Спасение утопающей души не дело рук самой утопающей

Они зашли в магазин, и телефон Соль Хи внезапно зазвонил. Звонили из больницы. Рабочий день должен был давно закончиться, и причина позднего звонка могла быть только одна. Что-то случилось с мамой. Хи побледнела, остановилась и кинула взгляд полный ужаса на Чонвона, что был слегка впереди. Тот сначала не заметил, что Соль Хи отстала, а когда обернулся, ему самому стало страшно, непонятно отчего. В глазах у Соль плескался животный ужас. — Не ответишь? — тихо спросил Чонвон, не зная, как реагировать на такое поведение новой знакомой. Дрожащими руками Соль Хи нажала кнопку «Принять звонок» и прислонила телефон к уху. — Добрый вечер, это госпожа Юн Соль Хи? Вас беспокоит реанимационное отделение больницы «Ми Рэ». — Д-д-да, это я, — почти что прошептала Хи, почти теряя сознание от тревоги. — Мне очень жаль сообщать вам об этом, но ваша мать, Юн Ча Ён, потеряла сознание и сейчас находится в коме. У вас есть возможность приехать? Закрыв рот рукой, чтобы подавить всхлип, Соль Хи несколько раз выдохнула и, немного собравшись с мыслями, ответила: — Я... Я сейчас не в Корее. Насколько... всё серьезно? Из динамика прозвучало сочувствующее: — Боюсь, что есть риск, что она уже не очнётся. Когда вы прибудете обратно? Телефон выпал из рук и разбился. Хи медленно осела на пол круглосуточного магазина, под удивлённый взгляд продавца-студента и обеспокоенный Чонвона. Тот мигом подбежал к Соль Хи, находящейся в полусознательном состоянии, и заглянул ей в глаза: — Эй-эй, Соль Хи, что случилось? Встать можешь? Проморгавшись и прогнав пелену перед глазами, Хи кивнула и попыталась подняться. Ноги тут же подкосились, и Чонвон еле успел подхватить её перед столкновением с белым, как и сама Соль Хи сейчас, кафелем. — Боже, Соль Хи, что случилось? — он помог ей дойти до столика, где посетители могли перекусить, и усадил на стул. — Подожди секунду. Чонвон метнулся к стенду с напитками, схватил бутылку воды, расплатился с всё ещё пребывающим в немом шоке продавцом, и почти что насильно заставил Соль Хи сделать пару глотков. Не сказать, что это помогло сильно, однако теперь лицо Соль Хи приобрело более здоровый оттенок. Чонвон совершенно не понимал, что происходит, но было очевидно: у Соль Хи случилось что-то действительно плохое. Она будто не замечала никого вокруг, её руки тряслись, а губа, которую она закусила, уже начинала кровоточить. В голове крутилось только: «Нужно в больницу». Но лихорадочные мысли никак не хотели собираться воедино. У них в компании не было свободных инженеров, поэтому отпустить её никто не смог бы, а платить посторонним инженерам из студии, которые и корейский-то вряд ли знают, «HYBE» не станет. Вот же дерьмо! Чёрт, чёрт, чёрт! Надо успокоиться. Она поднялась со стула, и её даже не повело в сторону. Посмотрев на Чонвона, она попыталась выдавить улыбку, но вышло отвратительно: — Я... — Соль Хи понимала, что нужно хотя бы минимально объясниться. — Прости, кое-какие проблемы в семье. Чонвон явно не был удовлетворён её ответом, но ему не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Оба забыли про еду, за которой пришли, поэтому молча вышли из магазинчика. Чонвон всё ещё придерживал Соль Хи за локоть, на всякий случай, а она этого даже не замечала. Ей было больно, её сердце сковал страх за единственного близкого человека. Ещё Соль Хи было горько оттого, что она не могла поделиться этим ни с кем, потому что вместо того, чтобы думать, как завести друзей, она думала о том, как оплатить больничные счета матери и в какую больницу её лучше перевести. Когда они подошли к двери её номера, Хи встретилась с обеспокоенными глазами Чонвона и вздохнула: — До завтра и... Спасибо. Он кивнул, борясь с желанием расспросить обо всём поподробнее, и аккуратно вложил подобранный ранее телефон ей в руку, не сразу заметив скатывающиеся одна за одной слёзы на её щеках. — Я... — он застыл, не зная, как реагировать. — Я могу чем-то помочь? Хи горько усмехнулась и покачала головой: — Я отдала судьбе всё, что могла, чтобы мне помогли. Но это не сработало. Так что вряд ли. Но всё равно спасибо. Она закрыла дверь перед носом у растерянного Чонвона, который почувствовал острую необходимость поговорить с мемберами о произошедшем. Но он не знал, хотела ли Соль Хи чтобы о том, что случилось, узнали другие. Поэтому всю ночь он ворочался в кровати, безуспешно пытаясь уснуть и сгорая от любопытства и беспокойства. *** Соль Хи тоже не спала всю ночь, как и всю следующую неделю. Удивительно, что она ни разу не свалилась в обморок от недосыпа и даже сносно выполняла свою работу. Продюсер Пак, заметив, что на его ничего не значащие придирки она не обращала ровно никакого внимания, жутко злился первые несколько дней, а потом внезапно успокоился и отстал от неё. С Энхайпен, которые вроде как пытались с ней подружиться, она почти перестала разговаривать. Только по работе, только из необходимости. У Соль Хи совершенно не было сил строить из себя дружелюбную работницу стаффа и играть в их детские настольные игры по вечерам. Её мать так и не очнулась, хотя доктор Чхве не давал её надежде угаснуть окончательно, говоря, что вместе с деятельностью организма, замедлился и рост опухолей. После очередного рабочего дня в студии, Соль Хи снова отправила менеджера Кима с группой в отель, сказав не дожидаться её. Неспешно убирая расставленные микрофоны, она и не заметила, как в очередной раз за эту неделю начала всхлипывать. Она не понимала этот мир. Не понимала, почему судьба забирает самых лучших. Не понимала, почему забирает именно у неё. Несправедливость, с которой обошлась с ней жизнь, не давала ей свободно дышать. — Где же этот грёбаный баланс во вселенной?! Если забрал самое ценное, то хотя бы подари что-нибудь! — выкрикнула она, зная, что в комнате для записи идеальная звукоизоляция. Соль Хи уже в который раз за последние несколько дней накрыла истерика. Она упала на колени и разразилась нечеловеческими рыданиями. Слава Богу, что в студии никого не было. Она плакала с таким надрывом, что казалось, вот-вот её душа покинет тело вместе с пролитыми слезами. Но душа, хотя правильнее будет сказать её останки, всё ещё парила где-то рядом с ней, не давая Хи окончательно развалиться на части. Каждый день после работы она шла на рынок и до самого закрытия бродила в поисках жёлтого вагаса. Ей казалось, что если она его найдёт — мама очнётся, как бы наивно и глупо это не звучало. Но как назло на глаза попались зелёные, красные, фиолетовые, но никак не жёлтые. И этот раз не стал исключением. В вестибюле отеля она встретила Энхайпен полным составом, на автомате им поклонилась и прошла мимо, не желая начинать разговор «ради приличия». Те уже привыкли к тому, что Соль Хи не настроена на дружеское общение, поэтому поклонились в ответ и продолжили свой путь к небольшому японскому ресторанчику, про который им рассказали родители Ники. Они, кстати, должны были приехать в студию завтра. Чонвон, который знал чуть больше остальных, проводил взглядом её фигуру. Не сказать, чтобы он сильно переживал за неё, ему скорее было любопытно. Они с Соль Хи не были близки, чтобы он чувствовал острое желание помочь, да и синдромом спасателя Чонвон не страдал. Если она сама попросит о помощи, он вряд ли сможет отказать, но сейчас он просто наслаждался поездкой заграницу с друзьями, а Соль Хи, казалось, нуждалась в одиночестве. Но на самом деле, Соль Хи боялась одиночества. И если раньше она хотя бы проводила время с мамой и созванивалась с ней чуть ли не пять раз на день, то сейчас она осталась совершенно одна. Если бы её вдруг выгнали из дома, она бы действительно осталась на улице, потому что пойти было бы не к кому. В глубине души она завидовала Энхайпен. Да, кей-поп айдолам приходилось несладко, но во время совместной работы они обретали вторую семью. А у Соль Хи и первой-то почти не осталось... Живот уже сводило от голода, а может просто от тоски, но Соль Хи решила выйти на небольшую прогулку перед очередной бессонной ночью и по дороге зайти в круглосуточный магазин за рамёном. Ночной воздух освежал, и как только Хи остановилась, чтобы вдохнуть поглубже, к ней подошёл мужчина средних лет, одетый в ничем не примечательные чёрные джинсы и свитер. — Госпожа Юн Соль Хи? — спросил он на корейском, из-за чего Хи удивлённо подняла брови, но кивнула. — Вы ведь работаете с Энхайпен над их новым альбомом сейчас? Соль Хи насторожилась. Никто, кроме работников компании не должен был знать о приближающемся камбэке. — Прошу прощения, а вы кто? — Я работаю в японском офисе «HYBE», и мне сказали взять у вас интервью, чтобы анонсировать камбэк «Энхайпен». Он выглядел и говорил весьма убеждающе, но во-первых: было почти одиннадцать вечера, а во-вторых: её об этом никто не предупреждал. Если бы кто-то подобный подошёл к ней в студии или возле неё, она могла бы даже купиться, зная свою наивность. — Извините, но я не понимаю, о чём вы говорите, — спокойно ответила она. Этот тип явно журналист из места по типу «Диспач», а их нужно остерегаться как огня. Поняв, что его раскусили, мужчина улыбнулся: — Да бросьте, мне нужно всего лишь подтверждение слухов. А если вы сможете достать демо-записи песен, я заплачу по три миллиона вон за каждую. Я слышал, что вам нужны деньги. Больничные счета сами себя не оплатят, вам ли не знать. А семью надо беречь, особенно маму. Ведь мы обязаны им своими жизнями, не так ли? *** Джей, Ники и Чонвон первыми решили пойти в отель, желая выспаться перед рабочим днём, но когда до пункта назначения остался один квартал, они увидели Соль Хи, разговаривающую с каким-то мужчиной. — Подойдём? — спросил Джей, вопросительно взглянув на друзей, и те, не сумев подавить любопытство, кивнули. Они зашли за угол здания, что было рядом с Соль Хи и её собеседником, и навострили уши: — Да бросьте, мне нужно всего лишь подтверждение слухов. А если вы сможете достать демо-записи песен, я заплачу по три миллиона вон за каждую. Я слышал, что вам нужны деньги. Больничные счета сами себя не оплатят, вам ли не знать. А семью надо беречь, особенно маму. Ведь мы обязаны им своими жизнями, не так ли? Троица напряжённо переглянулась между собой, не зная, что и думать. Речь, очевидно, шла про их новый альбом, над которым они сейчас работали. Но причём здесь больничные счета и семья, они пока не понимали. Точнее смутно догадывались, но эти догадки их не особенно радовали. Особенно Чонвона, который сложил два плюс два в голове, вспомнив её разговор по телефону неделю назад. Соль Хи распахнула глаза и уставилась на мужчину, пребывая в полном шоке. Он что, следил за ней? И как долго, если узнал про её мать? Деньги и правда были всё ещё ей нужны. Она просрочила дедлайн, и теперь на ней висел ещё и штраф. Позвонить и поговорить с мамой насчёт пенсионного фонда она уже не могла... Соль Хи даже на секунду задумалась над его предложением, но тут же отогнала от себя эти мысли. Нет, так низко она ни за что не падёт. — Можно вашу визитку? — спросила она, спустя несколько минут молчания. И в этот миг у Чонвона, Ники и Джея будто земля из-под ног ушла. Они снова переглянулись, не представляя, как действовать в такой ситуации. По венам медленно растекался горький вкус предательства и разочарования. — Конечно-конечно, — тут же засветился журналист и протянул ей маленькую картонную карточку. — Шин Си У, — протянула она, поглядывая то на визитку, то на мужчину. — Смотрите-ка, даже номер телефона есть. Спасибо, что поделились контактами, думаю, так «HYBE» будет гораздо проще подать на вас в суд за попытку мошенничества. Всего наилучшего, — она поклонилась и завернула за угол, оставляя растерянного журналиста хлопать глазами. Смотря себе под ноги, она не заметила перед собой препятствия в виде Ники. Столкнувшись с ним, Соль Хи от неожиданности потеряла равновесие и свалилась на асфальт. — Вы... — ошарашено протянула она, не спеша подниматься с земли. — Вы что тут делаете? Вы всё слышали? Джей кивнул и протянул руку, чтобы помочь Хи подняться. — Быстро уходите отсюда, — прошипела она, тревожно оборачиваясь назад. — Если нас заметят вместе, будет очень плохо. Чонвон молча кивнул и кинул быстрое: — Когда придёшь в отель, зайди в мой номер, пожалуйста. Трое парней быстро удалились, и Соль Хи, заглянув за угол, чтобы удостовериться, что этот Шин Си У ничего не слышал и не видел, тоже поспешила обратно в отель, забыв про то, что она хотела поесть. Сначала она твёрдо решила, что к Чонвону в номер не пойдёт. Им не о чем было разговаривать, ведь она отказалась от предложения журналиста. Но что-то заставило её на секунду остановиться у двери в его номер. И этой секунды хватило, чтобы дверь открылась сама собой, и улыбающийся Чонвон на пороге сказал: — О, ты как раз вовремя, заходи. Выдохнув, Соль Хи вошла в комнату и увидела всех троих, которых встретила в переулке. — Я ненадолго, — сказала Хи и полезла в карман толстовки. Достав оттуда недавно полученную визитку, она отдала её Чонвону: — Отдайте это менеджеру Киму и объясните ситуацию. Агентство примет необходимые меры. Наверное вы уже слышали это тысячу раз, но будьте осторожны и старайтесь не светиться особо в общественных местах. Ники остановил её поток болтовни, подняв руку: — Мы просто хотели сказать спасибо. Для подобных лекций у нас есть менеджер Ким. Соль Хи закусила губу, поняв, что и правда начала слишком много болтать. — Не понимаю, к чему благодарности. От вашего альбома зависит не только ваши рейтинги, но и моё будущее тоже. Никто не возьмёт на работу того, кто так легко сливает информацию. — И всё же, — сказал Чонвон, внимательно глядя на неё. — Спасибо. Хи нехотя кивнула, принимая благодарность. — Кстати, нуна... Что имел ввиду тот аджосси, когда сказал про больничные счета? Соль Хи мученически зажмурилась и откинула голову назад, не зная, что ответить. С одной стороны, ей совершенно не хотелось делиться своим горем с кем-то. Она считала, что это только её проблема, и разберётся с ней Хи сама. С другой стороны... Было тяжело. Действительно тяжело нести всё это на себе в одиночку. Она молчала полтора года, и не была уверена, что сможет выдержать ещё. Ей хотелось сочувствия, чтобы её пожалели, в конце концов. Соль Хи больше не хотелось плакать в одиночестве. — Это... — неуверенно предположил Чонвон, — как-то связано с тем случаем в магазине? Джей и Ники непонимающе на них уставились, и Хи где-то глубоко внутри отметила, что он ничего не рассказал им про то, что случилось, хотя Соль Хи и не запрещала. — Не уверена, что решусь рассказать вам без бутылки соджу, — попыталась отшутиться она, но Ники тут же просиял: — Соджу нет, но есть сакэ! — он метнулся к двери и сказал: — Подождите секунду. Соль Хи ошарашено распахнула глаза, приподняла брови и наклонила голову вбок, осуждающе глядя на Джея и Чонвона. — Я конечно всё понимаю, но он ещё несовершеннолетний! Джей усмехнулся, а Чонвон махнул рукой: — Да брось, ему неделя всего лишь осталась до совершеннолетия. Ты ещё скажи, что сама ни разу алкоголь не пробовала до двадцати. Соль Хи нехотя замолчала и надулась, не желая продолжать этот бесполезный спор. Да, она впервые пила алкоголь в восемнадцать, одна, в день, когда её маму положили в больницу. Но это можно было назвать уважительной причиной, как-никак. Алкоголь на Соль Хи действовал губительно. Её развозило с одного стакана пива, не говоря уже о соджу или сакэ. Но, возможно, сейчас ей стоило отвлечься о подумать о том, как не заблевать номер Чонвона и Джейка, а не о состоянии её мамы. Поэтому, когда Ники вернулся с тремя бутылками «рисовой водки», она слегка осуждающе, но улыбнулась. *** На утро Соль Хи обнаружила себя в своём номере. На ней всё ещё были вчерашние джинсы с толстовкой. Во рту словно кошки скреблись, а волосы настолько спутались, что любой Йетти бы позавидовал. Из-за неудобной одежды она проснулась на три минуты раньше будильника, и поспешила его отключить, чтобы лишний раз не травмировать гудящую голову. А ведь ей сегодня придётся работать в студии. Соль Хи попробовала приподняться и скривилась. Тошнота подкатила к горлу, поэтому она медленно опустилась назад. Но она понимала, что встать надо прямо сейчас, если она хочет успеть принять душ и привести себя в порядок. Она была настолько увлечена идеей не стошнить прямо на ковёр, что напрочь забыла об идее подумать о вчерашнем вечере и ночи. Но когда прохладный душ смог привести её в чувства, она осознала, что ничего не помнит. И под «ничего» она подразумевала совсем ничего. Последним, что она могла вспомнить, было то, как Ники с довольной улыбкой протягивал ей наполненную до краёв пластиковую рюмку. Дальше темнота. Но подумать об этом подольше у Соль Хи не оставалось времени. Она опаздывала. Наскоро натянув на себя широкие джинсы и объёмную толстовку, она схватила свой побитый телефон, кинула его в рюкзак и вылетела из номера. На выходе она встретила Сонхуна и Джейка, которые, при виде неё, поклонились и поджали губы, явно стараясь подавить усмешки. Боже, неужели она что-то натворила вчера? Но она не помнила, чтобы Джейк и Сонхун были у Чонвона в номере... Они пришли позже? Ладно, она подумает об этом потом. Сейчас нужно было сохранить невозмутимый вид и сказать менеджеру Киму, что сегодня она поедет с ними. В последнее время Соль Хи ходила в студию пешком, не желая лишний раз с кем-нибудь пересекаться, но сейчас она бы просто не успела. И мысленно прокляла себя за то, что не проснулась раньше, потому что когда она оказалась в уже знакомом минибусе, она то и дело ловила на себе весёлые взгляды мемберов, что даже не пытались скрыть доброй насмешки. Чонвон, с которым она уже по негласному правилу сидела рядом, тоже периодически старался подавить улыбку, но ямочки на щеках выдавали его с головой. Наконец, не выдержав, Соль Хи шёпотом спросила: — Что вчера было? Судя по вашим взглядам, я как минимум решила станцевать одну из ваших хореографий перед вами и вместе с тем спеть корейский гимн. Чонвон с удивлённой улыбкой покосился на неё и спросил: — Ты что, правда ничего не помнишь? Соль Хи обречённо покачала головой и вздохнула: — Сколько я выпила хотя бы? Чонвон прыснул и сказал: — Две рюмки сакэ. Не знал, что ты так... — он запнулся, стараясь подобрать правильное слово, — восприимчива к алкоголю. Сонхун и Джейк, что сидели перед ними, слышали весь разговор и от последней реплики Чонвона не смогли сдержать смешков. — Боже, да что я такого сделала вчера? — немного пристыжено спросила Хи. Да, улететь с двух рюмок сакэ это действительно позор. Но она уже привыкла к своей неустойчивости к алкоголю. Чонвон снова поджал губы и даже прикрыл рот рукой, чтобы ненароком не расхохотаться. — Не уверен, что ты хотела бы знать, — сказал он. — Не хочу ставить тебя в неловкое положение. Соль Хи фыркнула: — Будто бы сейчас моё положение очень ловкое. Давай, рассказывай, моя тонкая душевная организация выдержит этот позор. Сонхун повернулся к ней, и заговорщицки приподнял уголок губ: — Давай, Чонвон, расскажи ей. Вздохнув, он всё-таки начал свой рассказ *** — Давай, нуна, — подбадривал Соль Хи Ники, — до дна. Хи недовольно скривилась. Хоть она и согласилась в глубине души с тем, что ей не помешает выпить, но не была уверена, что это стоит делать в компании коллег по работе. Эх, ладно, была не была. Опрокинув в себя первую рюмку, Хи почувствовала приятное жжение в горле и зажмурилась. Вроде всё не так уж и плохо. Но спустя пять минут она уже чувствовала характерное головокружение. Ей вдруг захотелось поговорить о пчёлах. — А вы знали, что у пчёл 5 глаз, но красный цвет она не различает? Все отвлеклись от разговора о новых песнях и повернулись в сторону Соль Хи. Это была самая спонтанная её реплика из всех возможных, и никто не знал, как на это реагировать. Хи восприняла молчание как заинтересованность и продолжила лекцию о пчеловодстве: — На голове пчелы расположены два типа глаз — три маленьких простых, которые отвечают за распознавание уровня освещенности, и два сложных фасеточных глаза. Фасеточные глаза состоят из множества ячеек, которые складывают картину окружающего мира для пчелы, как мозаику. Пчёлы могут различать ультрафиолетовый спектр и часть видимого, самый хорошо различимый цвет для пчел — синий, но оттенки красного они не воспринимают.  Все переглянулись между собой, не сдерживая смешки. По захмелевшему взгляду Соль Хи они поняли, что та уже пьяна. Но было удивительно, насколько чётко и ясно она смогла донести информацию. Они будто бы научный доклад слушали. Хи замолчала, погрузившись в свои мысли, и парни продолжили беседу, периодически поглядывая на неё, чтобы убедиться, что она в порядке. — Нуна, — обратился к ней Ники. — А что ты думаешь по поводу песен, которые мы сегодня записали? Соль Хи резко подняла болтавшуюся голову и заявила: — Ужасно. Все вылупились на неё, пребываючи в шоке. Джей переспросил: — У-ужасно? Соль Хи уверенно кивнула и продолжила: — Пчёлы продолжают вымирать, а никто об этом не говорит! Это просто ужасно! В 2019 году в США погибло больше сорока процентов медоносных пчел. В Европе и Азии эти цифры меньше, но явление все равно наблюдается! Вы понимаете? Пчелы умирают, и в том числе из-за экологических бедствий и бесконтрольного обращения с пестицидами. Нужно бить тревогу! Сколько у вас подписчиков в инстаграмме? Десять миллионов? Вы можете помочь пчёлкам! Вы ведь все любите мёд? Все мигом посмотрели на Джея, а тот развёл руками. Ну да, он любит мёд, но что делать с пьяной Соль Хи он не имел ни малейшего понятия. Разве что переместил бутылку с алкоголем подальше от неё. В этот момент в номер постучали. Чонвон впустил остальных мемберов, и когда все отвлеклись на приветствия, Хи быстро налила в рюмку сакэ и быстро выпила. Ей нравилась та лёгкость, которую она сейчас ощущала. Мысли о действительно насущных для неё проблемах странным образом не думались. — Эй, — обратил на неё внимание Ники. — Думаю, тебе уже хватит. Он попытался отобрать у неё бутылку, но она вцепилась мёртвой хваткой. — И откуда столько силы? — сам у себя спросил Ники. Сам по себе он был далеко не слабым мальчиком, и то, что он не смог отобрать сакэ у Соль Хи, которая была меньше и худее его раза в два, слегка озадачило его. — Что происходит? — весело спросил Хисын, глядя в грустные глаза Соль. Она воспользовалась вниманием старшего, подскочила на ноги, чуть не расплескав живительный напиток, и умоляющее на него посмотрела. — Хисын-оппа, — протянула она, и все замолчали. Соль Хи никогда не называла никого из них «оппа». По работе, она вроде как стояла немного выше в иерархии, так как стафф всегда воспринимался более зрелым и взрослым, чем айдолы-подростки. А в свободное время она не была с ними настолько близка, да и они почти что не общались. Тем не менее, Соль Хи продолжила: — Пожалуйста, помоги спасти пчёл от вымирания, м? — она постаралась мило улыбнуться, и выглядело это как попытка сделать эгьё. Хисын же словно язык проглотил. После её непривычного обращения, он ожидал чего угодно, но не этого. Соль Хи же быстро потеряла интерес к застывшему как истукан парню и повернулась к Чонвону: — Оппа, — снова сказала она, пытаясь мило надуть губы. Не получилось. Но надо признать, она всё равно оставалась милой. — У тебя ведь есть доступ к вашему инстаграмму? Всего лишь один пост! Уверена, это никак не навредит вашей карьере! Даже наоборот, — удивлённо вскинула брови Хи, удивляясь собственному потоку мыслей. — Ваши фанаты поймут, что вы заботитесь о пчёлах! Это ведь очень важно! Ведь роль пчел в экосистемах — опыление цветковых растений, — Соль снова начала лекцию про значение пчёл в экологии, которую когда-то давно посмотрела на «Дискавери». — Собирая пыльцу и нектар для своих нужд, они переносят пыльцевые частицы на волосках на своем тельце — и таким образом помогают опылять до восьмидесяти пяти процентов всех растений, имеющих цветы. Пчелам мы обязаны созреванием двух третей наших сельскохозяйственных урожаев. Без пчёл мы все умрём от голода! Новоприбывшие уже отошли от шока и присоединились к хохочущим друзьям, пока Соль Хи пыталась убедить Чонвона запостить о пчёлах в их групповом инстаграмме. Она внезапно ему подмигнула и, зажмурившись, показала сложённое из пальцев сердечко. Чонвон, пытающийся сдержать смех изо всех сил, приложил руку ко лбу. Поняв, что её здесь никто не воспринимает всерьёз, Соль Хи плюхнулась на пол и начала плакать. Сначала это были обиженные всхлипы, но спустя минуту они переросли в плач навзрыд. — Я просто хочу помочь пчё-ё-ё-ё-лам, — выла она, а Сону и Чонвон, сидящие по две стороны от неё, пытались её успокоить. — На них никто не обращает внимания-я-я-я. Скорее всего, она плакала не из-за пчёл. В глубине души она всё ещё думала о своей маме. Но это было действительно глубоко внутри, поэтому сосредоточиться на этих мыслях она не смогла. Их почти полностью перекрыли переживания о полосатых насекомых. — Не волнуйся, Соль Хи, — сказал Чонвон, неуверенно поглаживая её по волосам. — Учёные найдут выход из положения и спасут пчёл. Она внезапно перестала плакать и посмотрела прямо ему в глаза: — Ты так думаешь? — она шмыгнула носом, и Сону ободряюще ей улыбнулся: — Конечно! Учёное сообщество знает о проблеме и всеми силами пытается её решить. Соль Хи удовлетворенно кивнула и откинулась на пол, слегка ударившись затылком. — Заснула, — прыснул Сонхун. Все пару секунд понаблюдали за спящей Соль Хи, а потом принялись со недоумевающим смехом обсуждать только что произошедшее. Когда все разошлись по своим номерам, Чонвон и Джейк окинули взглядом мирно посапывающую Хи. Последний порылся в кармане её толстовки и достал пластиковую карточку-ключ от её номера, а Чонвон, с улыбкой вздохнув, взвалил её пьяную тушку себе на спину. Уложив Соль Хи на кровать, они стянули с неё кеды и вышли из номера. М-да... Вот тебе и выспались перед рабочим днём. *** Когда Чонвон закончил свой рассказ, весь автобус, включая ничего не подозревавшего менеджера Кима, зашёлся в припадке смеха. Чонвон намеренно умолчал о части с эгьё, чтобы не смущать её ещё больше. Соль Хи смеяться совершенно не хотелось. Она закрыла красное лицо ладонями, не зная, что ответить. Это был полный позор.