Контрабанда

В коридорах и стенах всегда отражался вековой холод, будто выдержанный, не сгоняемый даже редкими факелами, сделанными для вида, и тусклыми светильниками. Здесь пахло мрамором, сквозняком, роскошью и одиночеством. Гобелены и картины мелькал и перед взором и почти сразу забывались в виду популярной похожести — изначально задумывалось что сами короли, королевы и герцоги, написанные на холстах, должны отличать картину от сотни других. Не отличали. Только в последних работах, более современных, чем давние их предшественники, были даны совсем небольшие вольности, немного восторженного творчества. Вот на портрете его троюродного брата изображены простые ромашки. А вот на портрете мамы стоят несколько тарелок с любимой ею клубникой, а ближний бокал сверкает золотыми узорами и рубиновой жидкостью, будто светящийся изнутри. Рядом также светится мозаичное окно, а причёска у неё немного неряшливая, но такая красивая с вплетёнными в неё цветами. Наверное, за рамки настолько сильно зашла только лишь она, ведь расслабленная поза и ноги, закинутые друг на друга, точно не соответствуют привычном этикету. А за стенами древнего замка-посольства, в котором они не так давно обосновались заместо старого, росла совсем иная реальность. После того, как придумали фотоаппарат, картины стали лишь формальностью. Как и замок, стены, пышные празднества раз в год, передача престола по наследству и совершенная ненужность, и при этом отсутствие власти у младшего по возрасту наследника. Они по сути были близнецами. По сути родились почти в один момент. Родители говорили, что первым родился Дрим. Поэтому всё сразу встало на свои места. Дрим был высоким, статным, красивым и обладал золотыми широкими крыльями, как у архангела. Ангелы были уделом религии, но и религия была разной. Ветхий завет и новый завет по своей сути в разы различались, хоть истина и была отчасти похожей. Архангелы и там и там присутствовали в разных своих воплощениях. Забавно было именно то, что в библии и на картинах их облик совершенно различался — в первом случае самые высшие Архангелы являлись перед взором огромной многокрылой сущностью, окольцованной временем, с тысячами глаз по всему телу, что скорее пугало. Во втором случае же их рисовали как прекрасных людей с белоснежными крылышками, нимбом и прозрачным сиянием вокруг. Как привлекательный, прекрасный облик и справедливое милосердие. Его брат был чем-то между. Иногда он покорял прекрасной улыбкой, а иногда пугал до чёртиков. Иногда он задумывался: когда их с братом портреты повесят на стену, будет его брат обрамлен нимбом, как у святых? Позволят ли они себе такую вольность? Тогда, усмехался Найт, ему пририсуют диаметрально противоположное, что-нибудь вроде демонических рогов. А что, может, ему бы пошло, думал он, проглатывая горькую обиду и слабую ярость. Может быть. Пару часов назад у него был срыв — кричащий и давящий. Разваливающий — правильное слово. Эмоции и слова с каждым днем становилось все сложнее держать, но у него получалось. Скоро его брат взойдёт на трон. Что будет с ним? Что будет с домом? Что дальше? Это были неприятные вопросы, стискивающие его голову прыгающими мыслями, настолько неровными, словно почерк первоклассника. Вроде как все просто — сиди как раньше в библиотеке, появлялся на важных мероприятиях и не проявляй чувств. Только внутри чёрный комок чего-то темного мешал, бурлил, а так, все достаточно просто, нужно только приспособиться... — Ох, Найтмер! Я тебя искал. — архангел встал за спиной, рассыпаясь, показывая образ неожиданно нагрянувшего брата, — Зайди ко мне вечером. Надо подписать документы, требуются подписи двух наследников. Да и... я хотел поговорить с тобой По горлу ядом прокатилась усмешка, задушенная робостью и угасающим самоконтролем. — Хорошо, Дрим.

***

— Киллер! Да стой же ты! Даст спотыкаясь бежал за улепетывающим убийцей, решившим внезапно поиграть в догонялки. Того спасала только большая прыткость и неожиданные ходы, а так Пыльный бы уже поймал его. Убийца обежал деревья, перепрыгнул ограду, пустился по крыше. Пыльный упорно не понимал его с самого начала знакомства, постоянно спотыкаясь о его действия и мотивы, как сейчас, только в эмоциональном плане. Нужно ли было ему догонять этого прохвоста? Нужно ли было хоть как-то стараться ради случайной встречи и случайного знакомства? — Да мать твою... — Даст почти начал запыхаться. — Ублюдок мелкий! — Пришлось устремиться за ним. Крыши через минуты сменились пустой мостовой, и Даст уже обрадовался, надеясь догнать того у стены... Но этот самоубийца полез за ограду в другой стороне от замка. — Нет, идиот!!! Да не лезь ты туда! — затих он почти до шепота на последних словах Вопреки всему, тот высокую преграду преодолел. Почему рядом не было стражников?! Но было уже поздно, тот спрыгнул и устремился вглубь декоративного сада самих принцев, непонятно для чего. Минута прошла в раздумьях, Даст за это время вспомнил весь свой словарь ругательств. Еще и пару новых придумал. Но, оглянувшись и проверив, нет ли рядом кого, спустя минут десять тоже полез за ограду, мечтая огреть переводчика чем-нибудь потяжелее. Звук падения на траву показался ему невероятно громким, подумалось, что недалеко проходящие стражники сейчас услышат и повяжут его. Спрятавшись за обширные кусты, он прошел вправо, наблюдая за наискосок движущимся убийцей, почти достигшем какой-то потайной двери. Промолчав на это, он со вздохом прокрался за ним, стараясь не шуметь и не отсвечивать. Сам замок, не очень большой и вычурный, ограждался стеной, а внутри был окружен садом. Он использовался скорее как посольство, но верхние этажи высились далеко наверх. Кто-то считал, что именно там королевская семья монстров и живет. Или хотя бы иногда здесь останавливается. Внешняя стена была больше украшена, в то время как заднюю почти полностью заполонил пышный и отчасти заросший сад. И это было... Красиво. Киллер же очень удачно зашел почти рядом с дверью. Прохвост чертов. Проход был прямо рядом с обширными зарослями, сливался со стеной и был маленьким и несуразным. Дверца плотно запахнулась, ему пришлось на нее опереться. Каждый раз Дасту казалось, что за ним следят. Контраст тени врезался в глаза, поначалу он ничего не видел. Кажется, это потайной ход. Где-то у него были спички... Не очень много, но хоть что-то. Свет очертил бесконечные пролеты ступенек, уходящих вдаль. И только топот Киллера в темноте разбавлял сюрреалистичную тишину. Вдруг, когда он все-таки приложился ступней к ступенькам, до этого не замечаемая, в ноге у него взорвалась неожиданная боль, то ли от приземления, то ли от не так давно прилетевшего в нее камня, то ли от чересчур долгой прогулки. Наверное, все вместе, камень скорее завершил удовлетворительное состояние. Пыльный вновь ругнулся и, немного хромая, устремился вниз. Идиотское желание не выпустить Убийцу из виду привело к... этому. Он взглянул за дверь, где по периметру стояли охранники. Везение закончилось.

***

Когда он направился в комнату, по черепу ударил грохот в соседней, его комнате. Найтмер нервно обернулся, раздумывая, прислуга ли без спроса вошла в его покои, или же какой-то нарушитель... Это здание обычно хорошо охранялось, но в дни всеобщей камители перед праздником охрана редела и ослабевала. Обычно в такие моменты исподтишка и совершались убийства монстров и людей королевского рода, но наследники, еще молодые и беспечно наивные, не особо думали об этом. Поэтому он осторожно, на цыпочках вошел в комнату. Кошмар не любил большие пространства, и она была ни большой, ни маленькой. Сейчас на полу горкой лежали книги, высыпанные из полок-стен, а небольшой столик был опрокинут. Все указывало на то, что здесь кто-то был. Послышался нечаянный шорох. — Кто здесь? — секундная пауза, не колыхнулось ни звука, — Что вы делаете в этой комнате? Вдруг у угла рядом со шторой что-то вскрикнуло, и, упав, из-за угла вывалился матерящийся скелет, вызвав еще больший грохот. На него опрокинулись вазы, книги и разные безделушки, кажется, тот уронил ту полку, которая Найта всегда тихо бесила — та самая, с подарочками. Оба вылупились друг на друга, недоверчиво разглядывая. — Еп твою мать, еще и принц... — побарахтавшись в обломках, схватился за голову нежданный гость. Найтмер неловко нахмурился. Тот немного полежал, подумал, и начал хрипя выбираться. Кости, кажется, захрустели. Принц не знал, что делать в этой ситуации. Конечно, когда к тебе еще может ворваться такой неаккуратный... Посетитель. Он еще сильнее нахмурился, раздумывая. Больше всего сейчас в нем было растерянности. Привести стражу, просто оставить его тут, отпустить. Но-о... Был еще один вариант. Гость все пытался откинуть или отодвинуть предметы, осознанно что-то не мня и не разбивая, Найтмер полез за припрятанной веревкой. — Пытаетесь повязать меня, мой принц? — с ехидной улыбкой спросил гость, наблюдая, как скелет неловко мнет рукой веревку, топчась на месте. Найтмер, разозлившись, подошел к нему, нашел руки и достаточно умело завязал крепким узлом его беспомощно раскинутые конечности. Подергав до боли затянутые руки, скелет почувствовал вкус беспомощности. Разобрав все вещи, его подхватили под ребра и приподняли. Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга — Найтмер раскинулся на стуле и жег взглядом неуклюже посаженного на бархатный диван скелета. — Как твое имя? — голос приобрел строжайшую холодность. — Не пытайся врать. — Килл, — ответил гость. Найтмер задумался, будто прокатывая имя на языке. Лжи, которая чаще всего выражалась страхом, волнением, он, как эмоционально восприимчивый монстр (впрочем, как и брат) не чувствовал. Имя что-то напоминало, но будто ускользало в спешке, словно мыльный пузырь. — Откуда такие навыки в связывании? — по виду у него вообще не было тормозов или кнопки "стоп". — Школа Теркмеса, — холодно вылетело изо рта. Да, практически все господа были обязаны учиться в достаточно отдаленной от всех обширных городов школе. Там было... достаточно строгое обучение, включающее в себя как и грамоту, языки, искусство, чтение, письменность, так и требовательные тренировки, и выживание, и вязание узлов, и еще многое другое. — Ожидаемо, слышал, там довольно жестко. — Он бы действительно согласился, но слова именно в таком контексте тоже запрещались, несмотря на абсурдность такой цензуры. Килл внезапно наконец-то устроился подобающе и, умерив улыбку, воскликнул: — Произошла действительно нелепая ситуация, хах? Могу объяснить... — Заказные убийцы чаще всего так и оправдываются. У тебя несколько ножей в карманах. Выкладывай, от кого ты. — Вау! А Вы говорите не так холодно в газетах. Такой обаяшка. — Этот... Этот! Найтмер вновь мрачно вспыхнул, не знакомый с простым неофициальным общением. — Хаха, не надо тыкать шпагой! Я-я-а обычный лингвист без замышлений! — Тогда с какой целью ты незаконно проник сюда? — Килл попытался развести руками, одна из них неестественно выгнулась. — Да так, гулял. — Гулял?! — вскрикнул Найтмер. — Да не тыкайте в меня лезвием! Я не вру. Найтмер вздохнул и устало потер переносицу, действительно не чувствуя лжи или противоречивых эмоций — были скорее странная радость, азарт и толика... симпатии? Влюбленности, как такое слабое и легкое чувство, когда ты, выйдя из дома, глядишь га проплывающие пушистые облака, когда воздух першит свежестью в несуществующем горле и так хорошо внутри? Так, не туда он зашел, это точно. Все эмоции были ветреными и слабыми, словно блеклый дымок. Незваный гость на удивление был как стеклышко честен, почти ничего не чувствуя. Может, недоговаривал? Или может, его сделали таким. Подобное воздействие могли использовать в своих целях. — Ты такой... искусственный. Холодный. Тебя сделали таким? — озвучил свои мысли Найтмер. Дымок окончательно растворился, унесенный холодным ветром. Улыбка отклеилась от гостя. — Твои ли это эмоции? Любой бы чувствовал себя неловко даже с не слишком важным принцем в такой странной ситуации. Пустое выражение обосновалось на лице. Но скелет, помолчав несколько секунд и попилив его взглядом, тут же собрался, словно что-то осознав. — Вам бы с чего интересоваться, мой принц? — Чуть пододвинулся, извиваясь в веревках. — Понимаю, это интересно. Но-о... — чуть ухмыльнулся, — Не интереснее, чем то, что вы собираетесь уже со мной сделать. — Сдать тебя охране? — По ощущениям, Килла забавляла его неловкость. — Да-а ну-у. Поднимется переполох, усилится охрана. Меня, конечно, посадят, но и тебя еще сильнее запрут. — Найтмер вздрогнул. Они слишком быстро поменялись местами, и теперь уже он был «жертвой». — Могу предложить сделку — ты меня не сдашь, я же выведу тебя за пределы замка. Как вам, очаровательный принц? За дверью как раз вовремя послышались шаги, делая слова Килла еще значимее. — Зачем тебе это? — Затем же, что и тебе — интерес. Кошмар упустил момент, когда несносный скелет упорством снял узоры узлов. Тот с еще связанными запястьями подошел, совсем чуть-чуть нависнув, больше делая это эмоционально — рост у них двоих был почти одинаковым. Принц попытался также встать, удерживая положение, но Килл приблизился почти вплотную. Шипение чуть не сорвалось с его уст. Неуверенность. Покинуть замок и прошлую жизнь ради призрачной свободы, подаренной убийцей или даже кем-то похуже? Как же долго он об этом мечтал, несмотря на абсурдность и такую банальность этого желания. Он правда хотел отдаться стихии, чтобы переполненный город поглотил его, как неважную и неизвестную большому миру личность. Он ухватился за связанные руки и единым, слитным движением сорвал узор. Руки Килла были свободны, и теперь уже за него ухватились, направляя в неизвестную до этого каморку, где в полумраке поблескивали ступеньки. — Доверься мне. — Довериться кому, вору или убийце? Конечно же нет! Найтмер еще сильнее вцепился в его руки.