240 Часов // 240 Hours

      Когда дверь закрылась, Драко прошёл к столу и приступил к помешиванию палочкой зелья «Феликс Фелицис». Гермиона превратила кровать в диван и расслабилась на нём с книжкой Уиннифред Доулиш о манерах чистокровного общества. Бабочки в её животе рассеялись. Она пролистала несколько пожелтевших от времени страниц, не заботясь об их сохранности — последний человек, указанный в списке выдачи, давно был двумя ногами в могиле.       — Значит, уже начала свои исследования? — спросил Драко, разглядывая ветхую обложку.       Гермиона пожала плечами и перелистнула на другую страницу.       — Я узнала, что для каждого события есть своя мантия. Дорожная мантия, мантия для покупок, чайные мантии… и что надеть мантию из неподходящей ткани во вторник — это настоящее преступление.       — А, полезная информация, я уверен. — Драко ухмыльнулся и опёрся о стол. — Не хотелось бы, чтобы авроры схватили тебя за то, что ты оскорбила Министра шёлковой мантией. Я слышал, старина Фадж сегодня весьма щепетилен в вопросах женской моды.       — О, конечно, — Гермиона подавила улыбку. — Было бы унизительно явиться на собеседование в его кабинет в чём-либо, кроме хлопка или льна.       — Ага, или представь себя в парадной мантии для похода в магазин. Ты бы никогда не смогла посмотреть продавцу в лицо. — Драко побарабанил пальцами по столу. — Что ж, полезные сведения, Грейнджер. Думаю, тебе удастся избежать промахов в Министерстве и без моей помощи. Можешь уже паковать чемоданы — уверен, эта книжонка ответила на все твои животрепещущие вопросы.       Гермиона фыркнула и протянула ему оскорблённый справочник.       — Вообще-то, я бы хотела услышать твоё честное мнение о ней, если ты не возражаешь? — Она слегка помахала книгой. — Скажешь, что думаешь о главах с закладками? Они всё ещё актуальны?       Драко вздохнул и сел рядом с ней на диван, удобно развалившись — слишком близко, чтобы Гермионе было комфортно. Но диван был маленьким, и Гермиона едва с него не свалилась, когда придвинулась к краю. Поэтому, она по привычке скрестила ноги и попыталась притвориться, будто это нормально, что они сидят вместе.       Плиссированная юбка, которую она носила, высоко задралась — если бы миссис Доулиш была жива и увидела её сутулую позу, Гермиона получила бы пощёчину. Она сидела совсем не так, как полагалось леди согласно чопорному учебнику. Следовало поставить ноги на землю, прижать их друг к другу, а спину выпрямить. Гермиона попробовала так, а затем снова скрестила ноги — юбка поднялась выше — и расслабила плечи. Глупым правилам ей следовать не хотелось.       Разум Гермионы невольно переключился на главу о моде. Она задумалась о том, сколько элегантных нарядов было у миссис Малфой, и слегка повернулась, чтобы окинуть взглядом сшитую на заказ одежду Драко.       На его запястье красовались часы с ремешком из драконьей кожи и обрамлённым золотом хрустальным циферблатом — со вкусом подобранный и, несомненно, дорогой аксессуар. Её глаза опустились ниже и пробежались по его ногам, обтянутым неброскими, простыми чёрными брюками, вероятно, иностранной дизайнерской марки. Она остановилась на его ботинках из всё той же драконьей кожи. Вскинув бровь, Гермиона решила, что у матери Драко, скорее всего, целая комната была отведена для ярких, стильных мантий из разнообразных тканей. Вероятно, её гардеробом можно было одеть целую деревню.       — Ну? — Гермиона скрестила руки. — Что думаешь?       Драко посмотрел на неё и нахмурился.       — Прошло сколько? Минута? Очевидно, что я ещё читаю.       Гермиона всплеснула рукой.       — Перестань, Малфой — ты же скорочтец. Я видела, как ты буквально проглотил инструкцию по зелью, словно это была детская книжка. Поторопись.       — Скоро или нет, ты мне мешаешь, Грейнджер… а это невежливо.       Он никогда в своей жизни не встречал более нетерпеливой ведьмы. Драко прикусил щёку, чтобы подавить усмешку.       Слегка удручённая, Гермиона сползла по дивану и выжидающе похрустела пальцами. Затем она достала с полки учебник нумерологии, чтобы занять свой мозг решением задач по взлому кодов. Учебник так и остался лежать на коленях, когда она снова уставилась на ботинки Драко.       Сколько стоит одежда из драконьей кожи? Столь прочный материал должен был стоить целое состояние. Сто галлеонов? Двести? Она перевела сумму в фунты, и от полученной цифры её желудок сжался.       — За сколько галлеонов ты купил свои ботинки? — спросила Гермиона вслух и покраснела от собственной наглости.       Ещё одно правило этикета разбилось в пух и прах. Гермиона терпеливо ждала ответа, уткнувшись взглядом в подушку, вместе с тем всем сердцем желая стараться лучше на уроках МакГонагалл — так она сможет однажды превращаться в птицу и вылетать в окно в подобные моменты.       — Я… не помню, — отозвался Драко, покачивая в воздухе заострённым мыском.       К удивлению и ужасу Гермионы, он продолжил говорить, рассеянно глядя в справочник.       — Несколько сотен галлеонов, мне кажется, не меньше, но я никогда не следил за этим. — Он на мгновение взглянул ей в глаза, затем отвёл взгляд и покраснел. — Покупками занимаются домовые эльфы. Я просто выбираю в каталоге, что мне нравится, и портной приезжает в поместье на примерку.       Для Гермионы в его словах было странно всё, но её ум зацепился за самую возмутительную вещь: конечно же, его семья владела домовыми эльфами. В то время как большинство волшебников считали, что рабство укоренилось в крови эльфов, она, абсолютно этого не стесняясь, верила в свободу выбора для разумных магических существ. И мнения Драко, наверняка противоположного её собственному, ей не хотелось знать. Поэтому она шумно вздохнула и покачала ногой, пытаясь избавиться от смущения и придать этому разговору хоть какую-то форму приличия.       — Дорого, — пробормотала она, когда пауза совсем затянулась.       Драко спорить не стал, хотя она сомневалась, что он разделяет её финансовую оценку. Через несколько секунд Драко прокашлялся и протянул книгу обратно.       — Первая глава с закладкой всё еще актуальна.       К её лёгкому раздражению, он не потрудился пролистать все главы. Она наморщила нос, когда он отвернулся и стал рыться в своём рюкзаке. Через мгновение он достал карамельку, завёрнутую в мятую золотистую обёртку, и сунул её в рот. Гермиона мельком подумала, не попросить ли конфету для себя — она заметила маленькую сокровищницу сладостей в его сумке, прямо как у её бабушки в кошельке. Но она уже нарушила два правила этикета за сегодня и подумала, что три — это уже перебор.       Вместо этого Гермиона открыла первую страницу с пометками и озадаченно нахмурилась. Драко же не серьёзно? Она была уверена, что эта практика устарела, ведь Уизли и другие волшебные семьи никогда не упоминали подобное.       — Ты, должно быть, шутишь.       Драко вздохнул и провёл рукой по волосам, затем плавно покачал головой.       — Но на дворе 1997!       — Написано было будто в восемнадцатом веке, — сказала Джинни, недоверчиво посмеявшись и передав книгу Лаванде.       — Потому что это и есть записи восемнадцатого века, — ответила Гермиона, зажатая между двумя девушками на диване.       Джинни пожала плечами и презрительно махнула рукой.       — Никто не делает подобной фигни.       — На самом деле, я читала о таком, — вклинилась Лаванда, просмотрев книгу. — Правда, в романтическом рассказе. Я помню, автор написал, что это было основано на реальной истории. Волшебник нарушил свой брачный договор и женился на ведьме из местной таверны, а его семья отреклась от него.       — Очень романтично, — фыркнула Джинни, и Лаванда закатила глаза.       — Так и есть, вообще-то. Уверена, тебе понравится.       Драко, напряжённый под взглядом Гермионы, обратил внимание на собственные колени, хрустя карамелькой между зубами. Конфета треснула, и он сильнее сжал челюсти, хотя семейный целитель и советовал ему быть осторожнее со сладостями. Бедняга потратил годы на исправление сколов и трещин на зубах Драко, чтобы сохранить его жемчужную улыбку. Но Драко с удовольствием бы променял нынешнюю ситуацию на целый день сидения под прицелом палочки целителя с разинутым ртом.       День превратился в неловкую западню в тот момент, когда Гермиона вручила ему справочник по этикету чистокровных. Драко закинул в рот очередную конфету, скрыв её под языком, как он хотел скрыться с головой под одеялом на своей кровати с балдахином. Он не был готов к подобному разговору — к углублённому обсуждению обычаев его культуры — хотя должен был, ведь он понимал, что Гермиона пойдёт в библиотеку и всё изучит. Это же Мудрейшая Грейнджер, которая вмешивалась в его дела: главная заучка Хогвартса. Каждый раздел библиотеки наверняка был тщательно занесён в бесконечный архив её черепа.       Его взгляд скользнул по её ногам, обтянутым прозрачными чёрными чулками, которые взбудоражили его сознание эротическими фантазиями. Он сглотнул и дёрнул за штанину брюк — теперь он напрягся и в другом месте.       Почему-то, как всегда, она этого не заметила, что, несомненно, было к лучшему — ведь что он мог бы ответить такого, что не было бы оскорбительным?       — О, привет, да — что это за палатка у меня в штанах? Не обращай внимания, такое иногда просто случается, особенно когда я рядом с тобой. Кстати, я обожаю твои ноги — не могла бы ты раздвинуть их посильнее, чтобы я смог заглянуть тебе под юбку?       Учебник по Травологии стал подходящим прикрытием — он достал его из сумки и положил на свой вздыбившийся пах, открыл случайную главу и постарался ровнее разложить обложку на своих бёдрах.       Драко не верил в чародея на небе, которого воображали себе маглы — Бога, как они благоговейно его называли. Но иной раз, глядя на раскрытую книгу, он задумался, не замешаны ли здесь более великие силы. На странице красовался фаллический бубонтюбер, сочащийся струйками гноя из десятков пузырьков, похожих на волдыри — отвратительная картинка, от которой Драко сморщил нос. Он облегчённо вздохнул, когда его эрекция мгновенно спала.       Он прокашлялся и перевернул страницу, чтобы не смутить Гермиону уродливым фаллическим растением, если она вдруг решит взглянуть на его ляжки именно в этот момент. Джентльменом он был не всегда, но иногда пытался следовать наставлениям своих родителей. Как говорила его мать — мудрейшая женщина по эту сторону Атлантики — благородное поведение было ключом к сердцу женщины. Поэтому Драко подумывал выбрать новую манеру поведения.       Но потом он посмотрел на неподвижную, с выжидательно выгнутой бровью Гермиону — коварную сирену, что мучила его во снах — и вспомнил слова этой ведьмочки, что она предпочитает его немым. Он поднял бровь в ответ и сложил руки, отгородившись от неё.       Гермиона сдалась первой.       — Ты правда серьёзно? — Она постучала пальцем по странице, расширив глаза.       Драко молча кивнул.       — Похоже, этот обычай не очень распространён, — пробормотала она, нахмурившись. — Девочки в спальне никогда не упоминали ничего подобного, а они сплетничают обо всём.       То, что она не была знакома с этой практикой, не стало для него неожиданностью. Социально-экономический разрыв в Хогвартсе был поистине катастрофический — основная масса студентов при деньгах носила мантии с серебристо-зелёными эмблемами. Он проглотил конфету, глубоко вздохнул, затем заговорил.       — Это обычное явление среди состоятельных волшебников. — Драко пренебрежительно взмахнул рукой, заявив то, что, как ему казалось, было очевидным фактом.       Хотя, возможно, это было и не столь очевидно.       Гермиона была лучшей подругой Уизли и Поттера, во имя Мерлина — не стоило удивляться её бескультурности. Уже чудо, что у неё сохранились какие-то мозговые клетки, ведь она наверняка потратила несметное их количество на исправление небрежных заклинаний этих дураков.       — Значит, это касается и тебя, — правильно заключила Гермиона, и Драко сжал кулаки, не отрывая взгляда от учебника по Травологии.       Врать было бы попросту нелепо — он был наследником самого большого хранилища в Гринготтсе, и этот факт широко осветили волшебные газеты в день его совершеннолетия.       — Касается, да. У большинства моих друзей тоже есть такие договоры.       Он задумался, выглядел ли он таким же уязвлённым, каким себя чувствовал — словно диковинное существо, помещённое под увеличительное стекло, распластанное и обнажённое, в которое Гермиона тычет палочкой, пытаясь раскрыть все его секреты за раз.       Это неизбежно. Им придётся узнать друг друга. Просто это не могло не нервировать его.       — У вас вообще было право выбора? Или контроль над этим?       Гермиона отложила книгу на диван и повернулась к нему лицом, словно заинтересовалась разговором. Драко отметил про себя изменения в языке её тела и, скопировав её движение, провёл рукой по волосам. Не повредит ли ему быть более открытым?       — Никогда не задавался такими вопросами, если честно, — ответил он, придвинувшись к ней ближе, стараясь не задеть её колено. — Это давняя традиция среди многих чистокровных, да и полукровок тоже. — Он прочистил горло. — Я никогда не считал договор дикостью… брак по любви вообще становится редкостью, когда твой сейф достигает определённого размера.       Это решение было принято ещё до его рождения, и к тому времени, когда ему рассказали об этом в двенадцать лет, он уже был воспитан в духе долга и послушания. Ему было всё равно, что родители определили такую важную часть его будущего. Кроме того, они любили его и никогда бы не подобрали ему тролля для женитьбы, а для подростка только это и имело значение.       Драко достал из сумки третью карамельку, наблюдая, как Гермиона нахмурилась и судорожно сжала руки, словно её что-то беспокоило. Её пальцы захрустели, когда она расправила складки на юбке — она приподняла подол и сжала ткань так, что она собралась в пучок посередине бёдер. Драко резко втянул носом воздух, окинув её ноги голодным взглядом.       — Не могу поверить, что ты помолвлен, — сказала Гермиона с тихим смехом, который вывел его из задумчивости. — Ты так молод. Тебе всего сколько — семнадцать? Восемнадцать?       Её глаза устремились к его коленям, и Драко тоже взглянул туда, чтобы убедиться, что бубонтюбер всё ещё находился на другой странице, а его внезапная эрекция не сбила учебник.       — Я не помолвлен, — ответил он, переставляя ноги. — И мне восемнадцать, как и тебе.       Несколько недель назад за завтраком она надела праздничный колпак, который невозможно было не заметить — фиолетовый конус с серебристыми вкраплениями, мерцающими, как пыльца фей. Он сверкал на её голове отвлекающим светящимся нимбом. Драко не мог смотреть в то утро ни на кого другого.       Гермиона покачала головой.       — Но ты только что сказал, что помолвлен.       — Нет, я указал, что у меня есть договор. В этом и разница.       — Это магически обязывающий договор?       — Ну, очевидно, в этом участвует регистратор, который следит за процессом и подаёт документы в Министерство, и есть свидетели. Как я представляю, в мире маглов всё примерно так же?       — Эм, да… ну или же церковный служитель проводит церемонию. — Она прокашлялась. — Я католичка, так что, скорее всего, я бы вышла замуж в церкви, чтобы поддержать свою веру и угодить семье. Но я хотела уточнить, обязывает ли твой договор тебя прямо сейчас?       Драко постарался не выглядеть самодовольным, когда Гермиона подвела его к ответу, но он всё равно ухмыльнулся.       — Ты ревнуешь, Грейнджер?       Он позволил своей легилименции слегка просочиться в её разум, чтобы определить ответ. Технически это не считалось чтением мыслей, но он смог бы почувствовать, если она солжёт.       — Нет! — отрезала Гермиона, хотя её слова вибрировали от обмана. — Я просто беспокоюсь за ту ведьму, которая будет в это вовлечена, — добавила она и сморщила нос.       Это уже было похоже на полуправду, так как вибрация ослабла. Драко отпрянул от неё и прикусил щёку. Вот чем он был одновременно обрадован и до смерти напуган — её привязанностью.       Вчера вечером Трелони наконец назначила ему личную встречу и предупредила, чтобы он был осторожнее с выводами, поскольку видение — это всего лишь отрывок момента времени, лишённый контекста. Хотя ёбнутая ведьма также заверила его, что видения обязательно сбываются, и он должен подготовиться к этому как следует.       — Девушку не принуждают к соглашению против её воли, если ты за это переживаешь, — сказал Драко в попытке защитить честь семьи.       Гермиона, казалось, успокоилась, хотя и ненамного. Она прикусила губу, встретив его взгляд.       — Кто-нибудь из вас может сказать «нет»?       — Не уверен, никто никогда так не делал.       — Что… никогда не делал? Никто никогда не отказывался от своей пары?       — Никто из Малфоев, — пожал он плечами. — Были один или два случая у Блэков по линии моей матери, — уточнил он, — и их выжгли из семейного древа.       Он вспомнил гобелен почти тысячелетней давности, висевший в гостиной, — состаренная солнцем хрупкая ткань с летописью его семьи. Выжженная чёрная полоса омрачала сплетения нитей, на которых когда-то было написано имя тёти Андромеды. Она влюбилась в маглорожденного и вышла за него замуж, несмотря на угрозу изгнания, и в конечном итоге, он никогда с ней не виделся, хотя его мать до сих пор рассказывала истории о ней после нескольких бокалов вина, словно не могла удержаться. Драко часто смотрел на эту обугленную линию, проводил по ней пальцами и размышлял о том, что Андромеда, должно быть, была безумна, раз отказалась от всей своей семьи и всего, что знала, ради любви единственного человека.       Гермиона прервала его мысли горьким смехом.       — Боже. Это старомодно.       — Пф, хочешь сказать, нигде в магловском мире нет культуры, которая практикует браки по расчёту? Даже я знаю, что такое есть.       — Я просто… не ожидала этого. Я не пытаюсь быть грубой, — сказала она, нервно потирая ладони. — Ты можешь просто ответить на один мой вопрос, пожалуйста?       Драко нахмурился в замешательстве.       — На который? Ты уже столько их задала.       — Является ли ваш договор на данный момент обязывающим? Магически или законодательно?       Драко отрицательно покачал головой. Правда заключалась в том, что он никогда не пойдёт к алтарю с ведьмой, которую выбрали его родители. Когда-нибудь Гермиона узнает, почему.       Их палочки рассыпали поток искр, и Гермиона облегчённо вздохнула, оттолкнувшись от дивана и подойдя к столу. Она не могла мыслить здраво, нервы были натянуты, истрёпаны по краям. Посиди она ещё секунду с Драко рядом, она была уверена, обязательно ещё больше бы опозорилась и каким-то образом придумала более личный вопрос для него.       Она знала, что предаваться сексуальным грёзам о светловолосом дьяволе неправильно, когда они только что были в разгаре обсуждения его предстоящей свадьбы. Но это сводило её живот и билось в висках — мечты о том, как она целуется и спит с Драко, когда на самом деле он был обещан другой.       Гермиона подняла палочку и провела ей над зельем, глядя на всплывающие пузырьки. Она легко вздохнула с осознанием, что может варить на автопилоте. Её тихое заклинание для последнего манёвра рукой вышло плохим. Она не могла повернуться лицом к Драко — это стало бы концом всей жизни. Её гриффиндорская храбрость скатилась вниз по лестнице, вылетела из дверей замка и затерялась где-то в лесу в танце с кентаврами под лунным светом. Наверное, следовало повесить объявление о пропаже рядом с плакатами С.П.Е.Р.М.А.       Прошло несколько минут, прежде чем она, наконец, почувствовала себя достаточно смелой, чтобы опустить палочку и посмотреть на свои дрожащие руки. Идея притвориться, будто стоять у котла весь день — это нормально и обыденно, сильно её искушала, но она уже сняла туфли и ступни болели от ощущения плоскости. Поэтому она закрыла глаза и сделала медленный вдох через нос, задержала дыхание, посчитала, затем медленно выдохнула и повернулась, рассеянно ударившись бедром о край стола. Боль привела её в чувства. Она поморщилась, потирая ушибленное место, и подняла глаза на Драко.       Он сидел на том же месте на диване, где она его оставила, и возился с кубиком Рубика, который стащил с её тумбочки. Игрушка щёлкала под его пальцами, пока он, нахмурившись, крутил грани и подбирал цвета. Он протянул кубик ей, а затем подбросил в воздух и поймал, как жонглёр, одной рукой, слегка встряхнув.       — Это всё, что оно делает? — спросил он в замешательстве. — Крутится по сторонам и щёлкает?       — Да, это просто игрушка-головоломка. Брось его мне, а я покажу, как это делается.       Гермиона поймала кубик и изучила узор, быстро просчитывая в голове ряд алгоритмов. Эта показная сценка наверняка потрясла бы чувства Драко, как и чувства всех в первый раз.       — Я люблю несколько раз собрать его, когда мне нужно мысленно перезагрузиться.       Куб завертелся в её руках, размываясь по мере того, как она решала головоломку.       — Что за хуйня, Грейнджер? — Глаза Драко расширились, и он разразился недоверчивым смехом, подавшись вперёд, чтобы посмотреть поближе. — Сделай так ещё раз.       Гермиона усмехнулась и бросила ему кубик.       — Ладно, но сначала немного запутай его… и усложни, если можешь.       Драко вздохнул и кивнул, затем повернулся, чтобы спрятать игрушку и своё пылающее лицо от её пристального взгляда.       — Закрой глаза и не вздумай жульничать, — хрипловато произнёс он. Гермиона усмехнулась его приказу.       Она не была мировой рекордсменкой, но в двенадцать лет стала финалисткой конкурса по скоростному собиранию кубика в Стивенидже. Она могла решить любую задачу, которую Драко дал бы ей в руки, за пять секунд.       — Я готов, — сказал он через минуту.       Гермиона открыла глаза. Драко встал с дивана, спрятав кубик за спину, и медленно подошёл к ней с лукавым блеском в серебристом взгляде. Она почувствовала тепло его тела, когда он вторгся в её личное пространство, гораздо ближе, чем подобает просто знакомому, и вжал игрушку в её ладонь, обвив пальцы её руки. Он наклонился к её уху. От него пахло так хорошо, так мускусно и по-мужски, что в голове Гермионы разразился хаос сокровенных комментариев. Она почти не услышала, что он сказал.       — Попробуй вот так, — прошептал Драко и стал отступать назад, пока его ноги не коснулись дивана.       Мозгу Гермионы потребовалось несколько секунд, чтобы включиться. Когда это произошло, она проглотила сухой комок в горле и взглянула на свои руки, после чего тут же принялась хихикать. Куб больше не был разноцветным — Драко заколдовал его в зелёный цвет Слизерина.       — Очень мило. — Она бросила игрушку ему в грудь. — Но, боюсь, это выше моего уровня мастерства. Возьми его с собой, — застенчиво предложила Гермиона, когда Драко завозился с игрушкой, снимая чары. — Я бы хотела увидеть, сможешь ли ты на самом деле его разгадать.       — Не думаю, что это в моих силах, если честно, — ответил Драко с презрительным смешком, — но я с ним поиграюсь, конечно. Блейз ещё может попробовать — он больший любитель таких вещиц, чем я.       Гермиона скрестила руки при упоминании его друга.       — Он вечно не приходит на занятия. Вектор со дня на день ворвётся в вашу гостиную, чтобы найти его, — сказала она.       Драко нахмурился.       — Я знаю.       Он вздохнул и покопался в сумке в поисках пергамента. Он заменил учебник по Травологии на учебник по Прорицаниям. У Гермионы от неожиданности отпала челюсть.       — Да ты смеёшься, — она расхохоталась, садясь на подушку рядом с ним. — Ты ходишь на этот факультатив?       Драко прищурился, глядя на её недоверчивую физиономию, и постучал пальцем по корешку книги.       — Очевидно, что хожу, иначе у меня не было бы этого учебника. У тебя есть какие-то претензии к Прорицаниям?       У Гермионы закатились глаза от этого вопроса.       — У меня куча претензий к Прорицаниям, Малфой, начиная с профессорши-мошенницы, ведущей лекции. Не слишком ли ты умён для подобной чепухи?       Драко выпрямил спину.       — Это не чепуха. Я видел нечто…       — О? Например? Твои чайные листья сложились в алфавит?       Она стукнула его коленкой по бедру. Щека Драко дёрнулась от прикосновения.       — Прелестно, Грейнджер. Ты когда-нибудь пробовала такое?       — Пробовала ли я предсказывать будущее с помощью чашки чёрного чая с бергамотом? — каверзно спросила она, постучав пальцем по подбородку. — Нет, вроде не было такого.       Драко изо всех сил сдержался, чтобы не ущипнуть её за ляжку и вместо этого потёр лоб.       — Я говорил не о том, что ты пьёшь за завтраком, хитрая жопа. Я спрашивал, пробовала ли ты гадание с хрустальным шаром?       Гермиона усмехнулась и вскинула бровь. Это был серьёзный вопрос? Очевидно же, что она никогда не тратила время на то, чтобы пялиться в матовую сферу, затаив дыхание в ожидании видений, которые никогда не исполнятся.       — Думаю, я бы предпочла провести время в реальном мире, предсказывая будущие события с помощью логики и уравнений, а не гороскопов.       Гермиона продолжила предельно точно выражать своё мнение о гадании, углубившись в тему. Драко долго смотрел в её самодовольные глаза, прежде чем сказал, чтобы она занималась своими делами, и вернулся к своему учебнику.       Остаток дня они провели в доброжелательной тишине, выполняя домашние задания и по очереди работая над котлом. Изредка они бросали друг на друга взгляды и делали полусерьёзный вид, что вовсе не пялились.       Когда наступил вечер, Драко положил кубик в карман и собрал свои вещи.       — Что ж, — сказал он, поворачиваясь к двери. — Это была ещё одна прекрасная суббота, Грейнджер — одна из лучших. Надо повторить, как думаешь? Может, ещё двадцатку раз или побольше?       — Двадцатку-шесть. — Она улыбнулась, когда он рассмеялся.       — Двадцатку-шесть. Точно. Увидимся.       Он снова лениво отсалютовал ей и закрыл дверь.       Гермиона глазела в пустоту, пока зелье позади булькало и булькало. Проводить время с Драко оказалось неожиданно интересно (к её глубокому замешательству), и, если честно, немного весело. Он был игривым, что ей нравилось. Она потёрла виски, когда в её мозгу всплыли навязчивые грёзы. Мысли о том, чтобы переспать с ним, приходили ей в голову несколько раз за день, срывая её попытки освоить новые познания и ощутимый прогресс.       Как, во имя всех богов, это сработает?       Она стояла посреди своей комнаты, сцепив руки над головой и размышляя.       Она поняла ещё одну истину: вопреки здравому смыслу, ей нравился Драко — немного. Не так сильно, как Виктор, хотя их и нельзя было сравнивать, но слизеринец занимал уверенную вторую позицию в гонке из двух, что означало, что он был в центре её внимания. Драко был красив и остроумен. Теперь, когда он действительно разговаривал с ней, а не притворялся, что её не существует, их диковинные отношения укреплялись.       Гермиона также поняла, что и она немного нравится Драко — возможно, не до той степени, как в слухах Джастина, но достаточной, чтобы флиртовать.       А флирт подразумевал перспективы — это озадачило Гермиону. Что она должна была делать с этим знанием? Должна ли она была игнорировать свои чувства или же поощрять их?       Стук в дверь прервал её мысли. На мгновение Гермиона понадеялась, что это Драко вернулся за забытой вещью. Но этого не могло случиться, потому что она зачаровала его уши Оглохни перед Толстой Дамой.       Она вздохнула и открыла дверь.       Рон стоял на лестничной площадке с засунутыми в карманы руками и раскачивался на пятках.       — Привет, — проговорил он, когда Гермиона в третий раз за день забыла о своих манерах.       — Привет, Рон. — Она заглянула ему за плечо и отметила про себя, что он был один — неожиданно. — Что такое?       Рон сглотнул и указал на её комнату.       — Можно войти?       Гермиона прикусила щёку и жестом пригласила его сесть на диван.       — Клёвый кусочек трансфигурации, — сказал он, похлопывая по подушке. — Она немного меньше, чем те, внизу, но в остальном выглядит так же.       — Спасибо, я как раз ими и вдохновлялась. — Она опустилась на подушку на другом конце дивана и пристально оглядела Рона, пока он осматривал её комнату.       — Эм, я хотел поговорить с тобой кое о чём.       То, как он это произнёс, заставило тонкие волоски на шее Гермионы встать дыбом. Она поджала губы и постаралась расслабиться. Она знала, что Рон думает только о Лаванде, и что он не собирается признаваться подруге в безответных чувствах — по крайней мере, она надеялась на это.       — Ладно, о чём же?       — О Викторе… — Рон зарылся мыском ботинка в ковёр, — и о нас.       Гермиона с опаской кивнула.       — Продолжай.       Рон выпрямился, прокашлялся и встретился с ней взглядом.       — Я был козлом, Миона. Создавал тебе проблемы из-за него. Ты этого не заслужила, ясно? Просто это было странно, понимаешь? У меня давно уже нет к тебе никаких чувств, просто я подумал, что, возможно, меня вытеснят из нашего трио — это тупо, я понимаю. Я просто очень запутался во всём этом, и даже мама не помогла. — Он вздохнул. — Лав… эм, ну… мама не очень её любит, что вообще несправедливо. — Рон нахмурился. — Просто на меня так много свалилось, а я вымещал это на тебе. Но теперь у меня новая жизнь, — сказал он с лёгкой улыбкой, ткнув Гермиону ногой, — и я намерен всё сделать правильно. Так что прости меня, надеюсь, что ты сможешь меня понять.       Гермиона облегчённо выдохнула, схватила руку Рона и сжала его ладонь.       — Конечно, пойму, но когда ты стал таким глубокомысленным?       Рон усмехнулся и сжал её ладонь в ответ.       — Это комплимент, которого я не заслуживаю, но это Лав помогла мне найти слова. Все считают её поверхностной, но у неё золотое сердце, знаешь — она просто хочет, чтобы я был счастлив.       — Я знаю, что она замечательная, — улыбнулась Гермиона. — И спасибо, что извинился. Между нами было всё так неловко и напряжённо. — Она вздрогнула. — Я это ненавидела.       — Ага, мы убивали Гарри своими спорами. Думаю, я видел, как он пытался стать невидимым около пятидесяти раз, как один из магловских супергероев. — Рон хихикнул. — Может, однажды он реально накопит денег на один из этих фирменных плащей. Он рассматривал один такой в магазине, когда мы были последний раз в Хогсмиде, и у него чуть глаза не выпали. Ты знаешь, сколько они стоят? Я мог бы снять квартиру или двенадцать квартир по цене за одну чёртову штуку.       Гермиона рассмеялась и встала с дивана.       — Ну, теперь он должен стать счастливее и на несколько сотен галлеонов богаче.       Рон последовал за ней к двери и зашаркал ногами. Он подумал, не пожелать ли спокойной ночи и просто уйти, но вместе этого раскрыл руки для объятий.       — За старое доброе время?       Ему не пришлось просить дважды. Гермиона кивнула и обняла Рона, уткнувшись носом в его рубашку. Если бы существовал рейтинг любимых объятий Гермионы, то объятия Рона были бы на первом месте после объятий её родителей. Долговязый мальчишка перерос самого себя, и ей нравилось обнимать его время от времени по особым случаям — это напоминало ей о доме и детстве. Мгновение спустя они неловко разошлись, поджав губы, и уставились на ковёр между их ног. Рон прокашлялся. Возможно, они сделают это снова ещё очень нескоро, но она будет дорожить этим воспоминанием.       — Значит, до завтра?       Рон на прощание помахал ей рукой и исчез за дверью.