Искупление штука сложная

Освальд нервно вздохнул, посматривая в окно на надвигающиеся грозовые тучи. В Готэме начиная с вчерашней ночи проливные дожди, лишь на пару часов они прекращали лить и топить улицы, а затем снова возвращались. Задумавшись, Освальд предположил, что возможно в городе появился очередной злодей, на этот раз играющийся с погодой, может один из покинувших Индиан Хилл? Кто знает. Отойдя от окна, поежившись от холода, Освальд протянул руку к горячему кофе, усаживаясь за стол. Он уже совсем освоился, как у себя дома. Правда дома, в особняке, он имеет доступ к нормальной одежде, а не вынужден ходить в утепленном халате, спортивных штанах и тапочках. —Если уж в плену держит, мог бы привести мои вещи, в самом деле... Освальд сделал глоток горячего напитка и бросил осиротевший взгляд на дверь. Кошкой нужно было назвать не Селину, которая хоть и бродит сама по себе, но хотя бы возвращается, а Эда. Он отсутствует уже вторые сутки и видит бог, еще немного и Освальд волком взвоет. А может, таким образом он показывает свою обидчивую натуру? Или уходить и пропадать, это в крови Эда? В любом случае, Освальд уже уставал от мучительного ожидания. В жилище Эдварда было откровенно скучно. Темное, холодное, наполненное звуками, первое время Освальду это правда мешало спать. Даже сейчас по ночам он подрывался от кукушки. Странные часы, но Эд сказал, что они ему нравятся. Впрочем Эд умел наводить красоту и если он старался, то обманчивая полутьма казалась даже романтичной. Освальд как раз нашел несколько не до конца растопленных свечей. Они отдавали приятным запахом воска, он сберег их до вечера, а затем без зазрения совести использовал. Освальд следил за двумя огоньками, лежа в кровати, засыпая. Сейчас же, Освальд лишь удрученно смотрел на застывшие на столе капельки воска и черную отметинку в том месте, куда упал в итоге огонек. Пожара не было, да ему и не суждено было произойти, но Эд все равно заметит, даже такую маленькую деталь. Он замечал любые изменения, вплоть до стула, лишь слегка повернутого в сторону. Этого хватало для того, чтобы он начал хмурится, отчего на лбу проступали морщинки, поджимать губы, словно собирался высказать претензию и возмущенный вдох. Затем следовало исправление и условный стул возвращался на свое место. К слову, Освальд начал подмечать эти моменты не сразу, когда он гостил здесь впервые, Эд не смел проявить эту черту характера, возвращая все на свои места совершенно незаметно. Впрочем и сейчас он не сильно акцентировал внимание на изменении порядка в доме. Освальд ждал претензий, но все возвращалось на свои места и Эд выдыхал, так и не сказав ничего против. Освальд ухмыльнулся, улыбаясь проделанной работе. Посуда расставленная не в том порядке, что удобен Эду. Тарелки смотрели даже не в одну сторону. Освальд мог и вовсе их не мыть, не царское это дело, но понимал, что такими темпами в доме заведутся ползучие гады, а это мерзко для них обоих. Помимо посуды, Освальд постарался над чужой одеждой, пока искал что-то для себя. По правде говоря, она лишь слегка помялась, но Эду хватит и этого. Не говоря уже про книги и газеты, которые Эдвард любовно раскладывал соответственно по алфавиту и дате выпуска. Освальд воодушевленно выдохнул, блаженно улыбаясь, щурясь от удовольствия. Маленькая пакость, а какой эффект и зная Эда, он ничего по этому поводу и не скажет. Не так воспитан. Или, что скорее всего и являлось главной причиной его молчания, не хотел акцентировать внимание на своих сдвигах. «Ку-ку» «Ку-ку». Радость Освальда прервали глупые часы. Он нервно поежился, подошел к комоду и взглянул на скворечник из которого недавно показалась птица. Решив, что еще одну гадину он не потерпит, мужчина вытащил часы и без зазрения совести заключил кукушку в кладовке, предварительно и для верности спрятав ее в коробку. —Так-так, что это тут у нас? — задал сам себе вопрос Освальд, без стыда копаясь в чужих вещах. Раньше он так не делал, по крайней мере из уважения к Эду, но сейчас ему нужно найти способ выйти из этой ловушки, возможно обнаружить слабые стороны, некоторые воспоминания Эда, которые можно обратить против него. Так объяснял себе свои поступки Освальд, а сам понимал, что просто хочет узнать немного нового об Эде. Если подумать, Освальд совсем немного знает про Эда. Знаком с его фантастической способностью привязываться к людям, и силой его любви, исходя из которой он готов пойти на многое. Впрочем, Освальд не верил, что Эд на самом деле любил мисс Крингл или Изабеллу. Наблюдая за его отношениями с Изабеллой, Освальд видел одержимость. Впрочем, не ему болтать о высоких чувствах, даже Эд, наверняка понабравшийся знаниями о любви из книг, имел больше опыта чем Пингвин, у которого не было даже этого. Ничего говорящего о прошлом. Ни семьи, ни фотоальбома, единственное позднее воспоминание это выпускная фотография из университета. Освальд всмотрелся в нее, проводя большим пальцем, стирая пыль. Эд, еще совсем зеленый мальчишка, на нем синяя мантия и грамота в руках, стоит во втором ряду слева. Рядом люди, веселые студенты, они только что шагнули во взрослый мир и вероятно ждут нечто особенное от жизни. Эд их веселье не разделяет, он смущен и смотрит куда-то в сторону. Но фотография была странна не этим, а дырой, прямо посреди снимка. Не случайная, четкими движениями ножниц Эд вырезал из жизни человека, оставляя на его месте пустоту. Интересно. Вернув фотографию на место, Освальд решил спросить о ней, когда представится возможность. Но от комода не отошел, напротив, начал активнее перебирать вещи. Дойдя до самого низа, Освальд обнаружил пыльный диктофон. Еще одна зацепка! Освальд налил себе очередную чашку кофе и сел за черный кофейный столик, под скошенной, частично стеклянной крышей. Иногда мужчина задумывался о том, как не постоянен Эд. Романтичная натура заставила его поставить этот красивый, но совершенно не вписывающийся в общий интерьер столик, именно перед открывающимся внизу видом. Конечно, за стеклом ничего особенного, лишь улица, видно крыши чужих домов, но в ясную погоду и при чистой крыше, наверняка видно звезды, а сам Эд обязательно любуется ими сидя на подоконнике. Освальд видел это собственными глазами, правда любовался Эд все-таки книгой. Впрочем, где романтизм там и безумие, потому прямо у стены стоит стрелочка? Бывшая вывеска, с круглыми, яркими лампами по периметру, она точно никаким законным образом не могла оказаться у Эда. Во-первых, зачем? Во-вторых, откуда? Вряд ли люди находясь в своем уме будут покупать домой вывеску в виде стрелки. Освальда забавляла и интриговала мысль о том, что Эд просто однажды увидел вывеску и захотел ее украсть. И вот, теперь она здесь, стоит без дела, но вероятно радует своего обладателя. На столике стояло оборудование для прослушки. У Эда не было возможности убрать его, он сухо отчитался о том, что Гордон его обманул и в тот момент Нигма забыл о порядке, его волновал только Джим. Освальд вставил пленку в проигрыватель, надевая наушники. Ему не составило труда разобраться с устройством, поскольку сам Освальд, еще на службе у Фиш Муни, уже занимался слежкой. На будущее, на черный день. Как показывает практика, чужие секреты хороший рычаг давления. Освальд включил запись. «Сегодня второе число ХХХ месяца ХХХ года... » Освальд остановил запись, хмурясь. Произошла некая деформация ленты, отчего он точно не мог расслышать некоторые слова. Но это точно был Эд. Мужчина вновь включил запись. «... И сегодня Я и ХХХ воспользуемся методом психиатра Льюиса ХХХ. Ох, я совсем немного волнуюсь... Суть эксперимента заключается в том, что я и ХХХ попробуем делить одно тело одинаковое количество часов. Доктор Льюис надеется, что это поможет нам лучше понять друг друга и дать больше свободы. Я не сильно верю в этот способ, он никак не избавляет меня от ХХХ, но на то это и экспериментальная терапия, не правда ли? Суть заключается в том, что чередуясь, мы отдаем друг другу власть над общим телом, обязуясь отчитываться друг перед другом о проделанных действиях и нести за все равную ответственность. Доктор говорит, что это поможет нам обоим осознать ценность того, что у нас уже есть и не разрушать это. Не очень верится в то, что ХХХ соблюдет правила, скорее он все разрушит и я с чистой совестью попрошу Льюиса помочь мне избавиться от его присутствия... Наверное. Ладно, давай начнём, мои дни четные. » «Второе число, десять вечера ХХХ месяца. Я составил для тебя список дел на завтра, пожалуйста выполни их, это нужно нам обоим. Мне жутко оставлять тебя наедине со своим телом на такой долгий срок, но надеюсь то, что ты сказал на приеме доктора правда... С-спокойной ночи? » «Думаю, следует это сказать сразу, я не ужинал. Из-за предстоящих экзаменов и вот этого эксперимента ничего не могу есть. Но я купил еды, надеюсь ты умеешь готовить? Если нет, то на всякий случай я сделал лазанью. А пока, отбой». Освальд сделал паузу, снимая наушники. Он подозревал за Эдом странности, тот нередко говорил сам с собой, но тот никогда не упоминал, что ходил к врачу. Нужно будет найти этого Льюиса. А еще, Пингвин сделал вывод, что на пленке запечатлен как раз момент пребывания Эда в университете. Его звонкий, слегка взволнованный голос, заставил улыбаться, сейчас Эд почти всегда шипит. Нет... Шипит он как раз с Освальдом. Мужчина вздохнул, встал со своего места и налил уже чаю. Дождь на улице хлестал непереставая. «Третье число, плевать какого месяца, плевать какого года, Эдвард ты полный кретин. Составил мне карту универа? Серьезно? Может ты еще спрятал по всему универу стикеры со стрелочками и нужным направлением, а? Черт, только не говори что ты это правда сделал... Хм... Не могу привыкнуть, что ты выключился и этот день только мой. Я оттянусь так, что тебе завтра мало не покажется, чао кретин! » Голос Эда звучал иначе. Он грубил, фырчал в диктофон, а на фоне раздавались звуки борьбы с плитой. Запись этого дня была короткой. «Четвертое число НЕ ПЛЕВАТЬ какого месяца и НЕ ПЛЕВАТЬ какого года! Ты меня поражаешь! Я оставил тебя всего на один день, а ты уже начинаешь все портить! Ты вымыл антипригарную сковороду железной губкой, теперь ее только в мусорку и всё! Пожалуйста, просто пользуйся моим руководством по тому как жить и у нас у обоих все будет хорошо. И почему у меня похмелье? » «Четвертое число, я иду к доктору, мне не нравится эксперимент! Т-ты все испортил! » Эд старался шипеть четко в диктофон, по гулу голосов, Освальд понял, что Эд находится в университете. «...Не пытайся казаться крутым, пожалуйста! Сегодня все на меня так странно пялились, а потом я узнал, что ты пил с Ником и его дружками. Не делай так больше, они не те люди, с которыми стоит общаться. Особенно ботаникам вроде нас с тобой. » «Четвертое число... Доктор сказал продолжать эксперимент... Он попросил меня не контролировать тебя так сильно. Я постараюсь, но пожалуйста будь осторожен, ладно? Завтра важная лабораторная, подготовься. » «Я обязательно должен каждый раз говорить какое сегодня число? Ну допустим пятое. Эд, послушай врача, впервые умные вещи говорит, в самом деле, отвали от меня. Если хочешь знать, я собираюсь завалить Джули, в хорошем смысле этого слова. Наверное. Так что, сегодня у меня дела. Очень жаль, очень жаль, мне ведь так хотелось пойти на лабораторную, ужасно, ужасно, какая потеря! » Драматично простонал Эд, вновь сражаясь с плитой. Он записывал только начало своего утра, оставляя четного Эда в неведении по поводу остальных аспектов своей жизни. «Шестое. Я просил тебя прийти на эту чертову лабораторную, я просил тебя только об этом. Я не говорил тебе прекратить пить, хотя ты отлично понимаешь, что отдача идет на меня. Я не просил тебя выносить мусор, хотя ты отлично знаешь, как меня это бесит. Уверен, ты даже кровать не заправляешь... Но разве я просил так много? Всего одна лабораторная, остальные контрольные и важные дни приходятся на мою смену. Не говоря уже о том, что ты ничего не рассказываешь про то как живешь в свой день. О своих идиотских поступках и поведении я узнаю в деканате, за прогулы получаю я, за то что пьян ТЫ тоже получаю Я! Это нечестно. » Освальд напрягся, впервые Эд в свой четный день записал так мало слов, а те что были, казались записаны на грани истерики. Конечно пара прогулов ничего не стоит, но кажется Эда это сильно волновало. Все еще отходя от дрожи в его голосе, Освальд включил запись. «Если я буду играть по правилам, ты расскажешь, что произошло? Ладно, ладно, день седьмой, мне очень жаль, что я подставлял тебя своим поведением, но может ты все-таки выйдешь на связь и объяснишь почему мы побитые? Нет? Да ладно, Эд, просто расскажи, и я все решу, мне ведь надо знать, кто это сделал. Это и мое тело тоже, так кто этот будущий труп? Молчишь. Ну ладно, я сам выясню! » «Седьмое, я в университете... Это ты хотел от меня слышать? Все еще дуешься, или это из-за рамок эксперимента? Короче, я прикинул, кто это мог с нами сделать. Между прочим, нос болит очень сильно, если тебя били, мог хотя бы прикрыться или позвать меня! Ты же знаешь, защищать нас это моя работа. Черт возьми, у нас точно нет сотрясения? Голова раскалывается... » «Все еще седьмое. Я тут подумал, что нам нужны моменты, когда мы должны появляться друг у друга в днях. Ну знаешь, например, в кинотеатре. Было бы хорошо смотреть фильм вместе. Правда, нас бы выгнали за обсуждение, но все равно. Но так как мы все еще участвуем в этом глупом эксперименте, я решил вопрос с кино по другому. Я взял напрокат кассету, как тебе такое? Посмотри завтра и расскажи как тебе фильм, хорошо? Эй... Возможно я скучаю... Только не думай, что это из-за того, что я нюня, понял?! Ты все еще худшая версия меня, и только я достоин управлять этим телом, а ты будешь как мой воображаемый попугай. Короче, пока! » «И да, я ненавижу учится по субботам. Не-на-ви-жу. Нечестно, что у нас всего один выходной и он выпал на твою смену... Спокойной ночи, Эд. » «День восьмой. Я тоже рад тебя слышать и я тоже скучаю! Даже по твоим обидным словам и прозвищам, но я ведь знаю, что ты это любя. Даже не думай, что тебе удасться меня переубедить в обратном, мы нужны друг другу и точка! Но... Мне жаль тебя расстраивать, но сегодня у меня полный день дел. Сегодня солнечная погода, хочу прогуляться до библиотеки. Я обязательно посмотрю фильм который ты взял для нас, спасибо! Кстати... Не знаю, уместно ли это говорить, но спасибо, что провел вечер субботы дома. Я, право, удивлен спасибо. » «Восьмой день, эксперимент движется в нужном направлении, возможно мы находим общий язык. Меня это радует. Конечно, у этого метода жизни есть свои трудности, например, мне все еще грустно, что мы не моем присутствовать в жизнях друг друга. Интересно, как живут обычные люди, ну знвешь, у которых нет таких вторых личностей, как мы друг у друга. » «Восьмое, я зашел в магазин на ХХХ, попросил отложить пару вещей, заранее скажу, мне нравится все зелёное. Взгляни потом, возьми что понравится, я буду рад. » «М, слушай, на ХХХ открылась новая булочная, тут такие вкусные кексы! Я взял парочку домой, они с черникой. Их конечно лучше есть свежими, только из печки, но уверен за ночь они не станут хуже. Мне понравился фильм. » Освальд еще некоторое время слушал описание фильма и моменты, которые особенно понравились Эду. Он любит научную фантастику, это нужно знать. «Восьмое... Слушай, я знаю, что ты хочешь узнать, кто нас побил, но... Я не хочу об этом говорить. Не волнуйся, как минимум с моей психикой все хорошо, было неприятно и в тот момент я был один... Наверное это самое худшее в этом эксперименте... Но тогда я впервые понял, что переживал ты когда... ХХХ» Запись оборвалась, дальше следовало помехи и концовки дня Освальд не узнал, но предполагал, что после столь проникновенных слов, Эд лег спать. «Девятое число, понедельник. Спасибо за кексы, очень вкусные, и это все конечно круто, но я слушал твою ванильную ересь и нытье, чтобы в итоге ты мне ничего не рассказал? Ты же должен понимать, я должен знать, откуда идет опасность, Эд. Я обещаю не лезть в драку сразу, но раз ты промолчал и никак не ответил, скорее всего нас посчитали слабаками. Ты же знаешь, ничего хорошего из этого не выйдет. Ладно... Черт с тобой. » «Девятое, меня раздражает миссис Мэдисон, это с каких пор прическа стала иметь так много значения? Не подумай, позорить нас ходишь именно ты, я лишь по другому зачесал волосы! Это просто нелепо. » «Мне не нравится доктор Льюис. Он смотрит на нас как на подопытную крысу, с которой может развлекаться как угодно. Он хочет написать о нас статью, мне это не нравится, я против. Наш случай уникален, но люди глупы, они не разбираются в медицине, что уж говорить, они не смотрят дальше своего собственного носа, смыслят стереотипами... Обещай, что эта пленка не попадет в его руки, Эд, поскольку... Я ему не нравлюсь. Если я узнаю, что ты хочешь избавиться от меня, подавить и все это придумано с целью отвлечения моего внимания, я... Ты знаешь, что я не шучу. » Интригующая запись, теперь Освальду еще сильнее хотелось узнать все об этом докторе. Мужчина бросил задумчивый взгляд в сторону, обдумывая то, как без разрешения вторгается в чужое прошлое. Это разговор Эда с самим собой, как интимная переписка, не по джентельменски читать ее, но черт возьми, это так захватывает дух. К тому же, в этой кассете сохранился тот Эдвард, что еще не мог злится на Освальда. Да, мечтать повернуть время вспять полная глупость, но даже если бы ему это удалось, Освальд не изменил бы своего решения. Может быть, подготовился к нападению Эда получше, или спланировал смерть Изабеллы не таким тупым образом, что выбрал бугай (перерезать тормоза, как банально!), но факт остается фактом, он не позволит Эду страдать от того, что он в очередной раз убил свою возлюбленную. Ядовитое чувство вины и сейчас сжигает Эда изнутри, не давая доделать задуманное по отношению к Освальду до конца. Освальд вновь включил запись, но обнаружил неприятную неожиданность. Дальше пленка была полностью испорчена, сжевывала целые дни, оставляя от них одно или два скомканных предложения. «Отдай мне двадцатое число, Эд, прошу, для меня это важно» «Это против правил...» «Плевать на правила!» —Нет, нет! Черт возьми! — прошипел Освальд, от обиды хлопая ладонью по жестяному корпусу. То ли это помогло, то ли пленка дошла до цельного момента, но далее запись шла как обычно, лишь содержание казалось Освальда странным. «Ты... Ты черт возьми сделал это... Как ты мог?! Ненавижу тебя! » «Эд послушай... » «Нет! Это мой чертов день, ты не смеешь вмешиваться в него! И ты не смел делать с нами того что сделал! Это отвратительно само по себе, так ты еще и не нашел никого лучше Ника?! Господи, да за что мне все это? Нет, я точно иду к доктору Льюису! Он знает что делать, он знает, как избавиться от тебя! » «Хватит ныть! Успокойся, Эд, я не нарушал наши договоренности, ты не говорил, что мне запрещено с кем-то встречаться! » «Я не думал, что нужно мелким шрифтом прописать, НЕ ВСТРЕЧАЙСЯ С НИКОМ! Но ты специально сделал так, что бы я знал об этом, да?! Это ведь не тебя он избил со своими дружками, и не ты терпел его издевательства все это время, ах нет, ты же был рядом! » «Нет Эд... » «Ты всегда был рядом и тебе было просто приятно смотреть на то, как он унижает нас... Меня! А теперь прикидываешься дураком? » «Я не знал, откуда я должен был знать, ты мне ничего не рассказываешь! Нет! Стой, ты не посмеешь запереть меня в своем тупом сознании, Эд! Я тебе не позволю! Я тоже личность, я имею право выбирать как мне жить! Я не виноват, что оказался заперт с придурком вроде тебя! Эд подалуйста послушай, разве нам так плохо жилось разделяя одно тело? Я больше не допущу такой оплошности, обещаю, я поговорю с Ником и вообще... Прошу, давай поговорим? » Несколько секунд тишины затягивались, Освальд думал, что часть пленки снова оказалась не читаема и хотел было потянуться к проигрывателю, но голос в наушниках, будто обращаясь к нему самому, заставил остановиться. «Нет. Все конечно. Без тебя моя жизнь была бы нормальной. Ты все портишь. Не волнуйся... Доктор Льюис сказал, что это как кома. Никаких чувств, никаких заморочек, никаких мыслей, полная пустота... » «Нет, Эд не смей!» В уши ударил пронзительный крик. Освальд рефлекторно сбросил наушники, а через мгновение они и вовсе затихли. Очевидно, эксперимент закончился неудачей. Из прослушанного становилось ясно, что Эд имел некие психологические заморочки. Освальд боялся даже в мыслях обозвать его психом, поскольку такое допущение даже в мыслях, может невольно вырваться при разговоре. А Эд такое обращение в свою сторону не любит. Да и без разговора с самим собой становилось ясно, что он не совсем обычный человек. Из прослушанного Освальд понял, что Эд позволил второму Я слишком много и что-то пошло не так и что самое главное, это было связано с неким Ником. Возможно именно его фотографию Эд и вырезал из снимка. Доктор Льюис же, видимо, обещал парня избавить от слишком громкой второй половины. Но кажется, второй Эд снова на свободе, поскольку первый ведет себя странно. От раздумий Освальда отвлекла дверь. Щелкнул замок, дверь отъехала в сторону и на пороге появился Эд. От одного взгляда на него, Освальду становилось холодно. Эд сделал шаг в лофт, тут же застывая на месте, подмечая изменения в доме. С него ручьем текла вода, светло-зеленый костюм стал темным, а ботинки неприятно чавкали при ходьбе. Оценив ущерб, Эд закрыл дверь и побрел в ванную, раздеваясь на ходу. Освальд тут же забыл о пленке, подходя ближе к парню, заходя в ванную вместе с ним. —Эд! Где ты был? Я волновался! Эд не торопился отвечать, забираясь в ванную. Пиджак и ботинки уже лежали на полу, а вот сил разбираться с рубашкой, брюками и галстуком у Эда не было. Он включил воду, намереваясь греться прямо так и плевать, что дорогому костюму может что-то не понравится. —Эд! — снова подал голос Освальд. Эд удосужил его равнодушным взглядом, прижимая лейку к груди, стуча зубами от холода. —Ладно, я понял, сейчас не время... Я подожду тебя снаружи, хорошо? Эд отвернулся к стене, все еще дрожа от холода, но чувствуя как тепло потихоньку набирает силу, наполняя ванну. Разжав свободную ладонь, Эд со вздохом обронил ключи в воду, закрывая глаза. Черт, он думал, что Освальд захочет отобрать их... Эд почувствовал, как ему мешают спать. Его крайне озадачил сей факт, чем он мешает Освальду своим сном? Или может тот хочет забрать ключ, который так удобно лежит под боком у Эда? Мужчина нахмурился. —Эд, это не смешно. Вставай. Легкий удар по щеке заставил Эда открыть глаза, резко поднимая голову и руку, готовясь защищаться. Это действие спровоцировало волну, которая с громким всплеском упала на пол. —Мокро... — заключил Эд, аккуратно сев у бортика ванной, положив голову на руку, наблюдая за водой и мокрым ковриком. Соседи наверное будут жаловаться. Хотя, если убить соседей, то и жаловаться будет некому. Эта мысль понравилась Эду, он снова закрыл глаза. —Эд, вставай. Здесь спать нельзя. Эд вновь открыл глаза, бросая непонимающий взгляд на Освальда. Тот тоже был отчасти мокрым, случайно попал под волну, но активно мешал Эду наслаждаться сном. Даже теплую воду выключил, заставляя вновь почувствовать холод. Эд встал, только потому что находится в воде стало мерзко и неприятно, да еще и холодно до кучи. Но сил для этого действия не рассчитал, хватаясь за Освальда и опираясь на него, а затем, без зазрения совести, обнимая. Чтобы тоже сделать мокрым, а не потому что соскучился, ни в коем случае! Освальд пропыхтел что-то в плечо Эда, разница в росте и силах сейчас казалась как никогда существенной, но если Освальд сейчас подскользнеться и упадет здесь, они оба останутся лежать, как минимум до того момента, когда Эду не станет лучше. —Эд, где тебя черти драли, в такую погоду?! Не придуривайся, помоги мне хотя бы довести тебя до кровати. Кровать, звучит неплохо. Вспоминая теплое одеяло, Эд блаженно простонал, все-таки начав перебирать ногами. Все еще цепляясь за Освальда, на выходе из ванной и вовсе сжимая ладонь на его плече сильнее, Эд почти полностью полагался на Освальда. Сейчас они оба казались абсолютно неуклюжими пингвинами. —Стой, — остановил Эда Освальд, не давая упасть на кровать, — Сначала раздеться... —Точно... Какой смысл, если я ее намочу... — прошептал Эд, и потянулся к галстуку, но снять его не смог. Не мог даже банально ослабить узел, уже готовый сдаться, пока на помощь не пришел Освальд. —Нет, я серьезно, где ты был? — уже спокойнее и тише спрашивал Освальд, понимая, что сейчас злится на Эда нет смысла. —Много где... Там... Сям... — многозначительно протянул Эд, зевая. Освальд стянул наконец галстук, бросая его на пол, потом разберется. Но теперь его одолевало смущение. Раньше ему не доводилось раздевать друга, особенно после резкого отказа. Подняв взгляд на Эда, Освальд понял, что тот смеется над ним. Об этом говорила откровенная ухмылка. Хотя, возможно он просто уже засыпает, от того действовать нужно было быстрее. Освальд старался не обращать внимание на собственные красные щеки, резко и импульсивно расстегивая рубашку, стараясь сильно не засматриваться. Не обращать внимание на подтянутое и хорошо сложенное тело, помогала мысль о том, что перед своей смертью его трогала Изабелла. Ревность сменяла смущение на злость, но это помогало лишь на время. Следом за рубашкой следовали узкие, зеленые брюки, и тут ни о какой Изабелле речи идти не может. Ее рядом нет, она мертва, ей больше не доведется трогать Эда здесь... Освальд повернул голову в сторону, хмурясь. Эд вновь ухмыльнулся, положив голову на плечо Освальда, обнимая, намеренно смущая. —Оззи, ты слишком волнуешься... — прошептал Эд, почти в самое ухо, — Всего одна молния и пуговичка, не так уж и много, согласись. —Раз ты такой активный стал, то дальше можешь раздеться сам! — фыркнул Освальд. Эд тут же преобразился в лице, закрывая глаза, притворно вздыхая. Хотя, доля актерского мастерства правда была не такой большой. Как минимум, не каждый человек может поднять себе температуру, не используя подручные средства. Освальд вздохнул, с этим пора заканчивать. Он все-таки посадил Эда на край кровати, отлучаясь за полотенцем, затем накидывая его на голые плечи Эда. Тот, во время прогулки, где-то успел собрать синяков, но взгляд веселый, сидит, улыбается чертяка. А руками все равно трогать нельзя, это точно не по джентельменски. —Я не шучу, — повторил Освальд, — Давай, я не буду тебе помогать. Эд продолжал надменно улыбаться, ситуация его никак не смущала, напротив, он откровенно наслаждался чужим замешательством. Освальда это не могло не злить, еще несколько минут назад до него и дотронуться нельзя было, а тут устраивает намеренные провокации. Но все это было детским лепетом, по сравнению с тем, что Эд устроил дальше. —Сыграем в игру, Освальд. Ты же джентльмен, докажи мне это. Смотри мне в глаза. Эд встал, невольно склоняясь над Освальдом, пристально смотря в его глаза, тут же начиная снимать с себя остатки одежды. Невыносимо медленно, к тому же, он словно коршун наблюдал за изменениями на чужом лице, от непонимания и удивления, до полного осознания происходящего и смущения. Освальд не знал, чего боится больше, нечаянно опустить взгляд или ответа Эда на эту выходку. Освальд слышал шуршание отодвинутых прочь штанов, но Эдвард не спешил отпускать свою жертву. Он даже медленно обошел Освальда кругом, придерживая за плечо, не отпуская его взглядом ни на секунду. Наконец, внезапно разразившийся смех и толчок в спину, к кровати, оповестил Освальда о том, что игра закончена и тот, кто недавно совершенно не мог двигаться, пошел к комоду с одеждой. Цыкнув на Освальда, находя нижнее белье, Эд вскоре вернулся в кровать. Освальд поспешил скрыться в ванной до этого момента. Освальд вышел, надеясь, что Эдвард уже спит. Смотреть ему в глаза больше не хотелось, а вспоминать неожиданную проверку на "джентельмена" и подавно. Но Освальд все равно подошел к кровати, как минимум потрогать лоб и укрыть нерадивого одеялом. Но, в ловушку Эда Пингвин попал дважды, поскольку стоило ему подойти, как некогда спящий открыл глаза, хватая мужчину за одежду, заставляя наклониться. Было в нем что-то странное, невидимое ранее, возможно, так влияла на Эда болезнь. Становилось очевидно, что утром нужно будет найти лекарств. —Ты прошел мою проверку, Оззи, разве ты не хочешь получить свою награду? — игриво прошипел Эд, крепко держа Освальда за халат, притягивая к себе, заставляя буквально опереться о кровать, лишь бы не упасть случайно сверху. Хотя, какое случайно, Эд казалось только этого и ждет. —Эд, ты не в себе... —А вот это не тебе решать, Оззи. Освальд не успел сказать ничего в ответ, как Эд приподнял голову, осторожно целуя. Освальд не понял свалившегося на него счастья, невольно соприкасаясь лбом со лбом Эда, ощущая жар. Поцелуй казался солоноватым на вкус, а Эд невообразимо странным, отчего продолжать целовать его Освальд не мог. Он отстранился, считая, что Эд просто не в себе. От одиночества, недавней утраты и болезни ищет любовь в том, кого сам же отверг и утром ему будет как минимум неприятно, а как максимум его прошибет злоба. А этого Освальд совершенно не хотел допустить. —Какая пугливая птичка мне попалась, — ухмыльнулся Эд, но хватку разжал, — Тебе не нравится твой приз? Хотя стой, молчи. Я лягу спать, с твердой уверенностью, что твой приз тебе понравился мы повторим. Иного и быть не может, Освальд. Освальд кивнул, наблюдая за тем, как Эд укладывается на подушку, а затем, через несколько мгновений спокойно засыпает, на этот раз точно. Освальд протяжно вздохнул. И что теперь ему делать?