О жёлтых глазах

      Если Гарри чего-то хотел, он переворачивал мир. На реакцию мира ему было плевать.       Едва Жюдит проснулась и привела себя в порядок (а было это около часа дня), Гарри вломился к ней с требованием телепортировать его и лошадь в Рикверелин. То, что он после жизни в лесу выглядел страшнее Дикой Охоты, ведьмак отбрасывал как что-то несущественное.       Телепортироваться с животным — идея сомнительная, но оказаться в Ковире без лошади Гарри не желал. К счастью, Жюдит была мастерицей своего дела.       Затем он, едва держась в седле, доехал до постоялого дома, про который рассказал Ким, и ввалился туда.       — Я ищу ведьмака, — заявил он без предисловий трактирщику. — Глаза, как у кота. Сам из школы Кота.       Трактирщик исподлобья рассматривал Гарри. Грязная одежда, веточки в волосах, густые неряшливые бакенбарды. Лицо красное, руки расцарапаны. Гарри неделю гнал сквозь леса и поля до Новиграда, а в городе ещё и подрался со стражей, принявшей его за убийцу нильфгаардского посла.       — Я передам господину Киму, что о нем спрашивал господин?..       — Гарри. Гарри из школы Медведя.       Лицо трактирщика вытянулось от изумления.       — Так вы?.. Кхм. — Он напустил на себя безразличный вид. — Хорошо. Я передам.       Такой ответ Гарри не устроил.       — Слушай, трактирщик, я и сам его найду. Не знаешь, где он сейчас?       Он вцепился в стойку так, что пальцы побелели.       — Я не трактирщик!       — Так ты ж за стойкой…       — Только потому, что трактирщица уволилась! — рявкнул он, не дав договорить. — Я — владелец этого заведения!       — Э… Ясно. Так а где Кима найти?       Владелец заведения шумно выдохнул.       — На скачках. Выезжаете через главные ворота и едете на север метров триста. Только это мероприятие для господ, — он стрельнул глазами в грязную одежду.       — Ага. Ясно. Ну бывай.       В Ковире ещё лежал снег, несмотря на апрель. Гарри ехал к месту скачек, и изо рта вырывались облачка пара. Ему смотрели вслед; грязь или лёгкая не по климату одежда привлекала внимание? Или то, что он ведьмак? Об этом можно было подумать позже.       Скачки действительно были, что называется, для господ. Дорогие камзолы и платья, перья в шляпах, расписанные вензелями трибуны, флажки, яркие веревки-ограничители по краям дорожки… Красное и золотое на фоне суровой снежной природы Ковира. Гарри с помощью Аксия прошёл мимо стражи и уселся на ступеньках у самого верха зрительской трибуны, накинув свисающее со смотровой башенки полотно, чтобы не попадаться никому на глаза.       Распорядитель как раз объявлял участников скачек.       — … и на вороном жеребце — господин ведьмак!       Трибуны захлебнулись рёвом. Гарри всмотрелся во всадника и понял, что это Ким. Но какой!.. Неприметные коричнево-зеленые одежды уступили место ярко-оранжевой кожаной куртке и брюкам. Он сидел прямо, крепко держал поводья и смотрел на дорожку. Ни толпы, ни соперников для него не существовало. Блеск круглых очков закрывал половину лица.       Грянул выстрел. Скакуны сорвались с места, и скоро Ким вырвался вперёд. Зрители с восхищении наблюдали за ярко-оранжевой курткой, Гарри тоже. Ему и в голову не приходило, что Ким так хорошо держится в седле. В памяти всплыла дорога до Оксенфурта, ссутулившаяся фигура на уставшей лошади, «женская» медленная езда боком. От этого стало горько. То есть покрасоваться перед знатью — это пожалуйста, а перед другом — хер?       Он тебе не друг, напомнил себе Гарри. Ты хочешь, чтобы он был твоим другом, но нужно ли это ему?       Три круга скачек пролетели в один миг. Объявили победителя. Конечно, им оказался «господин ведьмак», и Ким со сдержанной улыбкой принял похвалу и деньги. Когда официальная часть закончилась, его окружили зрители. Жали руки, хлопали по плечам, совали приглашения на балы, что-то шептали на ухо. Гарри спустился со всеми, но нерешительно остановился в отдалении. Острый нюх чувствовал запахи пудры и духов. Он мог различить даже запахи тканей: вот шёлковые подклады, кожа каких-то зерриканских тварей, тонкая шерсть. Тонкая и мягкая, очень приятно прилегает к телу.       Когда-то давно Гарри знал ту, кто любила тонкую шерсть. И где она? Там же, где эти знатные люди. А где он? В лесах Севера, обмазанный кровью гулей.       — Эй ты!       Гарри услышал тяжёлый топот и, не оборачиваясь, понял: охрана. Он потянулся за мечом.       — Всё в порядке!       Ким пробился сквозь толпу и подошёл к нему.       — Все хорошо, — мягко повторил он. — Он здесь по моему приглашению.       — Кажется, мы не заметили милсдаря. — Стражник смутился.       — Я пришёл под конец. Стражи на входе уже не было, — соврал Гарри.       Ведьмаки переглянулись. По глазам Гарри Ким понял: пиздит как дышит, и едва заметно улыбнулся. А Гарри смог нормально разглядеть Кота. Внешне как будто ничего не изменилось — не считая одежды, естественно, но дьявол в мелочах. Взгляд стал светлее, ушла настороженность, исчезли морщинки вокруг глаз. В движениях сквозила абсолютная уверенность в собственных силах.       — Встретимся вечером в «Танцах в тряпье», — тихо сказал он. — Кстати, рекомендую снять там комнату.       Он вернулся к обожающей толпе, а окрыленный Гарри полетел в город.

***

      Рикверелин объяли плотные сумерки. Комнату освещали свечи, яркие язычки тянулись вверх и тихо потрескивали. Гарри лежал в свежей постели и блаженствовал. Только сейчас, когда он точно знал, что встретится с Кимом, смог позволить себе нормальный отдых. А ещё баню, потому что господин владелец «Танцев» заявил, что не пустит в свои комнаты грязного бродягу.       В животе заурчало, и тут же кто-то постучался в дверь. Гарри нехотя встал, и натруженные мышцы заныли.       На пороге стоял Ким с бутылкой вина.       — Туссентское, — пояснил он. — Подарок одной леди.       Гарри только кивнул.       — Рад видеть тебя, — добавил Кот.       Гарри молча обнял его. В его мощных тяжёлых руках Ким казался обманчиво-слабым. Ещё немного — и хрустнет, как веточка в лесу. От него даже пахло хвоей и морозным воздухом.       — Ты меня придушишь, — прошипел Кот.       Гарри отпустил хватку. Ким тяжело дышал и настороженно смотрел на него.       О нет. Его прежнее состояние вернулось.       — Извини. Я… Я всё порчу.       — Ничего. Мне стоило ожидать чего-то подобного.       Желудок вновь напомнил о себе урчанием, и Гарри захотелось провалиться сквозь землю.       — Здесь можно заказать ужин в комнату, — сказал Ким. — Сходи вниз. Буду очень благодарен, если прихватишь два кубка.       Жёлтые глаза лукаво вспыхнули. Значит, ещё не все проебано.       Гарри украл кубки (только потом до него дошло, что их можно было просто попросить), поцапался с господином владельцем и заказал тушеного в сливочном сыре кролика. Одна лишь подготовка к приятному вечеру была благословением для Гарри. Он заслужил один хороший вечер. Пожалуйста, всего один.       Ким сидел за столом, вытянув ноги, и щелкал пальцами. При каждом щелчке разлетались искры.       — Что, уже Игни не можешь сложить? — с усмешкой спросил Гарри, устраиваясь напротив.       Ким щёлкнул, и струйка пламени лизнула бакенбарды.       — Понял.       — После того, как пообщаешься с теми, кто выше тебя, так неприятно спускаться обратно, — жёлтые глаза стрельнули в Медведя.       — Ну, мы при дворцах не обучены, — смущённо пробурчал Гарри.       Начищенные кубки призывно блестели, тишину нарушал шум ветра снаружи да редкое потрескивание свечей.       — Ты совсем как они, — сказал Медведь. — Как ковирская знать. Я уже и сам забыл, что ты прежде всего ведьмак.       — Прежде всего ведьмак, — повторил Ким и зло усмехнулся. Из подушечек пальцев сами собой вылетели несколько искр. Гарри показалось, что в комнате стало темнее.       — Может, вина?..       — Да, — Ким словно очнулся от дремы. — Пожалуйста.       — Только штопора нет.       — Я думал, ты можешь выдавить пальцем.       — Я могу, но… — Гарри осекся.       — Но?       Гарри демонстративно сложил четыре пальца — первый элемент в жесте Аксия.       — Я думал, для милостивых господ выдавливать пробку — не по этикету.       Ким создал язычок пламени в ладони.       — Открывай уже.       Пробка со скрипом ушла вниз по горлышку. Принесли кролика. Ким дал несколько крон на чай и поставил тяжёлое блюдо на стол.       — И как так вышло, что ты стал наездником на скачках? — спросил Гарри, принимаясь за мясо.       — Я давно об этом думал. Давно участвовал. Везде, куда заносила судьба. Однажды удостоился чести участвовать в скачках скоя’таэлей. Пришёл последним.       Гарри кивнул. Можно было подумать, что его интересует только кролик — так увлечённо он ел, но немигающий взгляд, направленный на Кима, разбивал глупое эгоистичное предположение вдребезги.       — В общем, я убивал людей, изредка — чудовищ и ездил наперегонки. Это что-то вроде хобби. Когда тебя воспитывают ведьмаки, сложно понять, что можно быть кем-то другим. Быть вообще кем угодно.       — И что изменилось? — Гарри щедро плеснул вина в оба кубка.       — Встретил тебя.       Гарри поперхнулся.       — Меня?.. Дай угадаю: встретил меня и решил, что быть ведьмаком — отстой?       — Понял, что всё это — дерьмо собачье.       Ким отставил кубок и наклонился к нему.       — Мы постоянно рискуем своими шкурами. Я, ты, твой друг Жан, десятки других ведьмаков. Ради чего? Жалкой горстки крон? Чтобы нами пугали детей? Чтобы нас жрали комары на болотах? Представь, если бы мы были где-то ещё. Мы бы были совсем другими.       — Где? — глупо спросил Гарри.       — Где угодно, — Ким откинулся на спинку стула. — Сопряжение Сфер — это контакт двух миров. А сколько их ещё? Что, если бы мы, не знаю, расследовали преступления? В каком-нибудь мире, где кареты двигаются сами. А мы прозябаем здесь, никому не нужные.       Нежный сливочный кролик встал поперёк горла. То, о чем говорил Ким… Его самого посещали такие же мысли. О других возможностях, о других жизнях. О временах и местах, где не было той, кто носит тонкую шерсть. Однажды он поделился мыслями с Жаном, но он посоветовал меньше налегать на вино.       И вот человек, которого он когда-то случайно встретил, говорил то же самое.       — И я решил, что если не могу выбрать, где мне родиться, то сам решу, чем заняться. Вот и вся история.       — То есть ты больше не ведьмак?       — Бывших ведьмаков не бывает.       — Да, но… чудовища? Люди?       — Моя слава идёт впереди меня, а дворяне катастрофически не умеют договариваться между собой. Но да, оксенфуртской резни больше не будет.       — Я рад за тебя. Ты заслуживаешь большего, чем гулей и полуденниц.       — Обо мне и так слишком много, — Ким отмахнулся. — Что тебя привело ко мне? Чем могу быть полезен?       — А, ну… — Гарри спохватился, — я насчёт очков.       — Очков?       — Твои очки. На них моя фамилия. Откуда они у тебя?       — Я их купил. В Оксенфурте. Потом лавку сожгли. Кажется, купец что-то имел против Церкви Вечного Огня.       — Просто… купил?       — Прости. Я не знаю, кто такие Дюбуа. Купец тоже вряд ли знал. Это просто фальшивые очки, которые я заказал вместо своих прежних. Возможно, Дюбуа — это фамилия мастера?       Наступило неловкое молчание. Очки, из-за которых он ушёл в очередной запой, оказались простой случайностью, и не было никакой истории. Очки! Да нахер очки. Не в них дело.       — Давай исходить из того, что это фамилия мастера, — предложил Ким, — потому что других зацепок нет. Если мы сможем найти…       — Не надо, — тихо сказал Гарри. — Не надо никого искать.       — Чт… Погоди, но разве не за этим ты приехал?       — Я скучал по тебе. Очки — это просто повод. То есть да, мне было интересно узнать про них, но если ты ничего не знаешь — то и хуй с ним.       — Ты скучал по мне? То есть ты ехал из Велена в Ковир…       — Телепорт, — перебил Гарри.       — Да неважно! Ехал, чтобы просто увидеться?       — Ну… да.       Ким медленно выдохнул. Гарри видел, как напряглись мускулы, как подрагивали глаза под прикрытыми веками. Рядом с запястьем что-то блеснуло — скрытый кинжал. Одно неверное слово, и Ким бросится на него.       — В этом нет смысла, — сказал он.       — Ты думаешь, что я лгу, да? — с грустью и горечью отозвался Медведь. — Что мне от тебя что-то нужно? Знаешь, Жан поначалу тоже так думал. Неприятно, когда тебя пиздят Аардом об стену, — добавил он с грустной улыбкой.       Кинжал исчез.       — У нас нет никого, кроме нас самих, — продолжил Гарри. — Но вместо того, чтобы объединиться, ведьмаки грызут друг другу глотки. Если это и значит быть ведьмаком, то я первый выброшу свой медальон.       — Ты очень нетипичный Медведь.       — Кто бы говорил.       Ким фыркнул и потянулся к вину. Из бутылки вытекло несколько капель.       — Блядь, — прошипел он.       — У меня есть запасы. Щас.       Туссентское крепко дало в голову, и на поиск запасов ушло время. Наконец Гарри достал ещё две бутылки.       — Ну что, продолжаем?..