Безгрешный пусть бросит камень

Эту ночь Гарри провёл без сна. Лукас иногда забывался тревожным, дерганным сном — он-то привык спать на полу, избитый и связанный. Гарри смотрел на его окровавленное, напряженное даже во сне лицо и думал — как террорист Джон Бейтман прожил в тюрьме 8 лет? Он действительно думал, что заслужил пытки — или его мотивация была ещё более причудливой и сложной? Дверь распахнулась через целую вечность. Лукас вздрогнул, явно проснувшись, но глаза остались закрытыми. Словно он хотел подольше растянуть минуты неведения. А Гарри сказал, чувствуя себя палачом: – Мисс Син, мы не можем дать вам информацию, она слишком важная для национальной безопасности Соединенного Королевства. Но я прошу вас, не трогайте моего заместителя, он и так пострадал… его пытки вам ничего не дадут — мы будем молчать. Глава МИ-5 бросил виноватый взгляд на Лукаса, который открыл глаза и смотрел прямо на него. Они оба понимали — показной привязанностью к заместителю Гарри не спас его от пыток, он сделал пытки неизбежными, обозначив Норта как хороший рычаг давления. – Мне жаль, сэр Гарри Пирс, но вы не оставили мне выбора, - грустно сказала Чжоу. Она прошла через комнату и села на корточки рядом с Лукасом. – Мистер Норт, я на вас чертовски зла за дырку у меня в боку, но мои личные эмоции не повлияют на допрос. Если вы дадите мне информацию, вас прекратят пытать, даже если лично я хочу отрезать вам кое-что стратегически важное. Вы меня понимаете? Лукас кивнул. – Мясник, заходи, - приказала Чжоу. В комнату вошёл двухметровый мужчина в красной балаклаве, кожа его рук была изрезана боевыми шрамами, а черные глаза опасно блестели сквозь прорези маски. Он принес с собой стул, на который скользнула Чжоу. Теперь, когда свет из коридора просочился в камеру, Гарри увидел, что на стене над ними находится крюк, выступающий прямо из стены. Мясник легко поднял Лукаса, будто тот ничего не весил, и прицепил его связанные за спиной руки за этот крюк. После этого он просто отступил назад, оставляя пленника висеть на руках, и Норт захлебнулся криком. Палестинское подвешивание, разновидность дыбы — невероятно простая, но такая эффективная пытка. Плечи выходят из суставов, мышцы растягиваются, и каждое мгновение в таком положении — бесконечная агония. Чтобы закрепить результат, Мясник потянул за судорожно дергающиеся ноги Лукаса, увеличивая давление на больные суставы. Ещё один крик вырвался из горла пленника. – Мы можем так делать весь день, - вкрадчиво сказала Чжоу, - сэр Гарри, вы хотите весь день слушать вопли вашего протеже? – Я не хочу, но я готов, - заявил Гарри, но позволил себе легкую дрожь в голосе и взгляд, полный сострадания, в сторону Норта. Пусть думают, что Лукас для него действительно важен. Норт, мелко и тяжело дыша, висел на руках, весь его вес приходился на вывихнутые плечи. Тонкая футболка ничего не скрывала, и Гарри замутило, когда он увидел состояние его локтевых и плечевых суставов. Он подумал, что ему, пожалуй, не нужно слишком притворяться, чтобы показать искреннюю жалость к Лукасу. Мясник потянул за ноги пленника, и Норт ахнул от боли. У Гарри сжалось сердце, но он напомнил себе: Лукас цинично обманывал его пятнадцать лет, Лукас продал оружие массового поражения китайцам, Лукас чуть не убил Рут, Лукас угрожал взорвать вокзал. Пусть получит по заслугам за свои преступления. Мясник двинулся на Гарри, и Норт прохрипел: – Нет! Вы же обещали, что не тронете его! – Как трогательно, - улыбнулась Чжоу, - я держу свои обещания, мистер Норт. Мясник перерезал стяжки на руках Гарри, а затем усадил главу МИ-5 на стул, на котором раньше сидела Чжоу. Пока Гарри рассеянно разминал руки, Мясник достал темно-синюю изоленту. – Пожилому человеку вредно долго лежать на полу со связанными за спиной руками. Я хочу, чтобы ваше положение было более комфортным, - сказала Чжоу. А когда Мясник стал привязывать Гарри к стулу изолентой, она добавила извиняющимся тоном, - простите, сэр Пирс, это мера предосторожности. Теперь мы вас оставим. Уходя, Чжоу включила свет в помещении, и теперь Гарри мог наблюдать за Лукасом, дергающимся на крюке, словно бабочка, пришпиленная иголкой. По лицу Норта стекал пот, жилка билась на шее, ноги скользили по воздуху и кирпичу стены в поисках опоры. На его брюках уже образовалось мокрое пятно — за время плена их ни разу не выводили в туалет. Из раны на голове Лукаса снова сочилась кровь, под глазами залегли черные тени. – Гарри, - выдохнул Норт. – Я не могу ничего сделать, прости. – Даже если бы ты хотел, - еле слышно сказал Лукас. От этого «даже если» повеяло таким отчаянием, что Гарри мягко сказал: – Я хочу тебе помочь, Джон. Поверь мне, я бы сделал всё возможное, чтобы снять тебя с этой стены и отправить к врачу. – А потом? Тюрьма? - судорога прошла по телу Норта, и он зашипел от боли в измученных мышцах и суставах. – А чего ты еще хочешь? После своих приключений с «Олбани»? Лукас не то всхлипнул, не то коротко рассмеялся: – Ты мог бы… соврать… сейчас. Чтобы у меня осталась... надежда. – Ты слишком долго жил во лжи, Джон. Настало время правды, какой бы жестокой она ни была. Гарри закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться, но уши против его воли улавливали стоны боли Лукаса. Спустя полчаса у Норта начались флешбеки: он то по-русски умолял кого-то прекратить, то звал Майю, переживал её смерть снова и снова. Перерывы между мучительными воспоминаниями становились всё короче, и Лукас рыдал от боли уже без стеснения. Гарри не мог защитить его от пыток (точнее, мог, но слишком дорогой ценой), но в его силах было попытаться вытащить бывшего подчиненного из круговорота кошмаров. – Лукас, очнись, ты не в России… Лукас… Эй, Джон Бейтман! Неожиданное упоминание настоящего имени привлекло внимание пленника, и он посмотрел на Гарри красными, увитыми сеткой лопнувших сосудов глазами. – Успокойся, Джон. Ты не в России. – Лучше бы я был в России, - скрипучим, сорванным от криков голосом сказал Норт, - там была надежда на обмен, или хотя бы на добрую память… Лукасу было, за что сражаться… – Не Лукасу, - одернул его Гарри, - а тебе. Это ТЫ, а не кто-то другой, достойно перенес все тяжести плена. Это ты, а не кто-то другой, вернулся героем. – Гарри… стоит мне закрыть глаза, я… я все переживаю снова. И sugar horse, и всё, что делал Даршавин, и… сокамерники… как они прикасались ко мне… – Я ничего не могу сделать, прости меня, - тихо сказал Гарри, - я не могу назвать ей имена наших агентов в Китае. И дать ей какую-то другую информацию тоже не могу. Мне очень жаль, прости меня, Джон… Прости меня. Лукас дернулся, отрыл рот, хватая воздух, словно задыхаясь. В панике от нехватки кислорода он рванулся вперёд, но плечи напомнили о себе; он пытался вдохнуть и не мог. То ли подвешенная поза, то ли паническая атака вызвали асфиксию. – Чжоу! - закричал Гарри. - Чжоу, сюда, он задыхается! Несколько минут никто не приходил, и глава МИ-5 слышал и видел лишь борьбу Лукаса за дыхание. Наконец дверь отворилась, и на пороге показалась китаянка. – Чжоу, он задыхается! – Ничего себе, слабак какой, - ухмыльнулась Чжоу, - моего друга пять дней пытали палестинским подвешиванием в Гуантаномо. А этот и двух часов не провисел, уже задыхается. Ладно, Мясник, иди сюда. Только через пять мучительных минут вернулся сообщник Чжоу. – Сними его, - приказала женщина. Мясник отцепил руки Лукаса от крюка, и Норт мешком с костями упал на землю, удар о пол выбил из его груди короткий стон. Он лежал с закрытыми глазами; Чжоу присела рядом с ним на корточки, перевернула пленника на живот и осмотрела его руки. Гарри тоже не мог оторвать взгляда от залитых кровью, разрезанных стяжками запястий Лукаса. – Стяжки очень тугие, врезались в мышцы. Плечевые суставы вывихнуты, локтевые тоже пострадали. Его нельзя оставлять в таком состоянии, или он потеряет руки, - вздохнула Чжоу, - Мясник, развяжи его, пусть немного придёт в себя. Мясник недовольно покачал головой, но достал кусачки и разрезал стяжки на руках пленника. Затем потянулся к его ногам, и в этот момент Лукас напал. Гарри едва заметил это неуловимое движение — секунду назад Норт лежал на полу, имитируя обморок, и в следующее мгновение он уже бьет окровавленной рукой склонившуюся над ним Чжоу и пытается пнуть Мясника. Эта вспышка лишила Лукаса последних сил и спровоцировала ужасную боль в поврежденных плечах, и он сжался в комок, тихо скуля, как побитая собака. Наёмник прорычал что-то неразборчивое и пнул Норта в пах; Лукас взвыл, его пальцы скребли по бетонному полу. – Тихо, тихо, - Чжоу вытерла с лица кровь — кровь пленника, потому что удар поврежденной рукой был едва ощутимым и не причинил ей никаких повреждений — и успокаивающе положила ладонь ему на плечо, - не сопротивляйся, ты сам же себя ранишь. Просто лежи тихо и шевелись поменьше. Сейчас мы освободим сэра Гарри, и он вправит тебе плечи. Потом мы принесем воду и бинты для твоих запястий. Чжоу отошла к стене и направила пистолет на Лукаса. – Сэр Пирс, сейчас мой коллега разрежет изоленту, и ваши руки будут свободны. Оставайтесь на стуле, пока дверь не закроется, и не смейте нападать на Мясника, или я прострелю мистеру Норту ногу. Гарри внутренне взревел, но повиновался. Лишь когда дверь за похитителями закрылась, он бросился к Лукасу. Тот лежал на животе, его спина вздрагивала от тихих рыданий. Глава МИ-5 бережно погладил по голове бывшего подчиненного и мягко сказал: – Джон, я должен вправить тебе плечи. Это больно, но потом станет легче. Я потяну за твою руку до щелчка; кричи, если нужно. Ты меня понимаешь? Лукас посмотрел на него с тенью осмысленности во взгляде и прикрыл глаза, смиряясь с неизбежным. Гарри воспринял это как согласие. Норт был болезненно напряжен под его руками, но, когда плечевой сустав треснул, возвращаясь на место, тело Лукаса обмякло и расслабилось. Он потерял сознание. Глубоко вздохнул, Гарри взялся за второе плечо бывшего коллеги. Пока он нащупывал сустав и примеривался, как бы поудобнее схватиться за руку, Норт с тихим стоном пришёл в себя. – Я сделаю это на счёт три, два… - Гарри потянул руку раньше обещанного, и Лукас вскрикнул, но удержался в сознании. Не давая ему передышки, глава МИ-5 стал осматривать его руки. Особенное беспокойство вызывали запястья, в каких-то местах кожа была разрезана до кости, кровь всё ещё сочилась из глубоких ран. Дыхание Норта было прерывистым, поверхностным — сломанные рёбра снова пострадали при падении и только чудом не пробили лёгкие. Пока Гарри мысленно отмечал травмы товарища по несчастью, дверь открылась с тихим шелестом, в комнату вошли Чжоу и Мясник. Чжоу вновь направила пистолет на Лукаса и негромко сказала: – Сэр Пирс, отойдите к стене, руки держите на виду. Гарри с недовольным вздохом отошёл от Норта. Мясник поставил на пол двухлитровую бутылку воды, а затем полез в карман и достал пузырек. Глава МИ-5 не мог рассмотреть надпись на сосуде и лишь молился, чтобы это не слишком ранило Лукаса. Мясник тем временем открутил крышку, грубо схватил руку пленника и вылил треть пузырька на поврежденное запястье. На мгновение Гарри показалось, что кровь дымится и шипит, будто на сковородку вылили масло. Лукас выгнулся дугой, из глаз текли слёзы, он прижал руку к груди, размазывая кровь по футболке. – Тише ты, дурачок, - с искренним беспокойством сказала Чжоу, - это просто антисептик. Мы бы доверили Гарри продезинфицировать твои травмы, но боимся, что ты или он выпьете эту жижу, чтобы отравиться и сохранить свои маленькие секретики. Умереть не умрёте, но поймаете приход и будете долго блевать, не хочется убирать за вами. Поэтому просто потерпи. Мясник оторвал измученную руку Лукаса от груди и снова полил на неё немного антисептика. На второе запястье он вылил остатки из бутылки, это Норт перенёс спокойнее, поскольку был психологически готов к боли. Только судорожно сжатые челюсти и слипшиеся от слез, трепещущие ресницы выдавали его состояние. – Вот бутылка питьевой воды, - сказала Чжоу, - и вот бинт. Тут есть камера, мы будем наблюдать за вами, так что без глупостей. Уходя, они забрали стул. Гарри сел на пол рядом с Лукасом и стал медленно разматывать бинт. Затем он бережно взял руку бывшего друга и осторожно перебинтовал израненное запястье. Столь же нежно он обошёлся и со второй рукой. Лукас смотрел куда-то в сторону и молчал. Затем Гарри аккуратно осмотрел его голову — под слипшимися от крови черными прядями обнаружилась большая шишка. С помощью воды и бинта глава МИ-5 промыл рану; Норт вздрагивал от прикосновений к травме, но лежал в основном неподвижно. Лицо Лукаса всё еще было покрыто засохшей, где-то уже потрескавшейся кровью. Гарри смочил кусок бинта водой и осторожно провёл по щеке Норта; Лукас напрягся под его рукой. – Ты позволишь мне стереть кровь, Джон? - спросил Гарри. – Как хочешь, - прошелестел Норт. Медленно и аккуратно глава разведки счистил бурую жидкость с бледного лица противника, Лукас вроде бы не сопротивлялся, но его дрожь усиливалось с каждой минутой. В камере было не жарко, и даже Гарри в рубашке и толстом пиджаке чувствовал сквозняки; ну а Лукаса, потерявшего много крови, страдающего от боли и лежащего на холодном полу в одной футболке, заметно трясло, зубы стучали. Когда Гарри закончил очищать его лицо, Норт свернулся в позу эмбриона, пытаясь согреться. Пирс покачал головой, снял свой заляпанный кровью пиджак и накинул на Лукаса. Тот недоверчиво посмотрел на бывшего шефа: – Зачем? Ты же замёрзнешь! – В отличие от тебя, я могу согреться, расхаживая туда-сюда по камере. По правде говоря, сильно хочу размяться. Он дал Лукасу воды и помог устроиться поудобнее, и тот обмяк под тяжелым пиджаком — то ли задремал, то ли потерял сознание. Оба варианта были предпочтительнее постоянной агонии. Гарри в это время мерил шагами камеру, ходил туда-сюда так быстро, что у наблюдателя закружилась бы голова. Его мозг работал с той же скоростью, что и ноги: он думал, думал, думал. Где они находятся сейчас? Как Чжоу вычислила их? Какую информацию можно дать ей ради передышки для Лукаса? Получится ли пустить китаянку по ложному следу? Сколько времени у нее займет проверка данных? Что она сделает, когда поймёт, что её обманули? Оставался, конечно, ещё один вариант — рассказать, что Лукас Норт — это разыскиваемый террорист Джон Бейтман, но Гарри сомневался, что Чжоу просто отпустит его бывшего заместителя с миром, когда узнает об этом. И даже если так — ей понадобится новый рычаг давления на главу МИ-5; кто это будет — его родные, Рут? В глубине души Гарри понимал, что ему очень повезло оказаться здесь именно с Лукасом. Когда на кону было здоровье предателя, Пирс не испытывал особого желания поделиться секретными данными, и если жалость захлестывала его, он вспоминал холодный голос Беймана, сообщающий, что Рут осталось жить три часа, и жалость исчезала. Дверь отворилась, и Гарри напрягся, ожидая продолжения допроса. Однако на пороге стояла не Чжоу — это был мальчик лет 18-19, светловолосый, растрепанный, с пистолетом в дрожащей руке и пакетом — в другой. – Привет, - тихо сказал молодой человек, - сидите на месте! Я просто оставляю вам еду. – Спасибо, - кивнул Гарри. - Как тебя зовут? Я — Гарри Пирс. Юноша опустил голову, словно испугавшись, и быстро вышел. Глава МИ-5 открыл пакет: там обнаружились пара сэндвичей, два яблока и несколько протеиновых батончиков. Гарри перекусил — он понимал, что силы ему ещё понадобятся — и сделал отметку на память заставить Лукаса поесть. Норт слишком быстро ослабеет без еды. Медленно усталость наваливалась на Гарри. Всё ещё было раннее утро — если допрос начался в пять утра, продолжался чуть больше часа, потом полчаса он приводил Лукаса в порядок и двадцать минут метался по камере, размышляя — то сейчас должно быть не больше семи-восьми утра. Их похитили меньше суток назад. Яркий свет в камере мешал спать, но Гарри свернулся калачиком, уткнулся лбом в сгиб локтя, защищая глаза от ламп, и смог задремать.