О жёлтых глазах

      В тесной маленькой спальне стоял удушливый запах перегара. На кровати, развалившись, спал Гарри, под кроватью поблескивала зелёным стеклом армия пустых бутылок. На столе ведьмак обустроил алхимическую лабораторию, маленькую, но обеспечивающую самыми нужными эликсирами. Что ещё? Немного одежды, два меча, остатки еды. Медведь был неприхотлив.       После того дня они покинули Оксенфурт порознь. На Севере затеряться легко, и Коту пришлось постараться, чтобы узнать, что Гарри вернулся в Новиград. К счастью, угрозы очень ускоряют процесс поиска и получения нужных сведений.       Жёлтые глаза Кима, улучшенные «Кошкой», рассматривали снятую комнату. Ему было любопытно. Ведьмаки школы Медведя — одиночки, каких поискать. Доходило до того, что они отгоняли от себя других людей и ведьмаков, решивших составить им компанию в долгом пути. Но этот был не таков. У него даже были друзья, и какие! Чародей, завербованный Нильфгаардом, чародейка, игнорирующая власть, и ведьмак, тоже иной школы. Очень интересно. А сколько пользы от таких знакомств…       Ким перешагнул через сломанную картину, валяющуюся на полу, и вышел. И тут же кто-то схватил его и прижал к стене.       — Какого хера ты делал у Гарри? — прорычал Жан.       В узких зрачках Ким разглядел бордовые искорки: верный признак тяжело протекавшей мутации. Значит, у него есть слабости.       — Заходил проведать друга.       — Друга? С каких это пор ты его друг?       — Ни с каких. Но он считает меня своим другом, поэтому я решил воспользоваться шансом.       — Очень по-сучьи.       — Очень по-Кошачьи, — спокойно ответил Ким, не отрывая взгляда от бордовых искорок. Жан сильнее вжал его в стену.       — Если из-за тебя с Гарри что-нибудь случится, я тебя убью.       — Я не сомневаюсь.       Жан отпустил Кима, удостоверился, что он ушёл, и лишь потом постучал в дверь Гарри. Никто не ответил. Тогда Жан обрушился на дверь с кулаками.       Помятый после дневного сна Гарри приоткрыл дверь.       — Что за… А, это ты.       Жан молча открыл дверь полностью и зашёл. Перешагнул через сломанную картину и раскрыл ставни. Яркий свет и свежий воздух брызнули в тёмную комнатку.       — Ай!       Гарри стал собираться. Они проходили это уже не раз; злой Грифон будил друга и заставлял его принять человеческий вид. Это повторялось так часто, что они уже не разговаривали: выучили свои роли наизусть. Гарри поставил посреди комнаты пустой деревянный ящик и стал складывать туда пустые бутылки. Жан изучал взглядом каждый уголок.       — Здесь ничего не изменилось, — стыдливо сказал Гарри, предчувствуя выволочку на тему того, что он превратил съемную комнату в свинарник.       — Я не о том, — Жан качнул головой. — Здесь был твой дружок.       — Ты о ком?       — О несостоявшемся убийце Жюдит.       — Здесь был Ким? Когда?       — Только что. Буквально столкнулись нос к носу, когда он покидал твоё уютное гнездышко.       Гарри осмотрелся, используя ведьмачье чутье. Ничего нового он не увидел.       — Именно, — Жан словно читал его мысли. — Ни единого следа присутствия. А знаешь, кто не оставляет следов?       — Асассины, — буркнул ведьмак.       — Опасных друзей ты себе выбрал.       — Ким не опасный. То есть, конечно, опасный, но… Я думаю, ему нужна помощь.       — От тебя? — насмешливо спросил Жан.       — Ты что-то хотел, или пришёл поглумиться?       Повисла пауза. Обычно Жан не щадил чувств друга, и Гарри безропотно принимал критику, но у всего был предел. Гарри говорил спокойно, но сам факт возражения значил много. Грифон прикрыл глаза, успокаиваясь. Медведь продолжал собирать бутылки.       — У меня заказ на виверну, — наконец сказал Жан.       — Мои поздравления, — искренне отозвался Гарри.       Он остывал мгновенно. Секунда — и прежний добрый Медведь на месте. Может, только поэтому и держалась дружба с вечно раздражённым Грифоном?       — Один я не справлюсь. Пойдёшь со мной? Деньги пополам.       — Пойду.

***

        Ведьмаки спрятались в засаде. Жан прикрыл глаза и дышал легко и слабо; особая медитация школы Грифонов обостряла чувства и позволяла скоротать время. Гарри таким способностям обучен не был, а потому скучал.       Наконец вверху захлопали крылья. Гарри медленно вынул меч из ножен. Жан проснулся и вытянул руку в кожаной перчатке.       — Ты — усыпляешь, я — атакую, — тихо проговорил Медведь, не отрывая взгляда от виверны.       — Понял.       Гарри пошёл навстречу чудовищу. Под тяжёлой обувью хрустнули ветки. Виверна вскинулась, раскрыла пасть и… замерла, околдованная Аксием. Гарри бросился на виверну.       Меч с трудом резал тяжёлую кожу, голова виверны покачивалась из стороны в сторону. Гарри поглядывал на ядовитый хвост: он дергался, но виверна не нападала. Не могла. Магия Жана подчиняла волю и мышцы, и хотя виверне было чудовищно больно, она безропотно сносила удары меча.       Гарри замахнулся и отрубил голову.       Он тяжело дышал. По камню струилась кровь и впитывалась в чёрную почву. За спиной послышался глухой стук. Гарри обернулся и увидел, что Жан стоял на коленях. Из носа по бледным тонким губам текла кровь.       — Надо забрать голову, — хрипло сказал он. Тяжело поднялся и, пошатываясь, ушёл к привязанным вдалеке от гнезда виверны лошадям. Вернулся он минут через десять, ведя спокойных скакунов. Гарри как раз закончил чистить меч. Вдвоём они спрятали отрубленную голову в мешок и привязали к седлу.       Жан залез на лошадь.       — Деньги принесу вечером, — отрывисто бросил он и взялся за поводья.       — Подожди.       — Что ещё?       — Тебе бы отдохнуть.       — Да? Как ты? С ящиком вина?       Гарри устало вздохнул.       — Слушай, ты по сути маг, а это был всего лишь Аксий…       — Всего лишь Аксий? — Жан взвился. — Этот Аксий держал виверну семь минут! Кто ещё может так же? Волки? Вы? Или, может, Коты?       — Для тебя это всего лишь Аксий. Помнишь, мы были как-то в порте вместе? Ты одним ударом Аарда скинул в воду двадцать здоровых мужиков. Вот это — школа Грифона, а не сраный усыпляющий Аксий, после которого ты выглядишь так, будто тебя Трент по порталам мотал. Ты не в порядке, Жан.       — Я знаю. Деньги будут вечером.       Жан щёлкнул поводьями, и лошадь умчалась прочь от окровавленного гнезда, оставив Гарри одного.  

***

        В камине потрескивал огонь. В кабинете пахло зерриканскими благовониями, слабо поблескивали золоченые буквы на корешках книг и красное вино в бокалах. Двое людей утопали в глубоких мягких креслах.       — Люблю тебя, — пьяно промурлыкала Жюдит. Трент в ответ усмехнулся.       Юные чародейки Аретузы, выпустившись, пускались во все тяжкие. Связи с мужчинами, затем, разочаровавшись в них — с женщинами, после нового разочарования — снова с мужчинами. Трент не знал, была ли Жюдит такой, или сохраняла ясность в голове, но по богатому опыту общения с чародейками знал: искренние чувства от них очень дорого стоят.       Впрочем, у чародеев была такая же ситуация.       — Я тоже люблю тебя.       Они рассмеялись. В слова о любви они вкладывали дружбу, потому что не было того слова, что могло передать силу дружбы между чародеями, сравнимое с силой признания в любви. Маги очень щепетильно относились к словам.       — Как тебе при нильфгаардском дворе? — спросила Жюдит.       Их разговор шёл несколько часов и плавно тёк от одной темы к другой. В принципе, как обычный разговор чародеев, только без подводных камней.       — Интересно. Нильфгаард — империя, и области, входящие в её состав, весьма разнообразны. История, культура, язык… Всё очень разное. Это захватывает.       — Тебя всегда тянуло к чему-то чудаковатому.       Трент кивнул.       — И притянуло к вам.       — Нам?       — К тебе, Гарри, Жану… Киму.       — Стоп-стоп-стоп, — Жюдит выпрямилась, — ты причисляешь этого урода к нам? Который хотел меня убить?       — Да, — Трент оставался невозмутим. — Он урод. Как и мы.       — Пошёл ты, — Жюдит раздражённо выдохнула и откинулась на спинку.       Трент бесил. Трент был прав. Маги — не обычные люди, и дело не в способности к магии, а в школах. Что Аретуза, что Бан Ард ломали девочек и мальчиков, лепили из детей высокомерную элиту по заданным неизвестно кем и когда канонам. Ведьмачьи школы и вовсе подвергали учеников мутациям. И кто они после этого?..       — Ты думаешь… Ким может стать одним из нас?       — Почему нет? — Трент пожал плечами. — Гарри ему доверяет. Гарри смог убедить его… кхм.       — Не убивать меня. Всё нормально. Меня уже пытались убить не раз.       — В общем, именно оно. Он такой же неприкаянный. Для него найдётся место.       — А ты что о нем думаешь?       — Сам я — ничего. Но я нашёл кое-что в архивах чёрных. Да, я специально искал информацию о нём.       — И?       — Его родители родом из нильфгаардской провинции. Но их убили во время захвата этой провинции… Когда она ещё была независимой страной.       — Соли?       — Да. Характерный разрез глаз, сразу все понятно.       — Далеко его забросило.       — Это уж точно. Так что если о нем и можно что-то сказать наверняка, так это то, что он ненавидит чёрных.       — Как и все мы?       — Как и все мы.  

***

        Ким крался по задним дворам. В Новиграде наступила ночь; из кабаков доносились пьяные крики, хохот и похабные песни, из борделей — смех и стоны, а мастерские и склады словно концентрировали рядом с собой тишину.       Заказы на убийство нильфгаардской знати были его любимыми. Они, напыщенные и высокомерные, приезжали на Север, чтобы «наладить отношения». Отношения, от которых выиграет только сам Нильфгаард. Отношения, что скреплялись договорами в то время, когда в воздухе витало ощущение чего-то страшного, неизбежного и с привкусом крови. Кроме того, такие заказы приятно утяжеляли кошель. Сплошные плюсы.       Вдруг по голове прошли мурашки, словно кто-то коснулся холодными руками.       «Ким?..»       Ведьмак резко замер. Голос в голове? Кто посмел ворваться в его мысли?..       «Это Трент. Помнишь меня?»       «Да».       «Я знаю, зачем ты пробираешься в Золотой город. И я крайне не рекомендую делать это сегодня».       «Я знаю про стражу».       «А про чародейку ты знаешь?»       Ким тихо фыркнул. Стража, усиленная магичкой — это очень плохо.       «Выбери более подходящий момент для… своего дела» — уговаривал маг.       «Откуда ты вообще узнал, что я буду здесь сегодня?»       «Господин Кицураги, вы — знаменитость среди местных мятежников».       Чувство было такое, словно Киму сломали грудную клетку, вырвали сердце и выбросили. Он знал свою фамилию только потому, что мать вышила его на одеяльце, в которое завернули двухлетнего ребёнка, чтобы вывезти его из Нильфгаарда. Фамилия — все, что ему досталось от родителей. Не было даже воспоминаний. Малыша отдали дальним родственникам, а те, когда мальчику исполнилось шесть, спихнули ведьмакам. С тех пор он стал Кимом из школы Кота.       О фамилии знали очень немногие, и когда Трент произнёс её, ведьмака мороз продрал по позвоночнику. Откуда он её знает? Что он знает ещё? Какая у этого мага власть? И главное: где её предел?       «Зачем ты мне это говоришь? Какая тебе от этого польза?»       «Абсолютно никакой. Но — веришь ли, нет — мне знакомо понятие дружбы. И один мой друг очень расстроится, если ты умрёшь».       «Гарри».       «Да. Гарри».       Ощущение мурашек исчезло. Ким немного постоял, обдумал услышанное и продолжил путь. Он дошёл до нужного особняка, забрался на крышу соседнего здания и всмотрелся в окна. Вот — человек в чёрном камзоле с огромным вышитым солнцем, напротив — тот самый маг, что отправил его на Скеллиге. Поодаль — женщина в простой одежде, но осанка выдавала благородное происхождение. Скорее всего, чародейка, о которой говорил Трент. Не солгал.       Ким немного понаблюдал за ними, потом спустился и ушёл той же дорогой. Его заказчики терпеливы. Он тоже умеет выжидать подходящий момент.