Неизлечимые романтики

От остановки до парадной Сережа бежал подскальзываясь в своих пижонских туфлях модных в этом сезоне. Они отлично смотрелись на встречах с потенциальными спонсорами и в такси, но вот для Питерской ноябрьской погоды были совсем непригодны. Снег вперемешку с дождем скооперировавшись с ветром злорадно трепали волосы превращая их в паклю. Пальто сдалось на первых пяти минутах пробежки и теперь уже не грело, а просто висело сырым тяжелым мешком на плечах. Сережа выдохнул только в парадной, когда дверь хлопнула за его спиной. День к вечеру испортился совсем, такси на котором он добирался со встречи до офиса - небольшого опенспейса в центре - встряло в пробке, в которую превратился весь город еще к обеду. Пришлось выскочить у метро. Из офиса Сережа возвращался поздно - уже по вязкой ноябрьской темноте. Посмотрел на толкучку на улицах и снова свернул в метро. Метро Сережа терпеть не мог, но выбора не было. В духоте вагона он задремал - сказался недосып последних трех месяцев, проехал свою станцию и принял дурацкое решение не возвращаться а проехать пару остановок на автобусе, который, вот сюрприз, тоже встрял в пробке. А потом еще и этот снег с дождем! Он поймал свое отражение в стекле второй двери - промокший, со свисающими сосульками волосами, которые от воды потемнели и теперь казались не рыжими, а коричневыми, как прошлогодние листья весной. Сережа поморщился и чихнул поднимаясь к лифту, на котором, конечно же висела табличка “лифт не работает”. Он бы наверное зарычал, но сил на это уже не было. По ступенькам пришлось подниматься медленно и осторожно - туфли скользили и здесь. Сережа заковырялся в кармане пальто в поисках ключей, а потом, бледнея, вспомнил, как выкладывал их на стол в офисе. Выложить то выложил - чтобы не оттягивать карманы пальто, а положить обратно… Забыл. Разумовский всегда презирал обесцененую лексику и считал что любую эмоцию можно выразить литературным языком. Но тут даже из него рвалось только стандартное матерное “блять”. Сережа устало прислонился лбом к своей двери, которая отделяла его от прекрасной квартиры с горячим душем, чайником, кофемашиной и теплыми тапочками. Дорога в офис и обратно займет как минимум часа 3 с учетом того, что пробки к ночи рассосутся. Он стукнулся лбом в дверь и безнадежно подергал ручку, но та, чуть скрипнув, внезапно открылась. - Что за черт..? То что он запер квартиру было абсолютно точно - всегда запирал, чтобы Марго не вылетела. Неужели.. к нему забрались воры? Сережа тихонько потянул дверь на себя, надеясь, что она не предаст его громким скрипом. Ему нужно было только добраться до шкафчика прихожей, где всегда лежал травмат. Петербург не зря называли бандитским. В прихожей он замер. В квартире не было слышно ничего подозрительного - не кричала Марго. Сережа похолодел, неужели, птичку украли? Или убили? Думать о плохом не хотелось. Следов пребывания чужаков в темной прихожей видно не было. Свет Сережа включать не стал, только тихонько нашарил в ящике травмат и сжал его в руке, толкая дверь в гостинную. Сквозь окно фонарь освещал комнату теплым желтым светом. Сережа огляделся - домашний ноут стоял там, где он его оставил утром - на кухонном острове. Вся техника, включая огромную плазму, тоже была на местах. Разумовский чуть расслабившись опустил оружие. И шагнул в сторону комнат, но тут же остановился поймав боковым зрением фигуру человека лежащего на диване. Очень знакомую фигуру родного человека. - Олег… Волков лежал на боку, подложив под голову подушку с кровати и накрывшись пледом. Весь расслабленный, его лицо под желтым светом фонаря казалось почти детским. Скрадывались строгие черты мужского лица. А может виновата была нежность, которая затопила Сережу. Марго устроилась у него в руках и тоже уютно дремала. - Олег.. Сережа подошел к дивану и.. оглушительно чихнул. Волков с Марго подскочили одновременно и очень потешно. Сережа обязательно бы засмеялся, если бы не боролся с желанием чихать и плакать одновременно. - Серый, - голос у Олега со сна был хрипловатым. Сережа шмыгнул носом, влетая в родные объятья. Марго каркнула ловко уворачиваясь от холодной фигуры. - Сереж, - Олег прижимал его к себе.Теплый реальный Олег, которого не должно было быть в городе еще как минимум полгода. - Волче, как.. - Хотел сделать тебе сюрприз. Разумовский снова шмыгнул носом и зарылся Олегу в шею. Тот прижал его ближе к себе, погладил по волосам. А потом чуть отклонился. - Серый.. А ты почему такой мокрый и холодный? Сережа засмеялся и чихнул. - Чтобы ты высушил меня и согрел, конечно! Олег хмыкнул. - Разрешите выполнять? - Разрешаю. Спустя одну горячую ванну, пару долгих поцелуев, и бесконечные горячие объятья - Сережа был вынужден признать, что градус недовольства этим казалось бы паршивым днем повысился до перевода его в дни отличные. Волков устроил его на стуле, накинул на плечи плед с дивана и перемещался по кухне. Ловко смешивал что-то, доставал из шкафчиков специи, про наличие которых Сережа не знал или давно забыл. Напевал какую-то ерунду из своего любимого русского рока. И еще что-то неуловимо знакомое из плейлистов такси. Бормотал себе под нос нюансы рецептов. Иногда, проходя мимо, целовал Сережу в затылок или чмокал звонко в ухо. Или просто нежно проводил по плечу рукой. Разумовский вдруг почувствовал, как внутри него распрямилась сжатая пружина. Марго, ведя себя на удивление прилично, пристроилась на плече Олега и только иногда норовила стащить что нибудь из рук и недовольно каркала, если ей это не удавалось. Мир из холодного и враждебного места снова превращался в тот, где хотелось жить и менять его к лучшему. Сережа слез со стула и обнял Олега, обхватывая за талию и прижимаясь крепко. - Я так тебя люблю, Волче. - Я тебя бо.. - Нет, Волчик, больше любить невозможно. - А я, Серый, все-таки попытаюсь. За окном барабанили снег с дождем и завывал ветер. Но в теплых объятьях Олега все это было не важно.