Хранительница разочарованного леса

      Хранительница направилась к Вратам в бездну. Она решила экономить силы Леса, поэтому путь занял много времени. В такие моменты Лисанна казалась себе всего лишь духом, а не человеком, иногда ей не хватало этой уязвимости, чтобы почувствовать себя живой. — Ты сегодня бледнее обычного, — высокий дроу спрыгнул с хрупкой ветки мертвого дерева прямо перед Лис, отчего ей пришлось остановиться. — Тебе показалось. У вас сегодня охота? — ведьма продолжила свой путь, однако эльф последовал за ней, не отставая ни на шаг. — Нет, точно бледнее. Что вчера случилось? Ты расширила границы леса, даже Гадеон почувствовал, хотя у него даже головы нет, — дроу имел в виду дуллахана – безголового всадника, который последние три года жил в мертвой части леса. — Опять потерял? — Лис нахмурилась, почесав подбородок. — Нет, ничего не случилось, Фэр. Хранительница мельком посмотрела в светло-голубые глаза, которые сильно выделялись на фоне черной кожи темного эльфа и улыбнулась уголками губ. Он был так же красив, как и сто лет назад. — Мы поискали голову в лесу, но так и не нашли. Погоди, ты сказала, что ничего не случилось, но тогда почему мы пришли к Вратам смерти? — Фэрчайлд встал перед ней, преграждая путь к светящемуся порталу в бездну. Дроу называли его Вратами смерти, потому что они принесли смерть «их» лесу. И в том, что теперь он был мертв, виновата была только Лисанна. — Ночью ничего странного не произошло? — она проигнорировала вопрос эльфа, задав вместо ответа свой. Он устало вздохнул и ответил. — Всю ночь воздух был такой плотный, пахло серой, а после полуночи несколько мелких теней просочилось из врат, но мы их уничтожили. Однако портал все еще подрагивает. Кажется, сегодня он особо чувствителен. Тебе лучше не подходить близко, — дроу стоял между ней и вратами, не подпуская ее ближе. — Только две маленькие тени? Больше ничего? — Нет, я дежурил всю ночь, но больше никаких происшествий. — Возле леса охотники пытались убить маленького демона, — тихо произнесла Лисанна, запрокинув голову так, чтобы видеть чужие глаза. — Убили? Или… Ты поэтому расширила границы? Ты спасла... его? Или их? — в глазах дроу вспыхнул нездоровый огонек, похожий на синее пламя, охватывающее врата в бездну. — Я убила охотников, а демон сейчас в моем доме под присмотром кота. — Лес тебя за ногу, Лисанна! Спасла демона? После всего, что они когда-то сделали? — для Фэра тема      демонов была не менее болезненной, чем для Лисанны. В том пожаре, что демон устроил сто лет назад, погибли его родители и младший брат. Еще две жизни оказались на совести Хранительницы. Первые двадцать лет после случившегося Фэр и смотреть на нее не мог: он ушел из леса, нашел сотню других дроу и вернулся обратно, дав себе клятву охранять врата, чтобы никому больше не пришлось пережить то, что случилось с его семьей и домом. Но демон, которого она выпустила, уже был на свободе, и был так силен, что ни за что бы не позволил отправить себя в бездну. С каждым годом число людей, погибших по ее вине, росло. И с каждым годом ею все больше овладевало равнодушие, все больше хотелось плевать на это. Раз в десять лет она надевала по кольцу из шкатулки тети Кадии, и становилось легче дышать, глупые мысли не одолевали ее, а кошмары давно перестали преследовать ее наяву, ведь она теперь даже не спит. С каждым десятилетием она все больше погружалась в заботу о лесе и все меньше напоминала прошлую себя. Ника и Винтера пугали эти изменения. И ее поначалу тоже пугали. Но она стала находить покой в своем безразличии, и Лес не позволил ее братьям в это вмешиваться. Она уже принадлежала Лесу, и только он мог решать, что ей чувствовать, а что нет. Даже Эндерлана она спасла не из-за сострадания, жалости или чувства справедливости… Только из-за ностальгии по своим чувствам. Фантомная радость при виде ребенка, фантомное желание заботиться о нем, чтобы заглушить фантомную скорбь о Гилберте. Хотя к тому моменту, когда он умер, она почти не ощущала привязанности к нему; у нее были лишь воспоминания о жившем когда-то очаровательном ребенке. Лисанна пыталась возродить прошлые воспоминания или создать новые, чтобы на мгновение почувствовать себя живой. — Он безобиден. — Ты думала так и в прошлый раз! — воскликнул Фэр. — Оглядись, Бездна тебя побери! Ты стоишь в мертвом лесу, который уничтожил демон! Возле Врат в бездну, которые сама же открыла, а теперь ты приютила демона и доказываешь мне, что он безобиден? Ты себя вообще слышишь? — Я Хранительница этого леса. Если бы я почувствовала от него угрозу, он был бы мертв. Хочешь иметь право голоса, освободи меня и сам стань Хранителем. Либо закрой свой рот, — безэмоциональный голос прорезал звенящую после крика дроу тишину. Он давно не кричал на нее. Но она уже не ощущала вину так сильно, чтобы снова позволить ему втоптать себя в грязь. — Я понял. Делай, что хочешь, но когда мир окажется на краю гибели, жертвуй своей семьей, а не чужой, понятно? — резко бросил Фэр, но Лис на него больше не смотрела.       Она подошла к Вратам в бездну и приложила к каменной двери правую руку. Она была ледяной. Значит никто не входил и не выходил. Но светилась дверь и правда сильно, реагировала на каждое прикосновение и обволакивала ее руку своими огоньками. Эндерлан пришел не из этих врат, значит и уйти отсюда не сможет, пока открыты другие врата. Кто-то впустил его в этот мир, возможно специально призвал, тем самым создав брешь в границе миров, а значит сюда могут хлынуть и другие демоны. Развернувшись, ведьма покинула дроу, у нее еще были планы. Лес открыл ей заповедную тропу в сторону территории, принадлежащей людям. Едва Лисанна ступила на нее, как ей на плечо с дерева спрыгнула белка, покопошилась в ее волосах и осталась сидеть. Лис дошла до кладбища плавной походкой, вдыхая влажный запах леса. Пройдя мимо многих каменных надгробий, Хранительница наткнулась на сидящую возле одной могильной плиты светловолосую девушку. Она сидела на шали, которую положила прямо на сырую землю, и тихо читала потрепанную книгу, иногда прерываясь на поглаживания плиты.       Девушку звали Астерия Фрэй. Ей было всего четырнадцать лет. После смерти матери она часто приходила на могилу, почитать ей вслух. Бедная девочка не спешила домой. Ведь там ее ждет отчим, который много пьет и недолюбливает падчерицу. Астерия думала, что он продаст ее сразу после смерти матери какому-нибудь богатому купцу, но он оставил девушку при себе, вымещая на ней свою злость и удовлетворяя свои низменные потребности. А она была такой крошечной, хрупкой, прятала синяки под длинными рукавами платья и всегда улыбалась Лиссане. И Лис никак не могла ей помочь. Ей невозможно было выйти из леса даже на минутку, не говоря уже о том, чтобы дойти до деревни, в которой живет Астерия. А на предложения остаться в лесу девочка отвечала отказом, боясь стать обузой для Хранительницы. — Здравствуй, дитя. — Госпожа Хозяйка леса, здравствуйте. Как вы поживаете? — девочка резко встала, едва услышав голос Лис. Она развернулась лицом к Хранительнице и слегка поклонилась. — Будет тебе, милая, — Лисанна потрепала Астерию по волосам и слабо улыбнулась. — Ничего интересного за последние пару дней не произошло. А как твои дела? — рассказывать о вратах в бездну и появившемся из ниоткуда демоне не хотелось. — Все хорошо, Хозяйка, — Астерия быстро закивала головой, но Лис уже заметила желтоватый синяк на скуле девочки. Вот только без позволения Астерии она ничего не могла сделать. Если бы отчим этой девочки хоть раз пришел в ее лес, Лисанна заставила бы его поплатиться, но сейчас она бессильна наказать негодяя. — Что читаешь сегодня? — Лис села на шаль рядом с девочкой и поглядела на холодный камень с надписью «Гвендолин Фрэй». Эта женщина прожила всего тридцать один год. По сравнению с Лисанной она совсем еще ребенок. Белка с плеча Хранительницы перебежала на колени девочки. — Сборник рассказов одного мореплавателя. Он открыл новые земли и перебил всех коренных жителей. Крайне жестокий человек, — Астерия отложила книгу и легла к Хранительнице на колени, закрыв свои глаза. Ее нижняя губа подрагивала, а сама девочка изо всех сил сдерживала рыдания. У нее ничего не было «хорошо». Она страдала в одиночестве, чувствуя поддержку и материнскую заботу лишь от Лисанны. Пусть лицо Хранительницы и выглядело молодым, Астерия видела опыт прожитых долгих лет в ее глазах. Девочке она больше напоминала богиню, чем человеческую женщину. Лис склонилась над девчушкой, обнимая ее обеими руками, и та все-таки дала волю горьким слезам. Жизнь не пожалела этого ребенка, а от жалости Хранительницы не было никакого толка. — Пожалуйста, останься здесь, не возвращайся домой, — шепнула она на ухо Астерии, но в ответ девочка лишь шмыгнула носом. Они обе понимали, что за пределами леса был весь мир, жизнь текла ручьем, а в лесу она застыла, как и сама Лис. Долгоживущие нестареющие эльфы, волшебные олени, бессмертные блуждающие огоньки, феи... И только животным было дано прожить свой срок и отправиться на следующий круг жизни. Только на них держалась иллюзия того, что время здесь не стоит на месте. Проводив Астерию прямо до расширенной границы, Хранительница долго смотрела ей в след, не понимая, что чувствует. И чувства ли это, или же отголоски воспоминаний? Теперь до таблички с названием леса от границы было два с половиной шага. А тел охотников уже не было. И утром, когда Астерия пришла в лес, то тоже ничего не заметила, значит кто-то забрал их ночью. И наверняка понял, куда делся демон.       Вечерело. Теплый воздух становился прохладнее, а среди крон деревьев темнело. Совсем скоро весь лес заполонят сотни блуждающих огоньков, и тьма развеется. Лисанна любила такие спокойные вечера. Едва дойдя до поселения фей, Хранительница застала полет блуждающих огоньков, которые сорвались с веток деревьев и зажглись ярким золотистым светом, разлетаясь по всему лесу, чтобы осветить каждый его уголок. — Ты пришла, мы уж думали, что нас смоет ночным дождем, — недовольно пробубнила крошечка – глава фей, вылетев навстречу Лис. — Да, конечно, я же постоянно так делаю. Как же вы еще не утонули за эти сто лет, — Лис сардонически улыбнулась фее, и та замолчала. Когда защита была наложена на все деревья в поселении, Хранительница собралась обратно в сердце леса, но тут вспомнила об Эндерлане. Поэтому по пути домой она собирала землянику в подол своего платья, чтобы порадовать мальчика. Гилберт любил землянику, и Винтер в детстве был без ума от нее. Но Лисанна уже не помнила, нравилась ли она ей. Едва войдя во двор дома, Лис покачнулась и с трудом устояла на ногах. Ей в живот уткнулась голова мальчика, который всеми шестью руками прижимался к ней. Он дрожал. — Что-то случилось? — Хранительница провела прохладной ладонью по мягкой щеке ребенка. Он был чем-то встревожен. — Я случайно, я правда не хотел, прошу вас, не возвращайте меня в бездну, я буду послушным. Умоляю! Я не хотел этого, — теперь она почувствовала влагу на его щеке. — Объясни, что ты сделал? — ведьма замерла, когда холод сковал ее грудную клетку. Может, Фэрчайлд был прав? — Я сжег яблоню за домом. Кажется… — он шмыгнул носом и, заикаясь, продолжил, — к-кажется, н-не сраб-ботал ошейник. За домом Лис действительно обнаружила обугленную яблоню, плоды которой лежали на сырой земле кучками пепла. Ошейник не подействовал, как и когда-то давно. И в этот раз демон, одетый в него, тоже сохранил свои силы. — Мне жаль, мне правда жаль, пожалуйста, не бросайте меня! — мальчик стоял за спиной у Лис и тихо скулил, боясь поднять на нее взгляд. Дерево выглядело точь-в-точь как в мертвой части леса. А значит его не спасти. Эндерлан провел в ее лесу меньше суток и уже принес в него разрушение. Может, не стоило его спасать? Возможно она совершила самую большую ошибку. Хотя было сложно ошибиться больше, чем сто лет назад.