Почему у настольных ламп должно быть тяжелое основание
31 декабря 2022 г., 10:00
***
~Ганнибал~
Солнечный свет струился через кухонное окно, освещая каштановые волосы Молли и отбрасывая тень на ее лицо. Рядом с ним сидел Уилл, напрягая каждый мускул. Все трое оставались неподвижными и молчаливыми, глядя друг на друга, а снаружи весело защебетала птица. Ее песня привлекла внимание Ганнибала. Это был белогорлый воробей, веселое маленькое существо, подпрыгивающее на ветке. Воробей поднял голову и запел миру, звонко и жизнерадостно. Ганнибал мягко улыбнулся. Малиновый луч света вспыхнул в его глазах, пронзительный и острый, и он медленно повернулся, чтобы посмотреть на Молли. Она застыла на месте, пистолет все еще был направлен на них обоих, ее ноздри раздувались. Ярко-красная лазерная точка заплясала между ее бровями. — Чийо здесь, — сказал Уилл. Ганнибал поднялся, прихрамывая, подошел к окну и помахал рукой. — Кто такая Чийо? — потребовала Молли, и лазерная точка на ее лбу исчезла. Уилл тоже встал, вытирая руки о джинсы и выглядя взволнованным. — Эй. Нам нужно обсудить, что мы собираемся делать сейчас, — пробормотал он Ганнибалу. — Прежде чем мы уйдем, нам нужно принять решение. Молли открыла рот, но Ганнибал заговорил первым, повернувшись к Уиллу со спокойной твердостью. — Я полагаю, Маргарет совершенно ясно дала понять, что мы не имеем права голоса в этом вопросе. — Его теплые глаза метнулись к ней. — И я с этим полностью согласен. Уилл уставился на него, разинув рот. — Ты, блядь, издеваешься надо мной?! Входная дверь, тихо скрипнув, распахнулась, и все взгляды устремились на тонкую темную фигуру, скользнувшую с винтовкой наготове. Ганнибал наклонился, чтобы взвалить на плечо свой рюкзак. — Ты готов, Уилл? Уилл крепко сжал губы. Винтовка Чийо была направлена в голову Молли, а пистолет Молли был направлен в его голову, а рядом с ним Ганнибал стоял близко, так близко, достаточно близко, чтобы Уилл чувствовал запах его мыла и крови на его бинтах. — Уилл. — Я думаю! — взревел Уилл, вцепившись руками в край обеденного стола. Его глаза впились в глаза его жены, и она смотрела прямо на него, дрожа всем телом, но все еще непоколебимая, все еще защищая свое собственное тело от двух самых отъявленных убийц на свете. Он облизнул губы и смахнул несколько непрошеных слез с глаз. — Моллс, послушай меня… — Заткнись! — огрызнулась она. Чийо украдкой подкрадывалась к ней все ближе, пока дуло винтовки не оказалось всего в нескольких дюймах от ее виска. — Молли, — прошептал Уилл. — Пожалуйста, прислушайся к голосу разума. Я знаю, ты не захочешь иметь этого ребенка. Черные глаза метнулись к нему, и Чийо выпрямилась, повернув подбородок к Ганнибалу. Рука Молли крепче сжала рукоятку. — Я не буду принимать подобное решение с гребаной винтовкой у моего лица! — выпалила она. — Мне нужно подумать, Уилл. Мне нужно подумать. — У нас нет времени, — умоляюще произнес Уилл. — Мы должны уходить, но я не могу уйти, не зная, позаботишься ли ты об этом. — Ганнибал, — голос Чийо был ровным и спокойным. Конец ствола коснулся непослушных волос Молли. Взгляд Ганнибала переместился с Уилла на стройную, красивую молодую женщину, одетую с головы до ног в черное. — Жена Уилла беременна, — мягко пояснил он. Чийо посмотрела на ощетинившегося Уилла, затем на Молли. Она выдохнула, опустив ресницы. — Naruhodo, — прошептала она. Движением, слишком быстрым, чтобы его мог заметить глаз, Чийо внезапно оказалась плечом к плечу с Молли, винтовка прижалась к ее плечу. Луч красного света теперь был направлен прямо на лоб Уилла. — Чийо… — вздохнул Ганнибал. — Да какого хуя?! — прорычал Уилл, но чья-то рука удержала его от прыжка через комнату и нападения на Чийо с голыми руками. Он был не в настроении. На самом деле, теперь, когда Ганнибал посмотрел на него как следует, он мог видеть, что Уилл был на грани полномасштабного диссоциативного коллапса. Бедняга был вне себя, его трясло с головы до ног, глаза были дикими, пальцы царапали стол, колени стучали. Так не пойдет. Лицо Молли было бледным, и она выглядела так, словно могла упасть в любой момент, но она черпала силы в своем новообретенном союзнике. Она снова замахнулась на них пистолетом, и Ганнибал улыбнулся за спиной Уилла, качая головой. Он должен был предвидеть, что это произойдет. После всего, что произошло между ним и Чийо, затем Уиллом и Чийо, он должен был знать, что она упрется ногами в это и откажется двигаться. Женщины остались там, спиной к кухонным шкафам, направив оружие на Ганнибала и Уилла. — Время идти, — тихо сказала Чийо, ее прекрасные глаза остановились на Ганнибале. — Да нихуя! Положи это, или я подойду! — рявкнул Уилл, и Чийо приподняла одну бровь, взглянув на него, а затем снова на Ганнибала. Как приятно было обнаружить, что молчаливое понимание, которым они наслаждались в детстве, не ослабело с годами. Рука Ганнибала метнулась вперед, обхватывая лампу на прикроватном столике. У нее было тяжелое основание, толстое и прочное: идеально. Он точно опустил его на затылок Уилла. Основание треснуло по его хорошенькому черепу достаточно сильно, чтобы он растянулся на земле без сознания. Молли закричала. Чийо опустила винтовку, не обращая на нее внимания. Она подошла к нему, перешагнув через распростертое тело Уилла. — У нас есть всего несколько часов. Кроуфорд пытается отследить звонок. Нам нужно быть на яхте через три дня. — Оставь телефон здесь. — Ганнибал собрал то немногое, что мог унести, и наклонился, чтобы поднять ноги Уилла. — Возьми его с головы. Она беспрекословно подчинилась, и, когда они подняли Уилла, Чийо понесла большую часть бремени. Молли, пошатываясь, последовала за ними, не в силах оторвать собственные пальцы от пистолета. Снаружи стоял пикап. Ганнибал взглянул на автомобиль, в котором приехала Молли, и слегка улыбнулся открытому капоту и жестокому саботажу, который Чийо устроила с двигателем. Хорошая девочка. — Нужно было просто бросить его в багажник и накрыть брезентом, — пробормотала Чийо, но Ганнибал бросил на нее уничтожающий взгляд. Она закатила глаза и рывком открыла заднюю дверь. Запихнуть Уилла в пикап оказалось сложнее, чем ожидал Ганнибал, но он не мог не вспомнить, что Уилл делал для него то же самое всего несколько дней назад. У него не было Чийо, чтобы помочь ему, и они оба были еле живые. Тем не менее когда голова Уилла столкнулась с противоположной дверью, он слегка усмехнулся очевидному веселью Чийо. Ноги Уилла были помещены последними, джинсы и ботинки неудобно растопырены, и они захлопнули за ним дверь, тяжело дыша. Чийо перекинула винтовку через плечо и повернулась лицом к Молли. Женщина стояла босиком в траве, все еще дрожа, на ее лице сменялись ужас и ярость. Она была в шоке. Чийо взяла ее за плечи и заставила посмотреть себе в глаза. — Твой муж, — твердо сказала она, — не хороший. Он плохой человек. Он как зараза, ты понимаешь? Молли сглотнула, быстро моргая. Чийо легонько встряхнула ее и слегка шлепнула по щеке. — Эй, очнись. Послушай меня. Молли дернулась, набрав полную грудь воздуха. — Он хорош только для одного, — коротко сказала Чийо, и глаза Молли наполнились слезами. — Он хорош только для своего накамы. Вот и все. — Она наклонила голову в сторону Ганнибала, и водянистые глаза Молли последовали за ней. — Не думай о нем больше. Не тоскуй больше по нему. Позволь ему уйти. — Это был приказ. Молли кивнула, и Чийо резко мотнула головой, отворачиваясь. — Подожди. — Молли схватила ее за локоть, слезы теперь блестели на ее ресницах. Чийо оглянулась на нее, и Молли вцепилась в ее длинный черный рукав. — По… почему ты помогла мне? Вдалеке громко запел свою песню воробей, и Ганнибал закрыл глаза, вдыхая аромат сосны и мха. Чийо улыбнулась. Казалось, это испугало Молли, но Чийо улыбнулась и подняла руку, чтобы осторожно коснуться её живота. — Он не хороший, — повторила она, ее губы были мягкими и добрыми. — Но ты — да. — Ее глаза поднялись на Молли. — Кто может сказать, каким будет ребенок? Молли начала плакать, потеря и душевная боль последних нескольких дней, наконец, обрушились на нее с силой грузового лайнера. Чийо прошла мимо нее, проскользнув обратно в дом за необходимыми мелочами: аптечкой, сумкой Уилла с запасной одеждой, обувной коробкой, полной писем. Мир быстро закружился вокруг Молли, цвета и свет расплылись, ее тело сотрясали судорожные рыдания. Чийо нырнула в кабину пикапа, и Ганнибал снова открыл глаза, позволив им упасть на жену Уилла, стоящую в одиночестве, все еще сжимающую пистолет. — Маргарет. Она посмотрела на него снизу вверх, выпятив грудь. Слова в этот момент не имели большого значения. Она сделала то, что сделала, она позволила им жить, и он предложит ей то же самое взамен. Жизнь за жизнь. Две жизни… за две жизни. Ганнибал скользнул на заднее сиденье к Уиллу, баюкая голову своего бессознательного возлюбленного у себя на коленях. Он закрыл дверь и опустил стекло, пристально глядя на нее. — Я не приду за вами, — сказал он каменным голосом, и она поперхнулась. — Или за вашим сыном, сейчас или в будущем. Это было лучшее и единственное обещание, которое он мог дать, и Ганнибал всегда выполнял свои обещания. Двигатель взревел. Гравий и ветки захрустели под шинами, и они обогнули дом, выезжая на грунтовую дорогу. Ганнибал посмотрел в зеркало заднего вида, когда они отъезжали от домика в лесу, и увидел, как Молли забилась в конвульсиях, упав на колени с душераздирающими рыданиями.***
Они ехали тридцать шесть часов подряд. Путешествие от гор до побережья южного Техаса должно было занять не более двадцати трех часов, но они по возможности придерживались проселочных дорог и избегали заправочных станций с очевидной системой видеонаблюдения. Чийо вела машину. У Ганнибала был отчетливый профиль, его легко было узнать, и они не хотели рисковать. Кроме того, у него было полно дел на заднем сиденье. Уилл проснулся через три часа после поездки, и он проснулся, раздавая пинки. Чийо свернула на уединенную проселочную дорогу, когда двое мужчин забрались на заднее сиденье, поток ненормативной лексики вырывался изо рта Уилла, пока он пинался, царапался и кусался. Ганнибал принял его ярость, с нежностью отметив, как мужчина все еще сдерживал свои удары, все еще избегал причинять своему противнику какие-либо серьезные повреждения, даже когда он боролся с ним в ярости. Ганнибал действительно не понимал его гнева: не то чтобы вырубить его в любой момент было совершенно невозможно в их отношениях. Зубы впились в его плечо, и Ганнибал застонал, дергая его за волосы. Уилл взвыл, обзывая его всеми грязными именами, когда-либо придуманными грязными умами смертных людей, а Чийо на переднем сиденье вздыхала и качала головой. Они боролись всего несколько мгновений, прежде чем яростные укусы стали совершенно иными укусами. Зубы Уилла потянули его за мочку уха, и Ганнибал ахнул, его хватка в густых кудрях притягивала тело Уилла ближе. Уилл тяжело дышал. Ярость превратилась в поцелуи с языком, затем язвительность, срывающаяся с губ Уилла, сменилась стонами, и Чийо вставила наушники, сделала музыку погромче и откинула зеркало заднего вида. На заднем сиденье Ганнибал лежал на спине, голова пульсировала, дыхание перехватывал голодный, ищущий рот Уилла. Их тела двигались вместе с грубым дребезжанием гравия дороги под ними, а ноги переплелись. — Я ненавижу тебя, — прорычал Уилл, проводя языком по языку Ганнибала, и Ганнибал скользнул обеими руками в джинсы, обхватывая и сжимая его задницу. — Я знаю. Поцелуи стали солеными, и Ганнибал понял, что его мальчик плачет. Их рты сомкнулись, и Уилл прижался к Ганнибалу, вцепившись руками в его рубашку. Он уткнулся головой в изгиб его шеи, тихо плача. Ганнибал ничего не сказал. Он позволил Уиллу выплакаться, смешивая слезы с быстрыми, отчаянными поцелуями в горло, и, наконец, эмоциональная нагрузка дня взяла верх. Когда стройное тело Уилла растянулось рядом с его собственным, они заснули и не просыпались очень, очень долго.***
Следующие три дня прошли как в тумане. Ганнибал то приходил в сознание, то терял его на несколько часов подряд, просыпаясь, когда Уилл или Чийо давали ему воду, еду и лекарства. Из обрывков подслушанных разговоров он понял, что Джек Кроуфорд, скорее всего, уже отследил телефон Чийо до коттеджа, и они, вероятно, устанавливают блокпосты вдоль восточного побережья. Хорошо, что они направлялись в южный Техас. Уилл был спокоен, но в этом не было ничего необычного. Однако его молчание несло в себе ауру печали и созерцательности, которая причиняла Ганнибалу боль. Это была скорбь по жизни, которую он оставил позади, скорбь по человеку, которым он никогда не станет, и для него было правильно горевать. Ганнибал позволил это, что было еще проще из-за того, что, несмотря на свой траур, Уилл, казалось, так же жаждал физического контакта, как и Ганнибал. Заднее сиденье было широким, вполне достаточным для троих взрослых мужчин, но Уилл отказывался находиться от него дальше, чем в нескольких дюймах. Независимо от того, сидели они или полулежали, их бедра были прижаты друг к другу, руки переплетены. Он задавался вопросом, знал ли Уилл, мог ли Уилл почувствовать, как он изголодался по контакту после многих лет изоляции… затем он упрекнул себя за то, что задавался этим вопросом. Конечно, Уилл знал. Конечно, он знал: он был эмпатом. Но знать и предпринимать шаги для утешения — это две разные вещи. Уилл предпринимал активные шаги, и Ганнибал любил его за это. Ганнибал спал, а когда проснулся, Уилл разговаривал с Чийо о разных типах кожи и о том, более или менее этично использовать один тип (коровий) вместо другого (акулий). Они говорили тихо, чтобы не потревожить его, и одна из рук Уилла прижимала голову Ганнибала к своему плечу, его пальцы нежно массировали его кожу головы. Ганнибал снова закрыл глаза, все его тело подсчитывало такт движения грубых кончиков пальцев, скользящих по его волосам. Время шло, отмеченное тенями и угасающим светом солнца. Ганнибал снова проснулся, глаза его трепетали, и была ночь. Уилл спал, прижавшись щекой к окну, его рука была перекинута через одно из бедер Ганнибала, а рубашка прилипла к плечу, ткань покрылась коркой и покраснела. Вероятно, у него уже несколько дней не было свежей повязки. Ганнибал хмыкнул, глядя на себя сверху вниз; Уилл гораздо лучше заботился о его ранах, чем о своих собственных. Как можно скорее ему нужно было осмотреть рану на плече и на щеке. На полу у его ног валялись обертки от еды, чек за бензоколонку. Чийо, не говоря ни слова, протянула ему сухой на вид сэндвич и бутылку воды. Он потягивал воду, не сводя глаз с Уилла. — Сколько еще? — пробормотал он, деликатно откусывая от черствого пшеничного хлеба. — Один день, — ответила она. Он смотрел на проезжающие машины, полосы неона на черном асфальте.***
Они зарегистрировались в придорожном мотеле на побережье Мексиканского залива, Чийо лежала в одной двуспальной кровати с закрытыми глазами, слушала музыку и сжимала в руках винтовку. На другой двуспальной кровати двое раненых мужчин лежали лицом друг к другу, дрейфуя туда-сюда, прислушиваясь к шуму прибоя о скалистую береговую линию из открытой двери патио. Завтра утром они будут в Порт-Мэнсфилде, где в бухте была припрятана лодка, а затем… Ганнибал был не совсем уверен. Первоначальным планом была Куба. Эмигранты из мира, который их не понимал, с карманами, полными богатства, они были бы желанными гостями на Кубе, и никто не задавал бы слишком много вопросов. Они были бы эксцентричной парой в доме на пляже, и он видел Уилла, одетого в белое белье, купающегося в океане каждый день, занимающегося любовью под грохот прилива каждую ночь. Это был хороший план. Это также был простой план: и теперь, когда у Джека Кроуфорда было положительное подтверждение их побега, казалось глупым свить гнездышко в единственном месте, где их, скорее всего, будут искать. Чийо предложила Окинаву. У них были контакты в Японии. Там было легко затеряться. Ганнибал предложил Буэнос-Айрес. У него была богатая история, изысканная кухня, ночная жизнь и культура, и пройдет немало времени, прежде чем Джек сможет их разыскать. Уилл ничего не предложил. Чийо пошла за китайской лапшой, и они съели ее перед телевизором, выискивая какие-нибудь новости. Ничего не показывали. Когда Уилл встал и, спотыкаясь, побрел в ванную, чтобы принять душ, Ганнибал сидел очень тихо, затаив дыхание, пока мужчина не бросил на него взгляд. — Ты идешь? — Это было все, что он сказал усталым голосом. Ганнибал не ответил, но встал и без вопросов последовал за ним. Они вместе принимали душ, осторожно обтирая тела друг друга, время от времени встречаясь губами. Ганнибал хотел не торопиться, наконец-то насладиться свободным и ничем не стесненным доступом к обнаженному телу Уилла. Они оба слишком измотаны для чего-то большего, чем мытье и наложение свежих повязок. Позже будет время боготворить Уилла. Он надеялся, что для этого у него будет целая жизнь. Теперь они лежали, сонно глядя друг на друга, соприкасаясь носами, сон был непреодолимой силой, неоспоримой потребностью. Ганнибал до этого момента не осознавал, насколько он был слаб. Адреналин был мощной вещью, способной поддерживать и вызывать силу из тайных глубин человеческого тела, которые до сих пор были нераскрыты. Это сохранило им жизнь, вытащило их из холодной водной могилы Атлантического океана в хижину в горах, а теперь и в это место. Он закрыл глаза, прислушиваясь к ритмичному приливу, вспоминая, каково было вытаскивать безжизненное тело Уилла из черной воды, эйфорию от песка под ногами, тошнотворный страх обнаружить мальчика бездыханным. Теплые пальцы коснулись его лица. Ганнибал протянул руку, чтобы схватить их и удержать там, и почувствовал, как Уилл вздохнул у его щеки, прежде чем они уснули.***
Лодка не была яхтой. К полному восторгу Уилла, это была «Чой Ли Оффшор 38» 1978 года выпуска, и она была в чертовски хорошем состоянии. Лодка была пришвартована на тихой маленькой верфи в маленьком городке недалеко от мексиканской границы, населенном моряками и рыбаками. Никто не взглянул на их маленький отряд дважды, когда они загружали судно последними сумками и провизией ранним осенним утром. Океанический воздух был влажным, и Ганнибал снисходительно улыбнулся Уиллу, когда тот посмотрел на корабль, восхищение излучалось его усталыми глазами. Троица стояла на причале лицом друг к другу, и Ганнибал чувствовал, как Чийо не терпится уйти. Он взял обе ее руки в свои. — Это прекрасное судно, Чийо. Спасибо тебе. — Держись подальше от неприятностей, — предостерегла она его, сверкая темными глазами. — Я постараюсь. — И держи его подальше от неприятностей, — сказала она, вскидывая подбородок в сторону Уилла. Уилл ухмыльнулся. — Я думаю, что все как раз таки наоборот, — пробормотал Уилл, скрещивая руки на груди. Чийо это не позабавило. — Держись подальше от женщин, — приказала она и многозначительно посмотрела на Уилла. — И детей. Челюсть Уилла дернулась. Ганнибал наклонился, чтобы поцеловать Чийо в щеку. Он никогда не знал, когда увидит ее в последний раз, и в этот момент испытывал к ней особую привязанность. Он подумал о Молли, стоящей на коленях в траве, и его сердце сжалось. — Sayonara, — пробормотал он, нежно улыбаясь, — watashi no imoto. Она покачала головой. — Ты расклеился, — пожаловалась она, но неуклюже приняла поцелуй. Чийо жестом указала на лодку. — Поезжайте. Не звони мне больше. Судно мягко покачивалось на гладком утреннем море. Ганнибал кивнул. — Пойдем, Уилл. — Он потянул его к лодке, ладонь Уилла согревала его собственную. Он потащил Уилла прочь от пирса, прочь от берега, прочь от его старой жизни… навстречу их новой. Новая жизнь. Их новая совместная жизнь. Пожалуйста, пусть это не будет сном. Уилл попятился назад, не сводя глаз с Чийо. Она встретила его любопытный взгляд холодной сталью. — Держись подальше, — снова предупредила она. — Я серьезно. — Оставайся со своим накама, — крикнула она ему, когда он шагнул к лодке. Рука Ганнибала переплелась с его рукой, и он осторожно потянул его, сердце бешено колотилось. Еще один шаг, и Уилл будет на лодке. Один шаг. Всего один шаг. Океан плескался о судно, заставляя его раскачиваться. Над головой всходило солнце, окрашивая небо в малиновый цвет с желтыми прожилками. Ганнибал поднял глаза с палубы лодки и увидел силуэт Уилла на фоне неба, его кудри танцевали на ветру, его профиль был таким же совершенным и вылепленным с любовью, как на картинах эпохи Возрождения, которые он любил в детстве. Ганнибал пристально посмотрел на него, их пальцы все еще были переплетены. Этого мужчину он готов был ждать всю жизнь. Уилл облизнул губы, глядя вниз на пирс. Он взглянул на лодку, затем на Ганнибала, и их взгляды встретились. — Чийо, — сказал Уилл, и от этих слов шрам на его щеке дернулся. — Заглядывай к ней для меня время от времени. Он не обернулся, чтобы увидеть ее короткий кивок. Уилл сжал руку Ганнибала и с крошечной, обманчиво застенчивой улыбкой шагнул в лодку.***
Они молча отчалили и сидели бок о бок на корме, наблюдали, как исчезает берег, пока Чийо не скрылась из виду, и перед ними не открылся океан. Уилл выдохнул, моргая на сереющее небо. Ганнибал сидел рядом с ним, дрожа от осознания значения момента, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить себя и не обнаружить, что все это было искусно вызванной фантазией, созданной его разумом в большом зале его дворца памяти. Он часто задавался вопросом, сможет ли он жить в своем дворце памяти неопределенное время, и если это было то, на что это было похоже, то теперь он знал ответ. Он мог бы жить в этом моменте до конца своих дней. Это был спокойный день на море. Гребни волн перекатывались, отражая прохладный восход солнца, и больше часа они сидели в уютной тишине, вдыхая соленый воздух. Ганнибал скорее почувствовал, чем услышал бормотание Уилла, вопрос был украден бурлящим голосом моря. Ганнибал медленно повернулся к нему, окидывая взглядом красивое, покрытое шрамами лицо. — Ты что-то сказал? Уилл усмехнулся, наклонившись вперед, поставив локти на колени и сцепив руки между ними. — Я спросил, как называется лодка. Я не посмотрел. — Он наклонился немного ближе, и его близость заставила Ганнибала вздрогнуть. После всего, что произошло между ними, близость с Уиллом все еще заставляла его чувствовать себя глупо человечным, жизнерадостным и уязвимым. Он задавался вопросом, изменится ли это когда-нибудь. Он подозревал, что этого не произойдет. Он надеялся, что этого не произойдет. Уилл пристально смотрел на него. Ганнибал приподнял брови, это крошечное движение вызвало напряжение в его истощенных нервных окончаниях, и он улыбнулся, ветерок развевал его коротко остриженные волосы. — Чийо перекрасила лодку и переименовала, — промурлыкал он. — Я тоже не посмотрел. Уилл фыркнул. — Похоже, нам стоило бы узнать, — пробормотал он. — Это имеет значение. — Так и есть. Их глаза встретились, и Уилл снова ухмыльнулся, потянувшись к его руке. Они стояли, чувствуя слабость в коленях, дрожь в телах, и тихо смеялись над собственной слабостью, когда вместе ухватились за поручни на корме, чтобы перегнуться и прочитать название лодки вверх ногами. Сон Наяву***
