240 Часов // 240 Hours

      Сырой осенний холод пробрался в спальни в воскресенье утром. Гермиона сонно приоткрыла один глаз — щёки и нос пощипывал мороз — в поиске ещё одеял, которыми можно было укрыться. Она наложила на камин беззвучное Инсендио, натянула на плечи флисовый клетчатый плед, затем перекатилась на бок, зарылась лицом в мягкую ткань и погрузилась в состояние приятной дремоты.       Пряный, лесной запах защекотал её ноздри, и Гермиона сильнее уткнулась в плед, пытаясь уловить пьянящий аромат. За закрытыми веками мелькнули светлые волосы и раздражающе красивое, с острыми чертами лицо, и она вспомнила, что Драко, должно быть, сидел на этом покрывале вчера. Она покраснела и перевернулась на спину, рассеянно уставившись в потолок, пока одеяло сползало с её тела.       Значит, от Драко приятно пахло. Ну и что? Многие волшебники гордились своей ухоженностью, и Драко, пользующийся одеколоном, не стоил удивления. Сквозь туман в голове Гермиона попыталась воспроизвести то, как пах Виктор много месяцев назад, когда они проводили летние вечера за разговорами обо всём на свете… и, наморщив лоб, обнаружила, что не может вспомнить.       Гермиона в замешательстве потёрла нос, чтобы рассеять аромат Драко, и развернулась, садясь на кровати.       Необходимо было выдержать примерно двадцать семь суббот, прежде чем они смогли бы перелить Жидкую Удачу во флакон и передать его Слизнорту. Это означало, что ей придётся запираться в ловушке своей тесной комнаты тет-а-тет с Драко на ещё как минимум сто восемьдесят девять часов. И вина за такое осложнение ситуации лежала только на ней. Если бы она пришла на первый урок вовремя, а не прохлаждалась в Большом зале за завтраком, составляя письмо Виктору, она бы выбрала место впереди, рядом с когтевранцами.       Гермиона бубнила про себя, пока одевалась и садилась за стол. Перед ней лежало, ожидая её внимания, заявление о приёме на работу в Министерство в Управление по связям с маглами. Она пробежалась глазами по форме, которую ей ещё предстояло заполнить, постукивая пером по странице и разбрызгивая крошечные чернильные капельки.       Стажировку в этом месте сложно было назвать роскошной — к её огорчению, ведьмы там только и делали, что подавали кофе. Но у этого отдела были свои политические преимущества. Могущественные волшебницы и волшебники отстаивали интересы маглорождённых и маглов, писали и принимали законы. Она могла бы устроиться туда секретаршей, чтобы наладить полезные связи. В конце концов, ей позволили бы присутствовать на реальных заседаниях Визенгамота в качестве протоколиста. Конечно, это было не так захватывающе, как обучение в Аврорате — запасной план Гарри и Рона на случай, если их карьеры игроков в квиддич прервутся в Хогвартсе. Однако, во главе Управления недавно стал волшебник, что обещал свернуть горы, и Гермиона мечтала оставить рядом с ним свой след.       Она рассматривала и другие варианты стажировок. Взлом кодов и исследование магических артефактов тоже её привлекали, но эти службы не могли дать прямого пути в политику. Изменение мира — вот, что по-настоящему двигало ей.       Профессии волшебников были монополизированы культурой кумовства и классовой дискриминации. Она просочилась в каждый уголок страны. Достаточно было посмотреть, кто занимает самые высокие должности во всех отраслях, чтобы заметить это. Министерство и её любимый Хогвартс не стали исключениями из правил. Преподавали здесь хоть и выдающиеся в своей роли полукровки и чистокровные, Гермиона всё равно удивлялась, почему среди них не было маглорождённых, когда такие волшебники составляли более четверти магического населения.       В Англии подул ветер перемен, и Гермиона была готова стать винтиком в колесе — осталось только ответить на последний вопрос в резюме.       Детально опишите свои текущие действия для продвижения интересов немагических личностей в волшебном сообществе.       Она поджала губы и глубоко задумалась, постукивая пером по щеке — чернила брызнули ей на нос и подбородок. Она вытерла лицо влажной салфеткой, перечитала вопрос и вдруг рассмеялась, когда её осенило. Обмен похабными магловскими романами с Джинни, скорее всего, не мог считаться действием для продвижения интересов немагических личностей. Но, возможно, если она сделает из этого клуб… с пристойными книгами — это могло сработать.       Таким образом, Гермиона провела утро, составляя подробный план организации самого первого в Хогвартсе книжного клуба, созданного школьницей и ориентированного на магловскую литературу. Она отправилась в свою любимую часть замка — библиотеку — и хихикнула, вспомнив слова Драко о том, что её мозг питается книгами.       Убедить мадам Пинс разрешить клубу разместиться в комнате для занятий оказалось непросто — она строго охраняла такие контракты и держала их в недоступном для Гермионы месте. Возможные большое скопление людей и шум беспокоили библиотекаря, и она потребовала от Гермионы плана по минимизации нарушений. В конце концов, суровая дамочка уступила, когда Гермиона ответила ей, что собрания не запрещены, и пообещала, что все студенты будут следовать указу библиотекаря. Мадам Пинс неохотно достала контракт, и Гермиона записалась на первый вторник ноября. До этой даты оставалось чуть больше месяца, и времени на проработку деталей клуба было достаточно.       Определив место и время для запуска книжного клуба, Гермиона написала матери длинное письмо со списком всех лауреатов Пулитцеровской премии, которых только смогла вспомнить. К моменту, когда она отправила сову, закончила составлять и размножать брошюры, попросив Колина Криви помочь с их распространением («Ты уверена, что хочешь их расклеить?» — спросил он с нервным смешком), было уже далеко за полдень, и она успела проголодаться.       Гермиона спустилась в Большой зал последней из своей компании для воскресного обеда и отметила, что Невилл и Джинни уже закончили с основным блюдом. Они делили между собой недоеденный пирог с патокой, разминая вилками тёплую, липкую массу, пока Гермиона шла к скамье с хмурым лицом. Джинни вздрогнула при виде подруги, выпрямилась и вонзила вилку в десерт.       — Прежде, чем ты сядешь! — Джинни покопалась в своей сумке и достала книгу. — Я скажу, что ты была абсолютно права насчёт вчерашнего, и мне жаль за всё, что произошло. А чтобы показать, насколько мне жаль, — она подняла роман и встряхнула им, — я дам тебе первой прочитать последнюю публикацию Сьюзен Корнуэлл.       Джинни прижала книгу к груди Гермионы, продолжив засыпать девушку извинениями.       — Она только что из печати, и мадам Пинс сказала, что это единственный экземпляр в библиотеке. Я даже пролога не прочитала — ты будешь ведьмой-номер-один, кто откроет её.       Гермиона крепко сжала книгу и провела большим пальцем по корешку. Чтение было ещё одной её слабостью. Она не могла противиться зову хорошей истории.       — Ладно, Джинни. Я прощаю тебя. Но только из-за этого, — сказала она с дразнящей улыбкой, постучав по обложке. — Ты вчера была просто скотиной.       Джинни покраснела от грубого слова и набила рот патокой, пробормотав:       — Да, да, я знаю.       Гермиона села рядом с Невиллом, который кивнул ей в знак приветствия и раскрыл раздел газеты о квиддиче, быстро найдя результаты Восточно-Европейской лиги. Гермиона не рассказывала ему о причине своего интереса к болгарской команде и её суровому ловцу, но Невилл замечал её разбросанные по столу за завтраком письма и слышал отрывки разговоров с Джинни. Он просканировал баллы, бормоча их вслух, и перешёл к тому, что Гермиона действительно хотела услышать.       — Крам не играл на этой неделе, — сказал Невилл, взглянув на Гермиону поверх газеты. — Он не был допущен по медицинским показаниям — это всё, что там написано.       — Спасибо, Невилл, — ответила она, обменявшись с Джинни взглядами через стол. — Думаешь, его травма серьёзная? Он не ответил на мои письма.       Джинни вытерла рот салфеткой и нахмурилась.       — Скорее всего, у него как минимум сотрясение. Помнишь, как Гарри пришлось месяц отлеживаться, когда его ударили по голове и сбили с метлы?       Гермиона кивнула и поковырялась в еде. Черепно-мозговая травма звучала довольно серьезно. Нервное беспокойство сковало её живот и поубавило аппетит. Джинни и Невилл принялись бурно обсуждать возможность победы Болгарии в этом сезоне без Виктора в основном составе. Это только сильнее усилило волнение Гермиона. Она понимала всю тяжесть ответственности Виктора — он был лицом команды и самым ценным игроком во всей лиге. Она не могла и представить того давления, что он испытает, когда вернётся на поле.       Разговор утих, когда оба гриффиндорца полностью изложили свои теории, кто выиграет Чемпионат Мира (точно не Болгария, согласились они). Невилл на прощание помахал рукой, встав со скамьи, чтобы пересесть к девочке из Когтеврана. Джинни переключила своё внимание на Гермиону и постучала пальцами по столу.       — Итак… ты не сказала, как всё прошло вчера… типа, после того, как мы ушли? — она выгнула бровь. — Всё было нормально?       Гермиона отложила вилку и поглядела на стол Слизерина, уперев взгляд в белобрысый затылок Драко.       — Ничего не взорвалось, мы друг друга не прокляли, так что, полагаю, вечер удался.       — Вам настолько тяжело работать друг с другом? — Уголки рта Джинни озабоченно опустились. — Ты не можешь с кем-нибудь поменяться партнёрами?       Гермиона покачала головой.       — На самом деле, Малфой извинился. Это застало меня врасплох.       Словно почувствовав тяжесть её взора, Драко оглянулся через плечо и поймал задумчивый взгляд Гермионы прежде, чем она успела его отвести.       Джинни вскинула брови, присвистнув, и повернулась к слизеринцам.       — Он извинился? — недоверчиво спросила она и нахмурилась, когда Драко отвернулся. — Гарри и Рон ни за что в это не поверят.       Они дообедали и пошли в башню. Гермиона заперлась в своей спальне, чтобы разобраться с оставшимися заданиями на неделю. Мысли о травме Виктора отвлекали её, соревнуясь с навязчивыми соображениями по поводу извинений Драко. Гермиона охнула в попытке выкинуть обоих парней из головы, сидя над единственным переводом для урока. Но все усилия были тщетны — руны расплывались на странице, когда её глаза перебегали от строчки к строчке. Она с сожалением вздохнула и сменила учебник на роман Корнуэлл.       Синопсис пообещал ей захватывающую историю с принцами-волшебниками. Гермиона потеряла счёт времени, перелистывая плотные, недавно сшитые страницы. Сюжет был настолько драматичен, что она читала до самого вечера, пока её желудок не заурчал, намекнув на пролетевшие часы. Она взяла булочку из корзинки в гостиной и прошла мимо Симуса Финнигана, который предложил ей сыграть с ним во Взрыв-Карты. Каждый воскресный вечер студенты играли в игры, собравшись у камина, и сегодня там было людно. Гермиона отклонила приглашение Симуса и посмотрела на Дина, сидевшего на диване.       — Поиграем в следующий раз, — пообещала она, после чего позвала Живоглота за собой и удалилась обратно наверх.       Она прикончила булочку и занялась своими рутинными приготовлениями ко сну, прежде чем забралась под одеяло. Она тихонько помолилась о здоровье Виктора и полностью сомкнула уставшие глаза.       Гермиона проснулась раскрасневшаяся, вся в липком поту, зарытая лицом в плед, когда палочка подала сигнал утреннего будильника. Её нога была перекинута через подушку в том положении, которое могло означать только одно. Гермиона вздрогнула, распутывая ноги, и недоверчиво заозиралась. Она точно знала, что делала во сне. Ей снова снился Виктор — его большие руки ловца скользили по её талии, натягивая сорочку, а его губы покрывали грубыми поцелуями её шею. Только в этот раз, когда она подняла голову, чтобы взглянуть в его тёмные глаза, на неё смотрел не Виктор, а Драко.       Вид светловолосого волшебника привёл в восторг Гермиону-из-сна, и она бросилась в его объятия, проводя губами по его шее, скользя руками по его подтянутой спине и сжимая его ягодицы. Её желание было таким сильным, что она выгнулась в его руках и провела ладонями по своим изгибам, прижавшись к нему. Она молила ему на ухо, чтобы он стянул с неё трусики. Руки Драко как раз проскользнули под пояс её чулок, уцепившись за тонкую ткань, когда дурацкий будильник прервал их прелюдию, и Гермиона поджала губы от резкого завершения сна.       Так как она забыла кинуть флисовый плед в стопку для стирки, он всё ещё пах Драко. Она отбросила плед к краю кровати в последней попытке сохранить достоинство, после чего потянула его обратно и поднесла к носу, чтобы ещё раз понюхать.       Ладно, Драко пах потрясающе. Гермиона закрыла глаза и стала вдыхать аромат, словно голодная женщина в булочной, натянув плед на лицо. Она заволновалась, что, возможно, это у неё была черепно-мозговая травма. Но нет, ей нравился не сам волшебник, а только его одеколон. Несмотря на то, что говорилось в учебниках по гаданию, эти сны были бессмысленными, случайными плодами человеческого подсознания. Любой, кто сказал бы обратное — больной на голову.       Но, возможно, было бы уместно отнестись к таким снам как к лёгким наркотикам, потому что именно так всё и выглядело. Гермиона всё утро предавалась эротическим фантазиям о Драко Малфое — и, несмотря на свои убеждения и принципы… она не хотела останавливаться.       Спокойно сидеть на Зельеварении всего несколько часов спустя оказалось чрезвычайно трудно — объект её фантазий находился менее чем в метре от неё, развалившись, как кот, на своём стуле, широко расставив под столом свои дурацкие длинные ноги. Когда он в третий раз поймал её взгляд и пристально посмотрел в ответ, она опустила своё пылающее лицо и притворилась, что увлечена пустым листом пергамента.       Правда заключалась в том, что присутствие Драко рядом возбуждало её до невыносимо позорной степени. Она прикусила губу от стыда за предательскую реакцию своего тела. Прошёл уже час от лекции, его дурманящий аромат продолжал отвлекать её, а Гермиона так ни разу и не притронулась к своему перу — просто чудо, что она вообще не забыла достать его из сумки.       Приглашённый лектор, распинавшийся у доски, был Зельеваром из Министерства и близким другом Слизнорта — он приехал вчера к собранию Клуба Слизней. Волшебник делился интересными историями и рассказывал о своём опыте работы. Гермиона схватилась за перо с намерением сделать несколько записей, но один беглый взгляд на руки Драко сломил её решимость. Вместо этого она прижала перо к губам и представила, как отреагирует Драко, если узнает, что ей приснилось.       Она прикинула два вероятных сценария, пока изучала его щёки, розовевшие по мере того, как он пытался игнорировать её настойчивый взгляд. Первый сценарий заключался в том, что он ужаснётся и свалится со стула, а затем быстро сбежит. Второй предполагал, что он сочтёт её сон уморительным и начнёт бесконечно дразнить её на предмет предполагаемых чувств. Третий вариант, действительно самый правдоподобный, она не осмеливалась воспринимать всерьёз — что Драко действительно заинтересуется. Гермиона всё ещё отрицала, что между ними есть какая-то химия. Переглядывания, румянец, колкости — всё это было обыкновенной уловкой гормонов и легко объяснялось.       Брови Гермионы взлетели на лоб, когда ей в голову пришла дерзкая мысль: а был ли Драко таким же опытным, как в её сне? Наверняка он всё ещё был девственником. Она никогда не видела его в школе рядом с другими ведьмами, кроме Пэнси, которая вовсе, по слухам, предпочитала мужчин постарше.       Слухи о любовных похождениях Драко редко крутились на мельнице сплетен. Однако, было у Гермионы одно недавнее воспоминание об этом с шестого курса.       — Я слышала, что он помолвлен, — сказала Лаванда, когда они прошли мимо Драко в коридоре. Гермиона сморщила нос от этой новости и повернулась, чтобы посмотреть на удаляющуюся фигуру блондина.       — Уверена, это не правда, — ответила она с усмешкой и презрительно покачала головой.       Что за ведьма захочет провести остаток жизни в компании этого сноба?       Драко вздохнул, повернул голову и заметил изумлённое выражение лица Гермионы.       — Что, Грейнджер? — спросил он, выгнув бровь.       Если бы она могла с относительной уверенностью подтвердить, что Драко Малфой не проявляет к ней романтического интереса, она бы больше никогда не посмотрела в его красивое лицо.       Драко достал чистый пергамент и расправил его по краям. Гермиона прикусила губу, поглядев на то, как он макнул перо в чернила и стал что-то писать. Он совсем не изменился — тот же сноб, что и на прошлой неделе, и в день, когда они заперлись в её спальне. Сноб, которому во сне она ласкала член.       Он подвинул пергамент к ней.       Думаешь обо мне, Грейнджер?       Глаза Гермионы расширились при виде нацарапанного предложения. Понял он это или нет, но Драко только что запустил эксперимент. Гермиона с оживлённым любопытством и нервной дрожью взялась за перо.       Проверка гипотезы. Она написала:       Да.       Глаза Драко лукаво блеснули. Он не двигался долгих, безмолвных десять секунд, пока искал издёвку на лице Гермионы. Очевидно, ничего не обнаружив, он поднёс перо к пергаменту и начеркал:       Расскажи.       Одна его бледная ладонь подтянула штанину брюк, а другая сжалась в кулак на столе. Гермиона широко раскрытыми глазами изучила вздувшуюся паутину его вен и неуверенно пришла к выводу, что он действительно заинтересован.       Она написала:       Встретимся после урока.       Драко кивнул и спрятал пергамент в карман, багрово покраснев и глядя только вперёд. Через несколько часов под понимающим, удивлённым такой не сочетаемой паре, взглядом Джастина он проследовал за Гермионой в нишу.       — Что это было, Грейнджер? — спросил Драко, когда они остановились перед окном.       Солнечный свет обрамлял его волосы, и теперь парень походил на ухмыляющегося святого с белокурым нимбом. Гермиона отвела взгляд, чтобы больше не богохульствовать — Драко был скорее дьяволом, чем ангелом.       Пока он ждал, что она заговорит, повисла тишина. Гермиона нервно оглядела коридор, прежде чем расправить плечи и выпрямить спину. Весь остаток урока она провела, снова и снова прочитывая свой убогий ответ. План заключался в том, чтобы подменить одну правду другой. Она притворилась невероятно уверенной в себе и взмолилась, чтобы Драко не заметил прорех в её словах.       Гермиона глубоко вздохнула и подняла глаза на Драко.       — Я подаю заявление на стажировку в Министерстве…       — И это всё, что ты смогла придумать за два часа? — спросил Драко с ехидной усмешкой. — Стажировка в Министерстве? Слабовато, Грейнджер.       Он приблизился к ней на шаг и посмотрел ей прямо в глаза.       — Скажи, что ты на самом деле имела в виду.       Щёки Гермионы запылали, когда она попятилась.       — Это правда! Заявление у меня в сумке. Я просто думала, что ты мне поможешь, вот и всё.       Драко сощурился и указал на её портфель.       — Тогда давай сюда своё заявление.       — Вообще-то, я его вытащила вче…       — Ну естественно, — махнул рукой Драко. — Продолжай, Грейнджер — ты явно отрепетировала этот разговор в своей голове. Я достаточно вошёл в образ, или тебе нужно наложить на меня Конфундус, чтобы я казался подоверчивей?       Он протянул свою палочку.       Гермиона застонала и ткнула его пальцем в грудь.       — О, ты невыносим!       — Чья бы корова мычала. — Он мягко оттолкнул её руку. — По крайней мере, я не вру как сивый мерин.       — Просто… просто послушай, хорошо? Выслушай. Мне реально нужна твоя помощь. У меня есть вопросы, на которые я не могу найти ответы, ну, понимаешь… в книгах? Есть некоторые вещи, которые мне не совсем понятны насчёт… — она обвела рукой вокруг, — этой части мира, и я подумала, может, ты сможешь пролить на это свет, потому что ты…       Она запнулась на мысли, что бы такое сказать — чистокровный сноб? Высокомерный, возможно, всё ещё предвзятый гад? Она скривилась, проведя рукой по торсу Драко.       — Ты — это ты.       — Понятно. — Драко нахмурился и уставился на свои ногти. — Попроси Уизли.       — Уже.       — И?       Гермиона пожала плечами.       — Рон не… знаешь, — пролепетала она, — он не совсем в курсе. Его семья немного другая.       — Пф… ай-яй-яй, Грейнджер. Ты только что назвала Уизли нецивилизованными? Я в шоке. Я думал, вы не разлей вода с этой шайкой неудачников.       — Так и есть, и я бы никогда не оскорбила их! Уизли — практически моя вторая семья… и перестань коверкать мои слова. Ты поможешь мне или нет?       — Что я получу взамен?       — Ну, наверное, у тебя тоже есть вопросы? О культуре маглов? — Она указала на себя.       Драко сделал задумчивый вид, потом покачал головой.       — Я бы так не сказал, — соврал он.       Гермиона нахмурилась и отошла в сторону, чтобы уйти.       — Ну, когда ты решишь перестать врать как сивый мерин, ты знаешь, где меня найти в субботу.       Драко остановил её рукой.       — Ещё кое-что, — сказал он, порывшись в своём рюкзаке.       Он достал брошюру книжного клуба и постучал по названию перед лицом Гермионы. Она сдалась в попытке понять, что он имеет в виду.       — И что?       Драко вздохнул, потёр пальцами лоб, затем ухмыльнулся и ещё раз встряхнул брошюрой.       — Ты в курсе, что назвала свой книжный клуб в честь мужского семяизвержения?       Гермиона покраснела и выхватила листочек из его рук, прочтя название вслух. Она застонала и пожелала провалиться сквозь пол, когда до неё дошло:       Сообщество по Поиску Единомышленников и Разбору Магловских Авторов       С.П.Е.Р.М.А.       Нервный смех Колина Криви, помогавшего ей распространять брошюры, эхом раздался в её голове. В ужасе она опустила подбородок, чтобы спрятать лицо, и пронеслась мимо Драко. Протопав всю дорогу до Большого зала, пока ей хихикали в спину, она бросилась на скамью и сунула скомканный пергамент Джинни.       — Ты это видела?!       — А, это… да, я видела, — сказала Джинни, запихав брошюру под тарелку с едой. — Афиша не так уж плоха, Гермиона… ну, я так думаю. — Она бросила нерешительный взгляд на Гарри. — Никто даже не заметит связи.       Рон приподнял тарелку и прочитал написанное на листе, затем усмехнулся и покачал головой.       — Чем ты думала, когда писала такое?       Гермиона всплеснула руками.       — Я не думала, ясно?! Я просто пыталась заполнить своё заявление в Министерство, и это пришло мне в голову!       Она яростно смяла своё творение и подумала, а не поджечь ли его. Но Инсендио было запрещено использовать в Большом зале после «Великой огненной катастрофы 1994 года» (в которой она, возможно, случайно подожгла подол мантии особенно надоедливого блондина, по причине, которая, как она клялась профессорам, была совершенно оправданной).       — Ну, я обязательно приду, — сказал Гарри и рассмеялся, уронив вилку, когда Джинни шлёпнула его по плечу.       Гермиона выгнула бровь, уставившись на Гарри, и стала злобно разрезать свой сэндвич на четвертинки.       — Рада, что ты так восторжен по этому поводу, Гарри. Мне как раз нужен секретарь.       Его смех утих, а улыбка Гермионы стала только шире.       — Ты готов к такому вызову? — спросила она, взмахнув ножом в воздухе.       Гарри кашлянул и вытаращился на лезвие.       — Я правда думаю, что Джинни лучше подходит…       — Да, — сказала Джинни, ухмыльнувшись. — И я с удовольствием помогу клубу. Мы можем начать с ребрендинга, чтобы к нам пришли не только Крэбб и Гойл.

---

      Остаток недели прошёл примерно так же, как и на прошлой. Гермиона закончила два эссе по нумерологии, помогла Рону наконец справиться со спуском после Асцендио и попрактиковала другие заклинания и чары с переменным успехом. Исключением стала только трансфигурация — её жаба нисколько не приблизилась к превращению в трубу, но оставалась жива, что Гермиона уже посчитала за прогресс.       Когда суббота наконец наступила, Драко последовал за ней после обеда в Главный холл.       — Готова задавать свои вопросы, Грейнджер?       На этой неделе она взяла в библиотеке единственный исторический роман о волшебниках, который выглядел несколько многообещающим — под этим она подразумевала сексистский и ужасный.       — Зачем ты читаешь эту хрень? — спросила Джинни, сморщив лицо, и взяла с полки Гермионы «Краткий справочник хороших манер» Уиннифред Доулиш.       — Для исследовательской работы, — ответила Гермиона. Она вздохнула от облегчения, что почти дочитала этот отвратительный роман.       — Значит, ты согласен? — спросила она, выгнув бровь.       — Я думаю заключить с тобой сделку, — ответил Драко, пожав плечами. — Домашняя работа через некоторое время мне надоедает, и я уже запомнил все названия пошлых романов на твоих полках.       Гермиона хмыкнула, поднявшись с ним по лестнице.       — Чтоб ты знал, это вполне приличные литературные произведения.       — Серьёзно? Голые мужики и грудастые дамочки, прижимающиеся друг к другу бёдрами, намекают на другое.       — Прошу прощения? — зашипела Гермиона. — Как ты разглядел обложки?       — Тебе в какой-то момент понадобилось отойти в ванную, а я неплохо справляюсь с заклинанием призыва.       — Боже, — пробормотала Гермиона, покраснев, — не знала, что у тебя такой интерес к Магловедению. Я ни разу не видела тебя на таких уроках.       Она попыталась оторваться от возвышавшегося над ней Драко, но его длинные ноги в два счёта догнали её на подъеме.       — Потому что я предпочитаю частные уроки, — прошептал он.       Щёки Гермионы загорелись. Она притворилась глухой, пока Джастин в её голове во всю глотку орал о любви Драко. Она уставилась в пол, игнорируя бабочек, наполнивших её живот. Они пробрались через проём за портретом и, пройдя мимо Дина, стали подниматься по лестнице.       — Вернулся за добавкой, Малфой? — спросил Дин, скрестив руки.       — Не от тебя, — ответил Драко, захлопнув дверь.