О жёлтых глазах

      Несмотря на то, что ведьмаки много путешествовали, прочными связями они не обзаводились. В основном потому, что люди отвергали мутантов, не желая общаться с ними больше необходимого. Но Гарри был почти исключением. Почти — потому что друзей у него было мало. Исключением — потому что близкие ему люди были как он сам.       Что объединяло их всех, так это неусидчивость. Пару месяцев в одном городе, на зиму — в другом… Но каждую весну они собирались вместе, несмотря ни на что. Излюбленным местом встречи стала корчма «Нигде» в Новиграде.       Гарри зашёл в корчму, взял три кружки пива и сел напротив ожидавшей его пары. Ведьмак и чародейка выразительно посмотрели на кружки.       — Опять? Поверить не могу в это дерьмо, — проворчал ведьмак.       — Жан, — чародейка успокаивающе погладила его по руке.       Ведьмак фыркнул, но продолжать не стал, хотя по нему было видно, что он страсть как хотел устроить Гарри выволочку.       — Ты на нем Аксий использовала? — удивился Гарри. — Мы же договаривались не применять магию друг на друге!       — Я НЕ использовала магию, — возразила чародейка. Её щёки вспыхнули от возмущения.       — Извини, — Гарри смутился. — Я… в общем, я хотел отметить встречу и… вот, — он указал на пиво.       Чародейка взяла одну кружку себе.       — Спасибо, Гарри.       — А где Трент?       — Нильфгаардский двор хочет видеть господина Хейдельстама, — чародейка занервничала.       — Спокойно, Жюдит. Трент УМЕЕТ быть двойным агентом, — Жан хотел было похлопать её по плечу, но убрал руку. Выглядело неловко, но чародейка не заметила.       — Да, но он тоже чародей…       — Если чёрные захотят с ним что-то сделать, то вначале им придётся выбираться со Скеллиге, — заметил Гарри.       Гарри и Жюдит улыбнулись, Жан, не меняясь в лице, кивнул. Скеллиге был их шуткой; однажды Трент так разнервничался, что создал портал, в который зашвырнуло их всех. Пьяный Гарри, не поняв, что произошло, затеял драку с островитянами, Жан не давал Тренту упасть в обморок от нехватки сил, а Жюдит спешно создавала новый портал. Когда страсти улеглись, это стало их любимой темой для разговоров.       Гарри подкатил кружку пива к Жану. Он нехотя взял.       — За встречу! — громогласно воскликнул Медведь.       — За встречу! — вторили два голоса.       Друзья виделись редко, и им было, что обсудить. Гарри жаловался на то, что тварей становится все сложнее выманивать; Жюдит решила заняться онейромантией и делала первые успехи; Жан научился складывать новые знаки.       — Новые знаки? — удивился Гарри.       — Нашёл один манускрипт, — криво усмехнулся Жан. — Мы, знаешь ли, любим читать.       Жан не улыбался, а если и показывал какую-то эмоцию, то уродливо. Виной тому был шрам, пересекающий лицо. Впрочем, друзья подозревали, что шрам — отговорка, а причина вечно мрачного расположения духа в чём-то ином, но Жан уходил от расспросов.       — Ну да, ваша библиотека — не чета нашим подтиркам под жопы.       «Жан, Гарри» — мысленно позвала Жюдит, — «на нас смотрят».       Гарри продолжил вслух расписывать достоинства школы Грифона, что больше звучали, как подъёбка, а Жан телепатически спросил:       «Кто?»       «У окна, спиной к нам. Кажется, тоже ведьмак. Он словно следит за нами».       Тот, о ком говорила Жюдит, словно почувствовал, что на него обратили внимание, и попытался незаметно выскользнуть из трактира. Но Гарри хорошо запомнил эту мягкую плавную походку.       — Ким!       Ведьмак бросился бежать. Гарри рванул за ним. Жан и Жюдит переглянулись и побежали за Гарри.       Погоня выдалась сложной. Ким летел по узким улочкам, как перышко; Гарри мчался как слон, распихивал людей и опрокидывал стеллажи торговцев, но держался близко. Жан и Жюдит быстро отстали, но чародейка вдруг схватила друга за локоть и что-то прошептала. Жан кивнул, соглашаясь, но Гарри этого видеть не мог.       Очередная улочка закончилась тупиком. Ким плавно заскользил по грязи и остановился.       — Попался! — торжествующе крикнул Гарри, тяжело дыша.       — Отнюдь, — голос Кима срывался, выталкиваемый частым дыханием. — Просто понял, что так проще.       — Проще что?       Между ними появился портал, из которого вышли Жан и Жюдит.       — Что за херня здесь происходит? — Грифон был раздражен.       — Онейромантка Жюдит Мино, полагаю? — Ким вынул кинжал. — У меня заказ на ваше убийство.       Жюдит материализовала пламя в ладони. Жан вынул меч из ножен.       — Стоп-стоп-стоп! — Гарри встал между ними. — Ким, ты чего? Какое убийство?       — Долгое и мучительное, — ответил Ким, не отрывая взгляда от огненного шара.       — Кто тебя нанял? Зачем?       — Ла Пута Мадре! — зло крикнула Жюдит. — Кучка ссыкливых говноедов, вот кто!       Ведьмаки уставились на неё с нескрываемым интересом.       — Просто уточню: это те бандиты-краснолюды, что подмяли под себя Оксенфурт? — спросил Гарри.       — Именно.       — И… что ты им сделала?       — Ну… — Жюдит пожала плечами. — Мне нужна практика, и когда ко мне пришёл краснолюд, я решила, что это будет интересный опыт — залезть в голову не-человеку. Оказалось, он из ла Пута Мадре. А в своём сне я увидела, как их уничтожают в Оксенфурте. И ТЕПЕРЬ ЭТИ ГОНДОНЫ РЕШИЛИ ОТОМСТИТЬ ЗА ПРАВДУ? — заорала она.       — Госпожа Мино, — сказал Ким, — уверяю, мне безразлично, за что вас хотят убить. Давайте просто разберёмся с этим.       — Отлично. Давай.       — Да подождите вы! Ким, — Гарри обернулся к нему, — это же неправильно! Жюдит ни в чем не виновата!       Ким уставился на Гарри в немом потрясении. Что за детская наивность! Читать наёмному убийце нотации о том, что убивать — плохо! Чего он хочет, вывести на эмоции? Отсрочить неизбежное?       Нет.       Гарри смотрел на него и ждал ответа. Он всерьёз ждал объяснения и был готов спорить. Жизнь научила Кима «читать» других людей: Гарри был прост, наивен и абсолютно серьёзен. И это по-своему восхищало.       — Он всегда такой, — сказал Жан, заметив замешательство Кима.       — Охуеть, — едва слышно произнёс Кот.       — Да, — откликнулся Грифон.       Над головами раздался треск. Небо над проулком почернело, и раздался голос:       — Жюдит! Тебя хотят убить!       — Привет, Трент! — радостно крикнул Гарри.       Через секунду в тупике никого не было.       Жан лежал в мягком мху и смотрел на небо. Чистое, ярко-голубое, безоблачное небо острова Ард Скеллиг. То, что это именно он, а не другой остров архипелага, определил Трент, а как — Жану было насрать.       Трент сидел рядом, вытирал ладонью кровь с лица и ждал, пока вернутся силы на обратный путь. Жюдит ела чернику, собранную с кустика, стелющегося к земле. Гарри голосил, уговаривая Кима отдать заказ и не убивать Жюдит.       — С ним что-нибудь сделать? — спросил Трент. — С этим Кимом?       — Гарри уже делает, — ответила Жюдит со смешком. — Чернички?       — Да, пожалуй.       Чародеи ели чернику. Ким устало убеждал Гарри, что он все осознал и не будет убивать Жюдит. Жан смотрел на голубое небо. Яркое, чистое, как на картине, и огромное, вымещающее собой все мысли.

***

      Ким медленно ехал в Оксенфурт. Он сидел на лошади боком, ссутулившись. Гарри сказал, что боком сидят только женщины, и получил такой уничтожающий взгляд, что заткнулся.       Ненадолго.       — Знаешь, ты не похож на Кота.       Ким посмотрел на него и вопросительно приподнял бровь. У него вообще были очень выразительные брови: взглядом и изгибом он передавал свои эмоции, когда лень было разговаривать.       — Коты, они же бешеные. Ёбаные психи. А ты такой спокойный, — пояснил Медведь.       — Самоконтроль и успокаивающие эликсиры, — объяснил Ким. — В основном первое. Иногда уезжаю в лес на неделю и там даю себе свободу.       — Дай догадаюсь: бросаешься с кулаками на деревья, чтобы выпустить пар? Я вот так делаю, — смущённо добавил Гарри.       Ким немного посверлил его взглядом и отвернулся. Гарри тихо выдохнул.       — Немного другое. Но я попробую метод школы Медведя.       Ким достал из седельной сумки флягу с выгравированным рисунком и приложился к ней.       — Спасибо, что не стал убивать Жюдит.       — Ты сказал это восемь раз за три дня. Мой самоконтроль не безграничен.       — Ладно-ладно.       Ким согласился не выполнять заказ от Ла Пута Мадре, а значит, нужно было возвращаться в Оксенфурт и лично разговаривать с боссом. Разговор предстоял неприятный, и Гарри решил отправиться вместе с Кимом в качестве моральной поддержки. Ну или как пойдёт.       Гарри хотел было позвать Кима, но он вдруг остановился и выпрямился. Гарри остановился тоже. Ким соскользнул с седла и бесшумно скрылся в лесу, вынимая на ходу арбалет. Вскоре он вернулся с мёртвым зайцем.       — Ужин, — объяснил он. — Или, скорее, перекус, — добавил он, рассматривая крупного напарника.       Гарри лишь презрительно фыркнул и двинулся вперёд.       Замечание о внешности его задело. Осуждать то, как выглядят ведьмаки, серьёзно? Он ведьмак, не графиня на балу! И ему нет нужды скрываться, как какому-то тощему, жалкому, трусливому…       — Я не хотел обидеть, — донесся из-за спины голос Кота. — Я имел в виду, что одним зайцем мы не наедимся. Не привык рассчитывать на кого-то ещё.       Раздражение, распиравшее грудь, затопило горечью. Ким ему не враг. Если бы Гарри ему не нравился, он бы ускользнул и отправился в Оксенфурт сам.       — Как и все мы, — с грустью отозвался Гарри.       На следующий день они добрались до города. Лошадей оставили на постоялом дворе, а сами пошли пешком. Ким, идя по каким-то ведомым ему знакам, дошёл до неприметной двери и остановился.       — Дальше я сам.       — Слушай, их там может быть много.       — Их много, — согласился наёмник. — Но дальше я сам. — Ким спрятал очки. — Жди здесь, Гарри.       Ким вошёл и закрыл за собой дверь. Гарри сел на ступеньки и стал ждать.       Вначале было тихо. Потом из-за двери донесся ропот, а затем — крик. Гарри посмотрел на соседние дома. Какой-то склад, лавка с мутными грязными окнами и развалившаяся избушка. Шум улицы доносился слабо. Что бы здесь ни происходило, свидетелей у этого не было.       Ещё один крик. И ещё. Звон мечей, удары. Гарри прикрыл глаза и сосредоточился на двери, обостряя ведьмачий слух. Звуки стали громче и яснее, и оттого — ужаснее. Кто-то стонал. Кто-то плакал. Кто-то просил пощады. Отвратительное чавканье входящего в плоть клинка, хруст. И хохот. Придушенный хриплый хохот вошедшего в раж Кота. Когда за дверью стихло, Гарри решил зайти.       Внутри был пиздец. По ведьмачьим меркам, по людским, краснолюдским — каким угодно. Повсюду кровь и мёртвые тела. Стоял густой удушливый запах. Взгляд перебегал с одного обезображенного тела на другое. Сломанная шея. Выдавленные глаза. Откушенный нос. Бесчисленные раны и порезы, у кого-то пробиты ладони.       — Я просил остаться снаружи, — сказал Ким, тяжело дыша.       Он стирал с рук кровь чьим-то шейным платком. Лицо он уже отмыл, но одежда была в жутком состоянии.       — Это ты начал?       — Нет. Но это было неизбежно. Ла Пута Мадре не любят, когда их приказы не выполняют. Точнее, не любили. — Ким сплюнул на труп.       — Надругиваться-то зачем?       — Потому что я Кот. Ёбаный псих, как ты и сказал. Что, не отбил ещё желание лезть ко мне?       Гарри осторожно прошёл по скользкому полу и посмотрел в окно.       — Можно выбраться через задний двор. По дворам доберёмся до бани. Есть здесь одна, в ней не задают вопросов. Там же отстираешься, — Гарри выразительно посмотрел на кровь. — И нет, желание не отбил. А теперь отойди.       Он разбил слюдяное окно, бросив стул, и они вылезли на улицу. Ким сложил знак Игни, и по влажному деревянному полу поползли язычки пламени.       Они прошли под носом стражи и добровольной пожарной дружины, ввалились в баню, грязные и уставшие. Вопросов там действительно не задали, только уточнили у господина ведьмака, нет ли с собой комплекта чистой одежды.       — Я могу принести, — вызвался Гарри.       — В седельной сумке, — коротко сообщил Ким. В полутьме только Гарри видел, насколько Ким смущён. Наверное, если бы не Медведь, он бы тут же слинял из города, прямо так, в крови.       — Понял.       Вскоре Гарри вернулся с чистой одеждой и бутылкой вина. Уставший Кот дремал, положив руки на бортик деревянного чана. Сквозь мутную от грязи и крови воду Гарри разглядел на спине Кима несколько розовых рубцов, напоминавших следы от розг. Он оставил одежду, спрятал в складках вино и ушёл. Век ведьмака долог, поговорить они ещё успеют.