Жизнь продолжается

Конец апреля Множество разодетых всадников и вереница карет медленно ехали по Булонскому лесу. Уже которую неделю стояла преотличная погода, и Месье захотелось устроить пикник. Он решил взять с собой не только жену, но и своих детей. Шевалье де Нантуйе и герцог де Фуа заранее нашли в лесу подходящую поляну, и теперь Малый двор в полном составе направлялся к ней. В карете Месье вместе с ним ехал шевалье де Лоррен. Они бросали друг на друга нежные взгляды и лениво переговаривались, прыгая с темы на тему. Шевалье позёвывал, потому что ночью плохо спал. Он сам не знал, какого чёрта организм устроил ему такую подлянку. - Бедный Эффиа, - неожиданно вздохнул Месье. – У меня до сих пор в голове не укладывается, что он овдовел. - А у меня – что он был женат, - проворчал шевалье. Месье эта реплика показалась смешной, и он чуть было не прыснул, но вовремя принудил себя сохранить видимость серьёзности. Маркиза д'Эффиа была приятной женщиной. Никогда не создавала своему мужу проблем. Не сплетничала. Не плела интриги. Дети Месье, о которых она заботилась много лет, остались о ней самого лучшего мнения. Месье знал, что её внезапная смерть их огорчила. Стало быть, маркиза д'Эффиа заслуживает того, чтобы о ней скорбели. - У Эффиа были неплохие отношения с женой, - проговорил Месье, посчитав, что его долг – прояснить шевалье некоторые моменты. – Они старались не мешать друг другу. Надеюсь, Эффиа скоро оправится. - В этом можете не сомневаться, - шевалье зевнул в который раз. – С ним хоронить покойницу отправился Беврон. Они весело проводят время. - Милый, - в голосе Месье прозвучал укор. - Что? – шевалье в притворном недоумении распахнул свои прекрасные серо-зелёные глаза. - Мы не должны шутить на эту тему, - Месье поджал губы и отвернулся к окну. Не глядя на шевалье, он добавил: - Маркизе д'Эффиа было всего сорок семь лет. Она практически моя ровесница. И главное, она ничем не болела. Смерть приходит так неожиданно. Не могу не задаваться вопросом, когда же она придёт ко мне и как это будет. А вы думаете об этом? - О вашей смерти? – не понял шевалье. То, куда зашёл их разговор, ему очень не нравилось. - Ах, нет, - Месье дёрнул плечом. – Не о моей, а о своей собственной. Вы не страшитесь её? - Нисколько, - с нарочитым равнодушием обронил шевалье. - А мне, признаться, бывает страшно, - Месье перевёл взгляд на сиденье и пальцем провёл по цветку, вышитому синими нитями. - Выбросите это из головы, - посоветовал шевалье. Его голос по-прежнему звучал равнодушно, но за равнодушием скрывалась буря чувств. Месье, сам того не ведая, нащупал больное место шевалье. С тех пор как Месье побывал в лапах у сумасшедшего англичанина, шевалье пережил много неприятных часов. Он не хотел, а всё равно представлял, каково это лишиться Месье. Это было ужасно. Хуже любого ада. Поэтому шевалье решил тему смерти всегда обходить стороной. - Посмотрите, какой чудесный день, - добавил шевалье. – Зачем его портить? - Вы правы, милый, - согласился Месье и снова повернулся к окну. Карета ехала по дороге, которую с обеих сторон обступали высокие деревья. Куда ни глянь, всюду был лес. Но если задрать голову, взору открывалось ярко-голубое небо. До слуха доносилось пение птиц. Месье втянул в себя свежий воздух и улыбнулся. Ему перехотелось предаваться мрачным размышлениям. - Вы заметили, что граф де Марсан начал улыбаться? – весело спросил Месье. - Неужели? – удивился шевалье. Его младший братец вот уже год ходил с постной рожей. Меланхолия овладела им после участия в военной операции. Французский флот разбомбил Геную. Марсан был этому свидетелем, и, видимо, что-то внутри него надломилось. Шевалье не одобрял подобной мягкотелости, но в глубине души за брата волновался. Если к Марсану возвращается былая весёлость – это хорошая новость. - Думаю, у него появился воздыхатель, - продолжил Месье. – Вы совсем ничего об этом не знаете? - Клянусь вам, - ответил шевалье с шутливой серьёзностью. – У Марсана никогда не было привычки обсуждать со мной свою личную жизнь. И слава богу. - Хотите конфетку? – спросил Месье, открывая шкатулку, которая ждала своего часа рядом с ним на сиденье. Шевалье отрицательно покачал головой. С полуулыбкой он наблюдал за тем, как Месье отправил в рот марципан. По счастью, Великий пост кончился. Месье постился строго и заметно похудел. Но теперь ничто не мешало ему наслаждаться любимыми лакомствами. Шевалье не представлял, как Месье умудрился прожить без них больше месяца. Его сила воли иногда удивляла. А ведь скажи кому-нибудь при королевском дворе, что у Месье есть сила воли, это сочтут за шутку. Малый двор продолжал пребывать в движении. Месье уже начал нетерпеливо ёрзать и постукивать пальцами по сиденью. Шевалье тоже чувствовал желание размять ноги. Когда он чуть было не крикнул слугу, чтобы тот разузнал, долго ли ещё ехать, карета остановилась. Через минуту в окне возник маркиз де Ла Фар, капитан гвардейцев Месье. - Приехали, ваше высочество, - с самым любезным видом сообщил Ла Фар. - Как вовремя, - Месье вытер платочком испачканные шоколадом губы и выбрался на улицу, опираясь на руку Ла Фара. Его взору открылась залитая солнцем поляна. Слуги уже суетились, расстилая ковры и раскладывая на них большие подушки. Другая часть слуг снимала с телеги кресла для Месье и Мадам, а также корзины с посудой и снедью. Распахнулись дверцы других карет – дамы тоже начали выбираться на улицу. Кавалеры спешивались. Их драгоценности сверкали на солнце, а смех и разговоры заглушали пение птиц. Малый двор являл собой пример беззаботности и наслаждения жизнью. - Идёмте? – шевалье предложил Месье руку и вместе с ним сошёл с дороги. По траве они направились на поляну. Месье шёл осторожно и смотрел себе под ноги. Он не хотел зацепиться за какую-нибудь корягу. Десятки придворных последовали его примеру. Мадам, окружённая фрейлинами, громко говорила, что нет ничего лучше, чем отдых на природе. Дамы, разумеется, с ней соглашались. Кавалеры старались опередить друг друга и оказаться поближе к Месье. Когда все устроились, как им удобно, слуги откупорили бутылки. Вино полилось в бокалы. Месье на несколько секунд закрыл глаза и подставил лицо солнцу, наслаждаясь теплом. Но мысль, что он может загореть, сидела у него в голове занозой. Повинуясь его приказу, паж, стоящий за креслом, раскрыл большой зонт. На Месье упала спасительная тень. Шевалье де Лоррен взял с подноса подошедшего слуги два бокала – один протянул Месье, другой поднёс к губам и сделал глоток. Приятно было смочить пересохшее горло. - Похоже, сегодня будет очень жарко, - Фуа вытащил из кармана белоснежный платок и прошёлся им по лоснящемуся лицу. - Жду не дождусь, когда мы отправимся в Сен-Клу, - поделился Ла Фар. – Я ведь там никогда не был. - Это произойдёт совсем скоро, - проговорил Месье, покачивая бокалом. – Но прежде нам придётся побывать в Версале. - Версаль! – с отчаянием воскликнул шевалье. – Опять! - Увы, милый, - вздохнул Месье, который тоже не хотел в Версаль, бывший для него золотой клеткой. – Как вы знаете, из Генуи прибыл дож со свитой. Бедных генуэзцев поселили в Сен-Жермене, но мой брат, когда достаточно промаринует их, встретится с ними в Версале. Мне придётся при этом присутствовать. Всем нам придётся. - Наверняка это будет занятным зрелищем, - встрял Нантуйе. – Дожу предстоит извиняться. Могу представить, как ему тошно из-за этого. - У него нет выбора, - хмыкнул шевалье и допил то, что оставалось в бокале. Обострение отношений между Францией и Генуэзской республикой случилось год назад. Причина заключалась в том, что Генуя строила корабли для Испании, с которой Франция воевала. Людовик XIV нашёл это возмутительным и захотел проучить генуэзцев. В результате нескольких бомбардировок Генуя сильно пострадала. Мирный договор с ней был заключён только прошедшей зимой. Теперь дожу придётся выразить Людовику XIV крайнее сожаление в том, что республика оскорбила его особу, а также смирение и надежду на то, что республике удастся заслужить благоволение его величества. Для генуэзцев это была печальная страница истории, но для Франции – триумфальная. Граф де Марсан, хорошо помнивший те события, помрачнел и крепче стиснул бокал. Этого никто, кроме Месье, не заметил. - Господин де Марсан, - позвал его Месье. – Не могли бы вы сходить за моими детьми? Марсан вздрогнул и распахнул свои голубые глаза. - Сию минуту, ваше высочество, - поклонился Марсан. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Месье едва заметно вздохнул. Ему был известен секрет Марсана. В ходе той военной операции погиб офицер, к которому Марсан питал самые нежные чувства. Марсан до сих пор это переживал, но, по счастью, его настроение начало меняться к лучшему. Такие чудеса способна сотворить только новая влюблённость. Интересно, в кого на сей раз влюбился младший брат шевалье де Лоррена? Месье страсть как хотел это узнать. Подгадав подходящий момент, он об этом непременно спросит. - Вы слышали новости из Англии? – спросил шевалье, вырывая Месье из его размышлений. – Яков II вызывает всё большее недовольство у своего народа. - Не могу сказать, что удивлён этому, - заметил Нантуйе. - Один мой приятель, бывший в Англии проездом, уверяет, что в тавернах пьют за здоровье герцога Монмута, - проговорил Ла Фар, многозначительно поглядев на всех. - В Англии всё возможно, - хохотнул Фуа. – Это страна чудаков. - Монмут, - шевалье холодно улыбнулся. – Он самонадеян и туп как пробка. Но вам он нравится, не так ли, ваше высочество? - Ах, милый, - Месье дёрнул плечом. – Я даже не помню, как он выглядит. - Чёрные глаза, чёрные волосы, вздёрнутый нос, - шевалье продолжал холодно улыбаться. - Это мне мало помогло, - заявил Месье, вперив в шевалье сердитый взгляд. Не успел шевалье добавить что-либо ещё, как до его слуха донеслись звонкие голоса детей. Это были герцог Шартрский и мадемуазель де Шартр. Обернувшись, кавалеры расступились перед ними и поклонились. Герцог Шартрский и мадемуазель де Шартр явились в сопровождении новой гувернантки, аббата Дюбуа, графа де Марсана и маркиза де Шатийона, который отвечал за их безопасность. Когда все раскланялись, Месье встал из кресла и приблизился к своим детям. Нежно потрепал каждого из них по щеке, справился об их здоровье и о том, нравится ли им в лесу. - Здесь много мух, - недовольно сообщила мадемуазель де Шартр. - У-у-у, неженка, - протянул герцог Шартрский. – А вот я обожаю лес! Папа, хотите сыграть с нами в жмурки? - Я беру на себя роль наблюдателя, - нежно улыбнулся Месье. Его переполняли радость и отцовская гордость. Его дети росли здоровыми и умными. А герцог Шартрский был тем наследником, о котором можно только мечтать. Месье грезил о военных подвигах и славе для него. Он надеялся, что герцог Шартрский не будет задвинут в тень, как это приключилось с ним самим. Повинуясь порыву, Месье опустился на колени и обнял детей. Когда с объятиями было покончено, его взгляд случайно упал на маркиза де Шатийона. Шатийон смотрел на него пристально и со странным выражением лица. Месье моргнул и отвёл взгляд. Ему не хотелось играть в гляделки с бывшим любовником. Шатийон его сильно огорчил зимой, начав демонстративно ухаживать за мадемуазель де Бруйи, а потом и женившись на ней. Месье тогда пришлось вспомнить, какова на вкус ревность. Но усилием воли ему удалось выбросить Шатийона из головы. Месье не допустит, чтобы он вернулся туда снова. Кавалеры всё то время, пока Шатийон стоял рядом с ними, даже слова ему не сказали. Они и раньше не любили его, но с тех пор как король даровал ему титул маркиза, их нелюбовь усилилась. Кавалеры считали, что Шатийон свалившихся на него милостей абсолютно не заслужил. Что на сей счёт думает сам Шатийон, никто из них не знал. - Дети мои, идите играть и будьте осторожны, - Месье выпрямился и отступил на шаг. Последовала новая порция поклонов. После этого аббат Дюбуа и гувернантка увели герцога Шартрского и мадемуазель де Шартр. Шатийон замыкал шествие. Его высокая стройная фигура притягивала внимание, но Месье не поддался искушению и не проводил его взглядом. Вместо этого он посмотрел на шевалье де Лоррена, стоящего рядом со скрещёнными на груди руками, и улыбнулся ему. - Хотите немного пройтись? – спросил Месье. - Если вам так угодно, - проворчал шевалье, которому лицезрение Шатийона подпортило настроение. Обернувшись на кавалеров, он добавил: - Не таскайтесь за нами, господа. Кавалеры пожали плечами и устроились на подушках. У них было вино и закуски. Они ни капельки не расстроились, оставшись на месте. Месье и шевалье двинулись вперёд, пребывая у всех на виду. Это их немало ограничивало, они не могли целоваться и чересчур нежничать друг с другом, но на данный момент Месье было довольно того, что он держит своего драгоценного шевалье под руку. Месье поглядывал на него и улыбался своим мыслям. - Жаль, что Александр не с нами, - проговорил Месье. – Он мог бы играть с моими детьми. Упоминание сына заставило шевалье нахмуриться пуще прежнего. У него с Александром были сложные отношения.* Они встречались редко, а когда встречались, непременно ссорились. Александр не стеснялся говорить о своей ненависти к Месье. Этого шевалье не мог и не хотел простить ему. - Не забывайте, он – бастард, - сухо напомнил шевалье. – К тому же он старше ваших детей. Они ещё не вышли из нежного возраста, а он – вздорный подросток. У него ужасный характер. - Интересно, в кого он такой уродился? – не без иронии спросил Месье. - Уж точно не в меня! – заявил шевалье. – Я в его возрасте был гораздо приятней. - Я совершенно не помню, каким вы были в его возрасте, - Месье посерьёзнел. – Жаль, что я заметил вас так поздно. Не могу понять, в чём причина моей слепоты. Шевалье хмыкнул. Ответ крутился у него на языке: граф де Гиш, но шевалье не хотелось произносить имя этого мерзавца. Он давно сгнил в могиле и не заслуживал того, чтобы Месье о нём вспоминал. - Из-за отсутствия средств у моих родителей я редко бывал при дворе, - проговорил шевалье ровным голосом. – Отец предпочитал вывозить в свет д'Арманьяка. Это и понятно. Старший сын и наследник всегда в приоритете. На его месте я бы поступал так же. Месье потёрся щекой о предплечье шевалье и ничего не сказал. Грустно, конечно, что их отношения начались, когда им обоим было за двадцать. Исследовать страну чувственных наслаждений они начали не друг с другом. Впрочем, вместе они провели половину жизни, и это ещё не предел. Месье был благодарен судьбе за каждый день, осиянный присутствием шевалье. Потому что его любовь к шевалье ничуть не уменьшилась. Он надеялся, что это взаимно. По крайней мере, поведение шевалье не заставляло Месье сомневаться и тревожиться. - Я бы хотел как-нибудь погулять по Парижу инкогнито, - вкрадчиво проговорил Месье, потому что боялся отказа. Шевалье пёкся о его безопасности чрезмерно. - Это плохая идея, - без обиняков заявил шевалье. – Вы знаете почему. - Но, милый, если я буду с вами, что мне может грозить? – Месье, будто ребёнок, выпрашивающий сладости, пытался заглянуть ему в глаза. - Вы хотите, чтобы я начал перечислять? – спросил шевалье строго. Через несколько мгновений он смягчился и добавил: - Посмотрим. Мне надо подумать, Филипп. Месье кивнул. Изобразить покорность ему ничего не стоило. Он знал, что его поцелуи, ласки и жаркий шёпот в полумраке спальни даже шевалье сделают покладистым. Какое-то время Месье и шевалье гуляли молча. Шевалье о чём-то размышлял, Месье любовался цветами. Поляна была усыпана одуванчиками и какими-то маленькими розовыми цветочками. Названия последних Месье не знал, но отметил, что ему нравится их цвет. Не только розы способны услаждать взор. Даже дикий цветок, выросший без усилий садовника, имеет свою прелесть. На другом конце поляны фрейлины и дети Месье играли в жмурки. Маркиза де Шатийон с завязанными глазами пыталась поймать кого-нибудь. Месье не мог не отметить, что у неё роскошные волосы и точёная фигура. Маркиза де Шатийон была настоящей красавицей. Против её чар не устоял даже король. Но как быть с Шатийоном? Подлинна ли его любовь к жене или притворна и является оружием мести? Месье разозлился на себя за то, что до сих пор задаётся этим вопросом. Не желая больше смотреть на маркизу де Шатийон, Месье перевёл взгляд на небо. Оно было чистым и высоким. У Месье сразу же заслезились глаза. Он заморгал. Громкий вскрик заставил его вздрогнуть. Одновременно с шевалье он повернулся в сторону играющих в жмурки. Маркиза де Шатийон сидела на земле и держалась за лодыжку. Наверное, она споткнулась. Со всех сторон к ней спешили лакеи, дамы и кавалеры. Но среди них не было её мужа. Маркиз де Шатийон остался стоять там, где стоял. Он будто бы впал в ступор. Но потом всё-таки зашагал в сторону жены, которой уже помогли встать другие кавалеры. - Анри, кажется, я подвернула ногу, - простонала маркиза де Шатийон, хотя муж её ни о чём и не спрашивал. - Вам следует быть осторожнее, - проговорил Шатийон. Его равнодушие было как минимум странным. Месье слышал этот короткий разговор и пришёл в волнение, которое ему удалось скрыть. Неужели маркиз д'Эффиа, утверждавший, что Шатийон жену не любит, был прав? Если да, то, что это значит для Месье? Ничего! Ровным счётом ничего! Впрочем, чего греха таить, ревность Месье к маркизе де Шатийон значительно поубавилась бы. Да только можно ли судить об отношениях четы Шатийонов по маленькому происшествию? Наверное, это было бы опрометчиво, но искушение так велико… - О чём задумались, Филипп? – спросил шевалье, почувствовавший неладное. - Да так, милый, - улыбнулся Месье. – Ерунда. - А всё-таки? – настаивал шевалье. От его внимания тоже не укрылось, как пренебрежительно повёл себя Шатийон по отношению к своей молодой жене. Это может дать Месье надежду, всколыхнуть в нём былой интерес… - Я подумал, что вы бы кинулись ко мне впереди всех, - нашёлся Месье и одарил шевалье взглядом, полным обожания. - Это верно, - признал шевалье, всё ещё находящийся во власти подозрений. Но очаровательная улыбка Месье, сияющие чёрные глаза и их выражение успокоили его. Шевалье двинулся было дальше, но Месье остался стоять на месте и даже высвободил свою руку. Шевалье удивлённо вскинул брови. - Полагаю, милый, нелишним будет узнать, как самочувствие маркизы де Шатийон, - ответил Месье на незаданный вопрос. – Вдруг её нога начала опухать? Шевалье недовольно застонал и скорчил гримасу. Ему не хотелось пока что возвращаться в Пале-Рояль, но если травма маркизы де Шатийон окажется серьёзной, то придётся. Месье не может проигнорировать её состояние. Если он поступит так, его потом осудят за глаза. Обвинят в чёрствости, в равнодушии или даже в том, что он приревновал Шатийона. Последнее для Месье было бы особенно неприятно. Тем не менее шевалье не сомневался, что беспокойство Месье зиждется на доброте, а не на желании повести себя правильно. - Что ж, давайте подойдём к ней, - проворчал шевалье. – Но теперь меня раздражает не только муж, но и его дражайшая половина. Месье с пониманием хмыкнул и пошёл впереди шевалье. Когда он оглядывался, шевалье ему улыбался и смотрел на него с особым выражением – никому, кроме Месье, оно не доставалось. Месье это знал и чувствовал себя окрылённым. Он шёл легко и щурился от солнца. Даже если им прямо сейчас придётся собираться и уезжать, сегодняшний день определённо удался.