stay magic

      Сокджин вновь переживает неприятный опыт перемещения через пространство и время этого мира демоническим способом, вновь ощущает, как его с силой выдергивает в какое-то чужеродное ему место, как испуганно сжимаются его легкие, из которых выкачивается весь кислород, как сдавливаются его внутренности и как безжалостно его выплевывает на твердый асфальт в километрах от родных и комфортных стен магазина. Он вновь с жадностью хватает ртом живительный, но обжигающий морозным льдом воздух, которого несколько слишком долгих и мучительных мгновений был лишен, вновь отчаянно моргает, пытаясь побыстрее прогнать яркие точки и пятна, затуманивающие ему зрение, и вернуть своему сознанию ясность. То, что все эти ощущения уже кажутся ему привычными, не делает их менее сносными, они все равно застают его врасплох, даже несмотря на то, что Сокджин ожидал и готовил себя к ним.       Джин вздрагивает, когда чувствует, как тепло чужой магии ласково скользит от его запястья к груди, привычно оседая в ней и успокаивающе согревая изнутри, и это действительно помогает ему сделать глубокий вздох, расправляющий, наконец, легкие и заставляющий их правильно заработать. Юнги все еще крепко сжимает его руку, даже после того, как дыхание мага восстанавливается, и само осознание этого факта утешает Сокджина даже эффективнее магии демона.       Джин поспешно облизывает пересохшие губы и кивает Юнги, который склоняет голову набок, внимательно и пристально рассматривая лицо Сокджина. Судя по тому, как хмурит брови демон, попытки Сокджина заверить, что он в порядке, выглядят не очень убедительно, но Юнги ничего не говорит и отворачивается, давая ему время отдышаться и прийти в себя. Джин старательно делает медленные и глубокие вдохи и выдохи, после чего позволяет себе осмотреться. Они в каком-то небольшом и темном закутке между двумя домами, на улице уже в самом разгаре ночь, но неоновые вывески ночных клубов настолько ярко освещают улицу, что Сокджин, чуть вытянув шею, с легкостью находит необходимое им здание клуба ниже по улице, даже особо не приглядываясь и не напрягая глаза.       Это не самое элитное и популярное место, поэтому у его входа нет длинной очереди, и оно находится в самом конце переулка, что делает его вполне себе удобным, если желаешь затащить человека в машину, не привлекая очень уж много внимания. Сейчас, когда Сокджин быстро осматривает это место, ему приходит на ум мысль, что здесь вполне можно заметить что-то подозрительное при желании, однако, согласно отчетам Хосока в местное отделение полиции не приходило никаких заявлений о странной активности или похищениях в этом районе. Может быть, эти вампиры очень проворны и приноровились быстро увозить своих жертв, а может, местная публика, в целом, не особенно расположена лезть в чужие дела. Что ж, если все пойдет по их плану, Сокджин выяснит это на своем опыте.       Сокджин вздрагивает, когда слышит, как задумчиво цыкает себе под нос Юнги, он поворачивается в сторону демона, который, запрокинув голову, разглядывает кусочек черного беззвездного неба, видимого сквозь тонкую щель между крышами многоэтажных домов над ним. Неоновые отсветы вывесок и ночных огней раскрашивают его бледную кожу в кислотные и слишком яркие цвета, скользя по его тонкой шее неровными линиями, отчетливо очерчивающими острый кадык и профиль. Сокджин как-то очень уж замедленно моргает и с трудом сглатывает, когда Юнги краем глаза смотрит на него, очевидно, поймав Джина за разглядыванием себя.       Джин привычно ощущает, как нагреваются его уши под этим темным взглядом кошачьих глаз, но все равно не отворачивается и не отводит взора, потому что неожиданно понимает, что не может этого сделать. Он сам не в силах объяснить себе, почему, и даже не пытается это сделать, занятый более важным делом и, продолжая скользить глазами по причудливо подсвеченной коже Юнги. На шее она становится красивого розового оттенка, который переходит в нежно-сиреневый на линии подбородка и скулах, неоновый свет отбрасывает зеленоватые тени на кончики его ушей и виски. Это красивое и необычное зрелище, Сокджину особенно нравится наблюдать, как лиловые отблески вплетаются в белые волосы парня, чуть подкрашивая отдельные пряди. Сокджин всегда любил розовый, но теперь, кажется, этот цвет будет плотно ассоциироваться у него с одним конкретным изображением и образом, и Джин не может сказать хорошо или плохо то, что в его голове уже более чем достаточно подобных картин и воспоминаний с Юнги. Он не знает, нормально ли то, что он все равно продолжает так трепетно сохранять каждый такой момент в своей памяти. Возможно, в один день этих воспоминаний станет так много, что они заполнят собой всего Сокджина целиком, пока Юнги не станет тем единственным, что он способен будет помнить в этой жизни.       - Сегодня полнолуние, - негромкий голос Юнги выводит Сокджина из состояния задумчивого созерцания и заставляет его неловко опустить глаза. Он только в это мгновение понимает, что не может точно сказать, сколько времени неотрывно пялился на демона. Насколько странно это выглядело со стороны? Сокджин не знает, и он очень благодарен, что Юнги не просвещает его и ничего не говорит по этому поводу. – Будь осторожнее, - серьезно произносит Юнги, опуская голову и разворачиваясь лицом обратно к магу.       Сокджин недоуменно поднимает брови, а затем усмехается. Ему хотелось бы звучать уверенно и расслабленно, но у него, конечно же, не выходит, звук получается каким-то нервным и отрывистым, поэтому Джин поспешно поджимает губы и зябко поводит плечами. На улице холодно, а его внешний вид вот совершенно не располагает к такой погоде. Вряд ли Чимин руководствовался практическими соображениями, когда создал ему этот наряд, но все же, он мог хотя бы наколдовать ему пальто или куртку, Сокджин уже чувствует, как ледяной ветер обжигает оголенную кожу его шеи, ключиц и груди, вызывая мурашки по всему телу. В этот момент, он как никогда отчетливо понимает, что Чимин все-таки демоненок похуже Юнги. Юнги хотя бы просто присваивает себе его любимые кресла и стягивает зелья из кладовой, а не бросает мерзнуть на морозе, одевая в слишком откровенные наряды. Сокджину, определенно, больше нравится чувствовать себя обворованным, чем обмороженным.       - Полная луна и вампиры, что может быть романтичнее, Юнги-я? – улыбаясь краешком губ и обхватывая себя руками за плечи, чтобы сохранить хоть немного тепла, пока согревающие чары не начали действовать, усмехается Сокджин.       - Куча других вещей? – невозмутимо отвечает демон и взмахом руки материализует небольшой пузырек, в котором переливается малиновая жидкость, чуть поблескивающая рубиновым в неоновом свете соседних вывесок. Джин медленно выдыхает через нос, когда Юнги осторожно откручивает маленькую крышку.       Это концентрированный экстракт магического происхождения, основная задача которого – привлечение внимания вампиров, что не в силах устоять перед его запахом. Джин, честно, не знает, чем именно этих любителей крови привлекает данный аромат, для человека это штука вообще ничем не пахнет, однако ее эффект действительно неоспорим и был экспериментально доказан еще столетия назад. Раньше маги частенько готовили это зелье для охотников на вампиров, которые с его помощью вполне себе ощутимо сократили численность этого сверхъестественного сообщества, едва не истребив полностью в какой-то период, заставив затаиться и буквально уйти в тень на долгие века. Что, на самом деле, только лишний раз доказывает, насколько маги предприимчивые и беспринципные существа, раз продолжали производить и продавать эти зелья даже в те времена, когда вампирские кланы были слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу для людей.       Истории любых взаимоотношений в сверхъестественном мире настолько долгие и запутанные, с таким количеством подводных камней и течений, что Сокджина совершенно не удивляет тот факт, что все его представители в той или иной степени недолюбливают друг друга. В конце концов, за столько веков жизни бок о бок сложно обойтись без конфликтов и столкновений интересов, которые из-за особого долголетия членов всех этих сообществ врезаются в память особенно глубоко и бережно передаются из поколения в поколения. Даже сейчас, когда все они живут, формально придерживаясь условий Соглашения и политики ненападения, все отлично осознают, что древние обиды и разногласия все еще живы в памяти магических созданий.       Пару десятков лет назад во время обновления и пересмотра условий Соглашения между магическими сообществами, когда вампиры получили больше прав, был введен запрет на изготовление и распространение этого снадобья, так что Сокджин, честно, даже не может предположить, как у него мог заваляться целый, почти нетронутый пузырек. Он нашел его в своей кладовой несколько недель назад во время восстановления магазина после налета Ан Хёвона. Зелье, судя по толстому слою пыли, простояло на задних полках довольно долго и каким-то чудом не разбилось во время нападения, в отличие от большинства его собратьев, от которых Джину пришлось еще неделями отмывать пол и проветривать комнату, прежде чем в кладовую стало возможным зайти без опасений отравиться. Сокджин тогда, к своему удивлению, в процессе уборки нашел еще очень много зелий и артефактов, которые годами считал утерянными или о которых просто успел забыть.       Сокджин не помнит, зачем вообще изначально создал конкретно этот экстракт и когда именно это сделал. Это довольно сложная и трудоемкая по изготовлению вещь, вряд ли он стал бы тратить кучу времени и сил на что-то, что решил создать просто из любопытства. И как бы грубо это ни звучало, но вампиры и все что с ним связано никогда не входили в сферу его интересов. Может быть, кто-то из охотников заказывал что-то подобное месяцы или годы назад, а затем по какой-то причине не забрал свой заказ? Однако, с какой бы целью он ни сделал эту настойку, нынешний Сокджин очень признателен Сокджину из прошлого за такой подарок. Джин, конечно, бесспорно красив и бесподобен, однако даже этого может быть недостаточно, чтобы заставить этих кровавых гурманов заинтересоваться им и выбрать именно его в качестве главного блюда на сегодняшний ужин. Но вот эта пурпурная жидкость, тревожно переливающаяся лиловым и багряным в свете неоновых лучей, определенно, должна будет увеличить шансы Сокджина обзавестись сегодня клыкастыми поклонниками.       - Йа, Юнги-я, вампиры очень даже романтичные создания, знаешь ли, - с важным видом заявляет Джин и специально делает выразительную паузу, чтобы дать Юнги время скептично приподнять бровь и одарить его не впечатленным взглядом, что демон, конечно же, и делает, явно предугадывая к чему маг ведет. Сокджин чувствует, как невольно начинают подрагивать уголки его губ, в попытке сдержать улыбку и уже рвущийся из него смех. – Потому что они способны любить до последней капли.       Сокджин не выдерживает и разражается своим икающим, громким смехом, который заставляет его сложиться пополам и вцепиться в плечо Юнги, чтобы опереться на него. Совершенно невозмутимое и пустое выражение лица Юнги в этот момент просто бесценно. Оно каждый раз вызывает в груди Сокджина какое-то шипучее и искрящееся ощущение, схожее с щекоткой, но при этом греющее его изнутри и наполняющее легкостью и весельем, и, возможно, поэтому он не может прекратить делать это. Сокджин не может прекратить отпускать свои глупые каламбуры, когда Юнги рядом с ним, только потому что ему необходимо видеть его реакцию.       - Я думал, ты скажешь, что их любовь живет даже после смерти, - спокойно тянет Юнги, покачивая головой из стороны в стороны и изображая разочарование на лице, словно его действительно расстраивает, что Сокджин мог взять и упустить такую возможность для шутки. Джин давится новой порцией смеха и поспешно машет рукой в воздухе в несогласном жесте.       - Йа! Мин Юнги… Это должна была быть следующая шутка, - пытается он обвиняюще нахмуриться, но с губ Джина все еще срываются смешки, так что у него не получается проговорить это серьезным тоном. – Не воруй мои потрясающие каламбуры.       - Ты явно имеешь неадекватное представление о собственном чувстве юмора, Сокджин, - хмыкает Юнги, и, конечно же, Сокджин просто не может оставить эту реплику без внимания.       - Йа, Мин Юнги! Мое чувство юмора – великолепно, как и все во мне! – патетично вскидывается он.       - В каждом есть изъяны, Джин, мир не взорвется, если ты примешь свой, - пожимает плечами демон, глаза его освещаются веселыми белыми огнями, когда маг предсказуемо возмущенно надувается на это.       - Йа, Юнги, у тебя вообще есть глаза? – Сокджин широко распахивает очи и демонстративно проводит руками вверх-вниз, очерчивая свое тело быстрым движением. – Кого ты перед собой видишь?       Юнги склоняет голову набок, чуть морщится и прикрывает глаза, кажется, еще немного и он начнет выть, доведенный выкрутасами Джина. Сокджин знает, что он притворяется, и почти готов признать, что обожает его в это мгновение, потому что это выглядит забавно и очаровательно, а Джин слишком слаб перед чем-то подобным.       - Worldwide Handsome? – так обреченно и устало произносит демон, что Сокджину с трудом удается сохранить серьезный вид и не рассмеяться.       - Worldwide Handsome, - согласно кивает он. – Именно, Юнги-я. У такого совершенства не может быть изъянов, - Джин взмахивает рукой, будто отмахиваясь от таких глупых мыслей и предположений.       Юнги как-то задумчиво смотрит на него, а затем его темные глаза теплеют, а губы трогает мягкая и спокойная улыбка, которая очень нравится Сокджину. Ему нравится каждая улыбка Юнги, но в этой есть нечто особенное. Она не пускает его сердце вскачь, не заставляет задыхаться и терять дыхание, даже, кажется, не ускоряет его пульс. Она просто плавит Джина изнутри, наполняя его теплом и нежностью. Да, Сокджин любит эту улыбку, потому что она делает черты лица Юнги мягкими и расслабленными и потому что демон очень редко показывает ее. Увидеть эту улыбку – роскошь, и Сокджин ценит каждое мгновение, когда ему выпадает честь засвидетельствовать ее.       - Может быть, ты и прав, Сокджин.       Джин чувствует, как расширяются его глаза от удивления, а щеки стремительно накаляются, потому что… эта фраза звучит, на удивление, смиренно и спокойно, она совсем отличается от того шутливого тона, какого они оба придерживались до этого момента, и такая резкая смена настроения немного выбивает Сокджина из колеи. Он смущенно откашливается и неловко проводит ладонью по шее, растирая ее. Вот теперь его сердце действительно пускается вскачь.       - В самом деле? Ты только сейчас понял, Юнги-я? – он отрывисто усмехается, но это не помогает ему собраться с мыслями, потому что Юнги продолжает внимательно смотреть на него своим теплым взглядом. Сокджин старательно пытается придумать, как перевести тему и заполнить повисшую тишину, но ему, как назло, ничего не приходит в голову. Этот взгляд довольно сильно мешает сосредоточиться. К его облегчению, Юнги, видимо, решает сжалиться над ним, он опускает голову и продолжает возиться с пузырьком с экстрактом. Джин медленно выдыхает и часто моргает, пытаясь сосредоточиться. - Так что же лично ты, Юнги-я, считаешь романтичным, если вампиры тебе таковыми не кажутся? – произносит он первое, что приходит ему в голову, немного отстраненно наблюдая за тем, как демон выливает несколько капель эликсира себе на пальцы.       Юнги медленно покачивает головой и задумчиво мычит себе под нос, явно серьезно раздумывая над этим вопросом. И Сокджин бы обязательно сказал что-нибудь по этому поводу, но в это самое мгновение демон делает шаг к нему и без всякого предупреждения оказывается в опасной близости, из-за чего дыхание Сокджина предсказуемо сбивается, а мысли, и без того растревоженные, окончательно вылетают из его головы. Джин вздрагивает и замирает, когда кончики чужих пальцев мягко скользят по его челюсти, а затем совсем невесомо касаются его шеи и кадыка, оставляя после себя влажные следы, которые холодит морозный ветер. Сокджин чувствует, как покрывается мурашками его кожа, но не уверен, что это каким-то образом связано с погодой. Он очень в этом сомневается, честно говоря.       Сокджин понимает какой-то частью своего сознания, что Юнги просто наносит на него эту приманивающую вампиров штуку, но другая, не такая адекватная часть его мозга лишь отрывисто повизгивает внутри него, потому что Джин не может не воспринимать это прикосновение, как нечто слишком уж интимное для его слабого сердца. Возможно, все дело в том, что настолько близкого взаимодействия между ними действительно еще не было. Сокджин чувствует, как расползается дрожь по его позвоночнику и как стремительно пропадает воздух из легких, сгорая в том пламени, что расцветает в его груди. Он судорожно сглатывает, и даже несмотря на гомон, что доносится с ночных улиц, несмотря на гул проезжающих мимо машин и голосов проходящих мимо людей, стук собственного сердца, эхом отдающийся в его ушах, кажется Сокджину оглушающе громким и каким-то… обреченным? Потому что в это самое мгновение Джин чувствует себя так, будто угодил в ловушку, из которой никак не сможет выбраться целым и невредимым. Ведь в это самое мгновение его взгляд в очередной раз за вечер опускается к губам Юнги и застывает на них, а Сокджин ничего, абсолютно ничего не в силах с этим поделать.       - Хммм, у меня никогда, на самом деле, не было возможности подумать над этим, - проговаривает Юнги, Сокджин все еще слишком ошеломленный его близостью, слышит успокаивающе мурчащий голос демона словно издалека, Джина слишком сильно отвлекают губы, произносящие эти слова, поэтому он не до конца улавливает смысл сказанного.       От Юнги вновь пахнет чем-то цитрусовым, и Сокджину приходится до боли сжать руки в кулаки, чтобы эта мысль не увела его на слишком уж опасную территорию. Хотя Джину кажется, что он и без того забрел так далеко в дебри своих ощущений, что воображаемая черта его здравомыслия давным-давно безвозвратно осталась позади. Возможно, именно поэтому следующие слова сами собой срываются с его губ, еще до того, как он успевает их обдумать:       - Разве ты никогда не был влюблен, Юнги-я?       Он понимает, о чем именно спросил, только после того, как Юнги застывает на месте, а затем медленно поднимает голову и пристально смотрит Джину в глаза. Только после того, как Сокджин замечает в его взоре странные и прохладные белые огоньки, значение которых не может разгадать, он вздрагивает и поспешно хлопает глазами, прогоняя дымку наваждения, затуманившую его сознание. Сокджин поспешно закусывает губу, ему все еще тяжело думать о чем-то, что не касалось бы Юнги и его губ, но он пытается заставить себя это сделать, потому что видит, как этот вопрос заставляет демона напрячься, а это не то, чего Сокджин хотел.       Скорее всего, это был слишком личный вопрос. Возможно, Юнги неудобно говорить на такие темы. Но в любом случае, было немного бестактно со стороны Сокджина затрагивать эту тему, тем более учитывая, что он сам не так давно отчитал Тэхена за аналогичный вопрос.       Юнги чуть хмурится и отодвигается от Сокджина, на лице его мелькает такое выражение, будто он вспоминает нечто печальное, и Джин ничего не в силах поделать с сожалением, что мгновенно затапливает его после того, как он видит это и перестает ощущать так близко тепло тела Юнги. Он даже не совсем уверен, из-за чего именно сожалеет больше, из-за того, что расстроил Юнги или того, что этот вопрос заставил демона отстраниться.       Честно говоря, Сокджин не знает, хочет ли получить ответ на этот вопрос. Какая-то его часть, видимо, хочет, раз этот вопрос сам собой вырвался из него, но вот другая, кажется, совершенно не горит таким желанием. Ему до безумия любопытно узнать, какие люди или демоны могут понравиться Юнги в романтическом плане, и чего именно этот парень ждет от подобных отношений, но в то же время Сокджина очень беспокоит, что ответ может совершенно не обрадовать его.        Однако, теперь, когда он уже произнес это вслух, ему ничего не остается кроме как ждать, нервно сжимая и разжимая руки в кулаки и невольно вздрагивая, каждый раз, когда магия в его груди делает очередной неловкий кульбит и искрами срывается с его пальцев, жаля ему кожу. Обычно его собственная магия не причиняет ему боли, но, кажется, Сокджин слишком взволнован, чтобы контролировать ее. Это очень плохо, он же должен сосредоточиться на главной причине своего появления здесь, а не на личной жизни одного конкретного демона, что продолжает сейчас испытывающе поглядывать на него из-под белоснежной челки.       - Я никогда не думал об этом, не потому что не был влюблен, - медленно, явно тщательно подбирая слова, произносит Юнги, чуть поджимая губы. – Я не думал об этом, потому что всегда был больше сосредоточен на том, что сделает счастливым моего партнера, а не на том, что кажется романтичным лично мне, - Юнги как-то неловко хмыкает и смущенно теребит мочку уха, отстраняясь еще немного и делая уже почти полноценный шаг назад.       Сокджин чувствует легкую досаду, потому что совсем не ощущает больше тепла Юнги рядом, аромата его цитрусового шампуня, и пусть все это заставляло Сокджина нервничать и задыхаться, в это мгновение ему очень хочется поднять руку и притянуть демона обратно в свое личное пространство. Особенно после того, как розовый неон на щеках парня приобретает более пурпурный оттенок, который почти завораживает Сокджина.       Джин моргает и понятливо мычит, кивая головой и укладывая эту очень важную информацию в голове. Можно сказать, что они с Юнги в этом похожи. Для Сокджина тоже вполне естественно выражать свою привязанность подобным образом – выполнять пожелания объекта симпатии, дарить подарки и стараться делать вещи, которые нравятся этому человеку и доставляют ему радость. Джин любит делать счастливыми людей вокруг себя, так что забота о любимом человеке действительно доставляет ему особую радость, но он не был уверен, что Юнги в этом плане придерживается того же мнения. Неизвестно, какие представления о взаимоотношениях могут быть у демонов, и насколько сильно они могут разниться не только с воззрениями самого Сокджина, но и с общепринятыми в этом плане человеческими нормами. Хотя, зная Юнги, ему стоило предположить нечто подобное. Сокджин ведь уже видел на что Юнги готов пойти ради своих друзей, вполне логично предположить, что ради любимого существа он не пожалеет вообще ничего.       Сокджин поспешно облизывает пересохшие губы, невольно цепляясь за эту мысль. Прежде у него были романы и отношения, но по тем или иным причинам все они рано или поздно терпели неудачу, и было бы более чем лицемерно утверждать, что сам Сокджин всегда был прав и ни разу не становился причиной их развала. Это неправда. На самом деле, у Сокджина были периоды, когда он был несправедлив к окружающим, когда настолько сильно зависел от мнения других, что отталкивал близких людей, которые совершенно не заслуживали подобного обращения, когда позволял людям покинуть его, только потому что ему было слишком страшно и больно от мысли, что рано или поздно они могут это сделать. У Сокджина действительно ушло много лет жизни, чтобы просто разобраться, за каких людей необходимо держаться и бороться, а кто не стоит его усилий и времени. Ему пришлось потерять порядочно людей, прежде чем он усвоил одну простую мысль – нужно заботиться о дорогих людях здесь и сейчас, потому что никогда не знаешь, когда они могут тебя оставить.       Одно из главных проклятий, которое несет с собой магия – одиночество. Магия делает своих носителей могущественными и невероятно одинокими. За свою долгую жизнь Сокджину довелось встретить много людей и существ, которые заняли особое место в его душе и повлияли на него, и он знает, что повстречает в будущем еще множество тех, кто оставит след в его судьбе. А также он знает, что ему суждено пережить большинство дорогих ему людей, знает, что жизнь может оборачиваться таким образом, что с некоторыми близкими его пути могут разойтись навсегда, и он не в силах будет ничего с этим поделать.       И прежде Сокджину была невыносима мысль о неизбежных потерях, которые всегда сталкивали его лицом к лицу с одиночеством. Он не мог смириться с этим аспектом своего волшебного бытия, пока не потерял так много, пока не остался один на такой долгий срок, что вынужден был свыкнуться с пустотой, поселяющейся в его грудине после потерь, потому что иного выбора у него просто не осталось. Если он хотел жить дальше, ему необходимо было в полной мере осознать, как много он потерял и еще потеряет в своей слишком долгой жизни.       Возможно, из-за того, как много и часто Сокджин портачил в прошлом, из-за того, скольких хороших людей он потерял, только потому что не умел по-настоящему ценить их присутствие рядом с собой, Джин и не может сейчас, в это самое мгновение сделать то, что так отчаянно хочет сделать. Он не может протянуть руку и провести кончиками пальцев по раскрашенным неоном щекам Юнги, не может наклониться и коснуться его губ своими, потому что Сокджин так сильно, так невероятно сильно боится все испортить и на этот раз. Он просто не умеет бросаться в чувства с головой, он знает, что всегда в конечном итоге сдается им, но никогда он не мог не думать о последствиях, обо всех «если» и «вдруг», не мог не страшиться боли и расставаний, к которым так и не смог привыкнуть, даже несмотря на то, как много пережил их за свою жизнь. Ведь, если он и в этот раз действительно все испортит, если Джин действительно потеряет и этого странного и ни на кого не похожего демона… Сокджин не знает, что с ним будет, раз даже одной мысли хватает, чтобы ему стало до острой боли тошно на душе.       Сокджин ведь маг, он в силах заметить что-то редкое и волшебное, когда видит это перед собой, и он знает, отчетливо осознает - то, что он чувствует по отношению к Юнги – это нечто особенное, нечто, с чем он не встречался прежде никогда и вряд ли, скорее всего, встретится еще когда-либо. Просто потому что во всех существующих измерениях нет второго такого Мин Юнги, а значит, Сокджин никогда не почувствует чего-то подобного к кому-либо еще. И Сокджин не хочет потерять или омрачить эти уникальные чувства, но… он не знает, как сохранить и уберечь их, и не слишком ли это эгоистичное желание с его стороны – продолжать подпитывать их и давать им только красочнее расцветать в своей душе.       - Вау, да ты идеальный бойфренд, Юнги-я, - вздыхая, тянет Сокджин, скрещивая руки на груди и покачиваясь с пятки на носок, в попытках отбросить все эти противоречивые мысли в сторону. – Не такой хороший как я, конечно… - хмыкает он, небрежно взмахивая рукой в воздухе.       - Ну, да, по словам Тэхена, у тебя большой опыт в этой сфере, - серьезно кивает Юнги, однако в глазах его Джин отчетливо улавливает озорные белесые огоньки, которые и его самого заставляют улыбнуться, даже вопреки предательски загорающимся ушам.       - Йааа, я же сказал тебе не слушать его бредни, Юнги-я. Тэхен сам иногда не знает, что несет. Как-то раз он на полном серьезе пытался приманить лепрекона горшочком с золотом, - делая большие глаза, всплескивает руками Сокджин. Юнги лишь не впечатлено поднимает на это бровь.       - Как он может быть не в курсе, что их не существует?       - Вот именно, Юнги-я, вот именно. И после такого ты действительно думаешь, что Тэхен – надежный источник информации? - многозначительно размахивает пальцем Сокджин с максимально серьезным выражением на лице, на какое только способен в этот момент. Демон усмехается и качает головой, губы его изгибаются в той едва заметной полуулыбке, которая делает все его лицо мягче и расслабленнее.       - Хорошо, Сокджин, если так хочешь, будем считать, что наличие у тебя личной жизни ему просто привиделось, - произносит он невозмутимо, и Сокджин, честно говоря, даже не знает, что на это сказать, поэтому неопределенно поджимает губы. Он не может вот так сходу определиться, что лучше, когда его считают матерым обольстителем или же совсем невинным древним магом, поэтому просто молчит. Юнги тем временем продолжает, уже куда напряженнее: - Но я серьезно, Сокджин. Будь осторожен, - вздыхая, произносит демон, прямо глядя Джину в глаза, как он делает всегда, когда хочет убедиться, что сумел донести свою мысль до ее адресата в полном объеме. – Не лезь на рожон, не строй из себя героя. Ты сильный маг, Джин-а, но магия может и не помочь, если на тебя скопом нападет десяток вампиров.       - Разве ты в таком случае не станешь моим рыцарем на белом коне и не явишься в сиянии нимба, чтобы спасти меня? – изумленно восклицает Сокджин, делая большие неверящие глаза и драматично прижимая руки к груди. Юнги смеряет его пустым взглядом, моргает и тяжко вздыхает, на лице его отображается такая усталость, что Джин просто не в силах сдержать смешок.       - Если ты имеешь в виду, появлюсь ли я из темноты и разорву ли им всем глотки, то да, я так и сделаю, но это не значит, что ты можешь быть беспечным, Сокджин, - произносит Юнги, едва заметно морщась и небрежным движением растирая свое левое плечо. Сокджин тут же хмурится и обеспокоенно закусывает губу, когда видит это. Кажется, Юнги действительно немного встревожен.       - Что ж, какая принцесса, таков и принц, - бездумно бормочет он, не сводя взгляда с плеча демона, пока тот, явно заметив такое пристальное внимание, не убирает поспешно руку. Джин моргает и поднимает глаза, чтобы посмотреть на Юнги. – Я буду осторожен, обещаю, Юнги-я. Ты ведь знаешь меня, и знаешь, что я никогда не бываю беспечен, когда дело принимает действительно серьезный оборот. Я ответственный мужчина, - убежденно кивает он.       - Знаю, а еще я знаю, что ты иногда слишком сильно отдаешь себя процессу и бываешь слишком упрям, чтобы вовремя сдаться, - чуть покачивает головой Юнги.       - Йа, будто ты не упрямый, - бормочет маг, невольно надувшись. И что с того, что он слишком увлеченный или упертый? Это не значит, что он станет пренебрегать собственной безопасностью, идя на поводу у своих эмоций. Пусть он делает так довольно часто, это не значит, что сделает также и в этот раз. Сокджин - умудренный опытом маг, он не станет бездумно рисковать, когда от его действий зависит благосостояние других людей. Почему этого никто не понимает?       Юнги как-то странно усмехается себе под нос и, сдаваясь, кивает головой.       - Да, так и есть. Я очень упрям, Сокджин. И поэтому отлично понимаю, как далеко может завести упрямство. Я просто не хочу, чтобы ты пострадал, Джин-а, - произносит он, после чего поспешно поджимает губы и отворачивается. Сокджин видит лишь его раскрашенный розовым светом профиль, но и этого вполне хватает, чтобы заставить тепло наполнить его грудь до краев. Этого хватает, чтобы он с сожалением закусил губу, потому что больше всего на свете ему не хочется заставлять Юнги волноваться, и так как он сейчас ничего не может с этим поделать, никак не может это исправить, он делает лишь то единственное, что в силах успокоить и отвлечь Юнги.       - Обещаю не лезть на рожон и не играть в героя, - поднимая в воздух ладонь, словно принося клятву, проговаривает он со всей серьезностью, на которую способен. Юнги закрывает глаза и очень выразительно потирает переносицу.       - Ладно, я просто буду рядом, так гораздо надежнее, - вздыхает демон себе под нос и сам же кивает собственным словам. И Сокджин честно понятия не имеет, чувствовать ли ему себя польщенным и тронутым или же начинать дуться из-за того, что с ним все вокруг обращаются как с ребенком. – Вот, возьми. Чтобы охотники были в курсе, куда тебя повезут, - произносит тем временем Юнги, протягивая ему небольшой округлый и плоский предмет, не больше брелка для ключей по размеру.       Сокджин удивленно ойкает, когда видит его и поспешно берет в руки. Это же тот самый собачий свисток, который Чонгук сможет услышать за мили. Хосок в последние дни настоятельно несколько раз напоминал Сокджину взять его с собой, чтобы оборотень затем мог поработать навигатором и направлять команду охотников по следу Джина, когда тот попадает в лапы вампиров, но у Сокджина, конечно же, это вылетело из головы в самый последний момент.       - Йа, что бы я делал без тебя, Юнги-я? – одобрительно тянет он и мягко и благодарно улыбается демону, который невозмутимо пожимает плечами на это.       - Порой я удивляюсь, как ты вообще раньше выживал без меня, Сокджин, - хмыкает он. Улыбка Сокджина невольно становится шире.       - Да… я тоже иногда задаюсь этим вопросом, - задумчиво шепчет маг. Юнги непонимающе склоняет голову набок, но Джин встряхивается и зябко поводит плечами, согревающие чары отчего-то работают из рук вон плохо и совсем не греют. Он засовывает свисток в карман своих узких штанов, искренне надеясь, что сможет его потом оттуда вытащить, эта одежда такая обтягивающая, он действительно боится, что не сможет без магии потом вызволить его.       Сокджин трясет руками, пытаясь сбросить таким образом напряжение от предстоящей ему аферы, что тугой спиралью скручивается в нем, и утихомирить встрепенувшуюся от волнения магию, редкие золотые искры которой разлетаются с его пальцев в разные стороны, освещая на секунды темный закоулок с мусорными баками, где они стоят. Сокджин делает вид, будто не замечает, что большинство его искр самовольно подлетают к Юнги и обвивают его тонкие пальцы и запястья, впитываясь в его кожу, ластясь и прижимаясь к ней. Сокджин делает вид, что вовсе не завидует им. Вовсе нет.       - Хэй, - привлекает его внимание негромкий и привычно спокойный голос Юнги, на который Сокджин просто не в силах не повернуться. В голосе этого демона всегда была скрыта какая-то особенная сила, она, скорее всего, никогда не позволит Джину игнорировать этого парня. – Я переживаю, что ты можешь пострадать, но я также знаю, что ты справишься, Джин-а.       Глаза Юнги уверенно поблескивают, и в них Сокджин вновь видит свои любимые белые огни, которые, как всегда, заставляют его поверить всему, что произносит этот демон. Юнги мягко обхватывает его запястье, и Джин ощущает, как рефлекторно расслаблено опускаются его плечи, а легкие медленно покидает застоявшийся воздух. Юнги даже не вливает в него магию, он просто успокаивающе проводит большим пальцем по его венам, и Сокджин уже чувствует как все в нем, начиная от мыслей и заканчивая даром, заземляется и затихает. Это должно быть какое-то волшебство, но это не оно. Это нечто гораздо сильнее волшебства. И Сокджин, честно, не знает, бояться ему этой силы или, наоборот, пытаться ее защитить всеми правдами и неправдами.

***

      Сокджин попадает в клуб очень быстро и легко, все происходит в точности так, как расписал ему Хосок ранее, в пятидесятый раз озвучивая план его действий. Ему достаточно просто показаться у входа, как Ёнджэ, охотник из отряда Хосока, работающий под прикрытием вышибалой в этом месте, приветственно машет ему рукой и поспешно пропускает в клуб в обход маленькой, но все же существующей очереди. Последняя их встреча в лазарете оставила определенный негативный отпечаток в сознании Сокджина, однако он отлично понимает, что Ёнджэ, пусть и нетерпимый и полный предубеждений малый, более чем компетентен в своей профессиональной сфере. Сокджин знает это, просто потому что этот парень состоит в отряде Хосока, а Хосок не стал бы держать при себе человека, в котором не был бы уверен. Так что Джин без сомнений позволяет ему вести себя по недлинному темному коридору клуба и внимательно слушает его отчет о том, где именно расположились остальные охотники, работающие под прикрытием, и как скоро подъедет группа Хосока.       Вникнуть в этот поток информации тяжело, но в этом нет вины самого Ёнджэ, он-то как раз более чем обстоятельно и сжато все доносит. Дело в истошно орущей музыке, тяжелых басах, заставляющих пол под Сокджином едва ощутимо вибрировать, дело в полутьме и разрезающих ее кислотных росчерках лазерных проекторов, в шипении дым-машин и в том, что все это обрушивается на Сокджина почти одновременно, когда он попадает в основное помещение и видит переливающийся неоном танцпол, широкую, призывно светящуюся барную стойку и скрытые за завесой искусственного дыма столики для вип-клиентов и людей, которые просто готовы платить больше и сидеть дольше, чем среднестатистические посетители клубов.       Это тот вид клубов, которые Сокджин ненавидит больше всего. Не особо популярные и поэтому заманивающие людей громкой, безвкусной музыкой и относительно недорогой выпивкой. На часах около двенадцати ночи, а следовательно, сейчас – только начало вечера, однако на танцполе уже собралось приличное количество людей, многие из которых успели достаточно выпить, поэтому крики и улюлюканье толпы достигают особой громкости и интенсивности, что возможно только в подпитии. Сокджин медленно выдыхает и невольно морщится, предчувствуя, как именно пройдут следующий час или два его жизни. Он очень надеется, что эти чертовы вампиры заметят и утащат его в свою берлогу как можно быстрее, потому что нескольких часов в этом месте голова Джина и его уши точно не выдержат.       Сокджин понятливо кивает на все объяснения Ёнджэ и старается как можно незаметнее выцепить взглядом еще нескольких охотников, рассредоточенных по помещению. Он замечает в полутьме несколько знакомых лиц среди официантов и посетителей, но позволяет своим глазам лишь равнодушно скользнуть, не задерживаясь особенно долго на них. Однако, когда он различает на противоположном конце помещения вихрастую макушку Чонгука, который озабоченно хмурится, подпирая стенку, выглядя при этом непривычно мрачным и серьезным, Сокджин не может просто взять и отвести взгляд, потому что оборотень кажется встревоженным и обеспокоенным, и Джину тяжело подавить естественно возникшее в нем желание подойти и приободрить парнишку парочкой нелепых шуток и каламбуров, как он делает обычно. Чонгук явно на взводе, и Сокджину очень не нравится видеть его таким. Очевидно, что оборотень с его обостренным восприятием быстро ощущает на себе чужой взгляд, а, возможно, он просто учуял мага, однако он поспешно поворачивает голову в его сторону и весь подбирается, когда их с Сокджином глаза встречаются.       И Сокджин на самом деле ощущает какое-то почти рефлекторное тепло и спокойствие, когда видит знакомое и такое родное лицо в этом темном и шумном клубе. Ему не нравится, как хмурится и закусывает губу Чонгук и как нервно он откидывает с глаз длинную челку, но присутствие младшего все равно невольно успокаивает Джина и заставляет мгновенно переключиться в режим собранного и всезнающего хена. Это то, что он делает неосознанно, это привычное действие, которое выходит у него само собой, когда он видит кого-то из своих младших. И пусть это всего лишь маска, она помогает Сокджину избавиться от нервного напряжения, переливающегося в его венах, ведь перед Чонгуком Джин не может позволить себе выглядеть испуганным или растерянным в такой ситуации. Это напугает парнишку еще больше, а, будучи хорошим хеном, Сокджин не может этого допустить.       Так что Сокджин мягко и успокаивающе улыбается Чонгуку, пытаясь вот так, молча, заверить его, что все будет в порядке. Чонгука, кажется, не до конца это убеждает, но Сокджин знает, что он привык доверять своим хенам, знает, что этот парень не может не верить ему, поэтому не удивляется, когда плечи оборотня медленно опускаются, чуть расслабляясь, а сам он медленно выдыхает. Джин решает, что пока этого более чем достаточно, посылает широким жестом младшему воздушный поцелуй, который, конечно же, заставляет мальчишку забавно поморщиться в притворном недовольстве, но Сокджин отчетливо видит, как приподнимаются уголки его губ, обнажая очаровательную кроличью улыбку, и поспешно принимается изучать помещение дальше.       Джин быстро окидывает толпу внутренним взором, что предсказуемо не приносит какого-либо результата. В вампирах есть магия, которую волшебник способен увидеть, однако ее не настолько много, чтобы она с ходу бросалась в глаза, особенно в таком месте, где очень тяжело сосредоточиться из-за мелькающих вокруг разноцветных пятен, бликов и громкой музыки. Сокджин уверен, что ему даже не придется в ближайшее время притворяться несчастным, он уже чувствует зарождающуюся в затылке тупую головную боль.       Джин оставляет Ёнджэ у входа и пробивается сквозь толпу к самому видному месту в помещении, где его легче всего заметить, стараясь не обращать внимания на заинтересованные и откровенно оценивающие взгляды, которыми его провожают люди, мимо которых он протискивается. Сокджин, конечно же, помнит, что красив, и пусть он и не видел, во что его превратил Чимин, но предполагает, что выглядит более чем чарующе и обольстительно, однако его все равно удивляет тот факт, что добраться до барной стойки ему удается с некоторым трудом. Его дважды останавливают разные девушки, предлагая пообщаться и вместе выпить. Святые ведьмы, Сокджин действительно очень давно не был в подобных местах и отвык от такого, раз искренне смущается и невольно чувствует себя польщенным.       Когда он, наконец, усаживается на высокий барный стул, опирается локтями на стойку и заказывает себе какой-то красочный коктейль с совершенно идиотским названием, Джин уже чувствует себя бесконечно уставшим. Подобные развлечения и места, определенно, не дружат с его глубоко интровертной натурой, которая предпочитает проводить свободное время в знакомом уюте стен родной квартиры, играя в игры или просматривая фильмы и сериалы. И Сокджин не видит в таком времяпровождении ничего плохого, в конце концов, его жизнь можно назвать какой угодно, но только не скучной, так что нет ничего плохого в том, что отдыхать Джин предпочитает крайне банально и непродуктивно. Ему вполне хватает шума и хаоса, который устраивают его тонсэны, и ежедневного общения с клиентами, чтобы не страдать от нехватки социальных взаимодействий. К тому же Сокджину всегда казалось, что клубы – не самое подходящее место для удовлетворения подобных потребностей. Они больше подходят для восполнения потребностей другого плана.       Сокджин с вежливой улыбкой принимает коктейль, который ему подает бармен и с любопытством отпивает немного темно-синей жидкости из высокого стакана, большая половина которого забита льдом. Сокджин невольно морщится и покачивает головой. Это не так уж и плохо, но все равно слишком крепко на его вкус.       - Тебе бы больше подошло что-то с вермутом или мартини на худой конец, - раздается рядом с ним спокойный, низкий голос, который заставляет Джина испуганно вздрогнуть и поспешно начать вертеть головой, в попытках определить местоположение его источника.       Сокджин быстро моргает, когда понимает, что стулья по обе стороны от него пустуют, а вокруг, помимо бармена, пытающегося расслышать заказ какой-то девушки на противоположном конце стойки, никого нет. Быстрый осмотр внутренним взором также ничего не дает, и Джин чуть досадливо хмурится. На Юнги, скорее всего, опять его маскирующий амулет, естественно, он не может его увидеть.       – Сокджин, ты же на секретной миссии, не верти так головой. Люди могут подумать, что ты говоришь с призраком, - устало вздыхает голос, обладатель которого, Сокджин готов в этом поклясться, сейчас закатывает глаза.       Джин медленно выдыхает и чуть недовольно покачивает головой, однако, несмотря на легкий испуг, он все равно ощущает тепло и спокойствие, разливающиеся в его груди, когда он понимает, что Юнги, в самом деле, не врал, когда говорил, что будет рядом. Сокджин знал, что он будет, но разумно предположил, что так же, как и охотники, Юнги будет наблюдать за ним с расстояния, он не думал, что «рядом» означало буквально рядом. Это осознание действительно заставляет Сокджина выдохнуть и почувствовать колоссальное облегчение, до этого момента он и не замечал, что напряжен настолько сильно, пока большая часть этого напряжения не покинула его.       Не то чтобы он действительно опасался за свою жизнь, он больше обеспокоен тем, что может каким-то образом запороть все это мероприятие, и из-за него вампиры продолжат разгуливать по клубам и убивать людей. Сокджин не сомневается в своих актерских способностях, но… мало ли что может пойти не так. Всегда существует огромное количество переменных и мелких деталей, которые просто невозможно учесть и предусмотреть заранее, а, как хорошо известно, Сокджин не любит неопределенность и все, что с ней связано. Так что руки Джина не могут не подрагивать от нервного волнения, и, по его мнению, это самый красноречивый показатель того, что он все же переживает из-за всей этой ситуации. Было бы странно не переживай он. В конце концов, не каждый день выпадает возможность стать жертвой вампиров и обзавестись парочкой новых проколов в шее. И пусть Сокджин сам на это подписался, это не значит, что он мечтал когда-либо провести свой вечер таким образом.       Но теперь, когда он слышит голос Юнги, пусть и не видит его, Сокджину становится гораздо, гораздо спокойнее. Настолько спокойно, что он даже заподозрил бы воздействие магии, если бы не знал слишком хорошо, как именно на него действует одно только присутствие Юнги рядом. Юнги с ним, а значит, все будет в порядке. Он будет в порядке. Раз Юнги с ним, он точно справится. Эта мысль, что невольно сама собой мелькает в его голове, заставляет Сокджина усмехнуться и расправить плечи.       - Йа, если бы ты заранее предупредил меня о своем желании побыть невидимым, Юнги-я, я бы так не реагировал. Вообще-то, кто угодно насторожился бы, услышь он голоса неизвестно откуда, – негромко, но все равно недовольно произносит Сокджин, стараясь не шибко сильно шевелить губами и не привлекать к себе внимание разговорами с воздухом. Он знает, что музыка заглушает его слова, но не слишком переживает из-за этого, он более чем уверен, что Юнги найдет способ его услышать. Прежде у демона никогда не было с этим проблем, и Сокджин уверен, что и в этот раз не возникнет.       - Если бы я заранее тебя предупредил, твоя реакция не была бы такой забавной, - усмехается голос, и Сокджин на это цыкает и надувается. Конечно, чего еще можно было ожидать от демона? Ни один демон не упустит возможность мелко напакостить, Сокджин уже должен был твердо это себе усвоить за месяцы тесного взаимодействия с одним из них. – Мне тоже не нравится быть невидимым, но если ты не будешь выглядеть одиноким и несчастным, Сокджин, ни один вампир к тебе не подойдет, - серьезнея, вздыхает Юнги. Сокджин не уверен, но ему кажется, что голос парня теперь звучит гораздо ближе, чем секунды назад. – И, поверь мне, если бы все эти люди могли меня видеть, в твою сторону никто даже не посмел бы взглянуть, Джин-а, а это ведь не то, что нам сегодня нужно, не так ли? - произносит Юнги, и Сокджин невольно вздрагивает, потому что на этот раз ощущает его присутствие уже совсем рядом, будто демон склоняется над ним в это самое мгновение. Джин чувствует, как чужое дыхание опаляет его ушную раковину, из-за чего уши и шея мага мгновенно наливаются румянцем. Сокджин гулко сглатывает и поспешно моргает, надеясь, что за грохотом музыки его участившееся сердцебиение будет не так сильно слышно.       Он цепляется за свой бокал со странным цветным напитком и делает большой глоток, потому что ему просто необходимо в этот момент выпить и заставить свои мысли переключиться на что-то иное. На что-то, что не было бы Юнги и его шепотом, жаром обжигающим его кожу. Он только что думал, что присутствие Юнги его успокаивает? Ничего подобного. Сокджин мысленно забирает свои слова обратно. Спокойствие – это последнее, что он чувствует в это мгновение.       Просто… какого черта.       - Ты не настолько страшный, Юнги-я, - фыркает Сокджин, однако звук получается вовсе не таким беспечным, каким он планировался, потому что, во-первых, горло Джина горит от только что выпитого алкоголя, а во-вторых, румянец не только не исчезает, но и упрямо расползается дальше по его коже, а все его тело начинает гореть изнутри. В таких обстоятельствах ни о какой беспечности не может идти и речи.       Джину приходится с силой сжать в ладонях бокал, чтобы не дать собственной магии покинуть его тело, в котором ей становится неожиданно слишком жарко и тесно. Сокджин более чем понимает ее, ему самому собственное тело сейчас кажется слишком непривычным и неудобным, учитывая, насколько предательски честно оно реагирует на каждое слово Юнги, но в ближайшее время ему нельзя колдовать. Вампиры не должны понять, что он маг, иначе вся их операция полетит в трубу, поэтому он не может позволить своей магии сбежать подальше от смущения, даже если он полностью разделяет ее желание. Остаточный след от волшебства обычно все еще витает в воздухе несколько мгновений или минут и, конечно, если Сокджин позволит нескольким искрам слететь с кончиков своих пальцев, очень маловероятно, что это как-то его выдаст, однако ему не хочется рисковать.       - Ты отлично знаешь, Сокджин, что я могу быть таким, - хмыкает демон, и Сокджин не знает почему, но от этой фразы горячие мурашки прокатываются по его позвоночнику, и он невольно краем глаза поглядывает вправо, туда, где предположительно совсем рядом с ним стоит невидимый Юнги. Сокджин вздрагивает и едва не давится вздохом, когда ощущает, как их колени соприкасаются.       Он знает это. Он хорошо осведомлен, что Юнги может пугать. И более того, Сокджин уверен, что еще не видел Юнги действительно в гневе, он еще не видел, на что именно этот демон способен при желании. Однако в этот конкретный момент, в данной ситуации, эта фраза, вопреки всякой логике, не настораживает Сокджина. Наоборот, она вызывает совершенно другие ощущения в его животе и заставляет его вновь судорожно сглотнуть сухим горлом. Джин поспешно облизывает горькие от коктейля губы, чувствуя, как жар и томление тугой пружиной скручиваются в его желудке. Ох, эта фраза не должна его возбуждать, но именно это она и делает, и Сокджин настолько занят этими подавляющими и неожиданно обрушивающимися на него ощущениями, что ему даже некогда устыдиться собственных желаний.       Конечно, он и прежде хотел Юнги, как он мог не хотеть? Но никогда еще желание не захлестывало его с такой силой, что даже собственные вздохи обжигали бы ему губы, а магия опасно бурлила бы в венах, заставляя Сокджина гореть изнутри. Это все из-за того, что Юнги стоит так близко к нему, из-за того, что запах его шампуня забивает Джину нос, из-за того, что его голос бархатным мурчанием опаляет его красные уши. Только поэтому Сокджин не слышит сейчас ничего кроме голоса этого демона, несмотря на грохочущую вокруг музыку, только поэтому он дышит рвано и через раз и поэтому боится, что любое неосторожное движение заставит его взорваться.       Сокджин невольно самоуничижительно усмехается, удивляясь тому, как же легко Юнги удается с ним это делать. Джин действительно абсолютно беспомощен перед этим демоном. Юнги невидим, однако все внимание Сокджина обращено только на него, и если Юнги делает это не специально… Лучше бы ему делать это специально, потому что в противном случае Сокджин просто безнадежен и глуп, раз видит знаки и намеки там, где их вовсе нет. Лучше бы Юнги отдавать себе отчет в том, что он творит с Сокджином, потому что он просто не имеет права делать это с ним совершенно неосознанно и бездумно. Сокджин просто сгорит со стыда, если под всеми этими действиями нет никакой скрытой подоплеки, что делает его бурную реакцию очень уж неуместной и жалкой.       - Вау, Юнги-я, раз ты даже меня так защищаешь, боюсь представить, насколько ревнивым бойфрендом ты можешь оказаться, - выдыхает Сокджин, просто для того, чтобы что-то сказать, потому что молчание, заглушенное басами музыки, растягивается слишком надолго, а напряжение только сильнее стягивает воздух в его груди. Сокджину просто жизненно необходимо что-нибудь сказать, что угодно, иначе он задохнется, а он не может позволить этому произойти. Он еще должен помочь Хосоку с гребанными вампирами, он не может вот так взять и умереть, только из-за того, что один демон неосторожен со своими словами.       - Дело не в ревности, я просто привык оберегать то, что мне дорого. Наверное, это из-за того, что у меня всегда рано или поздно отбирали все, что мне нравилось. Или пытались сделать это, - Сокджин хмурится и поворачивает голову к окутанному полутьмой клуба месту, где ощущает присутствие Юнги. Он обеспокоенно закусывает губу, потому что ему совсем не нравится, как демон произносит последние фразы. Тихо и невозмутимо, но с перегоревшей злостью на низких, почти рычащих нотах. Юнги хмыкает, и Сокджин ощущает мягкое, невесомое прикосновение к своей челке и лбу, которое заставляет его невольно прикрыть глаза. – Не забивай себе голову, Сокджин-а. Сейчас ты должен выглядеть красивым, несчастным и пьяным. И ты, конечно, очень очарователен, когда вот так краснеешь, но тебе же нужно понравиться вампирам, а не мне.       Глаза Сокджина широко распахиваются, а рот потрясенно приоткрывается, потому что… Он же сейчас не ослышался? Мин Юнги только что сказал…       У Сокджина уходит несколько секунд на то, чтобы отмереть и начать моргать. Он опускает голову и прижимает ладони к горячим щекам. Так Юнги нравится, как он выглядит, когда краснеет. Ладно. Хорошо. Это… это хорошо.       Сокджин медленно выдыхает, пытаясь собраться с мыслями и уложить в голове эту новую очень важную информацию. Сокджин не хочет с таким отчаянием хвататься за пожаром разгорающуюся в нем надежду, но Юнги буквально сам подкидывает огромные поленья в ее кострище, что ему с этим делать? Как его слабому сердцу этому противостоять? В это мгновение он ощущает себя так, будто годы опыта и вся память о его предыдущих романтических отношениях выветриваются из него, потому что он растерян и сбит с толку, словно впервые сталкивается с влюбленностью и не знает, как интерпретировать те или иные знаки внимания в свою сторону. Юнги просто пытался поддержать его и заставить перестать нервничать из-за всей этой ситуации или он флиртовал? Как демоны вообще флиртуют? Юнги говорил ранее, что в плане романтики демоны не сильно отличаются от людей. Демоны – может быть, но вот сам Юнги?       Сокджин поспешно заказывает себе еще выпивки, потому что Юнги, который должен был отвлекать его от напряжения и нервозности, настолько хорошо справляется со своей задачей, что Джину теперь необходимо что-то отвлекающее внимание от самого Юнги. Это плохая идея – тушить пожар алкоголем, но у Джина не особо большой выбор, раз он сидит перед баром в ночном клубе на окраине района.       К его счастью, Юнги, кажется, решает оставить пока бедное сердце Сокджина в покое и обходится отрывистыми, но информативными фразами, сообщая ему о местоположении охотников, прибывших в клуб и рассредоточившихся по нему, и других подозрительных или забавных личностях вокруг. Это очень удобно для Сокджина, потому что так ему нет необходимости поворачиваться лицом к танцполу, чтобы быть в курсе того, что происходит в помещении. Поэтому Сокджин даже не вздрагивает, когда на стул рядом с ним плавно усаживается Хосок в своей потертой кожаной куртке с немного взлохмаченными рыжими волосами и подзывает жестом бармена. Юнги предупредил Джина пару минут назад, что друг вошел в клуб, так что Сокджин ждал, когда тот подсядет к нему.       - Три виски с колой за третий столик! – громко кричит парню Хосок, пытаясь перекричать музыку и выразительно жестикулируя, видимо, решив заодно задействовать невербальные знаки для наглядности. Бармен спокойно наблюдает за ним, улыбается, потому что Хосок действительно выглядит очень забавно, показывая всю эту пантомиму, затем кивает и складывает пальцы в жесте «окей», чтобы заверить, что все понял, после чего отходит и принимается за приготовление напитков. Хосок благодарно улыбается ему и падает обратно на стул, с которого приподнялся, увлеченный своим заказом. – Ты как, хен? – скашивая глаза в сторону Сокджина, спрашивает он вполголоса. У него не особо получается сделать это скрытно, он выглядит гораздо более взволнованным, чем сам Джин чувствует себя в это мгновение, особенно когда потирает руки друг об друга и нетерпеливо ерзает на стуле, явно с трудом сдерживая кипящую в нем энергию. Сокджин знает, что друг ведет себя так, только потому что переживает сейчас за него. Хосока до сих пор крайне нервирует необходимость подвергать Сокджина опасности.       Сокджин усмехается и посылает ему успокаивающую улыбку, потому что немного спокойствия Хосоку, определенно, не повредит, пусть даже самому Джину оно пригодилось бы куда больше. Выпивка и утешающий полушепот Юнги смогли вернуть относительную ясность его сознанию, но Сокджин все равно слишком остро ощущает присутствие демона рядом, чтобы это было безопасно для его сердца и душевного состояния. И то, что, по большей части, Юнги докладывает ему обо всем, нашептывая на ухо, вот вообще никак не улучшает ситуацию, совершенно.       - Чувствую, что скоро оглохну или заработаю себе припадок из-за этой светомузыки, а так, в целом, неплохо, - намеренно беспечно отвечает Джин, чуть склоняя голову набок. – Мы с Юнги увидели, как одного парня отвергло три девушки в течение десяти минут. Мы очень надеемся, что с четвертой у него все получится. Они уже три минуты говорят о видеоиграх, - со всей серьезностью докладывает Сокджин, на что Хосок немного растерянно моргает, явно вообще не понимая, о чем маг говорит.       Но Сокджин действительно переживает за беднягу, который безуспешно слоняется по клубу в поисках спутницы на эту ночь. Это кажется даже почти пугающим – то, как быстро этому парню говорят «нет». Сокджин уверен, что все дело в уверенности, точнее в ее отсутствии, Юнги же, который, конечно же, подслушал несколько разговоров этого парня, утверждает, что дело в скудных коммуникативных навыках. Сокджину сложно представить, что возможно быть настолько социально неловким, поэтому он не верит демону, и аргумент, что, например, существование таких бытовых стихийных бедствий, как Намджун, тоже, казалось бы, не должно быть возможно, но он все же есть в этом мире, а значит и профаны в общении тоже должны быть, Джина совершенно не убеждает. К тому же маг находит очень вдохновляющим тот факт, что этот парень не сдается, даже после столь жестких и твердых отказов. Вдохновляющим и немного жалким, честно говоря.       Да, Сокджину действительно именно настолько скучно, что он готов наблюдать даже за такой драмой.       - Иии, как я и думал, она его отшила, - невозмутимо тянет Юнги у него над ухом, Сокджин поворачивает голову в сторону неудачливого парнишки, вновь оставшегося в одиночестве, и расстроено стонет, запрокинув голову. Сегодня Джину явно не везет.       Он со вздохом, неохотно достает из кармана сложенную вдвое банкноту, которую укладывает на барную стойку. Она пропадает под сопровождение довольного хмыканья Юнги. Маг досадливо цыкает, отпивая из своего стакана. И почему Юнги всегда выигрывает, стоит им заключить пари? Обычно Сокджину везет во всех подобных спорах и играх. Он, на самом деле, довольно удачлив в таких вещах.       - А я так верил в тебя, Эрджей. Так верил, что поставил целых две тысячи вон, - разочарованно качает головой Сокджин, глядя на парня в другом конце клуба так, будто тот предал его доверие.       - Эрджей? – непонимающе хлопает глазами Хосок, совсем потеряв нить разговора.       - Ага, мы с Юнги так назвали того парня, - кивает Джин, глядя на охотника так, словно ему приходится объяснять совершенно очевидные вещи. По тому, каким кислым становится лицо Хосока, очевидно, что он жалеет, что задал этот вопрос.       - Похоже, вы очень продуктивно проводите время. Юнги-хен тоже здесь? – переводит тему парень, спешно оглядываясь по сторонам. Сокджин слышит, как Юнги тяжко вздыхает, и невольно усмехается, потому что звук получается сдавленным, будто демон прижимает ладонь к лицу.       - Хоть кто-нибудь помнит, что это операция под прикрытием? – устало произносит он таким тоном, будто окончательно разочаровывается в умственных способностях окружающих его людей. Хосок моргает и послушно перестает вертеть головой. Он чуть горбится и неловко поводит плечами, выглядит парень при этом почти что пристыжено и смущенно.       - А где ему еще быть, Хосок-а? – отвечает на вопрос охотника Сокджин, помешивая длинной трубочкой на этот раз зеленое содержимое своего бокала. Этот напиток нравится ему гораздо больше, чем предыдущий, хоть он и немного кисловат.       - И то верно. Было бы странно, не будь он рядом с тобой, - бормочет Хосок бездумно, его внимание привлекает бармен, который возвращается с небольшим подносом и тремя невысокими, широкими стаканами с темным напитком на нем. – Удачи, хен. И хорошего тебе вечера, - поспешно кидает он, посылает яркую, ослепительную улыбку бармену, расплачивается и вместе со своей выпивкой оставляет Сокджина одного. Ну, не считая невидимого Юнги под боком.       Сокджин тяжко вздыхает и делает еще один глоток, давая волю своей тревоге, которая вновь невольно всколыхнулась в нем после этого короткого обмена репликами с Хосоком. Все-таки у Хосока настолько заразительная энергетика, что Сокджин просто не может не наполняться ею, и не важно, сколько в ней позитивного или негативного. И этот раз – не исключение, Джин невольно ощущает, как начинает нервно метаться магия в его теле, встревожено искря. Однако Джин не успевает глубоко погрузиться в пучину переживаний и нервозности, потому что чуть вздрагивает под мягким прикосновением прохладных пальцев к своему плечу, которое выводит его из задумчивости и заставляет сосредоточиться только на себе. В конце концов, Юнги всегда потрясающе это удавалось – заставлять Сокджина видеть и слышать лишь себя одного.       - Эрджей, кажется, нашел новую жертву, - шепчет ему на ухо Юнги, и Сокджин вынужден сделать еще один глоток, чтобы скрыть широкую ухмылку, что сама собой растягивает его губы. Святые ведьмы, этот парень просто непробиваемый.       - Йа, ну в этот-то раз у него должно получиться, - тихо бормочет он в бокал, на что демон очень скептично хмыкает, Сокджину даже нет необходимости видеть его лицо в это мгновение, чтобы представить, как он выразительно неверяще выгибает бровь.       - У парня нет никаких шансов, Сокджин. Он продолжает говорить про видеоигры и физику с девушками в клубе. Он безнадежен.       - Йа, нельзя ставить на нем крест только из-за этого, имей больше веры в людей, Юнги-я, - не соглашается Сокджин, не потому что действительно так думает, просто продолжать этот нелепый спор довольно забавно. И это действительно помогает ему отвлечься.       - Я просто реалист, Джин-а, и я знаю, что разговоры на подобные темы – не самый эффективный способ соблазнить кого-либо, - уверенно произносит Юнги, что заставляет Джина приподнять бровь и повернуть голову в его сторону. Он делает это, пусть и знает, что не сможет увидеть демона, но зато Юнги в силах будет рассмотреть, как удивленно он поднимает брови, потому что это очень важная деталь, которую Сокджин не может позволить ему пропустить.       Вот оно что. Получается, Юнги понимает, что собой представляет флирт и какие темы являются наиболее неподходящими для него. Интересно. И теперь, когда в крови Сокджина уже полтора алкогольных коктейля это открытие становится не только волнительным, но и крайне воодушевляющим.       - Да? Тогда какой же самый эффективный способ соблазнить кого-то, Юнги-я? – усмехается Сокджин. Он пытается произнести это легко и беззаботно, как простое поддразнивание, но его голос нервно дрожит и звучит как-то чересчур приглушенно, почти что интимно, почти что слишком откровенно. И возможно… только возможно, Сокджин на самом деле хотел, чтобы он звучал именно так.       Сокджин поспешно закусывает губу и отводит взгляд, почувствовав, как опаляет румянцем его щеки. Где там эти чертовы вампиры? Сокджин сидит в этом гребанном клубе уже минут двадцать и успел покраснеть за это время такое огромное количество раз, что этого хватит на несколько лет вперед, а их все еще нет. И в итоге, Джин сейчас в темном клубе, пьет кислый и невкусный коктейль и спрашивает Юнги о том, как именно он соблазняет своих партнеров самым смущающим и нелепым голосом из возможных. Высшие силы, Сокджин действительно сейчас готов провалиться сквозь землю.       Не помогает и то, что Юнги молчит несколько долгих мгновений, заставляя Джина томиться от неизвестности, начать накручивать себя и в досаде закусить губу, пока демон как-то отрывисто и судорожно не выдыхает, и Сокджин не ощущает рядом с собой движение.       - Вот сейчас эти господа-вампиры нам и покажут, что такое настоящее соблазнение. Они зашли минут десять назад, но я не хотел, чтобы ты изводил себя, пока они сами не подойдут к тебе, - проговаривает демон задумчиво и настороженно, его голос звучит где-то чуть выше головы Сокджина, словно он смотрит куда-то ему за спину. Сокджин моргает и тут же подбирается, невольно расправляя плечи и выпрямляясь. Пальцы его с силой стискивают бокал в руке, и он сам видит отражение золотых искр в его глубине, которые все-таки вырываются из него, выдавая его волнение и мимолетную панику, что волной прокатывается у него внутри.       - Какого демона, Юнги-я, ты не сказал раньше? – шипит он сквозь зубы, поспешно отворачиваясь.       Джин напускает на себя самый скучающий и расстроенный вид, на который только способен. Это не так уж и сложно сделать, потому что он испытывает в это мгновение легкое раздражение, тревогу и напряжение, а также он действительно довольно сильно разочарован, что их разговор был прерван, а его вопрос так и остался без ответа. Оказывается, он действительно очень хотел его узнать. Чертовы вампиры, Сокджин и без того не питал теплых чувств к этим ублюдкам, но теперь он по-настоящему зол на них.       - Тише, я рядом, Джин-а, - Сокджин чувствует, как Юнги становится за его спиной и в поддерживающем жесте сжимает его плечи на несколько долгих секунд.       Он дожидается, когда Сокджин медленно выдохнет и лишь после этого опускает руки и отходит на шаг или несколько назад. Джин не хочет, чтобы их разделяло даже такое расстояние, в мгновение, когда он напряжен гораздо сильнее обычного, Сокджин совершенно этого не хочет, но спешно давит в себе панические мысли, которые роем проносятся в его голове, просто из-за того, что не чувствует теперь тепло тела Юнги так же близко, как секунду назад. Это нелогично и глупо. Он ведь не ушел, Сокджин отчетливо чувствует присутствие демона совсем рядом, не о чем переживать. Сейчас Джин должен думать совсем о другом и сосредоточиться на своей главной задаче.       И именно это он и делает. Заставляет себя сконцентрироваться на том, зачем на самом деле явился в это место, глубоко вздыхает и устало прикрывает глаза.       Настало время дать себя соблазнить.

***

      Краем глаза он отмечает, что на стул слева от него усаживается какой-то человек, видит мельком крашенные в блонд волосы и бледную кожу, но не позволяет себе показать хоть какой-то интерес. Предполагается, что именно он здесь будет добычей, и сам вампир ожидает соответствующего поведения от него, так что Джину крайне невыгодно сейчас не отвечать чьим-то представлениям.        Это не сложно - подстраиваться и натягивать на себя ту маску, которую хочет на нем видеть кто-то другой. Это не самое непривычное для Сокджина дело. В конце концов, большую часть жизни он прожил в магической общине, где овладение подобным навыком было одним из необходимых условий для комфортного существования. Нельзя пробиться на условную вершину магического сообщества без умения угождать всем и каждому, предоставляя людям вокруг ту версию себя, которую они хотят видеть, и давая то, что им необходимо. Так что Сокджин, пусть и не делал этого так часто, как от него того ожидали, все равно отлично знает, как изображать покорность и неведение.       Поэтому он продолжает осушать свой бокал, делая вид, будто не замечает на себе пристального взгляда своего нового соседа, при этом не забывая время от времени лениво проводить кончиками пальцев по стенкам стакана и задумчиво вздыхать, изображая скуку и печаль. Это получается более чем правдоподобно, стоит Джину вновь вспомнить, что вместо всего этого он мог бы сейчас сидеть, завернувшись в плед на своем диване и смотреть вместе с Юнги очередной глупый фильм, большую часть которого Сокджин все равно пропустил бы, сосредоточившись на разглядывании профиля демона или комментировании отдельных моментов, которое затем обязательно перетекло бы у них с Юнги в длинную дискуссию. Он мог бы сейчас сидеть на своей кухне и пить чай, ведя шутливый, но очень важный спор с Юнги на какую-то совершенно дурацкую тему, которую Сокджин придумал бы просто для того, чтобы провести в разговоре с демоном лишние полчаса перед сном. Потому что несмотря на то, что большую часть своего дня он проводит с этим парнем, Джин все равно не может с ним наговориться, не может его наслушаться и это так странно и в то же время совершенно логично. Юнги пусть и не самый разговорчивый собеседник в мире, но беседы с ним всегда очень содержательны и интересны, Сокджин действительно не замечает, как проносится время, когда они оба увлекаются разговором, и это очень хорошее чувство, которое заставляет его расслабиться и сбросить с плеч усталость прошедшего дня. Неудивительно, что Сокджин тяжко вздыхает и расстроено надувает губы в это мгновение, ему действительно хочется поскорее расправиться со всем этим беспорядком и убраться уже из душного клуба, от оглушающей музыки которого у него уже раскалывается голова.       - Простите, можете за мой счет повторить заказ этого молодого человека? А то я хочу поговорить с ним, но никак не могу найти повод, - обращается к подошедшему бармену парень слева, в его звонком голосе так и слышится уверенная усмешка. Сокджин вздрагивает и поднимает глаза сначала на бармена, который только многозначительно улыбается ему краем губ и кивает в сторону его новоявленного соседа, и только затем поворачивается к обладателю этого голоса, делая вид, что лишь сейчас замечает присутствие кого-то рядом с собой.       На вид это довольно молодой парнишка, ровесник Чонгука или чуть постарше, и хоть Сокджин отлично знает, что это обманчивое впечатление и этот парень вполне может быть даже старше самого Джина, но его все равно немного коробит при виде такого юного лица. Он будет чувствовать себя педофилом, отвечая на заигрывания этого индивида. В остальном же, Сокджин вынужден отметить, что вампир, а никаких сомнений в том, что это именно он, у Джина не остается после того, как взгляд паренька на мгновение жадно загорается, скользнув по его оголенной шее, довольно красив. Неудивительно, что именно его посылают завлекать жертв, внешность парня очень даже к этому располагает. Джин отмечает бледную кожу, большие миндалевидные темные глаза, полные, чувственные губы и волнистые светлые волосы, что красиво обрамляют его лицо. Он не похож на корейца, возможно, он им и не является, что не особо удивительно, жизнь сверхъестественных созданий слишком длинная, чтобы проводить ее на одном месте и посвящать себя только одной стране.       Несмотря на юную наружность, взгляд парня наполнен уверенностью и не оставляющей простора для воображения обольстительностью. Он явно привычен к определенному стилю общения, его губы, кажется, сами собой игриво изгибаются, несмотря на то, что глаза остаются прагматично оценивающими и холодными. Будто этот парень быстро мысленно анализирует черты лица Сокджина, его телосложение и прочие физические параметры, взвешивая и просчитывая каждое его видимое достоинство. Это не взгляд человека, мечтающего затащить тебя в постель, в нем нет реальной страсти и какого-либо романтического влечения.       Сокджин хорошо знает, как на него смотрят, когда хотят, он видел это выражение буквально несколько минут назад на лицах некоторых людей в клубе, что бросали на него красноречивые, заигрывающие взгляды, так что с уверенностью может сказать – этот парень заинтересован им отнюдь не в сексуальном плане, пусть и довольно неплохо изображает обратное. Взгляд, которым он смотрит на Джина сейчас, это взгляд человека, раздумывающего брать ему предложенный в магазине кусок мяса или пойти и поискать что-то получше. И Сокджин, конечно, не нарцисс, но его гордость немного задевает то, что, увидев его, вампир все еще в силах размышлять над другими вариантами. Сокджин едва сдерживается, чтобы не фыркнуть, пораженный такой вопиющей глупостью и слепотой. Если бы этот парень и без того уже не был бы ниже плинтуса в сознании Сокджина из-за того, что он и его дружки творят, после такого, он точно оказался бы на данной отметке.       Вампир моргает и поспешно смягчает выражение лица, очевидно, решив-таки попытать удачу с Сокджином, однако Джин знает, что он видел мгновение назад.       Вампир очень многозначительно и приятно улыбается Сокджину, окидывая его соблазнительным и явно заинтересованным взглядом, от которого по телу Джина, честно говоря, берут неприятные мурашки. Ему становится не по себе, потому что в глазах парня он улавливает тщательно скрытые, но все равно очень даже различимые голодные блики. Сокджин только в этот момент вспоминает, как долго эти вампиры не ели. Скорее всего, этот парень будет довольно нетерпелив. Но Сокджин решает, что это неплохо. Нетерпение может означать, что в этот раз они с напарником будут не так осторожны, как были их приятели, что вышли на охоту в прошлый раз и едва не убили Субина. Сокджин решает, что это была другая парочка, иначе Хосок, наверняка, сразу же узнал бы их и уже постарался предупредить Сокджина. Уж он-то отлично запомнил напавших на Субина, потому что был одним из первых, кто пришел на помощь парню.       Сокджин медленно проводит рукой по шее, растирая правое плечо и подавая таким образом условленный сигнал Хосоку и его ребятам. Он уверен, что Юнги уже сумел донести до них, что Сокджин встретился с вампиром, но все равно делает это, потому что Хосок много раз, повторяя свой план, настаивал, что Джин должен четко дать им понять, что именно с ним происходит. Краем глаза Сокджин замечает мелькнувшую в толпе вихрастую макушку Чонгука и решает, что сообщение, скорее всего, было получено. По крайней мере, он на это надеется.       - Очень мило с вашей стороны, но мне не хочется вас утруждать, - отводя взгляд, но все же одаривая парня поощряющей улыбкой, произносит Сокджин, смягчая свой отказ и показывая, что на самом деле вовсе не против подобного внимания. Улыбка парня становится шире.       - Для меня удовольствие - угостить такого привлекательного мужчину, как вы. Более того, я буду очень расстроен, если не смогу хотя бы так выразить свое восхищение вами. Честно говоря, - вампир наклоняется чуть ближе, вторгаясь в личное пространство Сокджина, но пока не очень навязчиво.       Однако даже этого хватает, чтобы маг почувствовал себя некомфортно и неосознанно напрягся. Это просто естественная реакция его тела, которую Сокджин не в силах контролировать. Ему приходится чуть крепче обхватить ладонями бокал, чтобы подавить недовольство и не показать его на своем лице. Сокджин очень ценит личные границы, и ему действительно не нравится, когда кто-то, кого он видит впервые, вот так бесцеремонно их нарушает.        - Честно говоря, когда я только увидел вас, я вначале даже не поверил своим глазам. Вы действительно исключительно красивы.       - Да, я знаю, - рефлекторно отвечает Джин, прежде чем успевает подумать, такая неожиданная близость немного выбивает Сокджина из колеи и он отвечает так же, как отвечает всегда на подобные замечания о своей внешности. Он действительно прекрасно осведомлен о том, насколько красив, он неисчислимое количество раз за свою жизнь слышал подобные комплименты, поэтому такие слова, если в них нет искренности, совсем его не трогают. А еще Сокджина немного сбивает с толку легкое ощущение невесомости, медленно, но настойчиво наполняющее его голову, и которое ему не сразу удается подавить. Кажется, вампир начал потихоньку, маленькими порциями накачивать его внушением, чтобы сделать сговорчивее, и Сокджину приходится с неохотой мысленно признать, что парень довольно неплох в этом. У Джина уходит несколько секунд на то, чтобы распознать чужое воздействие. Так что Сокджин мягко улыбается и заставляет свое лицо расслабиться, демонстрируя эту самую сговорчивость, которую от него так ждут. – Но я рад, что ты заметил. Я уж думал, что все в этом клубе слепые.       Парень мелодично смеется, чуть откидываясь назад, его темные глаза хищно поблескивают, когда он вновь окидывает Джина пристальным взглядом с ног до головы. На этот раз в них появляется вполне себе искренний интерес.       - Не слишком вини этих людей, далеко не все такие же смелые, как я. Уверен все они просто не верят, что ты можешь быть здесь совершенно один, - игриво покачивает парень головой, а затем спустя мгновение уточняет уже более серьезно: – Ты же один?       В этом вопросе Сокджину слышатся опасные нотки, которые подсказывают ему, что именно сейчас решается его судьба на этот вечер. Именно этот его ответ определит, сосредоточит ли вампир все свое внимание на Сокджине или пойдет искать себе другую жертву. И Джину, честно, становится очень не по себе от этого вопроса, того тона, которым он был задан, и взгляда, каким рассматривает его сейчас этот паренек. Скольким людям вампир уже задавал этот вопрос и скольким из них ответ оборвал жизнь? Они чувствовали себя также в это мгновение? Будто происходит что-то нехорошее? Сколько из них, даже несмотря на это интуитивное ощущение неправильности происходящего, просто не могли встать со стула и уйти, не могли избежать своей гибели из-за вампирских чар, мешающих сказать «нет»?       Эти размышления заставляют Сокджина ненавидеть смазливое лицо, которое он видит перед собой, еще больше. Потому что это отвратительно – не давать человеку даже шанса сделать выбор, лишить его возможности бороться, отнять у него волю и верить при этом, будто хоть кто-то может иметь на подобное право. Это даже не охота. Во время охоты жертва имеет шанс спастись и сбежать, но о каком шансе может идти речь, если цель охотника изначально одурманена и не в силах оказать сопротивление? Сокджин видит в этом просто трусливое и наглое убийство, не более того.       - Да, я здесь совершенно один, - легко улыбается Сокджин. Он наблюдает, как довольно загораются на мгновение темные глаза напротив и как медленно складываются в заинтригованную улыбку губы вампира, который вновь придвигается к нему ближе.       - Тогда позволь мне это исправить. Ты мог бы вознаградить меня за смелость, выпив со мной по бокальчику, как думаешь?       Сокджин моргает, вновь ощущая чужое воздействие, туманящее и путающее ему мысли. Этот парень более чем неплох в подобном, Джин вынужден вновь это признать, он бьет своим внушением неожиданно и точечно, но все равно небольшими порциями так, чтобы человека, ничего неподозревающего о его планах и способностях, раньше времени не насторожило собственное состояние. На самом деле, Сокджин не ожидал, что этот вампир будет настолько хорош в ментальной магии, поэтому он немного теряется и начинает беспокоиться, чувствуя себя гораздо дезориентированее, чем рассчитывал.       Так что, когда ему на лопатки опускается широкая, прохладная и такая знакомая ладонь, Джин с облегчением выдыхает. Потому что это прикосновение почти сразу же прогоняет назойливый туман из его головы, вновь делает его мышление ясным и позволяет вдохнуть полной грудью. Как всегда присутствие и близость Юнги заземляют его, и в этот конкретный момент, Сокджин так благодарен за это, так благодарен, что Юнги сейчас с ним, что его едва ли не затапливает теплом и нежностью к его демону. Сокджин знает, что может положиться на Юнги, но каждый раз, когда тот демонстрирует это ему своими действиями, Джин чувствует, как его сердце тает, и он ничего не в силах с этим поделать.       - Я же не могу отказать своему самому смелому поклоннику.        Сокджин широко улыбается парню напротив себя и, натягивая кокетливое выражение на лицо, поводит плечом, при этом чуть откидываясь назад и прижимаясь ближе к Юнги и его руке, ему совсем не хочется, чтобы демон сейчас отходил или убирал ладонь. Ему нужно чувствовать, что Юнги рядом, он знает это, знает, что демон совсем близко, но ощущать физически и знать – это разные вещи. Кажется, без заземляющего прикосновения Юнги, спокойная маска на лице Сокджина даст трещину, настолько ему неприятно видеть хищные и самодовольные огоньки на самом дне вампирских глаз.       Этот парень явно чувствует такое превосходство над своими жертвами, ощущает такое самодовольство в этот момент, что Джину буквально тошно смотреть на это существо перед собой, многозначительно и немного снисходительно улыбающееся ему. Некоторые упиваются самой возможностью получить власть над чужой жизнью и разумом, и, кажется, эти вампиры из тех индивидов, что воспринимают простых людей только в качестве корма, скота, охотой на который можно развлекать себя время от времени. К его облегчению, Юнги не опускает руки и продолжает стоять за спиной мага, что действительно заставляет Сокджина ощутить себя защищенным, несмотря на то, что его в это мгновение его едва ли не облизывает взглядом голодный вампир.       Сокджин не может точно сказать, сколько именно времени они проводят за барной стойкой, ему тяжело отслеживать такие вещи из-за постоянного воздействия внушения, которое дурманом окутывает его мысли, заставляя их течение замедляться, до тех пор пока он не ощущает успокаивающего и уверенного давления руки Юнги на своем плече или в районе лопаток. Подобных помутней довольно легко избежать, Сокджин мог бы воспользоваться одним из своих оберегов или, что еще проще и естественнее, нивелировать весь эффект чужих чар своей магией, что разозленным цунами бушует внутри него сейчас и недовольно воет из-за того, что Джин сдерживается и не дает ей делать ее работу – защищать его. Однако вампиры, может, и не так чувствительны к магии, как волшебники, но, определенно, любое сверхъестественное создание распознает волшебство, если сплетать заклинания, сидя прямо напротив него. Сокджин не может так рисковать, в этот вечер ему нужно быть максимально похожим на обычного смертного, поэтому он даже не захватил ни одной магической безделушки из своего арсенала, что, конечно же, не может не нервировать его. Сокджин привык к своим амулетам, привык, что они всегда защищают его и подпитывают силы, так что сейчас он чувствует себя непривычно оголенным не только из-за откровенной одежды, наколдованной Чимином, но и из-за отсутствия немногочисленных цепочек и браслетов на руках.       Но Сокджину не кажется, что проходит много времени, потому что он успевает выпить не больше двух коктейлей, когда вампир, что так и не назвал своего имени, преодолев череду стандартных вопросов, на которые Сокджин отвечает максимально просто и невычурно, ведь всем известно, что самая правдоподобная ложь – скучная и близкая к реальности, придвигается ближе, проникновенно заглядывая Джину в глаза, едва маг заканчивает рассказывать про выдуманный недавний разрыв с выдуманным парнем и о своем мнимом желании забыться. Сокджин буквально обрисовал стандартный образ страдающего после расставания человека, уязвимого, а оттого склонного к необдуманным и спонтанным поступкам. Несчастная любовь лишает людей рассудка и делает их слабыми и внушаемыми. Вампиру должен понравиться такой типаж.       - Этот человек – просто глупец, раз позволил такому невероятному парню, как ты, Сокджин-ши, ускользнуть, - проникновенно произносит вампир и накрывает своей ладонью его руку, лежащую на барной стойке. Это холодное и неожиданное прикосновение, маг едва подавляет желание зябко поежиться и передернуть плечами, когда ощущает его.       Сокджину вновь становится некомфортно от такой близости незнакомого ему человека, который, как он отлично знает, совсем не против полакомиться его кровью. Вторая бледная рука паренька очень уж красноречиво скользит по колену Джина, заставляя его невольно опустить голову и уставиться на такое самоуправство. Сокджин с трудом сглатывает отторжение и порыв смахнуть эту, пусть и красивую, но совершенно чужую руку, потому что, учитывая все то количество чар, которое на него уже потратил вампир, Джин, как любой нормальный смертный, не должен что-либо соображать к этому моменту, он все испортит, если сейчас даст волю своим чувствам.       Поэтому он часто моргает и смотрит в глаза вампиру, который неожиданно оказывается так близко, что Сокджину удается, несмотря на паршивое освещение клуба, разглядеть кровавые и голодные блики в его зрачках. Да, это зрелище заставляет ледяные мурашки пробежать по позвоночнику Сокджина. Никакой страсти в этом взгляде не видно, и в Джине всколыхивается вполне естественный страх, который всегда волей-неволей просыпается в глубине сознания любого живого существа, когда он видит перед собой оголодавшего хищника. Магия Сокджина начинает истерично кружиться в его груди, желая избавиться от потенциальной опасности, что чувствует перед собой, и Джину приходится воспользоваться всеми своими запасами выдержки, чтобы утихомирить ее и себя заодно.       - Я не могу совершить такой же ошибки. Сокджин-ши, ты невероятно заинтересовал меня, так что я хотел бы продолжить наше общение в более… уютной обстановке. Как ты на это смотришь? – медленно проводя пальцами от колена выше по бедру Сокджина, шепчет парень. Взгляд его опускается на губы Сокджина, а затем ниже на открытую шею.       Сокджин сжимает руки в кулаки и затаивает дыхание, ему кажется, что любое неосторожное движение может высвободить его магию, которая протестующе и возмущенно бурлит в нем, мечтая сжечь и испепелить ублюдка. От того количества внушения, что обрушивает на него этот парень, у мага начинает кружиться голова. Это слишком много на одного человека, даже Сокджин это понимает, хотя никогда не был мастером в области ментальной магии. Кажется, вампир, уже начинает терять терпение и хочет увести его отсюда как можно скорее. И когда Джину выпадает возможность рассмотреть его лицо с близкого расстояния, он понимает, к чему такая спешка. Черты лица молодого вампира выглядят осунувшимися, под глазами залегли темные круги, а чуть подкрашенные губы потрескались. Видок довольно болезненный и нездоровый.       - Я не… не думаю… - Сокджин даже не особо притворяется, когда выдавливает это из себя слабым и растерянным голосом, его голова действительно кажется ему тяжелой, поэтому он встряхивает ею и часто моргает, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями.       - Ну, давай же пошли. Ты не пожалеешь, Сокджин-ши. В тебе есть все, что я искал. Ты даже представить не можешь, как сильно ты мне нужен, - мягким, гипнотизирующим голосом шепчет вампир на ухо Джину, сильнее сжимая свою руку на его бедре и придвигаясь еще ближе. Сокджин чуть морщится, потому что хватка парня, вопреки его тону отнюдь не нежная.       И да в это мгновение Сокджин ощущает, как ледяной яростью наливается его метка на предплечье, и в этом жжении он отчетливо различает злость Юнги, которая каким-то образом отрезвляет почти также эффективно, как и прохладные длинные пальцы, обвивающие его правое плечо. Он и до этого ощущал легкий дискомфорт в метке, отдающий пульсирующим холодом, что появился, стоило только вампиру подсесть к Джину, однако на этот раз он ясно чувствует раздражение и недовольство демона. Сокджин ощущает прикосновение Юнги, развеивающее своим спокойным и устойчивым теплом морок внушения, ощущает, как демон осторожно поглаживает кончиками пальцев место чуть выше клейма Обещания, будто желая успокоить и заверить, что Джину нужно потерпеть совсем немного, что скоро все закончится. Сокджин знает это, но ему становится гораздо легче, когда именно Юнги безмолвно убеждает его в этом своими прикосновениями. И это довольно забавно – Юнги пытается успокоить его, в то время как сам, судя по ледяным иглам, прошивающим их общую метку, сейчас едва сдерживается, чтобы не разорвать вампира напротив на куски.       - Тогда… хорошо, - замедленно бормочет маг, позволяя своим глазам медленно открываться и закрываться, будто его клонит в сон и ему становится тяжело сосредоточиться на происходящем вокруг. Джину, в самом деле, тяжеловато это дается, но ему и вполовину не так плохо, как было бы не будь в нем магии, которая пусть и не может без его разрешения полностью вытравить чужое воздействие, но все равно отчасти ограждает своего хозяина от постороннего влияния.       Глаза вампира освещаются откровенным триумфом, что на мгновение придает чертам его лица какое-то мальчишеское и наивное выражение, которое, однако, почти сразу же пропадает, сметенное довольной, но хищной улыбкой. Парень поспешно спрыгивает со стула, крепко хватает Сокджина за запястье, явно чтобы заранее пресечь любые возможные попытки вырваться или оказать сопротивление, и тащит его к черному входу, который оказывается скрыт в задней части клуба. Это означает, что вампиру приходится настойчиво тащить его за собой через весь танцпол, толпу людей и немногочисленные и короткие темные коридоры здания. Сокджин должен отдать парню должное, он проворачивает это так уверенно и так быстро преодолевает это расстояние с Сокджином на буксире, что Джин действительно не успевает толком запомнить путь, который они проделывают. Он немного дезориентирован темнотой и мерцанием светомузыки перед глазами, пока его, болезненно и настойчиво скручивая ему запястье, тащат за собой, словно теленка на заклание. Хотя, по сути, так оно и есть. Сокджин и есть такой вот теленок, которого буквально ведут на убой. И, надо признать, это ощущение порождает неприятные мурашки, что пробегают по позвоночнику Сокджина. Ему действительно больше не хочется переживать что-то подобное вновь.       Зато это спешное путешествие позволяет Сокджину тайком выцепить в толпе рыжие волосы Хосока, встретиться взглядами еще с несколькими охотниками из отряда друга и как можно незаметнее вытащить из кармана своих штанов специальный свисток для Чонгука. Сокджин беспокоится, что потом у него не будет возможности достать его, не привлекая к себе внимания, поэтому решает сделать это, пока вампир слишком отвлечен необходимостью как можно скорее увести его на улицу. Джин крепко сжимает кругляш свистка в кулаке и чуть морщится, когда холодные пальцы его провожатого сильнее стискивают его запястье. На коже точно потом останутся синяки в виде отпечатков пальцев.       У служебного выхода его проводник останавливается на несколько мгновений и деловито возится с замком, что-то успокаивающе бросая Сокджину через плечо, однако Джин даже не пытается расслышать его, музыка орет так громко в этом месте, что он, скорее всего, все равно не смог бы ничего понять, даже если бы попытался. Вместо этого Сокджин прислоняется плечом к стене и устало опускает голову, будто бы ощущая головокружение и сонливость, которые и должен чувствовать после чар вампира. Джин поспешно осматривается вокруг, поглядывая из-под длинной челки.       Он видит, как к ним подходит какой-то мужчина, выше примерно на голову его спутника, в полутьме Сокджин не может разглядеть лицо или какие-то другие отличительные черты, но он догадывается, что это напарник его кавалера, потому что они перекидываются двумя-тремя фразами, которые Сокджин не может расслышать из-за музыки. Хосок говорил, что вампиры всегда работают парами, поэтому Джин все гадал, почему же второй вампир не показывается. Видимо, все это время он наблюдал издалека.       - …кажется, кто-то… плохое предчувствие… быстрее тут… пригоню машину, - удается ему расслышать отдельные обрывки слов, которые произносит этот мужчина глухим и хриплым голосом перед тем, как он открывает дверь и выходит на улицу в темный и неосвещенный переулок, из которого веет ночным, холодном ветром, что обдает Джина неприятным морозом и заставляет вздрогнуть.       - Это мой друг, он подбросит нас, не волнуйся, - видимо, заметив это движение и приняв его за что-то нервное, ободряюще улыбается ему светловолосый вампир, подходя ближе и внимательно заглядывая в глаза, чтобы оценить его состояние.       Зеленые кислотные блики проекторов скользят по бледному лицу парня и как-то странно и тревожно высвечивают темные тени под его глазами, что сводит на нет эффект мягкой, но ненастоящей улыбки, придавая ей какое-то почти издевательское выражение. Сокджин вынужден признать, что выглядит это довольно жутковато и ничуточки не успокаивающе, но, возможно, огромную роль играет тот факт, что Джин четко понимает, кто именно стоит перед ним и что этому созданию от него нужно.       - Почему… - мямлит Сокджин, придавая своему голосу слабое и ломкое звучание, и делая все свои движения вялыми и обессиленными.       - Все в порядке, не переживай, Сокджин. Тебе не о чем беспокоиться, - глядя ему в глаза, произносит вампир, и есть что-то такое в его голосе, что напоминает Сокджину все эти успокаивающие мантры, которые советуют мычать про себя доморощенные шарлатаны, что называют себя эзотериками, шаманами и целителями.       Джин за компанию с Тэхеном, которому нужно было изучить «конкурентов», как-то ходил на приемы к парочке из них ради интереса и не только узнал много нового про собственную жизнь, но и наслушался порядочно таких вот усыпляющих песнопений. Однако слова вампира в это мгновение изрядно приправлены внушением и от этого звучат только еще более зловеще и иронично. Довольно жестоко убеждать человека, из которого собираешься на протяжении нескольких дней медленно и мучительно сцеживать кровь, что все будет в порядке.       Вампир крепче сжимает его запястье, заставляя Джина чуть поморщиться, потому что это действительно причиняет ему боль, и тянет в темноту ночи. Ветер мгновенно обжигает оголенную шею и ключицы Сокджина, заставляя поежиться. На нем одна тонкая блуза, а на улице далеко не лето. Но холод немного отрезвляет его, заставляя встряхнуть головой и поспешно проморгаться. Он оказывается в узком переулке с мусорными баками и какими-то электрощитками, освещение в котором есть только в самом его конце из-за неоновых вывесок соседних заведений и ночных фонарей на дороге. Сокджин с облегчением думает, что отсюда клубная музыка хотя бы не так сильно бьет по барабанным перепонкам, грозясь его оглушить, после довольно продолжительного, по меркам Джина, времени, проведенного вблизи танцпола это кажется ему едва ли не благословением свыше.       - Все хорошо, Сокджин. Тебе не о чем переживать. Я могу помочь тебе перестать волноваться. Хочешь, я заставлю тебя ни о чем не думать? Вообще ни о чем, – оборачиваясь к нему и обхватывая оба его запястья, произносит вампир Сокджину в губы, оказываясь неожиданно очень близко, гораздо ближе, чем был мгновение назад. Джин вздрагивает от такой близости и той странной подавляющей интонации, что слышится ему в этом бархатном голосе, и от внушения, сила которого вновь тяжелым и удушливым покрывалом накрывает его сознание.       Сокджин часто моргает, они оказываются в самом темном закутке переулка, здесь настолько темно, что Джин не видит лица вампира, хотя, судя по горячему дыханию, тот стоит всего в нескольких сантиметрах от него. Джину с трудом удается заставить свое тело не напрягаться и не деревенеть, когда холодные руки властно и уверенно прижимают его спиной к кирпичной стене и по-хозяйски скользят по его талии. Это нелегко – сделать свои мышцы податливыми и не уворачиваться, когда единственное желание, бегущей строкой пробегающее в его голове, оттолкнуть и ударить этого парня, потому что Сокджин не хочет ощущать его прикосновения на своей коже, не хочет чувствовать его дыхание на своих губах, не хочет находиться рядом с этим существом. Это совсем не то чего он хочет. Даже несмотря на изрядную дозу внушения, оно не в силах заставить хоть что-то в Сокджине не ощущать острого отторжения и желания сбежать в это самое мгновение.       И пусть Сокджин и знает, что должен перетерпеть, должен заставить этого парня думать, будто ничего не соображает, что он достаточно слаб, чтобы стать идеальным донором крови, но Джин просто не может заставить свое тело не отклоняться от этой близости, а руки не упираться в чужую грудь в отчаянной попытке отстраниться. Сокджин просто не может подавить эту инстинктивную реакцию, которую выдает не только его тело, но и его собственная магия, сознание и, кажется, даже душа.       - Я… о чем… - бормочет Сокджин, опуская голову, чтобы скрыть в легкой панике мечущийся взгляд.       Метка на его руке наливается таким раскаленным льдом, что Сокджин ощущает себя так, будто он засунул запястье в контейнер с жидким азотом, который, кажется, еще немного и разъест его кожу до костей. Черт, кажется, еще чуть-чуть и Юнги убьет этого придурка-вампира прямо здесь и сейчас. Это будет не очень хорошо. Пусть Сокджин и сам хочет это сделать, но им нужно повременить с этим, по крайней мере, до тех пор, пока вампиры не притащат его в свое логово. А потом уже можно будет вскрыть ему глотку. Сокджин очень надеется, что Юнги тоже это понимает и не станет ничего предпринимать.       - Я могу заставить все твои тревоги исчезнуть, Сокджин. Ты больше никогда и ни о чем не будешь переживать, - голос вампира сочиться горькими медом, и напоминает Сокджину змеиное шипение на низких нотах. Холодные пальцы, мягко скользящие по его шее, только сильнее закрепляют в сознании Джина это сходство. И в это мгновение он действительно верит в это заверение, он верит, что этот вампир хочет забрать все его переживания. Забрать их навсегда. Сделать так, чтобы Сокджин никогда и ничего больше не смог почувствовать в своей жизни.       Он с невольным облегчением выдыхает, когда перестает ощущать чужое дыхание на своих губах. Джин рефлекторно вздрагивает, когда чувствует его теперь на своей шее, но решает, что это куда лучше поцелуя в губы. Честно говоря, Сокджин не думает, что смог бы вытерпеть это, учитывая, как протестующе реагирует его тело, душа и даже магия на одну только близость этого существа. Если бы этот парень его сейчас поцеловал, магия Джина, которая и без того угрожающе и взбешенно рычит в его груди, скорее всего, отбросила бы или покалечила вампира. Как бы хорошо Сокджин ни контролировал свой дар, контролировать собственные чувства у него не получалось никогда, а именно их его магия слушает куда охотнее, чем доводы его разума.       Сокджин также рад, что Юнги не придется становиться свидетелем чего-то подобного, он и без того понятия не имеет, как будет смотреть демону в глаза после того, как позволил себя облапать, но ситуация была бы еще более неловкой, если бы дело не ограничилось только флиртом и обжиманиями. Сокджин поспешно отгоняет от себя эту мысль, которая заставляет его сердце недовольно и отчаянно сжиматься, а щеки заранее гореть от стыда и злости. Он может подумать над этим, когда эта дурацкая ночь закончится. Сокджин обещает себе, что если эта сцена изменит отношение Юнги к нему, он убьет этого вампира, избавится от него, не оставив даже праха от его останков.       Он крепче сжимает зубы, когда его с нечеловеческой силой вдавливают в стену, лишая возможности двигаться и ерзать, а ледяные пальцы грубо обхватывают его челюсть, заставляя запрокинуть голову и предоставить больше доступа к своей шее. Сокджин несильно ударяется затылком о кирпичную кладку, но боль теряется за мощным потоком внушения, от которого у него начинает кружиться голова, и пусть он ничего не видит в этой тьме, он все равно чувствует, как все перед его глазами начинает расплываться и накреняться. У него подгибаются ноги, но стальная хватка вампира не дает ему сдвинуться ни на миллиметр и удерживает на месте. Сокджин действительно начинает ощущать подавляющую слабость во всем теле, которая превращает его конечности в нечто тяжелое и неслушающееся его.       А затем его шею с левой стороны, в том месте, где она плавно переходит в плечо, пронзает острая, режущая боль, и Сокджин со всей отчетливостью ощущает, как в его кожу впиваются острые клыки, разрывая ее, прокусывая и оставляя после себя две глубокие раны, как мокрый язык жадно облизывает место укуса, а нижние зубы этого существа сжимаются вокруг поврежденного места, надавливая на разорванные вены и заставляя кровь с большим рвением покидать его организм.       На самом деле, Сокджина не так уж и часто кусали вампиры, обычно дети ночи не горят желанием связываться с волшебниками, отлично зная, как много испепеляющих заклинаний есть в их арсенале. Однако пару раз Сокджину все-таки не повезло, но каждый из них был случайностью, вызванной его собственной неосторожностью и беспечностью. Эти укусы длились не дольше нескольких секунд и обходились Сокджину малой кровью. Так что да, Сокджина кусали вампиры, но у него никогда не пили кровь. Никогда прежде вампиры не рассматривали его в качестве своей настоящей жертвы. И по наивности, до этого момента он был уверен, что это обстоятельство ничего не меняет, он был уверен, что весь процесс поглощения крови будет не сильно отличаться от ее сдачи в той же больнице. Что ж, теперь он отлично понимает, как сильно ошибался.       Потому что это оказывается страшнее, чем он мог вообразить. Его кровь стремительно, гораздо быстрее, чем он себе представлял, покидает его организм, и вампир заглатывает ее с такой жадностью, словно он заблудившийся в пустыне путник, добравшийся до воды. Когда Сокджин жалобно и сдавленно мычит от боли, вампир лишь грубо сжимает его волосы на затылке, откидывая голову Сокджина, и лишь сильнее и глубже впивается в его кожу зубами еще одним укусом. Это совсем не похоже на те аккуратные едва видимые две ранки, что выдают за укус вампира в фильмах и сериалах. Сокджин уверен, что его шея выглядит сейчас в точности так же, как выглядела бы, если бы на него набросилась оголодавшая собака, решившая вырвать кусок мяса из его тела.       И самое страшное, даже не боль и не слабость, разливающаяся по всему телу Джина, этого всего он-то как раз и ожидал. Самое страшное – то, что жажда вампира не только не утоляется в процессе, но, кажется, только сильнее разгорается. Парень, становясь все нетерпеливее, начинает бездумно прокусывать шею Сокджина снова и снова, словно пытаясь таким образом получить больше крови, добраться до нее быстрее. И это больно. И это внушает ужас, потому что у Сокджина мелькает мысль, что его сейчас действительно съедят, что его шею действительно разорвут на лоскуты, а ему нравится его шея. Сокджин в это мгновение понимает, что очень сильно любит свою шею и вообще свою жизнь, которая стремительно вытекает из него вместе с драгоценной кровью. И ничего из этого он не собирается отдать на съедение какому-то гребанному вампиру, что выглядит как ребенок, едва окончивший школу.       Сокджин уже поднимает ослабевшую и подрагивающую руку, чтобы сбросить магией с себя этого кровососа, он уже видит бледные золотые искры, срывающиеся с его пальцев, когда неожиданно ощущает, как вампира резко и бесцеремонно отрывают от него. Сокджин рвано выдыхает, обессилено сползает по кирпичной стенке и бухается на колени, лишившись в одно мгновение опоры в виде припечатывающих его к стене холодных рук. Какая-то часть его сознания думает, что он должен ощущать боль, и он ощущает, но как-то отдаленно и с отсрочкой, она накатывает ленивыми, заторможенными волнами, будто его разум не в силах за раз обработать так много информации и пропускает ее по частям. Сокджин не уверен, но, кажется, это шок от слишком большой и резкой потери крови. Эта мысль приходит к нему также отстраненно, как и все остальные ощущения, словно все в нем двигается в несколько раз медленнее, чем должно.       Джин часто моргает, пытаясь привести в порядок разрозненные от боли и слабости мысли, стискивает руки в кулаки и судорожно втягивает в легкие ледяной и немного отрезвляющий своим холодом воздух. Сокджин не знает, сколько крови потерял, но судя по тому, как кружится его голова, как спутаны его мысли и замедленны реакции – много, и Джин не очень хорошо, конечно, знает особенности человеческой физиологии, но он более чем уверен, что такая большая кровопотеря за такое малое время не очень благотворно сказывается на общем состоянии здоровья. А учитывая, что Сокджин не может справиться с этой маленькой проблемой с помощью магии, для него это явно не очень хорошие новости. О чем эта вампирская паскуда думала, выпив у него так много крови? Будь он обычным человеком, Сокджин бы умер еще задолго до того, как они его куда-то довезли.       Джин чувствует, как стремительно намокает его блуза в районе плеча и груди, как тонкая ткань прилипает к коже, пропитываясь чем-то теплым, а его шея наливается огнем боли, которая только сейчас накрывает его со всей интенсивностью. И, конечно, его магия, еще до того, как Сокджин успевает ее остановить, поглощает его боль, делая ее просто терпимой, и исцеляет наиболее глубокие и опасные раны, потому что, естественно, она будет это делать, хочет того Джин или нет. Ведь его магии плевать на секретной он миссии или где, для нее важно обеспечить его безопасность и сохранность. И, когда боль отступает на второй план, а сознание его немного проясняется, Сокджин ей очень за это благодарен, но все равно сдерживает и не позволяет заживить его раны до конца. У него должны остаться следы от укусов. У вампиров могут возникнуть подозрения, если он окажется совершенно невредим, после того, как его шею едва не превратили в решето.       - Ты так его убьешь, придурок. Оставь остальным, щенок, - произносит грубый голос, Сокджин поднимает голову и различает темный силуэт того высокого мужчины, что пошел ранее за машиной. – Я же сказал тебе не заигрываться, - зло сплевывает он, встряхивая за шиворот кавалера Сокджина, который недовольно и раздраженно рыкает, как разозленный пес, которого оторвали от миски.       - Я просто давно не ел, я не убил бы его, хен, - канючит он, явно пытаясь вырваться из захвата, но не преуспевая в этом. Кажется, его напарник физически гораздо сильнее него.       Именно в это мгновение Сокджин чувствует осторожное прикосновение к своему плечу и прежде чем вообще успевает подумать, что делает, хватается за эту руку, словно за спасательный круг во время шторма. Он чувствует под пальцами прохладу знакомой кожи, знакомые тонкие кожаные браслеты, каждый из которых знает на ощупь даже слишком хорошо, чувствует ускоренный и взволнованный пульс, когда прикасается к тонкому запястью, и судорожно выдыхает всю пережитую за эти минуты боль и весь страх, выдыхает все свои тревоги и все беспокойство, переполнившие его грудь. И только сейчас, только в это мгновение его прошивает тревожная, наполненная адреналином дрожь.       Юнги здесь. Значит, Сокджин будет в порядке. Раз Юнги рядом, он будет в порядке.       - Я в порядке, - шепчет он так тихо, что сам себя не слышит, на самом деле, он даже не уверен, что его губы вообще двигаются или что с них срывается хоть какой-то звук. Но он знает, что Юнги все равно поймет его. И в это мгновение он даже не врет. Он в порядке. В этот конкретный момент, когда он сжимает руку Юнги, он действительно чувствует, что в порядке, потому что его боль отступает на задний план, ведь Юнги делает то, что он делает всегда – он заставляет Сокджина полностью сосредоточиться только на себе.       Он слышит тяжелый и полный едва сдерживаемого гнева выдох, что раздается рядом с его ухом и ощущает, как осторожно и нежно самыми кончиками пальцев демон касается его шеи в нескольких сантиметрах от самой раны. Сокджин невольно вздрагивает и морщится, что заставляет Юнги одернуть руку и раздраженно цыкнуть. Их общая метка на запястье Джина вновь накаляется, распространяя холод по всей его руке до самого плеча.       - Потерпи немного. Еще немного и я убью их всех, - с ледяным спокойствием в голосе шепчет ему на ухо Юнги.       И это даже не звучит как обещание или попытка успокоить, Юнги произносит это просто как неоспоримый факт, как нечто, что произойдет независимо от обстоятельств. И подобные фразы не должны успокаивать Сокджина, а этот хладнокровный тон точно должен как минимум насторожить его, но сейчас Джин просто не в силах мыслить логическими или какими-то общечеловеческими моральными категориями. Потому что ему больно, его сознание немного дрейфует, он не может использовать магию, которая легко могла бы все это исправить, и он очень, очень сильно хочет домой, хочет закутаться в плед, выпить теплый и сладкий чай и слушать утешающий и низкий голос Юнги остаток ночи. Поэтому сейчас его успокаивают эти слова, просто потому что они произнесены Юнги и служат лишним подтверждением, что Юнги сейчас рядом с ним, здесь в этом холодном и темном переулке. Что он не один.       И Сокджин невольно криво усмехается краем губ. Это ведь просто нелепо. Они оба знали, что Сокджину придется это пережить, и они оба знают, что это не убьет его, но все равно ведут себя так, будто он только что чудом избежал смерти. Это абсурд. И еще больший абсурд, что Сокджин в этот момент так сильно тронут этой яростью, что испытывает Юнги из-за его боли.       - Рот вытри, ты весь в крови, идиот, - тем временем фыркает высокий вампир, отбрасывая своего напарника куда-то на землю, судя по звуку. Он медленно подходит к Сокджину, и Джин не видит этого из-за темноты и того, что не поднимает головы, но он буквально кожей чувствует на себе пронзительный взгляд этого мужчины. – А ты прав, его кровь действительно вкусно пахнет, - произносит вампир, обращаясь явно к своему товарищу, его низкий голос гулким эхом отражается от узких стен переулка. Сокджин чувствует, как усиливается хватка Юнги на его плече. – Отдадим его старшим, им должно будет понравиться. Хёсоль вроде принесла вчера какого-то ребенка. Малышне должно будет его хватить на пару дней.       Судя по звукам и тому, что Джин может разглядеть благодаря скудному освещению в конце переулка, мужчина усаживается перед ним на корточки и принимается внимательно разглядывать. Сокджин часто моргает и до боли сжимает руки в кулаки, заставляя ногти впиться в подушечки пальцев, чтобы заставить свои глаза заслезиться и сделать взгляд более затуманенным и расфокусированным.       - Зачем так много гипноза вбухал? Его ж теперь придется на себе тащить, - недовольно бурчит вампир, резко приподнимая голову Сокджина за подбородок и задумчиво рассматривая его лицо. Его пальцы болезненно впиваются Джину в кожу, хватка настолько грубая, что Сокджин не удивится, если у него останутся синяки на этом месте. – Даа, красивый ублюдок, - хмыкает вампир, в голосе его появляются хриплые, одобрительные нотки, от которых Сокджину становится немного не по себе. Если его укусят еще раз, он пошлет к демонам всю эту операцию и позволит своей магии сжечь весь этот переулок. Его человеческое тело просто не выдержит еще большей кровопотери.       - Эм, хен, может… может, оставим его себе? А старшим скажем, что в клубе опять были эти охотники, и мы ничего не смогли поймать, - предлагает бывший ухажер Джина, усаживаясь рядом со своим напарником. Тот в ответ презрительно фыркает и с силой отбрасывает Джина, заставляя его завалиться на бок, распластавшись на земле. Сокджин решает, что в этой ситуации безопаснее притвориться совсем обессиленным и дезориентированным, поэтому лежит на холодном асфальте, не шелохнувшись, несмотря на то, что приземлиться ему пришлось на раненное плечо, и его шею вновь пронзает острая боль, от которой у него перед глазами начинают плясать разноцветные мушки.       - Думаешь, сможешь спрятать его от остальных так, чтобы никто не учуял? Не будь идиотом. Ты смог унюхать его с другого конца танцпола, думаешь, ты один такой особенный? - безапелляционно отрезает мужчина. – Отдадим его старшим и хотя бы получим за это бонусы. Они все равно у нас его заберут. Я не хочу получать наказание только из-за того, что у этого куска мяса смазливая мордашка и вкусная кровь, - он хмыкает с какими-то презрительными нотками в голосе.       - Ну, хеен, - ноет второй вампир, но быстро сдается, когда его товарищ не только никак не реагирует на него, но и спокойно тянет Джина за руку, едва не выдирая ее из сустава, и закидывает ее себе на плечо. Сокджин низко опускает голову, чтобы не было видно, как скривилось от боли его лицо.       Старший вампир поднимается на ноги, вздергивая за собой и Сокджина, как какую-то тряпочную куклу без костей и веса, и тащит его на себе в конец переулка. Джин даже не особо притворяется, когда еле передвигает ногами, запутываясь в них. Он, конечно, старается висеть на этой сволочи мертвым грузом, потому что, во-первых, он как раз и должен быть настолько слаб и беспомощен, а, во-вторых, он получает некоторое мстительное удовольствие, когда слышит, как раздраженно выругивается себе под нос вампир, волоча его на себе.       Сокджин держит глаза плотно зажмуренными, поэтому только мельком успевает увидеть серый автомобиль, стоящий в конце переулка и преграждающий проход, явно нарушая правила парковки в этом месте. Джин слышит, как открывается задняя дверь машины, после чего его грубо запихивают в салон, пару раз приложив головой, и сгружают на заднее сидение. Сокджин едва сдерживает отрывистое шипение и поток ругательств в адрес своих похитителей.       - Хен, я вкачал в него столько внушения, что он точно не проснется до самого поместья, - заверяет своим медовым голоском знакомый Сокджина. – Помнишь, как в прошлый раз та девка очнулась и начала царапаться, когда мы были посреди автострады? – в голосе парня отчетливо слышится возмущение, словно он искренне раздражен тем, что кто-то из его жертв посмел защищать свою жизнь и пытаться освободиться.       - Мог бы усыпить его уже в салоне. В следующий раз, если захочешь охмурить мужика, сам будешь тащишь его на своем горбу, - отмахивается его напарник, с силой захлопывая дверь автомобиля и отрезая все посторонние звуки.       Сокджин осторожно приоткрывает глаза и быстро осматривается, не поднимая головы и стараясь особо не двигаться, чтобы его похитители не заметили его подозрительно активное копошение. Салон машины кажется совершенно обыкновенным, черным и почти новым. Разве что рядом с собой Джин замечает на обивке пятно настолько темное, что оно выделяется даже на фоне черной ткани. Зная, в чьей машине находится, Сокджин уверен, что это кровь. Может быть, даже той самой девушки, что царапалась. Джин сглатывает и оглядывает все вокруг внутренним взором. Он находит несколько оберегов отвлекающих внимание и отводящих посторонние взгляды на приборной панели и лобовом стекле машины. Вот почему никто не заявлял о похищениях. Потому что никто действительно не видел их. Никто из смертных не сможет увидеть ничего происходящего вблизи этой машины, пока на нее налеплены такие талисманы. Очень удобно.       Джин крепче сжимает в руке свисток, радуясь, что достал его заранее и за все это время умудрился не выронить, и дважды быстро нажимает на кнопку, давая сигнал Чонгуку и охотникам, что он в машине. Теперь они начнут следовать за ними, ориентируясь на указания Чонгука, но даже если это не сработает, Сокджин не очень переживает, на самом деле. Он сумеет дать знать, где находится, когда окажется на месте. Пока его магия при нем, он сможет это сделать.       Но даже без помощи охотников Сокджин уверен, что не пропадет. Потому что Юнги найдет его. Юнги найдет его гораздо раньше любого охотника и Чонгука. И эта мысль заставляет Сокджина отрывисто выдохнуть и подавить тревогу и страх, что медленно растекались в его груди с тех самых пор, как он попал в этот переулок. Юнги не допустит, чтобы с ним произошло что-то страшное. Сокджин знает, что это не та ситуация, из которой он не сможет выбраться без посторонней помощи, он верит, что сможет, если очень-очень сильно постарается, однако понимание, что он может рассчитывать на помощь само по себе успокаивает его.       Сокджин понятия не имеет, сколько вампиров в этом их логове, но судя по словам этих двоих – их может быть больше, чем им казалось изначально. И магия Сокджина защитит его, но не факт, что ее хватит, чтобы разобраться с толпой, в этом плане Юнги был прав. Сокджин ломано усмехается. Конечно, Юнги оказывается прав, потому что ему всегда необходимо оказываться правым. Почему Сокджин вообще думал, что в этот раз будет иначе?       А еще Юнги сказал, что ему нужно потерпеть совсем немного, поэтому у Сокджина нет выбора, кроме как стиснуть зубы и кругляш свистка в руке и приказать себе успокоиться и выровнять дыхание.       Эта долгая ночь скоро закончится. Она закончится и разольется кровавым рассветом, который окрасит все вокруг в алые тона. Сокджин знает это, потому что прекрасно осознает, что эти подонки пролили уже слишком много крови, чтобы все могло закончиться тихо и мирно. Охотники всегда пытаются решить все вопросы гуманным и цивилизованным путем, но в некоторых ситуациях снисхождение становится бессмысленным и просто несправедливым исходом. Охотники не только выступают гарантом сохранения нейтралитета между магическими сообществами, но и теми, кто карает за нарушение условий Соглашения, и Сокджин не сомневается, что в этом случае они не будут долго думать над наказанием.       Так что Джин знает, чем закончится эта ночь, и он действительно морально готов к этому. Сокджин просто хочет, чтобы это произошло как можно скорее и никто из дорогих ему людей не пострадал в процессе. Это единственные две вещи, о которых он просит Вселенную в это мгновение, со всем остальным он сможет справиться и самостоятельно.