Контрабанда

Даст был вторым, кто должен был сторожить принца до утра, так что тот пытался максимально выспаться до пробуждения его Киллером. — Эй, вставай. Выполнять долг перед страной надо, — неожиданно тихо разбудил его Убийца, вновь заваливая шуточками. Пыльный со стоном поднялся, вокруг была темень, подсвечиваемая серпом луны. Размяться казалось хорошей идеей, но кости, запротестовав, захрустели магическими суставами. Он поморщился. — Что, отправляешься в сон? Хоть бы вечный. — Пфф, ага, только еще немного постою тут. — Даст закатил глаза и поморщился, реагировать на его странные закидоны не хотелось. Найтмер спал. Минуты прошли в молчании, может, даже часы. Даст вышел покурить на балкон, чудом найдя спички. Убийца проследовал за ним. — Как ты вообще его уговорил? Да и, зачем? — Это было спонтанно. Даст посмотрел скептично. — Серьезно? — скелет пожал плечами. — Нет, правда. — Да, я серьезно! Просто попался и начал как обычно: импровизировать, и случайно все зашло не туда. Я не знаю, что с ним делать!... — Ладно, верю, — перебивая вздохнул Пыльный, выдыхая дым, плывущий по воздуху зигзаобразными узорами. — ...Он еще такой наивный, вроде мило, а вроде п*здец страшно — что делать-то?! — полились благие маты, неразборчивые, сырые мысли, иногда возгласы о случайной манипуляции и чистой воды бред, Килл явно выплескивал все, что скопилось на душе. Ну и кашу он заварил... Даст поспешил это озвучить, на что получил новую порцию воодушевляющих ругательств. Он впервые видел истерику Убийцы за все их не слишком долгое, но достаточно продолжительное знакомство, было видно, что эта тема его волновала. Но... Действительно, а что делать-то?

***

Утро началось сухо, спертый воздух резал глаза и будто ободранное несуществующее горло. — Вставайте! — голос пробирался как сквозь толщу воды, в то же время ощущаясь невероятно громким. У стены привалился Даст, рядом с ножом игрался Киллер, зевая. Найтмер свесился с жесткого матраса, потирая болящие шейные позвонки и скривленный позвоночник. Вот и свобода. А он даже не сторожил, как эти двое. — Через полчаса выдвигаемся, нельзя задерживаться на одном месте, — продолжил мысль Даст, сонно потирая глаза. Они все убрали и вышли, снова прикрывшись кто маской, кто капюшоном. Найтмер начинал откровенно побаиваться их главаря, тот при каждой встрече тяжело сверлил его взглядом. Так и сейчас — разные зрачки злостно поблескивали в кроваво-красных глазницах. Ну, он сам согласился на это.

***

— У тебя приметная внешность, Найтмер. Они ехали в машине, все рассевшись по уголкам. Пол иногда потряхивало. Солнце жгуче светило в глаза, воздух был горячим, густым. Перед глазами прыгали орнаменты и яркие памятые вещи, безделушки, одеяла и сложеннные тонкие матрасы. — Мы не можем тебя отпустить, как и не можем таким взять. — голос Эррора был холоден. Вторая фраза после минут тишины. — И... У меня нету выбора? — Да, — сказал Эррор, как отрезал, будто забивая гвозди в крышку гроба. — И-и... Что вы собираетесь делать? Потолок был расписан узорами. Так забавно. Они кружились и будто представляли собой гипнотическую картину. Облака, листья, луг, и все это абстрактно, графично. — Через несколько улиц есть одно заведение. Там тебе подкорректируют зрачки. — И еще один гвоздь в крышку гроба. Ладно, ладно, хорошо... Ничерта не хорошо! А с Кроссом... Оу. Найтмер обнаружил его тем же утром, окончательно осознавая патовость ситуации. Он не свободен. Он все еще в ловушке. Он все еще в душной комнате без света и воздуха.

***

За углом, не так далеко, как и говорилось, находилось непримечательное на первый взгляд заведение, сделанное в одном из домов. Вывесок не было, даже название не особо бросалось в глаза, скромно притаившись в уголке двери. Сегодня было осушающе жарко и будто неуютно. Как странное дневное беспокойство. Киллер сопровождал принца, пока машина уехала во вполне известном ему направлении, но совершенно неизвестном самому принцу. Найтмер, как он понял, был вообще не в состоянии ориентироваться на местности. Ну, с Киллером ему вообще не повезло. На самом деле Убийца максимально пытался отодвинуть мысли и оттянуть момент до того как они зайдут в эту чертову дверь, чтобы намеренно сделать кое-что неприятное с принцем. Киллер почесал под глазницей и устремил взгляд наверх. Они вышли рано, заведение должно было открыться через... какое-то время. Он задумчиво прошелся между домами, пытаясь себя чем-то занять. — А это больно? Киллер перевел взгляд на погрузившегося в себя Найтмера, переваривая услышанное. — Ага. Они молчали, долго, настолько продолжительно, что стал слышен шум ветра и ссора листвы, возгласы тихих птиц и иногда громких монстров. Вывеска щелкнула замком и они оба направились туда. Встретили их дружелюбно, не задавая лишних вопросов. Кошмару стало спокойнее. Он вспомнил прошлые походы к врачам из-за здоровья: вдруг, если сравнить это с ними будет чуть проще? Он надеялся. — Быстро все сделаем? — подошел к Киллеру врач. — Да, давайте, — вроде дружелюбный ответ, но сказан он был как-то... Странно? Найтмер чувствовал в душе Убийцы налет негативных эмоций. — Там часа два, да? — Да, но это от болевого порока зависит. Может, еще не поздно остановиться? Железная хватка на руке прекратила все попытки мыслить в эту сторону. Лежанка была белой, обычной. По бокам на столиках лежали инструменты. Его посадили на кушетку, зафиксировали в одном положении, сказав расслабиться. Как в истории ужасов. Многих после войны до обморока пугала медицина, так что новые книги про реальные жуткие ужасы этого мира и подробную анатомию в придачу активно писались и скупались. Новинка из мира книг, вроде. Начался тремор — он был обязан видеть все. Инструмент сверкнул металлом. — Запрокинь голову — громко. Внезапно накатила боль, сверлящая, оглушающая. Зрение поплыло. — Аааа-ААА!!! — гул перекрыл мысли. — Теперь второй, — шепотом, как сквозь толщу воды, будто спустя вечность. — ААААаА!!! — с новыми силами после недолгого затишья. Его крик теперь был гораздо, гораздо громче. Зрение пропало, от боли Найтмер потерял сознание.

***

Киллер смотрел на неподвижно лежащее тело принца, кости которого минут пять назад еще тихо подрагивали от нанесенных ему почти что увечий, необходимых, но таких, за которые приходилось платить. И не только деньгами. Услуги здесь были неплохими, ему даже принесли чай, а пострадавшего укрыли и подложили мягкую подушечку. До этого он не знал об этом. Киллер правда не помнил, он всегда приходил в такие заведения, раскиданные песчинками по всему миру, только с одной целью — изменить направленность магии и цвет зрачков. Он снова потер скулу под глазницами, убирая навязчивое желание почесать череп изнутри. — Больная тема, хах? — прошептал совсем уж хрипло. Когда-то давно, заходя сюда, вернее, не сюда, но было в том месте что-то похожее, он ни о чем не думал. Ему была нужна конфиденциальность, новый образ, призывающий его к новым действиям. Жизнь преступника, в особенности — убийцы — сплошная игра с постоянно меняющимися правилами. Некоторые неизменны, некоторые обыгрываемы. Некоторые провальны. Он тогда очень глупо попался — маска просто слетела из-за ветра, а капюшон помялся и его стащили с макушки, в ответ получая костью прямо в черепную коробочку. И свидетель убийства увидел его голубые зрачки. Для скелетов в их мире именно зрачки были визитной карточкой, потому что кости, черепа, походка и одежда часто повторялись и были практически неразличимы, отпечатков пальцев у монстров не было, плюс, маски, перчатки и капюшон могли скрыть факт того, каким видом являлся монстр — будь то кролик, скелет, человекоподобный или бесформенная масса. Вариантов было много. А вот цвет магии, да и понимание того, что убийца — скелет, значительно сужало круг подозреваемых. Изменить цвет зрачков тогда казалось единственным действенным способом выбраться из такой действительно безвыходной ситуации. По сути, такие заведения, буквально маленькие операционные, были нелегальными, однако правительство смотрело на это сквозь пальцы. Он тоже кричал в первый раз, срывал горло, корчился будто в агонии, мучился от боли, смотрел на мелькающие руки, странные приборы и металлический пинцет. Киллер считал это исповеданием, жестоким наказанием за все свои грехи. Менять магию даже на уровне легкой перемены цвета было больно, будто без амнезии вытаскивают зрачок и вставляют новый. Но ему нужен был новый цвет, такой, который и близко не был похож на прошлый. Спустя месяц с переменами зрения и постоянной заедающей болью он увидел в отражении зеркала оранжевые точки. Непривычные, странные и опасные, словно это — чужой монстр, его злая копия. Однако Киллер понимал, что злая копия здесь — это именно он. Можно привыкнуть ко всему, правда же? Он продолжил баловаться своей опасной зависимостью — убийством людей. Тогда это не замечалось, не порицалось — широким гулом прокатилась по миру кровопролитная война. И смерти людей не замечались через поток выстрелов и остывающих трупов. Килл не отрицал, что был расистом. Но люди чаще чем он такими и являлись, и он заканчивал существования только грязных людей, выступивших за притеснение монстров и ущемление их прав. Почему одни не могут принимать других? Он одновременно понимал и не понимал, запутываясь в мыслях. Второй раз, когда его застали произошел на сделке — он просто понадеялся на старого приятеля, и его скоропостижно сдали. Несколько недель в тюрьме окончились побегом, где было потеряно два ребра и вера в живых. В следующий раз было менее больно. Ему вообще стало менее больно от физических ранений или от комментариев в его адрес. Борьба за бравое дело закончилась, теперь Киллер убивал только ради забавы. Зрачки спустя недели две поменялись на зелено-желтый. Противный цвет, но ему было плевать. Когда произошел следующий раз? Он и не мог вспомнить, просто Киллер, разыгравшись, упустил жертву, которая увидела многое, и даже в аффекте успела запомнить цвет. В этот раз это была уже другая операционная, не стоило ему становиться у них постоянным клиентом. Следуя наитию он выбрал глубокий синий цвет, будто тонкой дорожкой отсылая его к родному цвету глаз. Ему вообще не было больно, лицо застилала яркая улыбка, однако мастер постоянно матерился и вытирал из-под глаз что-то мокрое. Киллер так и не понял, что именно, но монстр спросил, делал ли он коррекцию магии и зрачков когда-то ранее? — Конечно же да! Неожиданностью в этот день стал тот факт, что, оказывается, такое серьезное вмешательство в магию можно проводить лишь раз, и то только в достаточно дорогом. заведении. Когда парень попросил его показать ему душу, Киллер послал его. На грустную улыбку он рявкнул что-то про завершение работы и парень покорно сделал свое дело. Вернувшись в дом тот долго рассматривал в потрескавшемся зеркале свою грудную клетку, будто в трансе наблюдая за круглой, безобразной, текущей жидкой магией, словно кровью, душой. А являлось ли это уже душой? Ночь прошла в бессонных мыслях. Когда это стало обыденностью? Несколько лет прошло в затишье, он почти не совершал покушений на чьи-то жизни, даже устроился на вполне обычную работу. После войны многое улеглось, все пытались вдохнуть полной грудью. Но все когда-то заканчивается, не правда ли? Ночью, в подворотне, он не контролировал себя, будто поддаваясь инстинктам, разрывая жертву на кусочки. В этот раз это был не случайный прохожий. Новое время — новые методы. Его личность обнаружили по новомодному способу — определение магии. Вроде как так просто, но и так сложно. Объявления были расклеены, в новостях шептались о нем, ведь обнаружили кучу убийств в пыльных папках, причислив их к его имени. Следующая операционная вновь была другой: он уехал из того города в поспешном порядке, да и тот парень не внушал доверия. — Начинаем? Здесь никто и не подозревал, что происходит в другой стране. Милая девушка перед сеансом уповала о том, что такой красивый цвет магии хотят поменять. Киллер едва понимал язык, но знакомые слова и фразы, к удивлению, быстро им выученных, спокойно вычленял, и даже что-то говорил в правильном контексте. Все подумали, что он просто молчаливый местный, так что вопросов не задавали. Вжжжж... Ударил по черепу привычный звук инструмента.

×××

Так больно. ТАК БОЛЬНО! Так... Где это он? Все такое размытое. Голова не слушалась, мира больше не существовало. Что... было последним? Он точно жив? Киллер не верил в хоть какую-то жизнь после смерти. Доктор, сказав, что он пробыл в коме ровно месяц, показал ему расплывчатые бланки исследований магии и души. Черный. Только черный остался после рук плачущей и убивающейся девушки. Убийца навсегда лишился зрачков и нормального зрения.