Спасение утопающей души не дело рук самой утопающей

— Спасибо, — тихо прошептала Соль, опустив глаза. Она всё ещё периодически всхлипывала, отходя от недавней истерики. Чонвон легко улыбнулся и кивнул, и от этой улыбки у Соль Хи потеплело в душе. Оказывается, всё это время ей просто нужно было с кем-то поговорить. Комфортную тишину нарушил стук в дверь. Переглянувшись с Чонвоном, Соль Хи пошла открывать дверь и с удивлением обнаружила на пороге Сонухна и Ники. — Привет, Соль Хи, — улыбнулся последний и заглянул за её плечо. — Чонвон у тебя? Мы его потеряли. Она даже не успела сообразить, что ответить, как за спиной раздалось слегка раздражённое: — Да здесь я, здесь. Чонвон тоже подошёл к двери и недовольно спросил: — Чего вам? Он предупреждал их, что ему нужно кое-что обсудить с Соль Хи, но Сонхун и младший всё равно хитро переглянулись. Сонхун сказал: — Мы будем играть в монополию. Хотите с нами? Чонвон вопросительно посмотрел на Хи, и ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Если внимательно присмотреться, то можно было заметить, что Соль недавно плакала, и Чонвон незаметно кивнул головой своим друзьям, чтобы те оставили их на секунду. Сонхун, который всё-таки заметил её покрасневшие глаза и нос, вмиг посерьёзнел, схватил Ники за локоть и улыбнулся: — Тогда приходите в наш номер. Ники попытался что-то спросить, но был утянут своим хёном за руку. Соль Хи растерянно закрыла за ними дверь, и Чонвон сказал: — Думаю, тебе нужно хотя бы умыться. Дорожки от слёз ещё не стёрлись... Соль Хи тут же приложила руки к щекам и ушла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало и судорожно вздохнула — выглядела она как бродячий котёнок. Собрав волосы в небольшой пучок, она включила кран и ополоснула лицо прохладной водой. Из-за холода и без того бледное лицо побелело ещё больше, и когда она вышла из ванной, Чонвон подавил улыбку. Она была похожа на маленького растрёпанного воробья. Словив его взгляд, Соль Хи опомнилась и стянула резинку с волос, смущённо пригладив растрепавшиеся пряди. Внезапно она подумала, что на фоне айдолов она выглядит той ещё замухрышкой. — Идём? — неуверенно улыбнулась она. — Идём, — кивнул Чонвон и открыл перед ней дверь. *** — Пожалуйста, Соль Хи! — умолял её Хисын. Если она не повысит цену за его улицу, то он просто обанкротится. Ребята вокруг посмеивались с попыток Хисына заработать больше денег, а Соль Хи искренне хмурилась, войдя в раж. Она никогда до этого не играла в монополию, но быстро раскусила стратегии других, создавая свою собственную. И вот, она стремительно становиться монополистской, выкупив ненужную другим игрокам недвижимость в начале игры. У неё больше всего денег, и она чувствует внутреннее удовлетворение. Хоть где-то она может позволить себе скупать целые заводы, здания и даже улицы. — Прости Хисын, ничего личного, — победно улыбнулась она. — Тебе лучше продать её мне, или ты не сможешь оплатить свои долги. Никто другой не может позволить себе даже то, что предлагаю я. Хисын откинулся на пол, признавая своё поражение. — Соль Хи, тебе надо было становиться бизнесвумен! — восхищённо сказал Джейк, когда все клеточки на игровом поле оказались в её власти. Хи довольно ухмыльнулась. Её щёки раскраснелись от азарта, а глаза радостно блестели. Чонвон наблюдал за этим с непонятным ему облегчением. Словно до этого он опасался, что Соль Хи совсем забыла, что такое веселье, захлебнувшись своим тоскливым одиночеством. Они, безусловно, стали ближе, поэтому он невольно начинал за неё переживать. Но на деле оказалось, что если Соль Хи поместить в комфортные для неё условия, она становилась очень весёлой, и от того спокойствия и умиротворённости, что подкупили его при первом знакомстве, не оставалось и следа. Она так же, как и все мемберы, кричала, когда они выбирали, чей ход будет первым и наотрез отказывалась признавать своё поражение в знаменитом «камень-ножницы-бумага», умоляя Сону сыграть до трёх побед. Она неожиданно хватала Чонвона за локоть, когда кто-то бросал игральные кости, находясь рядом с зоной её влияния, и в нетерпении закусывала губу, надеясь, что кому-нибудь придётся заплатить ей ренту. Чонвон весь вечер наблюдал за Соль Хи и думал, какой бы она выросла, если бы судьба обошлась с ней более человечно. — Не могу поверить, — сокрушался Сонхун, который обанкротился последним, будучи слишком уверенным в своей победе. — Если бы я не видел всё своими глазами, я бы подумал, что ты жульничала, Соль! Как-то незаметно в компании Энхайпен её начали называть Соль, вместо Соль Хи, и она бы соврала, если сказала, что ей это не нравилось. Хи почувствовала себя частью чего-то, частью компании друзей. Хотя она прекрасно понимала, что никогда не сможет влиться туда полностью. Но ей хватало и пары вечеров в этой командировке, проведённых не одной. Она помогла ребятам собрать игральные фишки и банкноты, и попрощалась с ними, отправившись в свой номер. Когда дверь за ней закрылась, в номере Сонхуна, Сону и Ники повисла недолгая тишина. Было очевидно, что все думали о Соль Хи. — Не думал, что она может быть такой... — протянул Джейк, не зная, как охарактеризовать поведение Хи сегодня. — Радостной? — закончил за него Ники. — Ага, — согласился Джей. — Может, у неё что-то хорошее случилось? Чонвон поджал губы, стараясь подавить улыбку. Ему было приятно думать, что тем самый хорошим событием для Соль Хи мог быть он. Сонхун, однако, улыбку лидера заметил и прищурился: — Она радостная после того, как с Чонвоном поболтала! Упомянутый опустил взгляд, слегка стушевавшись под напористыми взглядами друзей. — Поверьте, разговаривали мы далеко не о радостных вещах. Ники прищурился: — Да неужели? И о чём же вы говорили? — Да, — поддержал младшего Хисын, — о чём вы разговаривали? Ты попросил её помочь с нашей версией следующего альбома? Неужели она отказалась работать у Бан Шихёк-сонбэнима за спиной? Энхайпен давно хотели попробовать полностью спродюсировать свой камбэк. Начиная от концепта песен и хореографии заканчивая сценическими образами. Они уже написали большую часть лирики, и у них была парочка готовых аранжировок, с одной из которых работали сегодня Джейк, Чонвон и Соль Хи. Ребята хотели предоставить Бан Шихёку полностью готовый проект, чтобы он понял, что они могут быть самостоятельными артистами. Но им предстояла ещё огромная куча работы. — Да нет же, — отмахнулся Чонвон. — Мы вообще не об этом разговаривали. И вообще, это личные дела. Все знали, когда из Чонвона можно было вытащить информацию, а когда было бесполезно даже пытаться, как, например, сейчас. Поэтому расспрашивать дальше не стали. Переключились на не менее интересную тему. — Боже мой, какие мы важные, — подначил Сону, закатив глаза в излюбленной манере. — Сказал бы честно, что она тебе нравится. Мы же не слепые. Чонвон аж воздухом подавился. Нравится? Смешно! В нём взыграла ещё не до конца выветрившаяся подростковая гордость. Он по-детски покраснел, и эмоционально взмахнув руками просипел: — Да что за бред?! Мы просто коллеги, как и все вы! Старшие, а именно Джей, Хисын, Сонхун и Джейк насмешливо хмыкнули в унисон. — Не знаю, что вы там себе напридумывали, — Чонвон выразительно посмотрел на всех своих мемберов, — Но это полная чушь. Я спать. Он поднялся с пола и стремительно вылетел из номера. Остальные лишь похихикивали, глядя на очевидно смутившегося лидера. — Да он же влюбился! — воскликнул Ники, словно бы сам удивился собственному открытию. Все замолчали, переваривая только что услышанное, и, в конце концов, Хисын заключил: — Думаю, что да. *** — Соль Хи, я могу поправить микрофон? — кричал Сону через всю студию, ставя на уши весь стафф. Сегодня они снимали очередной эпизод «En-o’clock», и в этот раз все они были работниками студии. В студии столпилась куча народу, так как «HYBE» вызвал операторов, стилистов, визажистов и парикмахеров из своего японского офиса. Мало кто из них понимал корейский, поэтому в роли посредника всегда выступали Ники, Чонвон и Джей, которые знали два языка. Соль Хи тоже помогала, ведь её японский значительно улучшился за последние полторы недели. Она была ответственной за звук, поэтому то и дело бегала за мемберами и поправляла на них маленькие петличные микрофоны, проводки которых прятались под одеждой. В этот раз они снимали без главного продюсера, который присутствовал во время съёмок всех предыдущих выпусков. Но на замену прислали женщину лет тридцати, из отдела контент-мэйкеров, которая несколько лет назад перелоцировалась из Сеульского офиса в Токио. Она выглядела уверенно и спокойно, и чётко раздавала указания подчинённым. Соль Хи она сразу понравилась, а вот Энхайпен, было видно, чувствовали себя неуютно рядом с ней. Возможно, потому что они привыкли к работе с другим продюсером, возможно, потому что в этот раз всем командовала женщина. В любом случае, сейчас Соль чувствовала себя гораздо спокойнее, чем когда работала с продюсером Паком. — Соль Хи, милая, — обратилась к ней Ча Хён Джи, та самая начальница. — Иди помоги Сону с микрофоном, а то он сейчас в этих проводах задушится. Соль хихикнула, словив улыбку Хён Джи, и кивнула. — Сону, ты где? — прикрикнула Хи, пытаясь выловить глазами его светлую шевелюру. — Я здесь! — ответил он, и вышел в коридор. Соль подошла к нему и с укором спросила: — Что опять с микрофоном случилось? Рядом неожиданно материализовался Сонхун и пнул младшего под бок: — Он зацепился за угол стола и у него всё слетело. — Прости, — виновато опустил голову Сону, а Соль Хи лишь отмахнулась. — Пустяки. Она приподняла его футболку и уже во второй раз закрепила маленький чёрный рекордер на поясе вокруг его талии. Когда Сону, поблагодарив её, отошёл к визажистке, Соль Хи судорожно вздохнула, вспоминая недавний инцидент. *** *Час назад* Из кухни в студии временно сделали гримёрку, поэтому Энхайпен красились, причёсывались и прихорашивались перед съёмками там. И переодевались тоже. Ча Хён Джи, которая разговаривала с Чонвоном в коридоре, видимо, давая какие-то наставления, словила её за локоть, явно намереваясь дать какое-то задание. Соль Хи было поручено нацепить на них всех микрофоны и проверить качество звука, поэтому она спустилась на парковку, взяла из большого минивэна с оборудованием нужную коробку и отправилась наверх. И конечно же, именно в тот момент, когда она зашла на кухню, Чонвон решил снять свою футболку. Он разговаривал с Хён Джи и пришёл позже остальных мемберов, поэтому ещё не успел переодеться. И в этом не было абсолютно ничего сверхъестественного, ведь им часто приходить переодеваться на глазах у стаффа, но Соль Хи, не привыкшая к работе с айдолами и не ожидавшая этого от слова совсем, выронила большой пластмассовый ящик из рук. Грохот получился настолько сильным, что все визажистки, парикмахеры, в общем-то весь стафф и мемберы Энхайпен на неё уставились. Чонвон, казалось, совсем не смутился из-за того, что увидела Соль. Кажется, она даже уловила насмешливую ухмылку на его губах. Хи запаниковала и присела на корточки, стремясь скрыть красное как помидор лицо. «Боже, а чего ему смущаться?! — подумала Соль Хи, судорожно поднимая коробку с микрофонами. — Стесняться ему точно нечего». И это было правдой. Не то, чтобы она удивилась, что у Чонвона было подтянутое тело, в конце концов, они тренируются почти каждый день по несколько часов. Но увидеть это вживую совершенно не то же самое, что знать это у себя в голове. Она специально замешкалась, поднимая ящик, чтобы выиграть себе больше времени на успокоение, но помощь пришла откуда не ждали: — Соль Хи, дорогая, — пропела над ухом внезапно появившаяся Ча Хён Джи, — это не те микрофоны. Прости, надо было сразу тебя сориентировать. На нужной коробке будет написано «Энхайпен». Мы сюда скинули те, которые не работают, а выбросить забыли. Прокашлявшись, Хи поднялась и кивнула: — А... Извините, я сейчас принесу. Когда она встретилась взглядом с начальницей, та хитро улыбнулась и подмигнула, а Соль Хи в очередной раз залилась краской. Снова оказавшись на парковке, она открыла багажник злосчастного минивэна и опёрлась руками о первый попавшийся ящик. — Боже, что за бред.... — прошептала она сама себе и принялась искать глазами нужную коробку. Но хуже всего ей пришлось, когда она начала устанавливать микрофоны на ребятах. Ей приходилось наклоняться к каждому, неловко пялиться и даже иногда касаться их пресса. Надо отдать должное, никто не обращал внимания на её нервозность, возможно, списав это на усталость, а возможно, потому что Хи просто отлично её скрывала. Сначала надо было повязать им на талию специальный пояс, потом на этом поясе закрепить рекордер, подключив к нему несколько проводов, а после этого они могли закрепить микрофоны на воротниках своих футболок. Чтобы выполнить последний пункт, им приходилось протягивать маленький проводок у себя под футболкой. И мемберы выполняли первый и последний пункт сами, что было логично. Но когда очередь дошла до Чонвона, тот сидел на стуле, подставив голову парикмахерше, а лицо визажистке. — Прости, Соль Хи, я пока не могу двигаться, — сказал он с сжатыми зубами, чтобы не мешать работнице наносить макияж. Из коридора раздалось громкое: — Так, давайте шустрее, начинаем съёмку через пять минут! Соль Хи зажмурилась на секунду, высчитывая уместность своих следующих действий, а потом медленно присела на корточки и достала чёрный тканевый пояс с парочкой кармашков. — Ты не против? — тихо спросила она, втайне надеясь на отрицательный ответ. Она всё ещё не до конца отошла от вида его обнажённого торса, поэтому слегка опасалась за своё ментальное равновесие. Чонвон промычал что-то утвердительное, и Соль Хи могла Богом поклясться, что увидела, как дёрнулся уголок его губ, выдавая его тихую насмешку. Она помедлила секунду, но всё же приподняла край футболки с резким выдохом. Хи старалась не трогать его, но её пальцы всё-таки коснулись тёплой кожи, когда она закрепляла пояс сзади. Хи уловила, как Чонвон напрягся. И господи Боже, почему его пресс такой сексуальный? — У тебя руки холодные, — сказал он, всё ещё смотря в глаза визажистке. Соль поджала губы, и, не отвлекаясь от своего занятия, сказала: — Извини. Она с ужасом думала о моменте, когда ей придётся просунуть руку под его футболку, чтобы закрепить микрофон. Руки, и так холодные из-за работающего на полную кондиционера, заледенели ещё больше от волнения. Чонвон наконец наклонил голову и встретился с ней взглядом. К счастью, девушки закончили работу над его лицом и волосами до того, как она соединила все провода. Соль Хи впихнула ему в руку микрофон, и со словами: «Просунь под футболкой и закрепи на воротнике» позорно сбежала якобы взять дополнительные кабели. *** Съёмки шли уже минут сорок, и Соль Хи поблагодарила себя за то, что соединила все провода правильно, ведь из-за Чонвона она совсем забыла проверить звук перед началом работы. Но пока всё шло отлично, и единственное, что ей нужно было делать, это поправлять микрофоны, когда качество звука заметно ухудшалось. Слава Богу, Чонвону ничего поправлять не пришлось ещё ни разу, иначе она бы просто откинулась на месте. Но когда по сценарию они начали работу в студии, Соль Хи приходилось то и дело мелькать в кадре, настраивая консоль и показывая, как лучше поставить микрофон. Она старалась вести себя как обычно, но при взгляде на Чонвона, у неё невольно вырывались судорожные вздохи. Перед глазами всё ещё стоял его образ без футболки. Когда объявили очередной десятиминутный перерыв, Соль Хи спустилась на первый этаж студии, к кофейному автомату, чтобы выпить эспрессо и немного успокоить нервы. Но когда она закинула мелочь и нажала на нужную кнопку, на её голову внезапно что-то прилетело. Она дёрнулась и быстро стянула с себя, как оказалось, чёрное худи, краем сознания уловив запах шоколада. Перед ней стоял Чонвон с лёгкой ухмылкой. — Не мёрзни, — сказал он. Чонвон забрал кофе, снова закинул мелочь в автомат, нажал на кнопку «эспрессо» и ушёл. Когда он скрылся на лестнице, Соль Хи прошептала: — Когда-нибудь он меня точно в могилу сведёт.