Безгрешный пусть бросит камень

Гарри проснулся от того, что на него кто-то пристально смотрел. Он открыл глаза и увидел, что Лукас сидит, прислонившись к стене, и изучает шефа внимательным, холодным взглядом. На его покалеченных плечах успокаивающей тяжестью лежал пиджак Гарри. Пауза становилась неловкой, и глава МИ-5 по-стариковски ворчливо сказал: – От этого холодного пола кости ломит. Неужели сложно было разориться на пару матрасов? Губы Норта дрогнули в подобии улыбки, и Гарри продолжил: – Как ты себя чувствуешь, Джон? Или лучше называть тебя Лукас? – Как тебе больше нравится. Я в порядке. Видимо, недоверие очень ярко отразилось на лице Пирса, потому что его бывший заместитель спросил: – Зачем ты это делаешь, Гарри? Зачем беспокоишься обо мне? Ты же ненавидишь меня из-за предательства и из-за Рут… – Мне жаль, что Вон нашёл тебя раньше, чем я. Но мы в таком положении, что придётся начать всё сначала. Твоих хороших и ужасных деяний не отменить, но мы можем снова построить отношения. – Для чего? Чтобы ты упрятал меня в Белмарш на пожизненное, когда всё закончится? – Сперва это должно закончиться. А потом — что бы ты сделал на моем месте? Оставил бы похищение Рут безнаказанным? – Майя умерла из-за тебя! – Может, ей не надо было садиться в машину к террористу и пытаться скрыться с секретным оружием? – Так «Олбани» не работает! Вы зря убили ни в чём неповинное гражданское лицо! – Нет, Лукас, это ты её убил своим предательством. Перебежчик согнулся пополам, словно его ударили в солнечное сплетение, давясь сухими рыданиями. Всхлипы перемежались с кашлем, когда боль в повреждённых рёбрах пронзила его тело. – Майа… нет… Гарри, всё ещё избегая прикасаться к Лукасу, сел рядом с ним. – Её больше нет, - тихо, но твёрдо сказал глава МИ-5, - и ты можешь поступать правильно сейчас и в дальнейшем. Норт всё еще сидел, опустив голову, его плечи вздрагивали. Именно в этот момент Чжоу зашла в камеру. Привычно направив на Лукаса пистолет, она сказала: – Сэр Пирс, отойдите от мистера Норта и встаньте у стены. Гарри подчинился, но попросил: – Пожалуйста, мисс Син, дайте моему заместителю больше времени на восстановление! Его руки в ужасном состоянии, рёбра не могут нормально зажить из-за подвешивания и побоев. Он не проживёт и недели, если вы не остановитесь. Мясник внёс в комнату стул, заставил Гарри сесть туда и привязал его клейкой лентой. Затем подошёл к Лукасу и пинками вынудил его перевернуться на живот. Пока Норт задыхался от боли на полу, Мясник снова связал его по рукам и ногам стяжками. Запястья опять начали кровоточить под повязками, и Гарри с лёгкой тошнотой увидел, как краснеет бинт. – Мясник, достань, пожалуйста, электрошокер, - мягко попросила Чжоу, и Гарри взмолился: – Нет, пожалуйста, не делай этого! Он с удивлением понял, что паника в его голосе была настоящей, не наигранной. Он до сих пор не мог себя простить за то, что вынудил Рос применить шокер к Лукасу после его возвращения из России. Шокер. К человеку, которого годами пытали электричеством. Гарри вздрогнул, представляя, что сейчас чувствует бывший начальник отдела D. Мясник рывком перевернул Лукаса на спину и потянулся к его ремню. – Нет! - дёрнулся Норт. - Не трогай меня! В глазах пленника метался ужас; Мясник попытался успокоить его ударом по животу, но Лукас отчаянно сопротивлялся, не давая раздеть его. Тогда Чжоу присела рядом с ним и мягко сказала: – Мистер Норт, успокойтесь, это не изнасилование. Я вам обещала, что не сделаю этого, помните? – Вы — нет… А он? - Лукас указал глазами на Мясника. – Он ничего не сделает без моего приказа. Я знаю из вашего китайского досье, что вас много раз насиловали в России, но мы так не поступим. (Привязанный к стулу Гарри еле сдержал потрясенный вздох. Он знал, что его бывший коллега прошёл через ад в плену, но Лукас никогда не делился подробностями — и когда некоторые факты всплывали, они ужасали. Гарри даже мог понять, почему Джон Бейтман так легко и с наслаждением сбросил маску Лукаса Норта — он надеялся, что ужасные воспоминания уйдут вместе с этой личностью. Не ушли, а потом погибла Майя, и Джон остался наедине с кошмарами; ему остался единственный вариант — шагнуть с Энвер Тауэр). А Чжоу продолжала: – Мясник хочет снять с вас брюки, чтобы нанести допустимо безопасное количество ударов шокером по ногам, применение электричества в этой зоне сокращает риск опасных последствий для сердца. Лукас всё ещё смотрел на неё недоверчиво, но прекратил сопротивление. Мясник стянул ему джинсы до лодыжек, снять их совсем не давали стяжки на ногах. Наёмник прижал шокер к внутренней стороне правого бедра Лукаса и включил электричество. От стрекота электротока у Гарри заложило уши; и когда он снова посмотрел на Норта, то увидел, что из его прокушенной губы течёт кровь. Следующий удар шокером вырвал крик из груди пленника. Гарри видел, как маленькие ожоги один за другим расцветают на бледной коже. Снова удар, и тело Лукаса выгнулось дугой. В этот раз Мясник долго не убирал шокер, и Норт бился затылком о пол, чтобы боль в голове приглушила боль от электричества. Но всё стало намного хуже, когда Мясник облил его водой и снова прижал к телу шокер. Лукас, казалось, совсем потерял чувство реальности, потому что он взмолился жалобно, по-русски: – Нет, Олег, хватит! Не надо, я ничего не знаю, я не знаю! Мясник снова склонился над Нортом с шокером, но Чжоу отстранила его: – Стоп, он потерялся в своих воспоминаниях, так мы ничего не добьёмся. Мистер Норт! Лукас! - она щёлкнула пальцами перед лицом пленника. - Вы меня слышите? – Не надо, Олег… - продолжал бессвязно повторять тот. Чжоу покачала головой: – Нет, так не пойдёт… Сэр Пирс, помогите привести его в чувство. – Зачем? - в отчаянии спросил Гарри. - Чтобы вы дальше его пытали? Китаянка гневно посмотрела на него: – В этой комнате мистер Норт в меньшей опасности, чем в плену своих кошмаров! Просто поговорите с ним! Гарри тяжело вздохнул: – Хорошо. Лукас, пожалуйста, просто… просто очнись. Ты не один. Он мягким и успокаивающим голосом просил своего бывшего заместителя вернуться в реальность, и прошло не меньше десяти минут, пока тот наконец-то разорвал оковы воспоминаний. – Вас очень сложно допрашивать, мистер Норт, вы постоянно соскальзываете во флешбеки, - раздосадованно сказала Чжоу. - Может, нам найти кого-то другого, с кем будет легче работать? Лукас смотрел на неё нечитаемым взглядом, и китаянка махнула рукой Мяснику, приказывая продолжать допрос. Гарри не мог отвести взгляд от страшной картины, которая разворачивалась перед ним. Он поймал себя на том, что дышит быстро, и сердце отчаянно колотиться, будто он готов встать и вступить в драку с Мясником. Было бы в миллион раз хуже, если бы на месте Лукаса оказалась Рут или любой другой агент с незапятнанной репутацией, но даже на пытки предателя смотреть тяжеловато. Лукас хотя бы это заслуживал. Гарри заставил себя не обращать внимания на его крики, не смотреть в остекленевшие от боли и страха глаза. Вместо этого он бросил внимательный взгляд на Чжоу. Китаянка проверила пульс пленника и кивнула Мяснику для продолжения пытки. И наёмник прижал шокер к паху Лукаса, прикрытому только промокшим нижним бельём. Норт взвыл и дёрнулся, пытаясь уйти от жалящего прикосновения, но бесполезно; боль прекратилась только тогда, когда обморок захлестнул его. – Больше так не делай, - строго сказала Чжоу Мяснику, - во-первых, это уже слишком; во-вторых, нам не нужна его смерть от болевого шока. Было довольно жестоко лить на лицо Лукаса воду из бутылки, чтобы он пришёл в себя. Норт очнулся в панике, он бился на полу, кашляя и отплёвываясь, снова повреждая плечи и рёбра. – Сэр Гарри, мне нужен «Кондор» и имена западных шпионов в Китае, немедленно, - сказала Чжоу, - или нам придётся продолжать. – Вы уже раз двадцать ткнули его шокером, у него сердце сейчас встанет, - покачал головой Пирс, - остановитесь на сегодня, вы разве не видите, в каком он состоянии? – Не говори ей, Гарри, - прохрипел Лукас и получил удар шокером под рёбра. Он уже успел сорвать голос, поэтому крик получился задушенным, еле слышным. – Мне так жаль, - Гарри обнаружил, что по его лицу текут непрошеные слёзы. Чтобы отвлечься от стонов и вскриков Норта, которого снова и снова били электричеством, глава МИ-5 попытался вспомнить во всех подробностях ослабевшую, беззащитную Рут после похищения, Лукаса с безумными глазами во время разговора на крыше. Попытался — но ничего не получилось; он закрывал глаза и видел окровавленного товарища по несчастью на полу, вновь и вновь. Гарри показалось, что прошла целая вечность, прежде чем их с Лукасом развязали и оставили одних. Норт выглядел ужасно. Мясник не потрудился снова одеть его, и пленник лежал на полу с задранной футболкой и спущенными до лодыжек брюками. Россыпь маленьких ожогов от шокера покрывала всю поверхность бедер, особенно внутреннюю, несколько точек было на животе и на плечах. Лукаса трясло, раны снова кровоточили. – Шшш, лежи спокойно, я помогу тебе натянуть джинсы, - успокаивающим голосом сказал Гарри. Тело Норта отчаянно напряглось под его руками, и Пирс некстати вспомнил слова Чжоу о сексуальном насилии в русской тюрьме. Разобравшись с джинсами, Гарри уже привычно набросил Лукасу на плечи свой пиджак и помог сделать несколько глотков воды. После этого он снова сел у стены, не желая прикасаться к предателю больше, чем это действительно необходимо. – Гарри… - тихим, сорванным голосом сказал Норт. – Что, Лукас? Не возражаешь, если я буду звать тебя Лукасом? Мне это привычнее… – Гарри, помнишь, ты спросил, что можно сделать со мной после спасения? Я нашёл решение. Пирс с интересом посмотрел на него: – Да? И какое же? – Ты и команда никогда не простите меня за Рут, за «Олбани», за то, что я… размахивал пистолетом у тебя перед лицом… и угрожал взорвать вокзал, - голос Лукаса был прерывистым, ему не хватало дыхания на целое предложение, - и я никогда не прощу вас за Майю… я понимаю, сам виноват, но я не могу. Гарри кивнул. – Тогда, может быть, вы дадите мне какое-то опасное задание… в Британии или за её пределами… возможно, работа под прикрытием. Никаких связных, связь только через электронику, чтобы я не мог никого выдать… или подставить… Отправь меня одного, без поддержки, в любое пекло. Туда, куда жалко отправить другого агента… Последнее предложение очень не понравилось Гарри — такой мрачной безнадежностью от него веяло. – Лукас, ты не расходный материал. Ты мне важен, даже несмотря на твои ужасные деяния. – Гарри, ты обещал больше не врать мне, помнишь? - с мягким укором в голосе сказал Лукас. - Во время пытки я иногда… бросал на тебя взгляд. Я знаю, как ты выглядишь в панике или скорби, Гарри, но сейчас тебе было плевать. Внутри Пирса всё кипело от возмущения, смешанного с болью и жалостью. А Лукас продолжал, и его хриплый от криков голос звучал слабо, но твёрдо: – Ты даже сейчас держишься от меня подальше… словно я вскочу и задушу тебя, если ты зазеваешься. Не бойся, Гарри, я не могу даже встать… Повинуясь внезапному порыву, глава МИ-5 сел рядом с бывшим подчиненным и взял его холодные дрожащие руки в свои. Норт испуганно посмотрел на него, и Пирс сказал: – Прости меня за те восемь лет одиночества, Лукас. И будь я проклят, если даже в моем присутствии ты будешь чувствовать себя одиноким и брошенным. Я буду с тобой. Каждую минуту этого ужасного плена. Он осторожно обнял Лукаса, чтобы согреть, и в то же время не повредить его травмам. Норт дышал тихо и аккуратно, словно боялся спугнуть Гарри, и Пирс повторил: – Я никуда не уйду. Попробуй поспать.