Спасение утопающей души не дело рук самой утопающей

Работа над кавером закончилась, и Соль Хи сидела на кухне в студии и пила тот самый эспрессо из автомата, сидя рядом с Джейком и Чонвоном. — А что за песню вы хотите записать? Чонвон смущённо улыбнулся, а Джейк в нетерпении закусил губу и сказал: — Мы с Чонвоном вместе её написали. У нас есть черновой вариант вокала, но сама по себе песня ещё не закончена. Мы думали, что сможем закончить её сегодня... Хи кивнула и даже слегка улыбнулась. Ей нравилось, что Энхайпен стремились быть креативными, и сами пробовали создавать что-то новое. — Хотите потом показать Бан-сонбэниму? — спросила она. — О, нет, — поспешил ответить Чонвон, а после поправил несуществующие очки на носу, как это делал Бан Шихёк, когда что-то критиковал: — Чонвон-щи, вам ещё нужно много работать для того, чтобы самим писать песни для альбомов. Музыка должна... — Нравиться всем! — эту фразу они закончили все вместе и рассмеялись. Понять эту шутку могли немногие. Бан Шихёк был неплохим продюсером, он любил своих подопечных айдолов и любил эту надоевшую всем фразу про то, что в кей-поп индустрии успешный релиз это не то, что нравится артистам, а то, что нравится толпе. «Музыка должна нравиться всем» — Соль Хи слышала это от него тысячу раз за те полтора года, что она там работала. Когда она впервые пришла к нему в кабинет и показала черновой вариант «Given-taken», то Бан Шихёк тут же ей заинтересовался. Он предложил ей работать в компании, и когда Соль Хи заикнулась о должности продюсера, Бан Шихёк разразился смехом. Выслушав про её опыт работы со звуком, он сказал, что единственное, что он пока может ей предложить — быть ассистентом в студии, и, возможно, когда она наберётся опыта и посмотрит на профессионалов, то сможет и сама стать продюсером. На данный момент Соль Хи находилась на переходной стадии «сонграйтер». Она писала песни, отправляла Бан Шихёку, а тот делал с ними всё, что ему заблагорассудиться. Иногда конечный результат настолько отличался от того, что она высылала, что Соль Хи не узнавала собственные работы. — Да, — вздохнул Джейк. — Бан Шихёку пока лучше не показывать... Соль Хи хоть и посмеялась с пародии Чонвона, но не была согласна с их логикой. — Почему? Боитесь критики? — увидев в глазах Чонвона, что она права, Хи продолжила: — Слушайте, в этой сфере без критики не обойтись никак. Бан Шихёк-сонбэним уважаемая фигура в этом бизнесе, у вас есть просто прекрасная возможность услышать мнение профессионала. Если начнёте показывать ему свои работы, он сможет увидеть, как вы растёте, и сформирует мнение о вашем стиле. Чонвон поджал губы. Слова Соль Хи звучали разумно, но... — Но сколько бы работ я ему не показывал, он всё время недоволен, и я... Соль Хи хмыкнула: — А что ты думал, сразу начнёшь писать хиты? Возможно, она выражалась грубовато, но Соль Хи знала, что она была права. — Нет, но... Чонвон замолчал. Соль Хи сочувственно вздохнула: — Как по вашему это выглядит со стороны Бан Шихёка? Вы показали ему свои песни, он их не похвалил, и вы перестали даже пытаться, — Она окинула ребят слегка укоризненным взглядом. — Значит, не так уж вы и хотите заниматься созданием музыки. А сейчас подумайте, как бы это выглядело, если бы вы снова подошли к нему, и на его неприятные слова спросили: «А что конкретно вам не нравится?», «Как бы вы это исправили?», «Может, вы могли бы дать нам немного времени, чтобы всё доработать, а потом послушали ещё раз?». Увидев, что смогла заставить их задуматься, Соль Хи поднялась со стула и направилась к выходу из кухни со словами: — Подумайте об этом. В коридоре она снова столкнулась с Акайо, и поспешила заскочить в женский туалет до того, как он к ней подошёл. Она не хотела от него прятаться, но ничего не могла с собой поделать. Когда он попадал в её поле зрения, Соль Хи становилось не по себе. Особенно, когда появлялась вероятность остаться с ним наедине. Было тревожно, и на это были вполне себе объективные причины. Подождав пару минут для верности, Соль вышла из туалета, воровато оглядываясь по сторонам, но сразу же столкнулась с Такахаси носом к носу и вздрогнула всем телом. — Соль Хи, хватит уже бегать от меня, я ведь просто хочу поговорить, — хоть в его голосе не было ни намёка на агрессию, Хи отошла на пару шагов назад и опустила взгляд. — Нам не о чем больше разговаривать. По-моему, я ясно дала понять, что не хочу с тобой ничего обсуждать. Она старательно пыталась подавить дрожь в голосе, и ей это даже удалось. Но как только Акайо подошёл к ней ближе, и Соль Хи упёрлась спиной в стену, она затряслась. То ли от ощущения небезопасности, то ли от злости. — Не подходи ко мне, — прошипела она с сильным корейским акцентом, и после громко крикнула: — Чонвон, Джейк, вы там где? Перерыв закончился! Через пару секунд из-за угла выбежали мемберы Энхайпен и, заметив обстановку, растерялись. Не хотелось лезть в скандал, это было чревато последствиями. Но и бросать Соль Хи в такой ситуации тоже не хотелось. К счастью, Соль смогла сориентироваться сама. Воспользовавшись тем, что Акайо обернулся и отвлёкся, она выскользнула из угла и, словно бы нечаянно пнув его плечом, проскочила в помещение студии, где почувствовала себя в относительной безопасности. Чонвон с Джейком прошли следом за ней. На попытки Такахаси с ними заговорить, они благоразумно сделали вид, что не понимают ни слова. Незаметно для ребят, Соль Хи сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. — Я поговорю с менеджером насчёт него, — обратился к ней Чонвон, уловив тяжело вздымающиеся плечи их звукоинженерки, и достал из рюкзака ноутбук. Соль Хи благодарно улыбнулась, но отказалась: — Не стоит его напрягать, я всё равно уеду через три дня. В Корее этот придурок, — она прошипела ещё парочку неприятных слов себе под нос, — меня точно не достанет. Джейк и Чонвон посмеялись с её немного нелепых оскорблений. Из уст Соль Хи они звучали как-то... Неправильно. На самом деле, Соль Хи любила стрельнуть в кого-нибудь крепким словцом. Здорово помогало выплеснуть агрессию. Другой вопрос, что она редко с кем могла позволить себе ругаться. А наедине с собой предпочитала делать это про себя. Но ей показалось, что и с Джейком, и с Чонвоном, она сегодня переступила порог отношений «просто коллеги», поэтому разрешила себе использовать немного ненормативной лексики. — Ты уверена? — спросил Чонвон, и на кивок Соль Хи вздохнул: — Как скажешь. Соль Хи невольно опустила глаза и подавила улыбку. Что ей нравилось в Чонвоне, так это то, что он уважал личные границы и не лез куда не просят. Это дорогого стоило. И она наотрез отказалась признавать, что улыбка могла появиться из-за ощущения его заботы и участливых глаз, заглядывающих в её собственные. — Так, давайте, показывайте свою песню, — с энтузиазмом начала Соль Хи, пытаясь отогнать странное наваждение, и, получив флешку от Чонвона, включила трек на больших студийных колонках. Соль Хи была человеком, которому сложно высказать своё мнение в лицо, если оно не положительное. И этот случай являлся таковым. Когда песня закончилась, она поджала губы, не зная, как отреагировать. Заметив полные надежды глаза Джейка и Чонвона, она расстроенно вздохнула: — Слушайте, я... — она заломила пальцы от волнения, но продолжила: — Я врать не стану: песня слабовата. Но это моё мнение, и у каждого оно очевидно разное. С губ Чонвона слетел разочарованный вздох. Было видно, что он расстроился. Но, взяв себя в руки и вспомнив советы самой Соль Хи, он спросил: — Что бы ты изменила? Хи довольно улыбнулась и подошла к ноутбуку Чонвона: — Во-первых, мелодия, — сказала она. — Простые мелодии это, конечно, хорошо... Но я бы добавила что-нибудь, что выделит её среди миллиона таких же, понимаете? Может, какие-то необычные мотивы из народной музыки, или что-то другое... — Соль Хи написала про это в комментарии под файлом на ноутбуке. — Во-вторых, аранжировка... Она слишком... типичная, что-ли. Помимо вас, в Корее ещё сотни таких же бойсбендов как вы. И если вы послушаете их музыку, не зная исполнителя, то вряд ли сможете отличить пять разных групп. Вы должны быть теми, кого сразу узнают, и кто сделал с кей-поп музыкой что-то новое. Безусловно, это не просто, но лучше попытаться стать лучшим, чем клепать одинаковые песенки для уже существующих фанатов. Ну а слова... Слова неплохие. Можно убрать парочку клишированных фраз и будет отлично. Она замолкла и посмотрела на юных композиторов. Они так явно старались скрыть разочарование в своих глазах, что Соль Хи даже стало немного их жалко. Поэтому она ненавидела быть честной, ненавидела что-то критиковать... — Пожалуйста, не расстраивайтесь! — попросила она. — Несмотря на всё то, что я сказала, я вижу потенциал к развитию. Плюс всё это сугубо моё мнение. Возможно, тому же Бан Шихёку песня понравится больше. Это была откровенная ложь, в попытке подбодрить их, и они прекрасно это почувствовали. — Это очень вряд ли, — невесело хохотнул Чонвон. — Слушай, поможешь нам? Соль Хи с улыбкой кивнула и даже позволила себе пошутить: — Вы спрашиваете, хочу ли я получать роялти от вашего будущего релиза? Чонвон и Джейк неловко улыбнулись и Хи сразу же пристыжено опустила глаза, поняв, что шутка вышла неудачной. Она прокашлялась: — Ладно, с чего хотите начать? Всё оставшееся время в студии они работали над песней Чонвона и Джейка, и Соль Хи соврала бы, если сказала, что ей было некомфортно. Она рассчитывала на это, ведь ей ещё не доводилось создавать музыку вместе с кем-то. Хи искренне переживала, что она не смогла бы рассказать про свои идеи, потому что не захотела бы показаться выскочкой и командиршей, но ребята действительно интересовались её мнением и видели в ней авторитет. Соль Хи не могла не признать, что ей это льстило. У микрофона ребята много дурачились, и Соль даже пару раз искренне смеялась с их нелепых до безумия шуток. Она вдруг поняла, что ей жизненно необходимо найти настоящих друзей. Иначе она просто загнётся под весом собственных переживаний... *** Когда они закончили, Хи сказала ребятам пойти вперёд, потому что ей ещё надо было собрать оборудование и сдать его интернам. Но когда дверь студии закрылась за Джейком и Чонвоном, Соль Хи тут же пожалела, что не попросила их помочь. Ведь сдать оборудование ей нужно было Акайо. Как назло, именно сегодня ему дали эту задачу. Соль Хи невольно дёрнулась, когда увидела его в офисе, куда обычно приходила по вечерам с большой коробкой, до краёв наполненной микрофонами и проводами. Она не ожидала его тут увидеть, ведь обычно сдавала всё миловидной женщине. По спине пробежался холодок. Внезапно стало страшно. Если раньше это было раздражение и настороженность, то сейчас Соль Хи увидела в его взгляде какой-то поистине безумный блеск, и ей правда стало до ужаса страшно. Он с улыбкой забрал у неё коробку, и медленно, явно специально растягивая эти минуты, начал проверять исправность оборудования. — Ты очень красивая, Соль Хи, — как бы между делом сказал Такахаси и Соль в панике закусила губу. Если бы ей сказал это тот же Чонвон, она бы неловко улыбнулась, в душе ликуя от радости, но от слов Акайо внутри что-то оборвалось и полетело вниз. Она промолчала. Ждала, пока он наконец-то закончит проверять эти грёбаные кабели. Соль Хи уже облегчённо выдохнула, когда Такахаси взял в руки последний, но тот внезапно его отложил и сказал: — Соль Хи, пожалуйста, хватит от меня бегать. Я ведь не хотел ничего плохого и извинился. Давай сходим ещё куда-нибудь? Может от стресса, может от ещё чего-то, но после того свидания её мозг начал понимать японский без каких-либо проблем. И не сказать, что Соль была этому сильно рада в данных обстоятельствах. Она уже поняла, что выводить его на агрессию чревато последствиями, поэтому постаралась успокоиться. — Акайо, пожалуйста, услышь меня. Я не хочу с тобой больше видеться. Его руки заметно напряглись, а на лице заиграли желваки. «Нехороший знак» — пронеслось в голове у Хи. — Не поступай так со мной, Соль Хи. Я ведь знаю, где ты живёшь, и всё равно смогу найти тебя в любой момент, я... Хи побелела и отошла на пару шагов назад. В руке завибрировал телефон, оповещающий о входящем сообщении. «Привет, ты там где застряла? Мы вроде как хотели поговорить после работы». Чонвон. Не обратив внимания на трясущиеся руки и гордость, Соль судорожно набрала ответ: «Чонвон, может ли кто-то из вас встретить меня у студии?» Ей совершенно не хотелось идти в отель одной, после почти что прямой угрозы от Такахаси. — Я... — протянула она, прерывая интерна на полуслове, — Мне нужно в уборную. И убежала на второй этаж. «Что-то случилось?» — пришло сообщение от Чонвона, и Соль быстро напечатала: «Я не знаю. Акайо настойчиво предлагает погулять, и угрожает». «Я сейчас приду». Спустя некоторое время она получила от Чонвона сообщение спускаться и не без опаски выглянула в коридор. Спустившись по лестнице, Соль облегчённо выдохнула, увидев знакомые кошачьи глаза и даже слегка расправила плечи. — Привет, — тихо сказала она и добавила: — Спасибо, что пришёл. Мне нужно расписаться за микрофоны, и я вернусь... — Я пойду с тобой, — серьёзно посмотрел на неё Чонвон, и Соль Хи чуть ли не радостно кивнула. Она надеялась, что Чонвон пойдёт с ней, но никогда не попросила бы об этом вслух. Ей и так было жутко неловко, что она напрягла его. Акайо немного скис, когда увидел Чонвона рядом с Соль Хи, и дал ей спокойно поставить свою подпись. Но от Чонвона не ускользнуло, что ставя размашистую закорючку, у Соль Хи дрожали руки. Он с неприязнью посмотрел на японца перед ним, и они с Соль Хи наконец-то вышли из студии. Сначала над ними висела неловкая тишина, но спустя пять минут молчаливой прогулки, Хи повернулась к Чонвону и сказала: — Спасибо, что пришёл... Я, наверное, немного запаниковала и зря тебя позвала, но я просто... — Эй, — он прервал её поток оправданий. — Всё нормально, Соль Хи. Ты правильно сделала, что позвала меня. Тем более, — он повеселел, — мне совсем нетрудно проводить красивую девушку. Наверное, Чонвон впервые наблюдал за тем, как Соль Хи смущается. Нет, были моменты, когда она очевидно чувствовала себя неловко, но сейчас... Её щеки мило заалели, а нос забавно сморщился. Она хотела ответить что-нибудь остроумное, но все колкости вылетели из головы, оставляя место лишь радостному стеснению. — Я не знаю, что тебе на это ответить, — честно призналась она, и Чонвон рассмеялся. — Ты такая милая, когда смущаешься, — хохотнул он, а Соль Хи смутилась ещё больше. Боже, да что с ней происходит? Что бы на такую реакцию сказала мама? — Наверное... — неуверенно протянула она, резко потеряв настроение. Она даже не звонила в больницу сегодня. Но и желания никакого не было, если честно. Внезапно стало так стыдно и тошно от самой себя, что Хи на секунду прикрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Боже, с такими перепадами настроения надо идти к психотерапевту. Чонвон заметил смену настроения и замолчал, пока Хи занималась самокопанием. Когда они оказались у неё в номере, Чонвон неуверенно присел на кровать, с молчаливого разрешения хозяйки, а сама Соль Хи легла на спину с другой стороны. — Моя мама умирает, — внезапно начала она после пяти минут молчания. Чонвон ничего не ответил. Слушал. — Полтора года назад ей диагностировали лейкемию и... Примерно тогда же она легла в больницу и уже оттуда не возвращалась. И, видимо, не вернётся... Это было странно, но Соль не хотелось плакать. Она будто бы читала книжку. Какую-то драму, написанную жестоким человеком. Её жизнь действительно похожа на какую-то бессмысленную трагедию, где персонажи умирают только для того, чтобы добавить той самой трагичности, а их смерти не значат ничего существенного для автора, кем бы он ни был. Чонвон всё ещё молчал. Видимо, он каким-то образом понял, что если перебьёт Соль Хи, она уже не решиться ничего ему рассказать. — Я отца не видела никогда. Он умер от сердечного приступа, когда мама была беременна... По крайней мере, она мне так говорила. Мама не любила про него вспоминать... Соль Хи снова замолкла на секунду. Ей не было неловко, нет. Она смотрела в потолок и не моргала. Она будто в прострации была. — Ей было очень тяжело, я видела. Она пыталась делать вид, что у неё всё в порядке, и что ей совсем несложно растить меня в одиночку, и я ей подыгрывала... Видимо, я заигралась. Выдумывала себе идеальных друзей, рассказывала про них маме, а настоящих друзей найти забыла, — она хохотнула, — Ну, она легла в больницу и на поиск друзей мне стало плевать с высокой колокольни, как ты понимаешь наверное. Врачи, нехватка денег на лекарства, снова врачи. Пришлось продать нашу квартиру. Я пару недель жила с мамой в больнице, спала на полу, пока об этом не прознали врачи. Соль Хи вздохнула. Выговариваясь Чонвону, она чувствовала, что выныривает из под толщи воды, под которой находилась все эти годы. — Я искала работу... И каким-то чудом познакомилась с Бан Шихёк-сонбэнимом. Показала ему черновик вашей дебютной песни, и он купил её. Я была счастлива, насколько это было возможно в моей ситуации. Кое-как закончила школу, и после этого меня сразу взяли на работу в «HYBE»... Я работала. Много работала. Параллельно перевозила маму из одной больницы в другую и... Казалось, что мы нашли отличного врача... Я отдавала, да и сейчас отдаю почти все деньги на самые лучшие лекарства, но это не сработало. Мама медленно угасала, и... Тогда в магазине, мне сказали, что она потеряла сознание и не очнулась... Она не очнулась до сих пор, — сейчас Соль Хи уже не была хладнокровной рассказчицей. Она позволила себе всхлипнуть, и тут же горько расплакалась. Чонвон был готов к подобной истории. Честно. Но это нисколько не умалило его удивления, от того, насколько Соль Хи оказывается одинока. Он смотрел, как она плачет и на секунду запаниковал. Ему редко приходилось иметь дело с плачущими девчонками. А если слёзы были вызваны серьезной причиной, и фразу «это не стоит твоих переживаний» сказать было неуместно, Чонвон впадал в ступор. Но в следующее мгновение, он лёг рядом с Соль Хи и позволил себе прижать её голову к своему плечу. Она тут же, словно отзывчивый котёнок, повернулась на бок и продолжила лить слезы в его худи, оставляя мокрое пятно на его плече. Соль Хи часто плакала. Было сложно этого не делать. Но ещё никогда плач не приносил ей облегчения и не мог хоть как-то утешить. Сейчас, судорожно цепляясь за толстовку Чонвона и вдыхая аромат молочного шоколада, который он, судя всему, очень любил, Соль Хи чувствовала, как груз свалившиеся на неё невзгод, становился не таким тяжёлым. Немного успокоившись, Соль Хи поднялась и неловко шмыгнула носом: — Самое ужасное, что я даже не хочу звонить в больницу и узнавать, как она... Я... Уже думаю о том, как организовывать похороны. И мне безумно стыдно, что иногда... Иногда, на короткое мгновение, я думаю, что лучше бы она уже умерла. Чонвон тоже принял сидячее положение и взял её за руку: — Соль Хи, тебе не должно быть стыдно. Ты просто потрясающая дочь, и, я уверен, ты сделала абсолютно всё, для того, чтобы помочь своей маме. Такие мысли — это не что-то ужасное... — он замялся на мгновение, не зная, как продолжить, — Возможно, ты пока не хочешь этого признавать, но эти мысли в такой ситуации — это нормально. Мне очень жаль, Соль Хи, что тебе приходиться переживать всё это. Оба замолчали. Соль Хи думала о только что прозвучавших словах и поняла, что ей нужно было их услышать. Услышать не от собственного подсознания, которое пыталось оправдать её в своих же глазах, а от кого-то реального, от... друга? Соль Хи знала, можно ли ей было так называть Чонвона. Но искренне надеялась, что да.