ухо вызывает в груди Сокджина такое иррациональное отторжение, такую кипящую ярость, что он действительно очень сомневается, что не спалит ко всем демонам чертов клуб вместе с вампирами и людьми в нем, если увидит что-то подобное наяву. Даже в этот самый момент возмущенные и разозленные золотые искры, срывающиеся с его пальцев, едва не прожигают ни в чем неповинную тряпку, которую он скручивает в руках. Сокджин сглатывает отвратительный горький ком, что встает у него посреди горла от всех этих размышлений и невольно морщится. Это так глупо, что Сокджин бы даже посмеялся над собой, но в этот момент ему вот совершенно не до смеха, потому что, честно говоря, он сам немного удивлен и растерян силой чувств, охвативших его.       В эмоциональном и романтическом плане Юнги ничего ему не должен, они не встречаются, они не пара, и уж тем более Юнги не принадлежит ему, что бы там ни думали некоторые не особенно порядочные и адекватные представители магического сообщества. Формально Сокджин не должен настолько ярко реагировать… но когда чувства вообще слушались разума или каких-то социальных норм? Некоторые из них настолько нерациональны и своевольны, что легче сладить с разбушевавшимся в полнолуние оборотнем, чем подчинить их голосу разума. Джин сам понятия не имел, что вот настолько собственник, но вот он здесь, воспламеняет свои вещи, только из-за того, что представил, как кто-то гипотетический может лапать его демона. Как он умудрился сделать такой огромный прыжок в отношениях с Юнги всего за несколько месяцев? С каких это пор такого малого времени Сокджину достаточно, чтобы увязнуть в чувствах настолько глубоко и безвозвратно?       - Да неужели? – очень скептично поднимая брови, протягивает Юнги, явно ни на йоту ему не поверив.       Сокджин поджимает губы и уже собирается выдать какую-нибудь пространную и нелепую тираду, чтобы вывернуться, но его спасает неожиданный звон колокольчика над парадной дверью магазина. Сокджин озадаченно хмурится, они уже закрылись, он уверен, что перевернул вывеску, чтобы обозначить это, и поспешно поворачивает голову на звук.       Глаза его удивленно расширяются, когда он видит на пороге невысокого молодого человека в элегантном удлиненном бежевом пальто, из-под не застегнутых пол которого виднеется темная водолазка с длинным воротом и обтягивающие черные штаны. Посетитель небрежным, но плавным движением откидывает со лба розовые волосы, открывая свои лучистые глаза, которые тут же превращаются в полумесяцы стоит ему только улыбнуться при виде Сокджина и Юнги. Чимин выглядит немного иначе, не так, как в их последнюю встречу, он кажется более… усталым? По крайней мере, Джину так кажется, потому что он цепляется взглядом, за изможденные морщинки в уголках рта, бледное лицо и немного натянутую улыбку демона. Но Сокджин не уверен, потому что слишком плохо знаком с этим парнем и не может знать, какое именно у него выражение, когда он вымотан.       Оправившись от секундного удивления, он действительно совсем не ожидал увидеть сегодня Чимина, Сокджин приветливо склоняет голову, вежливо здороваясь. Он невольно чувствует себя немного виноватым, потому что слишком хорошо понимает, через что именно приходится сейчас проходить Чимину из-за всей этой катавасии с Ан Хёвоном, и Сокджин не хочет этого чувствовать, зная, что сам Чимин обязательно ощутит его эмоции, но не в силах заставить себя взять и перестать.       - О, Сокджин-ши, здравствуй! Встречаться с тобой каждый раз так весело. Ты всегда испытываешь такие противоречивые эмоции, когда видишь меня, - лукаво улыбаясь, проговаривает Чимин, определенно, произнося это намеренно, чтобы смутить Сокджина. Не то чтобы у него не получается. Джину начинает казаться, что этот демоненок получает особое удовольствие, сбивая его с толку.       - Ты не можешь осуждать меня за это, Чимин-ши. Ты более чем противоречивая и волнующая личность, - усмехается Сокджин, заставляя себя игнорировать горящие от жара кончики своих ушей. Чимин улыбается ему еще слаще, отчего его глаза совсем исчезают. Эта улыбка всегда почему-то заставляет Сокджина напрячься, хотя он даже не может сказать почему.       - О, я стараюсь, - беспечно произносит демон, его голос мелодично переливается, и это действительно очень красивый звук, который невольно успокаивает Джина, но это какое-то искусственное, ненастоящее спокойствие, совсем не такое, которое возникает у Сокджина, когда он смотрит на Юнги. – Но тебе не стоит чувствовать себя виноватым. Я сам решил помочь вам с Юнги-хеном и я отлично осознавал, какие последствия это за собой повлечет. Так что не стоит думать, будто я - невинная и беззащитная жертва. Это даже немного оскорбительно – предполагать, что я совсем не могу за себя постоять, Сокджин-ши, - Чимин неожиданно серьезнеет и уже куда более благожелательно смотрит на Сокджина своими темными глазами, в которых маг ловит серебряные отблески. Сокджин поджимает пухлые губы и медленно выдыхает.       - Я не думаю, будто ты не в силах постоять за себя, Чимин-ши. Мне просто кажется несправедливым то, что в этой ситуации именно ты пострадал больше всех нас, - тщательно подбирая слова, говорит Сокджин. Ему действительно не хочется создавать какие-то недопонимания, тем более, что Чимин совсем не кажется плохим парнем, несмотря на его странную манеру общения. К тому же, он является близким другом Юнги, и у Сокджина нет желания портить отношения с кем-то, кто настолько дорог демону.       Чимин с мгновение внимательно разглядывает его, это странный и изучающий взгляд, под которым Сокджину становится очень не по себе, однако уже через несколько секунд серебряные, почти стальные блики без следа пропадают из взора розоволосого демона, и он широко и добродушно улыбается теплой и ободряющей улыбкой. Это такой чудовищный контраст с тем выражением, что было на его лице только что, поэтому Сокджин невольно теряется. Кажется, ему следует привыкнуть к этой особенности Чимина быстро менять маски. Этот парень действительно настоящий хамелеон.       - Справедливость – это не то, чего стоит ожидать от этого мира. Сокджин-ши, тебе не стоит быть настолько наивным, это вредно для мага, - щебечет он, по-доброму усмехаясь. Однако, вопреки этим словам, в глазах его мелькает нечто похожее на одобрение, что совсем сбивает Сокджина с толку. Чимина, кажется, это совершенно не трогает, он поворачивается к Юнги, не дожидаясь ответа Сокджина, и широко улыбается ему.       Демоненок беспечной, плавной подходкой проходит к стойке, у которой стоит Юнги, и небрежно облокачивается на нее. Он ждет с мгновение, но Юнги лишь кидает в его сторону спокойный и пустой взгляд, будто Чимин вовсе и не светит ему сейчас довольной и выжидающей улыбкой прямо в лицо. Чимин очень забавно надувается, когда Юнги просто невозмутимо возвращается к записям в блокноте.       - Если ты просто пришел поглазеть на меня, Чимин-а, тогда делай это хотя бы не так близко, - без интереса тянет старший демон, закрывая кассу. Чимин еще недовольнее надувает губы.       - Хен, я многим рисковал, чтобы добыть эту информацию, ты мог бы быть и помягче со мной, - капризно бурчит он и скрещивает руки на груди. Юнги лишь равнодушно поводит плечами.       - Не вижу в этом никакого смысла. Раз ты потратил так много сил на ее добычу, для тебя бессмысленно не делиться ею со мной, так что ты все равно все расскажешь.       Чимин театрально охает, широко распахивает глаза и прижимает руку к груди.       - Жестоко, хен, очень жестоко, - вздыхает он с наигранно несчастным видом, но быстро отмахивается от этого шутливого выражения и серьезнеет, выпрямляясь и чуть встряхиваясь. Он поспешно достает из кармана какую-то карточку и протягивает ее Юнги. По размерам она больше напоминает визитку, насколько Сокджин успевает разглядеть. - Я сумел связаться с ним, хен, но, как ты и предполагал, он сказал, что будет говорить только лично с тобой. Мне кажется, он настроен более чем скептически, - негромко проговаривает Чимин, уже совершенно другим тоном, не имеющим ничего общего с тем, каким он разговаривал несколько секунд назад. Теперь его брови сосредоточенно и серьезно сведены, поза пусть и кажется расслабленной на первый взгляд, выдает напряжение при ближайшем рассмотрении, а глаза выжидающе скользят по лицу Юнги, ловя каждое выражение и эмоцию, что мелькает на нем, будто он пытается прочитать ответ по лицу старшего.       Сокджин хмурится, он понятия не имеет, о чем эти двое говорят. И, конечно, Юнги не обязан рассказывать ему обо всем, но судя по тому, как задумчиво хмурится старший демон, принимая и рассматривая визитку, они обсуждают что-то важное, и в таком случае, Джину хотелось бы знать, что именно. Какое-то странное и немного раздражающее ощущение царапает душу Сокджина, когда он невольно думает, что у Юнги с Чимином, определенно, есть какие-то общие секреты, в которые они явно не собираются никого посвящать.       - Было бы странно, не будь у него сомнений. Иначе можно было бы с уверенностью говорить, что он действительно сошел с ума, - проговаривает Юнги, покручивая картонку между пальцами, взгляд его становится отрешенным, словно он о чем-то очень глубоко задумывается.       - Хен, он в самом деле довольно… своеобразный, – явно с трудом подбирая определение произносит Чимин, забавно сморщив нос, Сокджин, к своему удивлению, отчетливо слышит в его голосе некоторую неуверенность и беспокойство. – Ты уверен, что стоит обращаться к нему? Это не кажется хорошей идеей.       Юнги хмыкает себе под нос и покачивает головой, убирая визитку в карман.       - Узнаем, хорошая это идея или нет после того, как я поговорю с ним. Сейчас бесполезно строить какие-либо предположения, - задумчиво говорит он, явно ставя точку в этом разговоре. Чимин хмурится, но больше не возражает и лишь отрывисто кивает, крепче стискивая свои маленькие ладошки вместе. Юнги медленно вздыхает, взгляд, который он сосредотачивает на Чимине, становится мягче и теплее. – Спасибо, Чимин-а. Это мне очень поможет, - в голосе его появляются успокаивающие нотки, привлекающие внимание Чимина и заставляющие его напряженные плечи немного опуститься. Определенно, Юнги отлично знает, какой эффект производит тон его голоса и мастерски это использует не только на Сокджине, но и, кажется, на всех, с кем близок.       Чимин улыбается краем губ, и небрежно отмахивается, однако глаза его радостно загораются, как у довольного щеночка, которого похвалили. Сокджин удивленно моргает, кажется, именно так Чимин выглядит, когда действительно искренен и полностью опускает все свои многочисленные защитные щиты. Вообще Сокджин невольно отмечает, что рядом с Юнги Чимин заметно расслабляется и отбрасывает свою настороженную и наигранно-игривую манеру вести диалог. Возможно, не одному Сокджину присутствие Юнги внушает ощущение безопасности, возможно, он так влияет вообще на каждого.       - А, кстати, как там ваша охота на вампиров? – ни с того ни с сего спрашивает Чимин, обращаясь, кажется, на этот раз не только к Юнги, но и к Сокджину, потому что он также с любопытством смотрит и на мага, ожидая ответа. – Хен сказал, ты решил побыть приманкой, Сокджин-ши. Хороший выбор, вампирам нравятся красавчики, - выразительно окидывая его оценивающим взглядом с головы до ног и одобрительно кивая, произносит Чимин. Сокджин изумленно моргает несколько мгновений, сбитый с толку таким резким переходом и откровенным комплиментом, но, в конце концов, улыбается, игнорируя загоревшиеся мочки ушей.       - Спасибо, Чимин-ши, я с самого начала знал, что никто кроме меня не справится с этой задачей. Мое лицо ничто не в силах затмить, так что у этих вампиров нет ни шанса, - обводя свое лицо рукой и усмехаясь, невозмутимо проговаривает Джин.       Чимин звонко смеется, прикрывая рот маленькой ладошкой с короткими пальчиками, на одном из которых Сокджин, к своему удивлению, вместо широкого кольца, как на всех остальных, замечает полупрозрачную фиолетовую бабочку. Она совсем крошечная, едва заметная, обвивает маленькими лапками безымянный палец демона и лениво шевелит тонкими крылышками, и Сокджину даже нет нужды переключаться на внутреннее зрение, чтобы понять – эта кроха создана магией Тэхена. Сокджин слишком хорошо знаком с магией провидца, чтобы спутать ее с какой-либо другой. Удивительно, как Сокджин не почувствовал ее сразу же. Скорее всего, все дело в том, что в этой красавице волшебства не больше крупицы, а Тэхен настолько часто бывает в магазине и доме Сокджина, что фиолетовые блестки его магии постоянно вальсируют в воздухе, настолько незаметные и привычные, что Джин уже давно перестал обращать на них внимание.       Чимин замечает пристальный взгляд Сокджина и опускает глаза, когда он видит на что смотрит Джин, он, к изумлению мага, совершенно неожиданно очаровательно розовеет и поспешно натягивает пониже рукав пальто, пряча бабочку от чужих глаз. Сокджин моргает, чувствуя сожаление, он не хотел ставить парня в неловкое положение или смущать его.       - Это… это подарок, - откидывая нервным движением челку со лба и облизывая пухлые губы, произносит Чимин, отводя взор куда-то в сторону. – Все остальные развеялись, а эта осталась… в общем, да… ничего такого, - бормочет демоненок, отчего-то краснея еще больше, хотя Сокджин даже ничего не спросил и не сказал ему по этому поводу. Джин буквально кожей ощущает смущение парня в воздухе, и не может не находить это милым.       - О, а Тэхен молодец. Спорим, в следующий раз это будут лепестки какого-нибудь цветка? – лениво проговаривает Юнги, поворачиваясь к Сокджину, в глубине его глаз поблескивают озорные огоньки, которые появляются всегда, когда он загорается желанием поддразнить кого-то из младших, и которые Джин просто не может проигнорировать и не ответить на них улыбкой. Он всего лишь простой маг, как он может сопротивляться чему-то подобному?       - А, может, какие-нибудь милые мини-зверюшки? Вроде кроликов, альпак или дракончиков? Тэхен любит животных, – предполагает Сокджин, неосознанно полностью разворачиваясь к Юнги, чтобы иметь возможность лучше видеть выражение его лица в этот момент. Юнги забавно морщит нос.       - С каких это пор драконы милые?       - Юнги-я, ты вообще видел драконов? Они же прелесть, - широко распахивая глаза, выдает Сокджин, убежденно кивая. Юнги смеряет его пустым взглядом.       - Мы, определенно, видели с тобой разных драконов, Сокджин, - качает он головой. Сокджин моргает, а затем едва ли не подпрыгивает на месте.       - Постой, что? – взвизгивает он, глядя на демона во все глаза. – Ты что реально видел дракона? Вот прямо настоящего дракона? Из плоти и крови? С крыльями и прочим? – потрясенно и неверяще выдыхает Сокджин, взмахивая руками в воздухе и изображая нечто неопределенное с крыльями. Он даже не знает, как реагировать на это и верить ли в подобное.       Никто из ныне живущих не видел драконов, никто не знает миф их существование или нет. Они часто упоминаются в хрониках магического мира, поэтому многие склонны верить, что они действительно существуют или, по крайней мере, существовали, однако физических и явных доказательств этому до сих пор нет. Многие маги утверждают, что скелеты динозавров, которые находят люди – и есть тот самый полумифический драконий народ или кто-то близкий к ним, но мало кто в это верит. Некоторые уверены, что это лишь плод фантазии людей времен средневековья, выдумки и не более того. Так что в магическом сообществе так и не существует единого мнения относительно реальности этих существ.       Юнги просто медленно моргает в ответ, глядя на Сокджина без всякого выражение на лице, и это окончательно сбивает Джина с толку, потому что это может означать как и то, что Юнги считает вопросы и сомнения Сокджина в его честности глупыми, так и то, что Юнги удивляет сама мысль о том, что Сокджин действительно поверил в его откровенную ложь. Сокджин не может определить, изумляться ему еще больше или раздражаться, поэтому он, как и всегда в таких случаях, выбирает нечто среднее.       - Не говори об этом Тэхену. Вообще не упоминай при нем драконов, - поднимая в воздух палец, настоятельно просит он. – Он годами будет скитаться по горам, если ты скажешь, что действительно видел их, - и самое печальное, что Сокджин более чем серьезен в этот момент.       - Ладно. Приберегу эту информацию на тот случай, если он меня совсем достанет и я захочу от него избавиться, - невозмутимо пожимает плечами Юнги, заставляя глаза Сокджина в панике расшириться.       Сокджин уже собирается начать перечислять причины, по которым Юнги даже не стоит шутить на эту тему, потому что Джин слишком хорошо знает Тэхена и его мечту всей жизни – прокатиться на спине дракона, когда его прерывает негромкий стук. Посреди комнаты, в нескольких шагах от них в воздухе материализуется красивая, темно-зеленая, но немного потертая дверь с резной причудливой ручкой. Дверь поспешно распахивается и открывает им всем вид на Ким Тэхена собственной персоной. Провидец изумленно замирает на месте, когда помимо Сокджина и Юнги видит в магазине еще и Чимина. На мгновение он словно отключается, затем быстро моргает, сглатывает, и только после этого губы его трогает несмелая, но радостная и удивленная улыбка.       - О, - это буквально единственное, что он произносит, не сводя ярко загоревшихся глаз с Чимина, который просто смотрит на него в ответ каким-то очень внимательным и задумчивым взглядом. – Я… не ожидал тебя… Ах, ты получил мой талисман, - с искренним восторгом в голосе восклицает провидец, заметив бабочку на руке демона. Чимин как-то странно вздрагивает и опускает глаза на собственную руку, которую поднимает, чтобы рассмотреть поближе. И только после этого Сокджин понимает, почему он это делает. Крохотная бабочка на пальце демона начинает оживленно шевелить крылышками, словно почувствовав родную магию своего создателя рядом. Глаза Чимина очаровательно расширяются, а рот приоткрывается, пока он рассматривает ее с каким-то детским изумлением в глазах. – Я рад, что тебе понравилось, - мягко и даже как-то нежно улыбаясь, произносит Тэхен, не сводя глаз с демона, который медленно поднимает голову и встречается с ним взглядом.       - Это… неплохой подарок, - явно покривив душой, отвечает Чимин, поводя плечами и пытаясь напустить на себя невозмутимый вид. У него не особо получается, но Сокджин находит его попытку очень милой. Как, видимо, и Тэхен, улыбка которого становится еще мягче. – И какое видение обо мне ты увидел на этот раз, Ким Тэхен? – откашливается Чимин, выпрямляясь.       Тэхен усмехается еще шире и, наконец, отпускает дверную ручку своего портала, позволяя ему закрыться и развеяться у себя за спиной.       - Я обязательно тебе расскажу, Чимин-а, но чуть позже, - он неожиданно серьезнеет и поворачивается лицом к Сокджину. На лице его вновь появляются следы тревоги, которые Сокджин заметил в первые секунды появления парня. - Джин-хен, Богом написал мне, что почувствовал наших вампиров рядом с Итэвоном, я позвонил Хосоку, они уже едут в клуб, - проговаривает Тэхен сосредоточенно.       Джин застывает на мгновение, а затем магия внутри него стремительно накаляется, а кровь начинает разгоняться из-за резкого притока адреналина. Сокджин быстро сжимает и разжимает кулаки и отрывисто кивает, давая понять, что принял информацию к сведению. Что ж, они ожидали этих новостей со дня на день, но все равно Джин отчетливо ощущает, как по его рукам прокатываются нервные мурашки. Они вызваны даже не столько страхом и опасением, сколько боязнью Сокджина напортачить. У него есть всего один шанс, если Джин не справится, пострадает много людей, а сами вампиры могут вообще ускользнуть, залечь на дно и сменить место дислокации, после чего их будет сложно найти.        Сокджин переглядывается с Юнги, неосознанно ища поддержки, и когда видит его темные глаза, в которых поблескивает решимость и напряжение, Сокджин выдыхает и немного успокаивается. Точно, Юнги будет рядом с ним все время, Сокджину не о чем переживать.       - Хорошо, мы готовы, - произносит он и щелкает пальцами, сменяя себе наряд с полудомашнего на нечто более подходящее под тематику клуба.       - Погоди, Сокджин-ши, ты в таком виде пойдешь в клуб? – недоверчиво спрашивает Чимин, выразительно оглядывая его с ног до головы. Сокджин непонимающе хлопает глазами, замирая на мгновение.       - Ну, да? – осторожно и с невольной вопросительной интонацией произносит он, на что Чимин с искренним возмущением хмурится, а затем горестно вздыхает и закрывает лицо рукой.       - Так ладно, это, конечно, не ужасно, но когда ты в последний раз был в клубе, Сокджин-ши? – спрашивает он, деловито подходя ближе к Джину и придирчиво оглядывая его взором опытного модельера.       - Эм… - Сокджин растеряно открывает и закрывает рот и невольно умоляюще смотрит на Юнги, который в ответ также непонимающе разводит руками.       - Ладно, глупый вопрос, очевидно, никогда, - отмахивается Чимин, на что Сокджин давится воздухом. Его, конечно, нельзя назвать заядлым тусовщиком, но это и не значит, что он вообще не имеет представление, что собой представляет ночной клуб.       - Йа, я бывал в клубах! – всплескивает он руками, но, кажется, на Чимина это совершенно не производит впечатления, он очень скептично поднимает бровь и фыркает, а Тэхен позади него задумчиво мычит, будто что-то припоминая. Сокджин щурится и мысленно клянется себе, что если этот мелкий сорванец сейчас откроет рот, ему никогда больше не подадут ни чашки риса в этом доме.       - Хен, если ты имеешь в виду тот раз, когда мы с тобой выбирались, то это было так… - конечно же, начинает младший, но Джин торопливо прерывает его:       - Ким Тэхен, ты не станешь заканчивать это предложение. Поверь, ты этого не хочешь, - твердо заверяет он, качая головой и сверля провидца тяжелым взглядом. Тэхен мило улыбается и примирительно поднимает ладони вверх, однако и в самом деле послушно замолкает.        Чимин не обращает на них внимания, чуть хмурится, пристально оглядывая Джина, а затем несколько раз проводит рукой у него перед лицом, заставляя Сокджина нахмуриться и поспешно заморгать, и щелкает пальцами, сменяя ему одежду. Сокджин удивленно оглядывает себя, у него нет времени, чтобы полностью оценить свой внешний вид, но одного того, что он видит, опустив глаза, хватает, чтобы его уши начали гореть. На нем теперь свободная светлая блуза с широким воротом, через который отлично видно его обнаженную шею и ключицы, ноги обтягивают черные джинсы с прорезями на коленях, запястья украшают причудливые браслеты. Сокджин понятия не имеет, какой именно макияж наложил на него демон, но то, что он на нем есть, неоспоримо, Джин чувствует, как скулы его покалывают блестки или что-то похожее на них. Джин неловко касается ворота блузы, ощущая себе непривычно оголенным.       Сокджин отлично знает, что красив, он всю жизнь прожил с этим лицом и отлично осознает на что оно способно, так что он знает, что ему нечего стесняться, однако его природная стыдливость все равно берет вверх и заставляет Сокджина неловко повести плечами в невольном желании прикрыться.       - Вот! Мечта любого вампира, - довольно хлопает в ладоши Чимин, лицо его растягивает широкая и хитрая улыбка. Тэхен из-за его спины одобрительно присвистывает, осматривая своего хена и показывая ему большой палец, отчего Сокджин только сильнее поджимает губы и отчетливее ощущает, как накаляются от жара его щеки. – А может и не только вампира, - добавляет Чимин, поглядывая краем глаза на Юнги.       Сокджин тоже поспешно поворачивается к нему, немного нервно одергивая блузу, ему откровенно некомфортно в настолько открытой одежде, однако он замирает, когда напарывается на темный и пристальный взгляд Юнги. Сокджин не уверен, что в этом взгляде такого особенного, но невольно с трудом сглатывает, когда чувствует, как медленно взор демона скользит по его коже, обжигая ее и заставляя Джина все сильнее покрываться румянцем. Это тяжелый, горячий взгляд, из-за которого по позвоночнику Сокджина прокатываются мурашки, внутренности наливаются жаром, а растревоженная магия, лавой опаляет его вены и грудь, что мешает сделать полноценный вздох. Единственная мысль, что успевает мелькнуть у него в голове – он хочет, чтобы Юнги смотрел на него таким взглядом чаще, гораздо, гораздо чаще. Но и она умирает, сметенная лавиной переплетенных в тугой клубок чувств, которым Сокджин не в силах дать сейчас название, потому что его взгляд сам собой опускается на приоткрытые губы Юнги, и Джина коротит.       Сокджин благодарит всю магию мира, за то, что Юнги отводит, наконец, взгляд, возвращая Джину способность думать и дышать. Он уже не так сильно благодарен за то, что сразу после этого Юнги нервно облизывает губы, потому что Сокджин вновь едва не давится с таким трудом приобретенным воздухом, что в его положении почти фатально. Юнги откашливается, медленно выдыхает, и Сокджин очень рад, что у него есть несколько мгновений на то, чтобы собраться с мыслями, сжать и разжать подрагивающие пальцы в кулаки и начать связно думать, пока Юнги не смотрит на него.       Его кожа все еще кажется раскаленным на солнце металлом, Сокджину настолько жарко в этом чересчур откровенном наряде, что даже обычный воздух комнатной температуры сухо обжигает его легкие и горло, когда он пытается сделать вдох. Джин почти убежден – если Юнги посмотрит на него вот так еще раз, он просто сгорит изнутри. Поэтому он совершенно не понимает, почему невольно разочарованно прикусывает губу, когда, вновь повернувшись к нему, Юнги награждает его своим привычным невозмутимым и непроницаемым взглядом.       Юнги протягивает Джину свою бледную руку, которую Сокджин, не задумываясь, почти по привычке осторожно обхватывает. Он старается не замечать того, как мелко подрагивают его пальцы, или как скручиваются все его внутренности, когда Юнги перехватывает его руку поудобнее, стискивая ее сильнее. Он старается не замечать, как быстро и оглушительно громко бьется его сердце и как сладко оно замирает, когда он чувствует, как большой палец демона успокаивающе поглаживает его костяшки, желая успокоить, что одновременно и работает и слишком уж сильно отвлекает, уводя мысли Сокджина совершенно не в то русло.       Да, вампиры и предстоящая охота на них, определенно, последнее, о чем Сокджин способен думать в это мгновение. И даже, когда знакомые удушающие и сдавливающие внутренности ощущения, сопутствующие демоническому перемещению, вновь наваливаются на него, Сокджин не может заставить себя думать ни о чем ином, кроме как о прохладной, но обжигающей его в это мгновение руке Юнги.