240 Часов // 240 Hours

      Гермиона вздохнула с облегчением и протянула руку, шевеля пальцами.       — Отлично, спасибо. Пожмём руки и закрепим сделку?       Грозовая туча пронеслась над бровями Драко, когда он посмотрел на её пальцы, словно они были флоббер-червями, склизкими и уродливо-комичными. Уверенность Гермионы пошатнулась, её колени задрожали. Они никогда раньше не прикасались друг к другу, кожа к коже — дёрганье её за кудри не считалось.       — Пожалуйста, — сказала она, и лицо Драко прояснилось: он будто нехотя оттолкнулся от дверного косяка и устремил свой настороженный взгляд на её полные решимости ладони.       Время замедлилось, когда их руки встретились. Гермиона вздохнула, почувствовав покалывание в пальцах. В недоумении она смотрела расширенными глазами, как Драко провёл большим пальцем по её коже, а затем отстранился и отёр ладонь о брюки, словно обжёгся.       Гермиона захлопнула рот при виде его порозовевших щёк и попыталась сдержать колотящееся сердце. Она отгоняла навязчивое, гормональное желание протянуть руку и снова прикоснуться к нему, хотя бы для того, чтобы снова воспроизвести эффект — для науки — но в голове эхом пронеслось язвительное замечание Джастина, что Драко любит её, и это отвлекло её внимание.       Они стояли в тишине, погружённые в свои собственные мысли, пока утекали драгоценные минуты, прежде чем Драко сверился со своими часами и щелчком пальцев вернул Гермиону в настоящее. Следующий вопрос — где разместить их постоянное место для варки зелья на ближайшие шесть месяцев — был, как ни странно, более сложным.       — Вот чего я не понимаю, так это почему нельзя перемещать зелье, как только оно начало вариться. Разве ты не можешь просто использовать стабилизирующее заклинание и левитировать его? — спросила Лаванда, пристроившись под рукой Рона.       Гермиона покачала головой: «Нет».       Зелье «Феликс Фелицис», как известно, было непростым в приготовлении. Оно было капризным, чувствительным даже к малейшим изменениям в окружающей среде и легко портилось. В течение шести месяцев требовалось семь часов тщательно помешивать его каждые семь дней, и отсчёт начинался с того момента, когда замороженное яйцо огневицы встречалось с подогретой водой в котле. Гермиона запомнила последовательность действий палочкой — тридцать чередующихся взмахов и помешиваний каждые тридцать минут в течение первого часа, затем обратный цикл в течение второго часа. Последние пять часов нужно было следовать более или менее тем же инструкциям в переменном масштабе времени, чередуя обороты и усложнения.       Несмотря на то, что позволялось делать небольшие перерывы, пока зелье кипело, Гермиона ожидала, что отойти от котла не получится, учитывая частоту помешиваний и то, сколько времени на самом деле требовалось, чтобы пройтись по замку.       — Оно невосприимчиво к большинству заклинаний. Левитация и физическое передвижение взболтают его, а утратить функцию движения вовсе оно не способно, — ответила Гермиона, рассеянно уткнувшись носом в страницы учебника по Трансфигурации. — Такой риск себя не оправдает.       — Значит, ты будешь варить его здесь? — спросила Лаванда, обводя глазами общую гостиную, как будто она не могла себе этого представить. — Парвати сказала, что Падма и другие когтевранцы так и сделали. Они заняли столы у стен.       — Мерлин, нет, — фыркнул Рон, ухмыльнувшись своей девушке. — Они используют парты в кабинете для практики.       Щека Гермионы дёрнулась при этом воспоминании, пока она топала к дверному проёму.       — Что ж, Малфой, мы можем только переждать ребят помладше. Наверняка кто-нибудь закончит к четырём?       Драко прислонился к дверному косяку и стал наблюдать за представлением, пока Гермиона переходила от парты к парте, словно опытный аврор, ожидающий свершения правосудия. Первой её жертвой стала группа пятикурсников-когтевранцев, затаивших дыхание при виде старосты школы, упёршей руки в боки.       — Прошу прощения, — сказала Гермиона, прочистив горло. — Когда освободится этот стол?       Нервный мальчик явно магловского происхождения, с металлическими брекетами и тёмно-синими резинками на зубах, сглотнул и, заикаясь, произнёс.       — Около п-п-пяти-тридцати, Гермиона.       — А у вас? — спросила она, обращаясь к столу гриффиндорцев и пуффендуйцев, которые ответили «шесть», «семь», и «восемь часов» соответственно.       Она продолжала кружить по кабинету, пока, наконец, не подошла к группе раздражённых слизеринцев — их последней надежде.       — Я, блять, понятия не имею! — прошипел мальчик, сморщив нос над кипящим котлом, полным едкой чёрной жижи.       — Мы уже второй раз начинаем сначала! — застонала девушка, с болезненным стуком опустив голову на парту.       Гермиона нахмурилась и повернулась к Драко, покачав головой.       — Не везёт, — пробормотала она.       Драко вздохнул и подошёл к шкафу с ингредиентами, пытаясь вспомнить другое место в общественном пространстве. Они ни при каких обстоятельствах не могли остаться вдвоём надолго. Он порылся в ящиках и убрал ингредиенты в сумку, прежде чем повернулся и вернул своё внимание Гермионе.       — Мы можем вернуться сегодня вечером, — сказала она, понимая, что тогда они закончат работу далеко за полночь.       «Что неприемлемо» — резко подумал Драко.       — Тренировка утром, Грейнджер. Я не могу всю ночь помешивать котёл — ты же знаешь.       — Ну, а как насчёт после тренировки? Почему бы нам не встретиться завтра днём? — возразила Гермиона, попытавшись и провалив попытку сдержать повышение голоса, пока она шла за Драко по коридору.       Он всё только усложнял, и ей захотелось засунуть руку ему под рубашку и ущипнуть его.       — Я занят по воскресеньям.       — Чем? — засмеялась Гермиона. — Это же выходной!       — Обучением, например. — Драко поднял пальцы, перечисляя. — Домашними заданиями, вызовами по каминной сети, деловыми переговорами…       — Деловыми переговорами? Но ты же школьник!       — Да, и бизнесмен, — ухмыльнулся Драко, и глаза Гермионы сузились до щёлочек.       — Ладно, — она вперила руки в бока. — Тогда мне нужен адрес вашего отдела обслуживания клиентов, пожалуйста, поскольку я хочу подать жалобу!       Они продолжили перебрасываться идеями и закатывать глаза на предложения друг друга. После того, как Гермиона рассказала Драко об инциденте со столом Снейпа и его влиянии на наличие свободных кабинетов, они обсудили возможность разместиться в углу действующих классов заклинаний на втором и третьем этажах по настоянию Драко. Оба класса оставались открытыми для студентов, чтобы практиковать защитную магию, трансфигурационные заклинания и чары, но Гермиона сразу же отвергла эту глупую идею, к глубокому разочарованию Драко. Хотя, в конце концов, он согласился — после бурного спора — что охрана котла (и их самих) от ошибочных заклинаний была слишком сложной задачей.       — Вообще-то, я бы хотела доварить зелье, Малфой, а не увидеть, как кто-то взрывает его для тренировки.       Гермиона прикусила щёку, чтобы подавить улыбку от явного раздражения Драко.       — Я ещё не услышал другой блестящей идеи, Грейнджер. Где этот твой мудрый мозг? Ты не забыла накормить его разделом библиотеки, или мне нужно спустить тебя к стеллажам и кинуть в твою сторону несколько книг?       Гермиона дважды моргнула и насмешливо улыбнулась.       — Я высказала свою идею: перепланируй свои деловые встречи, чтобы мы могли перенести варку на завтра.       — Нет.       Ни один из них не согласился бы провести вторую половину дня в общей гостиной другого. Змеиная яма была ядовита для маглорожденных, а Драко, подумала Гермиона, не будет лучше среди львов, которые так же охотно разорвут его на куски или отправят в больничное крыло. Драко вздохнул, когда Гермиона продолжила настаивать на том, чтобы они всё равно отправились в башню Гриффиндора. В конце концов, он ответил, что серьёзно подумает над её предложением, если она сначала даст ему бутылку Огневиски — ведь чтобы согласиться на такое, он должен лишиться возможности здраво мыслить.       Брови Гермионы взлетели на лоб, когда она с удивлением поняла, что они проговорили дольше, чем за все семь лет вместе взятые… И, хоть это был не очень приятный разговор, но он оказался и не таким ужасным, как она ожидала. Какая-то часть её души оценила остроумие Драко, впрочем, она никогда бы не призналась в этом вслух.       — Это невозможно, — огрызнулся Драко. Его взгляд скользнул по лицу Гермионы, вернув её внимание к настоящему. — Надо поговорить со Слизнортом. Пойдём, Грейнджер.       Несколько минут спустя Слизнорт ответил на резкий стук Драко усталым взглядом.       — О, мистер Малфой, мисс Грейнджер, — хмуро поприветствовал он их, махнув в сторону двух кожаных кресел с мягкими спинками. — Чем обязан вашему обществу?       Гермиона наклонилась вперёд в своём кресле.       — Профессор…       — У нас проблема… — сказал Драко.       — Позвольте мне прервать вас. — Слизнорт сложил руки на столе. — Вы отказываетесь от моих занятий?       Драко напрягся.       — Нет, профессор…       — А вы, мисс Грейнджер, отказываетесь?       — Нет, я…       Слизнорт взволнованно постучал пальцами и усмехнулся.       — Тогда вы должны оставить склоки вашего межфакультетного соперничества позади и найти способ работать вместе.       Гермиона встретила сузившийся взгляд Драко и вскинула бровь в знак их общего отчаяния. Слизнорт реально был настолько тупоголов, или он активно замышлял заговор против них? Если бы этот надутый старик просто послушал, он бы понял, что они уже работают вместе, черт побери!       Ресницы Драко затрепетали, он зажмурился и ровно, медленно выдохнул.       — Мы здесь не по этому поводу, профессор. Кабинет для варки зелий занят, а другие классы заперты.       — И вы бы знали об этом, если бы были внимательны на моих уроках, а не занимались… — Слизнорт неоднозначно махнул рукой и сморщил нос. — Чем бы вы там не занимались.       Он налил себе чашку чая и громко хлебнул, затем подсунул под неё подставку с монограммой, на которой было написано название его клуба.       — Как я уже говорил вам в понедельник, пятый и шестой курсы также варят зелья вне обычного учебного времени, и количество столов ограничено. На моей кафедре был оставлен лист регистрации для студентов, которые считают, что в их общих гостиных слишком шумно для варки, и седьмой курс, конечно, имел привилегии. К моему удивлению, ваших имён на пергаменте не оказалось. Так что, боюсь, теперь я ничем не могу вам помочь.       — Значит, это всё? — спросил Драко, едва сдерживая недоверчивый смех. — Быстрая лекция о единстве, а потом выставление за дверь? Никаких напутственных мудрых слов?       — Верно, мистер Малфой. Я дал все наставления и советую вам их принять.       Драко вскочил со стула и вылетел из кабинета, словно гроза, пронёсшаяся по горной местности, а Гермиона в шоке уставилась ему в спину. Она поднялась, чтобы последовать за ним, поскольку этот разговор ещё не закончился, а им всё ещё нужно было найти место для работы, но Слизнорт протянул к ней руку. Гермиона замешкалась, разрываясь между бегством из кабинета и поиском Драко, и тем, чтобы застрять в кресле на Бог знает сколько времени, слушая Бог невесть что. Она вздохнула, когда профессионализм взял над ней верх.       — Минутку, мисс Грейнджер, — сказал Слизнорт, когда она села. — Я очень надеюсь, что вы посетите ужин Клуба завтра вечером. Ярчайшая ведьма своего поколения, несомненно, выиграет от такого общения.       — Может, сходим? — прошептал Гарри на ухо Гермионе, вложив своё приглашение ей в ладонь.       Её собственное приглашение таинственным образом оказалось в камине, и Гермиона поморщилась, когда золотой пергамент Гарри коснулся её руки. Она покачала головой и сунула пергамент в карман. Ей не хотелось расстраивать Рона, который сидел в другом конце общей гостиной и с надутыми губами наблюдал за их разговором.       — Мы никогда не ходили туда раньше. Зачем начинать? — прошептала она в ответ.       — Ради еды? — Гарри ухмыльнулся, а Гермиона закатила глаза.       — Тогда спустись вниз и возьми тарелку, если ты всё ещё голоден! Боже, ты и так много ешь.       Говорить о Клубе Слизней в присутствии Рона было неприлично, ведь он никогда не получал приглашений, и, скорее всего, никогда не получил бы.       — Вы можете пойти, если хотите, — крикнул Рон со своего дивана, хандря в подушки. — Я не буду вас останавливать, и вы оба это заслужили.       Гермиона ущипнула Гарри за то, что он раскрыл их тайну.       — Рон, уверяю тебя, я бы ни за что не пошла на эту претенциозную вечеринку.       — Даже если бы Виктор Крам был особым гостем? — поддразнил её Гарри, пошевелив бровями.       «Ну, тогда, может быть, и пошла» — мысленно согласилась она.       Гермиона постаралась не скривиться, когда обрела голос и поднялась на ноги.       — Эм, спасибо, профессор. Я… подумаю над вашим приглашением.       — Передайте мистеру Малфою, что он тоже приглашён — когда он остынет.       Гермиона кивнула и выбежала из кабинета. Она оглядывалась туда-сюда, шагая по коридору, но Драко нигде не было видно. Она догадалась, что он мог пойти к лестнице, и обнаружила его в западном конце коридора, направляющегося к площадке, словно он собирался сбежать в подземелья.       — Малфой! — окликнула Гермиона его удаляющуюся фигуру. — Малфой, стой! — повторила она, когда он проигнорировал её.       Драко повернулся к ней лицом, сверкая испуганно сузившимися зрачками, будто он был опасным существом, заточённым в клетке.       — Что, Грейнджер?! Я не пойду в твою гостиную! Перестань говорить так, словно это чертовски классная идея, когда ты знаешь, что это не так!       — Я и не собиралась это снова предлагать! — взвизгнула Гермиона, поднявшись к нему на ступеньку и топнув ногой. — У меня есть и другая мысль, если ты остановишься и послушаешь! Комната старосты школы для учеников обоих полов, так что лестница не откажет тебе во входе. Гарри и Рон поднимались по ней на этой неделе, так что мы могли бы поработать там в уединении.       Мир замер. Разум Драко раскололся, перебирая возможности и прогнозы. Это был именно тот путь, которого он старался избежать. Его руки затряслись, когда он попытался успокоиться.       — Чего, блять? Ты шутишь? Ты хочешь, чтобы мы работали в твоей комнате? Наедине?       — Да, Малфой, в моей комнате! Если только ты не предпочитаешь варить зелье в коридоре?!       Гермиона безумным жестом очертила помещение, полное скозняков, и указала на призрачную фигуру Пивза, парящую в нескольких метрах дальше по коридору — невольного и хихикающего наблюдателя их публичного спора.       Драко щёлкнул челюстью, возвёл глаза к небу и крепко зажмурился, несколько мгновений перебирая варианты. Затем его плечи опали. Он пытался избежать своей судьбы, изменить её, сделать всё, кроме отказа от своего любимого предмета, и всё равно их миры столкнулись. Он посмотрел на свои ботинки, скривив уголки губ, и задумался над тем, чтобы всё равно сбежать по лестнице. Все его исследования привели к одному выводу, и он знал, что результат не изменим — Гермиона последует за ним хоть на край света.       Он прикусил щёку, когда их взгляды встретились.       — Ладно, — сказал он наконец, глядя куда-то поверх её головы с нечитаемым выражением лица. Пивз тем временем сбрасывал горящие подсвечники на ковёр. — Мы и так потеряли много времени.       Гермиона подвела их к портрету Толстой Дамы, достала свою палочку и пробормотала Оглохни в адрес Драко. Она проигнорировала его молчаливую усмешку, пока произносила пароль для Дамы. Они поднялись в её комнату, остановившись на лестничной площадке, пока она искала ключ, чтобы отпереть дверь. Глубоко и уверенно вздохнув, она шагнула внутрь, положила, как обычно, свой портфель на кресло, затем оглянулась, чтобы посмотреть на Драко — он застыл в дверном проёме.       — Ты идёшь? — спросила Гермиона, развернувшись и уперев руку в бок.       Драко проигнорировал её вопрос, он не мог говорить — его никогда не приглашали в комнату девушки. Его язык стал сухим, как наждачная бумага. Взглядом он прошёлся по стенам, останавливаясь на каждой незнакомой мелочи, пока не застопорился на хорошо известной ему кровати. Он уже видел её раньше, летом, в своём видении. Он выдохнул через нос, его руки дрожали.       — Ничто не нападёт на тебя, Малфой. Заходи и приступим к работе.       Откуда Драко набрался храбрости, Гермиона не знала, но внезапно парень резко промчался мимо неё. Теперь она была вся на нервах, шаркала ногами и сжимала кулаки. Он был первым парнем, не считая Гарри и Рона, который переступил порог её спальни, и её смешил тот факт, что в этом году она, скорее всего, проведёт в компании Драко Малфоя столько же времени, сколько и со своими лучшими друзьями.       — Ты можешь, гм… просто положи свой рюкзак… секунду, — пробормотала она, трансформируя свою кровать в диван. — Сюда.       Не успел он присесть, как Гермиона услышала шаги Джинни на лестнице.       — Гермиона? Разве ты не должна работать над своим проектом?       — Джинни, подожди…       И вдруг Джинни возникла в дверях и оторопело оглядела Драко, сидящего на диване.       — Какого чёрта он здесь делает?       — Уизлетта, — выдохнул Драко в знак приветствия и скрестил руки.       Джинни вздрогнула от грубого прозвища и сжала кулаки, игнорируя призыв Гермионы пожалуйста, подождать секунду. Она крикнула через плечо:       — Эй! Дин! Быстрее сюда! Тут у Гермионы крыса в комнате!       Дин с криком взлетел по лестнице, топая по камню, неся на плече Живоглота. К ужасу Гермионы, парень влетел в её комнату уже через секунду с дикими глазами. Он в изумлении уронил её питомца и отпрянул назад.       — Какого хрена слизеринец забыл в нашей башне?       Драко напрягся на диване и уставился на незваных гостей. Появление Уизелнутой уже обещало проблемы, но ещё и этот мудак? У Дина был ум, как у овцы, и он при каждом удобном случае нёс чушь о превосходстве гриффиндорцев.       Дин вытащил из кармана свою палочку и направил её прямо в ухмыляющееся лицо Драко. Гермиона задохнулась и закричала, чтобы он немедленно опустил своё оружие. Драко решил, что ему следовало понять, к чему всё приведёт, и тоже выхватил свою палочку, заняв оборонительную позицию. Сидеть на диване теперь стало неудобно, поэтому он медленно поднялся на ноги, копаясь в мыслях Дина. Этот задрот бубнил что-то о том, как собирается трахнуть маму Драко, выдумывал странные магловские оскорбления и прочую чушь. Драко сжал челюсти и прошипел сквозь зубы:       — Золотая Девочка пригласила меня, ты, полукровная свинья.       Разразился хаос. Дин отбросил свою палочку на пол, пронёсся через всю комнату и ударил Драко по голове. Джинни прижала ладони к лицу и закричала, пытаясь их остановить.       — Господи, Дин! Я не просила убивать его!       Гермиона бросилась между ними и стала расталкивать, пока они сыпали оскорблениями поверх её головы.       — Я тебя за это убью нахуй! — крикнул Дин Драко и застонал, когда Гермиона впечатала свой локоть ему в брюхо.       — Нет, ты абсолютно точно не сделаешь этого, Дин Томас! Немедленно прекратите этот абсурд! Ты ведёшь себя, как имбецил! А ты, — она обратила свой ледяной взор на Драко, — заткнись, чёрт возьми, пока я тебя не заставила.       Гермиона была более грозной, чем когда-либо видел Дин, и Драко сжал кулаки и нахмурился. Конечно, она обвинит его в этой ссоре, несмотря на то, что её дурацкие друзья, как обычно, начали всю эту чертовщину.       — Все, кроме Малфоя, вон из этой комнаты, сейчас же! — крикнула Гермиона и трижды хлопнула в ладоши над головой, когда никто не сдвинулся с места. — Я сказала ВОН!       Она вытолкнула Дина и Джинни на лестничную площадку и пнула палочку парня вниз по лестнице, затем вышла и захлопнула дверь. Внизу у нижней ступеньки столпились несколько учеников с младших курсов, направивших свои палочки на её дверь, переговаривавшихся и строивших догадки о том, что же вызвало такой переполох наверху.       — Это, должно быть, просто огромная крыса, — сказала первокурсница группке своих друзей, покачиваясь на носках и пытаясь что-нибудь разглядеть.       Гермиона сжала челюсть, когда её зрение стало красным.       — Весь чёртов факультет в первый же чёртов день, — пробормотала она, потирая пальцами лоб.       Она попыталась представить себя в спокойном месте — посреди альпийского леса летом, на песчаном пляже во Франции, где угодно, только не здесь. Она вздохнула и сосчитала до десяти, прежде чем прислонить палочку к горлу и произнести заклинание Сонорус.       — Послушайте, пожалуйста, я скажу это только один раз! Я варю зелье «Феликс Фелицис» со своим партнёром Драко Малфоем — да, да, он слизеринец! — прокричала она, перекрыв звуки шокированных вздохов внизу. — В комнате старосты школы. И вы будете видеться с ним каждую субботу, — она сверилась со своими часами, — примерно с половины второго до восьми тридцати в течение следующих шести месяцев! И если у кого-то из вас есть блядские проблемы с этим, говорите об этом сейчас или навсегда заткнитесь!       Колин Криви принял её просьбу всерьёз и поднял руку, пока не испугался пламенного взгляда Гермионы.       — Неважно! — крикнул он и сбежал по лестнице, спотыкаясь.       Дин задел её плечом, когда спускался по лестнице вместе с остальными.       — Ты пиздец как сильно бьешь локтем. И тебе следовало сначала спросить, прежде чем приглашать его сюда. Никто не хочет видеть его в нашей башне.       Гермиона зыркнула Дину в спину и перевела взгляд на Джинни, которая заламывала руки и бормотала ряд извинений.       — Божечки, я и представить себе не могла, что он так поступит. Я думала, он немного отхуесосит его за то, что он назвал меня Уизлеттой. Мне так жаль, я не хотела ничего такого…       Гермиона подняла руку, чтобы заставить Джинни замолчать, и отругала её:       — Ты не можешь просить других людей сражаться за тебя.       В глазах Джинни промелькнули обида и стыд, но Гермиона была слишком зла, чтобы оставаться на лестничной площадке. Она протопала в свою комнату и захлопнула дверь перед лицом Джинни, пробормотав чары-заглушку. Каждый сустав в её пальцах треснул, когда она сжала их вместе, готовясь толкнуть Драко.       — Как ты посмел использовать это слово как оскорбление в моей комнате! — Гермиона ткнула пальцем в грудь Драко, вдавив его посильнее, словно пытаясь пробить дыру к его чёрному маленькому сердцу.       Он нахмурился и оттолкнул её.       — Твои гриффиндорские спасители начали это, Грейнджер. Я вообще не лез!       — Меня не волнует, кто это начал! — Гермиона захрипела, когда горячие слёзы навернулись ей на глаза. У неё была постыдная привычка плакать при сильном раздражении, и она ненавидела тот факт, что Драко увидел её слабость. — Меня волнует, что ты сказал это ужасное, несправедливое слово!       Драко едва не взорвался.       — Он направил свою долбаную палочку мне в лицо и оскорбил мою мать! Что, блять, я должен был делать?       Гермиона отвернулась и прикрыла мокрые глаза ладонями. Дин ничего не говорил о маме Драко, насколько она помнила, но, возможно, она пропустила это во всём этом хаосе.       — Хватит отнекиваться, Малфой. Вы оба были отвратительны. Ты это хотел услышать?       Она прошла в ванную, чтобы прийти в себя, и открыла кран, брызнув в лицо пригоршней холодной воды. Затем она взглянула на своё потрёпанное отражение. Прошло несколько минут, прежде чем к ней вернулось мужество встать лицом к лицу с Драко.       Она нашла его сгорбившимся на диване. Пальцы его вцепились в волосы так крепко, что это наверняка должно было причинять боль. Он вздрогнул от скрипа двери и встал, уставившись на ковёр с пустым выражением лица. Он так сильно напоминал маленького мальчика, который надулся и просил прощения в кабинете Дамблдора, что Гермиона дрогнула.       — Что ты только что сказал?       — Я сказал «прости», Грейнджер. Я больше не буду использовать это слово как оскорбление.       У Гермионы отвалилась челюсть от его извинений — он никогда не просил прощения по собственной воле, без подсказок профессоров. Она постаралась быть дипломатичной юной леди, какой её воспитали родители, — милостивой и понимающей, — но язык отказывался сотрудничать и проговаривать слова.       Драко вздохнул и схватил свой рюкзак, левитируя из него запасной котёл. Он направил котёл к углу стола.       — Это место подойдет? — спросил он, не потрудившись обернуться.       Гермиона хмыкнула, что он воспринял как «да», и занялся наполнением котла водой при помощи палочки.       — Ты вообще хочешь помогать? — спросил он, когда последняя капля упала в котёл.       Гермиона снова хмыкнула, что Драко воспринял уже как «нет», поскольку она не сдвинулась с места, так что он достал ингредиенты из банок, опустил в воду нарезанную морскую луковицу и щупальца растопырника. Над котлом поднялся фиолетовый дымок. Драко откупорил порошок руты и разбил пальцами скорлупу яиц окками. Он не гордился своим поведением, и, когда скорлупа превратилась в пыль, он решил, что так же поступит и с большей частью своих грубых повадок. Борьба со своими защитными механизмами была болезненной, но если он не попытается сделать это сейчас, если он не прекратит свои детские споры с Гермионой, то как он сможет надеяться на то счастье, что он узрел в видении?       Воздух наполнился неприятным запахом, когда Драко добавил сухие ингредиенты, и Гермиона сморщила нос, отметив про себя, что он запомнил инструкции, по крайней мере, до этого момента, поскольку не пользовался учебником и всё шло чётко по плану. Через мгновение запах рассеялся, в котле зашипело, Драко влил настойку тимьяна и опустил последний ингредиент — замороженное яйцо огневицы. Дымок закружился в спирали вверх к стропилам, и Драко распахнул окно, палочкой выгоняя дым на улицу.       Наконец, он отвинтил крышку противовзрывной банки Слизнорта и с грохотом поставил её на стол, после чего произнёс тихое Инсендио, чтобы нагреть котёл до кипения. Он уставился на бурлящую смесь вместо того, чтобы смотреть на Гермиону — ему гораздо легче думалось, когда он не видел её лица.       Гермиона скинула туфли и вперила взгляд в спину Драко, потирая икры уставших ног. Они потратили столько времени впустую, делая именно то, что обещали не делать. Если это намекало на то, как пройдёт год, то она уже не была уверена, что, в конце концов, сможет справиться с Драко Малфоем.       — Я начну, — сказал Драко, оглянувшись на неё через плечо, прежде чем вернуться к варке зелья.       Его палочка пронеслась над котлом в первой серии сложных манёвров, пока Гермиона устанавливала своей палочкой таймер на тридцать минут. Она прошла к краю дивана — настолько далеко от Драко, насколько вообще было возможно, что оказалось вообще не далеко в таком тесном пространстве. Она опустилась на подушку и невербально использовала Акцио, приманив учебник по Трансфигурации, скрестила ноги и положила тяжёлый том на колени. Она дёрнула подол юбки, тщетно пытаясь быть скромной, но вскоре смирилась с тем, что её бёдра открываются взору — в противном случае Драко пришлось бы варить зелье с закрытыми глазами.       Когда Драко закончил и опустил палочку, он остался стоять на месте, лицом к столу, и подумал о том, чтобы устроиться поудобнее и простоять так до конца дня.       — Полагаю, ты всё сделал правильно, — ехидно сказала Гермиона, не отрываясь от учебника. — Я не смотрела.       Драко пожал плечами и отвернулся, краснея, когда слова замерли у него на кончике языка. Его взгляд поймал изящную ножку Гермионы в чулке, подпрыгивающую в воздухе от явного волнения, и проследовал по линии шва вверх по её стройному телу, остановившись там, где начиналась юбка. Он попытался отвести глаза. Попытался перестать смотреть на неё, как иссушенный жаждой человек в пустыне смотрел бы на оазис, но обнаружил, что не может этого сделать, пока не активирует окклюменцию.       Его голос был хрипловатым, когда после неловкой паузы он заговорил:       — Я ещё не проебал ни одного зелья, Грейнджер. Но тебе стоит убрать со стола ценные вещи, если только ты не безоговорочно доверяешь Слизнорту и его зачарованной банке.       Гермиона сглотнула и перелистнула страницу, отстраняясь.       Вторая половина дня прошла в обоюдном молчании, пока они оба пытались игнорировать присутствие друг друга и невольно терпели неудачу. Из их палочек сыпались безвредные золотистые искры, когда приходило время очередной серии помешиваний, и они без разговоров сменялись. Драко попеременно строчил в пергаменте, сидя в кресле, и изучал её ноги, когда думал, что она не смотрит. Гермиона попеременно ловила его блуждающие взгляды и разглядывала его подтянутую спину, пока он занимался зельем. Драко закатал рукава рубашки, к полному ужасу и восхищению Гермионы. Она никогда не видела его оголённых предплечий так близко и подумала, что они были по-дурацки изящными, с упругими мышцами и совершенно отвлекающими. Она попыталась погрузиться в логические размышления — эссе по нумерологии, например, — а после, когда это не сработало, затопила свои мысли образами Виктора.       Гарри и Рон вернулись с поля для квиддича около трёх часов дня и, очевидно, уже узнали о ситуации со змеёй в логове льва, прежде чем постучали в дверь.       — Мы просто… просто зашли спросить… во сколько ты собираешься спуститься на ужин, — солгал Гарри, заглядывая ей через плечо.       Гермиона прикрыла дверь и наполовину протиснулась в щель, пытаясь загородить его взгляд.       — Наверное, часам к девяти, — прошептала она, переводя взгляд с Гарри на Рона. — Но я не успела сходить на обед, не мог бы ты поскорее принести мне немного еды? Без разницы, что.       Рон кивнул и привстал на цыпочки за Гарри в попытке что-то разглядеть в комнате.       — Он тебя достаёт?       Она покачала головой, отнекиваясь, и их фигуры заметно расслабились.       — Только скажи, и мы вышвырнем его в окно, — сказал Гарри.       И она знала, что так бы они и поступили.       Было уже около тридцати минут девятого, конец сеанса варки, и тёплое сияние волшебных свечей отбрасывало тени в комнате. Солнце давно село за горизонт, слабый лунный свет пробивался сквозь подмороженные стёкла окна. Гермиона в последний раз взглянула на их зелье.       — Бурный денёк выдался, — сконфуженно произнесла она, обернувшись, чтобы посмотреть, как Драко собирает свои вещи. — Всё прошло совсем не так, как я ожидала…       Драко натянул лямку рюкзака и пожал плечами.       — Самое сильное преуменьшение, которое я только слышал. И мы будем проходить это снова, и снова, и снова, и…       — Я поняла. — Её губы против воли растянулись в улыбке.       Драко засунул руки в карманы и оглядел её скромное обиталище, придирчиво изучив переполненную книжную полку.       — Стоит признать, твоя комната лучше, чем коридор.       — Здесь нет Пивза, — согласилась она, всё ещё улыбаясь.       — Ага. — Драко ухмыльнулся и посмотрел на неё. — Есть только двадцатка любопытных соседей. Или сколько их там было? Не получилось посчитать, не выходя за дверь.       Гермиона вздохнула.       — Больше двадцатки.       — Мудрейшая Грейнджер, — усмехнулся Драко, — подпёрла нас, хулиганов, своими правилами и спасла положение.       Гермиона скрестила руки, услышав столь ласковое прозвище, и закатила глаза.       — Не называй меня так, Малфой. Это смешно.       Драко подошёл к лестнице и лениво отсалютовал ей.       — Это не входило в условия нашего перемирия, — сказал он, закрывая за собой дверь.       Гермиона превратила диван обратно в кровать и бросилась на неё, зарывшись лицом в подушку.       Я справлюсь с тобой, Малфой — а сможешь ли ты справиться со мной?       Она застонала.