О жёлтых глазах

      В Новиграде искали ведьмака. Одни говорили, что он тощий, как щепка, другие — что жирный как твой боров. Одни говорили, что глаза у него — как щелочки, другие — что как блюдца чайных сервизов. Говорили много и разное. И потому все ведьмаки благоразумно уходили из города.       Жан косо посматривал на Кима. Тот счастливо улыбался и иногда хихикал, как ребёнок. Дело было в особом заклинании, наложенном Жюдит. Вообще оно должно было успокаивать, но искалеченный мутациями организм вырабатывал серотонин.       Это была инициатива Гарри. После того, как город содрогнулся от вести о жутком убийстве нильфгаардского посла, он первым делом пошёл к своему новому другу. Ким не только не отпирался, но и заявил, что отправит на тот свет всех чёрных, что придут по его душу. Дальше быстрые сборы, чары Мино и побег из города на лошадях.       Розовое рассветное солнце делало все неестественно ярким. Тёмная броня казалась угольно-черной, очки Кима бликовали так, что вместо глаз виднелись два белых круга.       — Зачем тебе очки? — спросил Жан.       — Это воспоминания. Я носил очки до восемнадцати лет, до испытания травами. А ещё ими удобно было сжигать чужие вещи. Сфокусированными бликами.       Ким говорил нежно, и от контраста слов с интонацией становилось не по себе. Но Жан продолжал расспрашивать — поездка в тишине с помешанным ведьмаком способна свести с ума.       — То есть это просто стёкла?       Ким протянул ему очки. Тонкие круглые стёкла заключены в золоченую оправу, со внутренней стороны одной из дужек было что-то написано. Жан присмотрелся к буквам и скомандовал:       — Стоять.       Всадники остановились.       — Здесь написано «Дюбуа». Гарри, разве это не твоя фамилия?       Гарри взял очки и покрутил их.       — Моя. Но я не помню, чтобы носил очки.       — А твои родители? Родственники?       Гарри помрачнел.       — У меня нет семьи, — он отдал Киму очки. — Понятия не имею, почему на них моя фамилия. Идём.       Гарри щёлкнул вожжами, и кобыла помчалась. Жан и Ким поспешили за ним.       Они гнали до вечера, пока не убедились, что Новиград далеко позади. У Жана было много вопросов: про очки, про Кима, про Гарри, но Медведь гнал вперёд без остановки, лишь изредка прикладываясь ко фляге с водой. Кима быстро отпустило, и нездоровый зеленоватый оттенок лица давал понять, что нужно отдохнуть, но он сжал зубы и молча ехал вслед за Гарри.       Наконец Медведь остановился на перепутье. За его спиной Жан и Ким смотрели друг на друга. Им было, что сказать друг другу, но они решили промолчать. Обсуждать дружескую ревность к Гарри? Глупо, они виделись дважды. Спорить, кто из них прав? А прав в чём? Почему убивать утопцев — нормально, а людей — нет? Моральные безрезультатные обсуждения они оба в рот ебали. Общего у них оказалось больше, чем различий.       Чтобы это понять, им понадобился один день в тишине наедине со своими мыслями и компании друг друга. У некоторых на это уходят месяцы.       — Кто куда? — спросил Жан. Вопрос прозвучал невнятно: они молчали весь день, и задеревеневшие губы не слушались.       Гарри неопределённо пожал плечами.       — Север не ограничивается Веленом и Новиградом, — заметил Ким.       Он наклонился к Гарри, что-то прошептал и умчался прочь, не давая лошади отдыха.       — Что он сказал?       — Сказал, где его можно будет найти.       — И где же?       — Ковир.       Грифон присвистнул.       — И ты поедешь к нему? Если что-то случится?       Медведь кивнул.       — Тебя-то где искать? — спросил он.       — Роггевеен.       — Да ты ебанулся.       — Прости? — в голосе Жана не было и намёка на извинение, зато сарказма — с лихвой.       — Земли Ордена Пылающей Розы? На кой хер тебе религиозные фанатики?       — По личным причинам.       Грифон смотрел ему в глаза. Закатное солнце подчёркивало бордовые искры, следы недосыпа и глубокие морщинки усталости.       — Если они сделают из тебя фанатика, я их сожгу. Их же ёбаным Вечным Огнём.       Жан тронул лошадь. Она подошла очень близко к Гарри, и друзья обнялись.       — Помнишь, что говорила Жюдит? — прошептал Гарри. — Однажды ты будешь в порядке.       Жан развернулся и уехал в сторону, противоположной той, куда поехал Ким. Гарри посмотрел ему вслед и двинулся вперёд. В лес.

***

      Гарри заносило в такие удалённые уголки, куда не каждый ведьмак заглядывал. Поселения на краю болот и рек, глухие лесные деревушки, одинокие заброшенные особняки, временные лагеря… И везде находилась работа. Лешие выгоняли людей, призраки пугали до паранойи, утопцы плескались на берегах. Это были места для чудовищ, но их заняли люди, а Гарри жил, чтобы убивать чудовищ.       Так он говорил любопытным. Мол, долг ведьмака — охранять людей, но это было лишь частью правды. Основная причина была в том, что в рутинных грязных делах можно не думать. Не думать о себе, о родне, которой не было, о друзьях, найденных годами перебора и неудачных знакомств, о презрении и ненависти людей к ведьмакам, о том, почему жизнь сложилась именно так… Когда не помогала рутина, на помощь приходило вино, и в последние годы вина становилось всё больше.       Но сейчас не помогала ни работа, ни вино. Мысли полностью захватили очки.       Гарри не интересовала его фамилия. Её зачем-то годы назад нашёл Трент в оксенфуртских архивах, и на ведьмака это не произвело никакого впечатления. Но ему встретился Ким. Почему он не спросил про очки тогда, на дороге? Почему просто погнал лошадь, как истерик, убегающий от разговора?       Да и в очках ли было дело, или в самом Киме? Он очень практичный, но носит сентиментальные очки. Выглядит как нильфгаардец, но ненавидит чёрных. А следы розг на спине? Змеи и Коты, по слухам, самые жестокие учителя, но после прохождения испытания почти все боевые раны исчезают. Значит, следы появились во время обучения?.. Бедный-бедный Ким.        Слишком много вопросов, в которых не разобраться самому. Гарри корил себя и брал заказы. Пропивал деньги, брал новые заказы и вновь корил. И так по кругу.       — Милсдарь Гарри?       Гарри поднял голову. Над ним покачивался пьяный кмет. В кабаке, где ведьмак пропивал очередную награду, воняло кислым. Стены были покрыты чем-то жирным, свечи коптили, а из еды была только похлебка из капусты. Плохое местечко даже по меркам Гарри. Хотя чего ещё ждать в безымянной деревеньке посреди леса.       — Вас там — ик! — милсдарь ждёт.       — Кто?       — Т’к вот же, — кмет посторонился и указал рукой на дверь.       В проёме открытой двери стоял человек. Он постукивал ногой по полу, заложил руки за спину и смотрел на Гарри.       — Ким?..       Ведьмак поманил Гарри к себе. Пьяный Медведь вскочил так, что стол качнулся, и побежал к выходу.       — Ким! Что ты забыл в этой дыре?       Ким ободряюще улыбнулся и растворился в воздухе. Гарри жадно глотал влажный воздух и растерянно смотрел в пустой проём.       — Допился милсдарь, — кто-то вздохнул за спиной.       — А я думал, что у них это… как его… монетет! — в другом голосе сквозило разочарование.       — В смысле — дыра?! — возмутился кто-то третий.       Гарри бросил тяжёлый взгляд на посетителей. Те умолкли. Гарри расплатился за выпивку и ушёл прочь из деревни. Оказавшись в лесу, он сел на мокрую землю и горько заплакал.