240 Часов // 240 Hours

      — Когда уже, блять, закончится этот дождь? — спросил Винсент Крэбб с тяжёлым вздохом, откинув в сторону пыльную изумрудно-зелёную портьеру. — Я проголодался.       Он пристально вгляделся в оконное отражение Грэхэма Дугласа, закалённого матчами капитана команды по квиддичу, который держал их в заложниках в раздевалке Слизерина, пока они ждали окончания грозы. Шторм застал их врасплох посреди тренировки, зловеще сверкнув молнией вдалеке как раз тогда, когда они начали осваивать новую схему атаки. Грэхэм пригрозил им отстранением от следующей игры и пятимильными пробежками сверху, если кто-то выйдет под ливень.       Капли воды влетали в окна, как галька, размывая вид на поле снаружи. Винсент опустил портьеру, драматично вскинув руку. Грэхэм проигнорировал его вопрос и опустился в позу йоги.       Драко стал набивать коленом квоффл, как футбольный мяч. Остальные члены команды расположились на скамейках и переодевались, тихо переговариваясь, потягивались или дремали в ожидании, когда мать-природа признает за собой поражение.       — Он не будет держать нас здесь весь день, — ответил Драко вместо Дугласа, бросив в сторону капитана неуверенный взгляд. Он переложил квоффл на верхнюю часть стопы, балансируя им на мыске своего кроссовка.       Это был известный футбольный трюк, фотографию которого он увидел в детстве в спортивном журнале в книжном магазине, когда зашёл туда со своей гувернанткой. Он разглядывал фотографии футболистов с такой серьёзностью, которая была присуща только начинающим спортсменам — почти каждый мальчик представлял себя в рядах какой-нибудь профессиональной лиги. Игра, безусловно, казалось технически сложной, требующей большой силы и ловкости, чтобы вести мяч по полю, продираясь сквозь соперников. Это было совсем не похоже на квиддич, и Драко подумал, что он бы преуспел в этом виде спорта, если бы родился магглом. Однако, он признал, что футбол был не таким захватывающим, как полёт на метле, и что он никогда бы не перестал играть в квиддич — даже если бы оставил свои надежды на чемпионскую славу.       Драко подпрыгнул на одной ноге, сдвинулся к импровизированной сетке в углу, ловко повернул лодыжку и отбил мяч боковой стороной пятки. Очнувшаяся команда разразилась вялым «ура», когда квоффл в сотый раз вонзился в сеть. Драко с нарастающим нетерпением вздохнул и вернул мяч в руки, прижав его к бедру.       Гроза в горах ещё не утихла, когда Гермиона проснулась в сонном тумане несколько часов спустя под раскаты грома. Он грохотал вдалеке и заставлял дребезжать стёкла в окнах. Гермиона натянула на плечи свой плед, скользнула ногами в тапочки. Затем поглядела на часы, и её глаза расширились. Был уже полдень. Она забыла завести на палочке будильник и всё проспала.       Она постаралась быстро принять душ, скользя влажными руками по мягким изгибам, но назойливые, возбуждающие мысли о Драко ворвались в её сознание и прервали её трезвые рассуждения. Сегодня он будет одет в квиддичную форму. Её щёки запылали, когда она представила, как он снимает всё слой за слоем со своего мокрого, подтянутого тела. Удовольствие разгорелось между бёдер. Она потёрла клитор и представила, как Драко дразнит и облизывает её грудь — прямо как в её грёзах. Другой рукой она скользнула к соскам, чтобы как можно полнее воплотить свой плод воображения. Она потянула за чувствительный сосок, и с её губ сорвался стон. Звук эхом разнёсся по душевой кабинке и отозвался в ушах, вернув девушку к реальности. Гермиона опустила руки и уставилась на кафель огромными глазами.       Что, во имя всех богов, она делала? Ласкала себя день за днём, думая о Драко?       Вода струилась по её лицу, капала с ресниц, а Гермиона тупо смотрела на пену, стекающую в душевой слив, словно это была последняя ниточка её достоинства. Ей нужен был совет — от кого-то, кто сказал бы ей правду, не пытаясь обманом затащить её на лечение на четвёртом этаже больницы Святого Мунго. И когда она перебрала в голове варианты, никто подходящий не пришёл ей на ум — увлечение Драко было таким шоком, что никто бы из её друзей не воспринял эту новость нормально. Однако, была ещё Джинни, человек, с которым Гермиона чувствовала себя комфортно, делясь такими сокровенными чувствами. Она поспешно оделась и спустилась в Большой зал, по пути составляя план.       Всё было просто: она втиралась в доверие Джинни за обедом, рассказывала ей не совсем всё, но большую часть важных деталей, и молила Бога, чтобы подруга не закричала и не позвала подкрепление.       — Ты проспала утром? — спросила Джинни, отложив в сторону свой рунический перевод, когда Гермиона подошла к скамье.       Гермиона хмыкнула и потянулась за тарелкой с макаронами.       — Я забыла завести будильник, но, в конце концов, меня разбудил гром. — Она свернула салфетку и повернулась к Невиллу с надеждой во взгляде. — В сегодняшней газете писали что-нибудь о Викторе? Что он снова в игре, или что он выздоровел?       Невилл сочувственно покачал головой и нахмурился.       — Нет, извини — осветили только основные события матча. Он тебе ещё не ответил? Прошло же так много времени?       Гермиона тяжело вздохнула и помотала головой.       Это был официально самый долгий перерыв в их переписке. С логической точки зрения, она понимала, что это потому, что Виктор был ранен. Но какая-то часть её сознания всё равно задавалась вопросом, а не перебрался ли он туда, где трава зеленее — к более зрелой и привлекательной ведьме, и просто игнорировал её письма. Насколько тяжело ему было взять в руки перо и пергамент? Или его травма была куда серьёзнее?       Она уставилась на свои руки, сложенные на столе, и нахмурила брови: неуверенность и нерешительность терзали её мысли. На левой ладони она представила Виктора, на правой — Драко, и её напряжённый взгляд метался туда-сюда, пока Джинни не шлёпнула между ними багет.       — У тебя такой вид, будто ты собираешься влепить себе дурацкую пощёчину, — сказала Джинни с тихим смехом. — Что, чёрт возьми, у тебя на уме?       — Кое-что, о чём мы поговорим позже, — пробормотала Гермиона, бросив короткий взгляд в сторону Невилла.       Она отломила кусочек от багета и сунула его в рот, в то время как Джинни удивлённо взмахнула бровями и двинулась вперёд на скамейке.       — Мы можем поговорить сейчас. — Джинни повысила голос и поглядела на пустую тарелку Невилла.       Волшебник проследил за взглядом Джинни, понял намёк и залился румянцем. Затем он встал из-за стола и пробормотал:       — Э… — Он отступил к выходу. — Есть растение, которое я должен изучить… в теплице.       — Посреди грозы? — спросила Гермиона, выгнув бровь.       Невилл отмахнулся от неё и направился к дверям, пробубнив:       — Лучше меня ударит молния, чем Джинни.       Двери захлопнулись. Гермиона с укором сдвинула брови.       — Ты не должна была выгонять его, маленькая хулиганка. Я бы всё равно поговорила с тобой после обеда.       — Невилл ненавидит девчачьи разговоры, — махнула рукой Джинни. — Он терпит наш бубнёж о Викторе, но ты заметила, что он всегда возвращается к теме игры? И если мы собираемся завести девчачий разговор, то я просто сделала ему одолжение.       Гермиона фыркнула и оглядела проход, негромко ответив:       — О, это определённо девчачий разговор.       Их соседки по комнате находились в пятнадцати футах от них. Гермиона предположила, что вокруг безопасно, и они могут поговорить здесь, если только под скамейкой не прячутся удлинители ушей. Она заглянула под стол, проверила, и высунулась обратно, заметив недоумённое выражение лица Джинни.       — Ты ведёшь себя, будто собираешь сказать что-то очень серьёзное. — Джинни нахмурила брови, наклонилась вперёд и зашептала. — Это так?       Гермиона тоже понизила голос.       — Может быть? Мне нужно обсудить с тобой Малфоя.       — Чего? А что Малфой? — Джинни сузила глаза и выпрямилась. — Он сказал что-то ужасное?       Гермиона отщепила от багета ещё кусочек.       — Это не то, что ты подумала. Всё… сложнее.       Она сморщилась и засунула в рот хлеб, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.       Но послеполуденная почтовая суета и так прервала их разговор. Дулово, большая серая сова Виктора, опустилась на скамью. Он отряхнул свои мокрые перья, стащил с тарелки кусочки засоленного мяса и протянул лапку Гермионе. Багет выпал из её ладоней, когда она потянулась к Дулово, дрожащими пальцами отвязала письмо и сорвала печать.       — Что там? — Джинни привстала на коленях и наклонилась над столом, пытаясь заглянуть в послание.       Гермиона прищурилась, вчитываясь.       — Это письмо от его матери, — удивлённо ответила она. — Виктор попросил её написать, потому что целитель их команды отправил его на когнитивный отдых.       Джинни присвистнула и опустилась на своё место.       — Его мать? Насколько серьёзно он ранен?       — Не так сильно, слава Богу, — облегчённо вздохнула Гермиона и перевернула письмо. — Он расстроен ограничениями целителя и ему довольно скучно, так как ему не разрешают читать и писать.       Она сделала паузу, читая последнее предложение, затем проглотила вставший в горле комок. Щёки её заалели. Письмо выпало из её рук и полетело на стол — Джинни быстро схватила его прямо над тарелкой с супом.       — Что?! — Наглая ухмылка скривила рот Джинни. Она прижала пергамент к груди и смяла, глаза её захлопнулись. — Да мужик просто по уши влюблён, если просит свою мать написать тебе это!       Гермиона подумала, что Джинни попала в точку — ни один мужчина не стал бы просить свою мать о такой интимной услуге, если только он не был околдован — прикован к полу сентиментальными чувствами. Друг не стал бы обращаться с такой просьбой.       — Это всего лишь фотография, — ответила Гермиона, глядя на свои дрожащие ладони.       На самом деле она была ошеломлена и застигнута врасплох — это должно было стать больше, чем просто обмен фотографиями, и она это понимала. Это было начало чего-то нового и романтического, оно цвело в пространстве вокруг обеденного стола и окрашивало её воображение образами совместного с Виктором будущего: поздние ночи, проведённые за шутками и в объятиях, чтение книг друг другу вслух; прохладные вечера, когда она сидит, завёрнутая в одеяло на стадионе, смело преодолевая ужасающий страх высоты, чтобы посмотреть, как Виктор летает в своей стихии.       Она посмотрела на свою левую ладонь, где всего несколько минут назад она представляла Виктора, и крепко сжала её в кулак.       Джинни подвигала бровями и фыркнула.       — И какую же фотографию ты хочешь послать, а?       — Такую, которую одобрит его мать, — усмехнулась Гермиона и опустила голову.       — Мужик ранен, ради всего святого! Пришли ему что-нибудь поинтереснее.       — Не пришлю, пока он не будет в состоянии сам открыть свою почту. — Гермиона спрятала письмо в портфель. — Как думаешь, Колин разрешит мне воспользоваться его камерой?       — Я её у него отберу, если он откажет.       Они встали со скамейки и прошлись к выходу, но красочная вспышка привлекла внимание Гермионы в другом конце зала, и она остановилась. Кубик Рубика, который одолжил Драко, держал в своих тупых ручищах Грегори Гойл. Она схватила Джинни за руку и потянула за собой, указывая на стол Слизерина.       — Ты это видишь? Или мне кажется? — спросила Гермиона, пока Гойл левитировал кубиком над своим обедом.       Подвешенная в воздухе, игрушка кружилась над картофелем и ветчиной. Тео закатил глаза, схватил её и, ухмыльнувшись, спрятал за спиной. Гойл рванулся к нему и запутался в рукавах Тео. Они спорили и мешали друг другу, пока Блейз Забини не призвал головоломку себе в руки.       Блейз посмотрел своими тёмными глазами через весь зал на Гермиону, поймал её взгляд и приподнял подбородок, как бы говоря: «сейчас же иди сюда».       Гермиона сглотнула и посмотрела на Джинни, которая покачала головой, как бы ответив: «ни за что».       — Грейнджер! — крикнул Блейз, когда она не сдвинулась с места. — Иди сюда!       Джинни отшатнулась и скрестила руки.       — Он же это не серьёзно?       — Думаю, серьёзно.       Джинни вздохнула и жестом позвала Гермиону за собой.       — Он твой?       — Кубик?       — Естественно, кубик.       Гермиона кивнула. Они плечом к плечу впервые прошли к столу Слизерина — любопытные взгляды обернувшихся пуффендуйцев и когтевранцев преследовали их.       — Я отдала его Малфою, — пробормотала Гермиона, старательно игнорируя нежелательное внимание к себе.       Джинни сморщила нос и скривила губы.       — Какого чёрта ты это сделала?       — Я об этом и хотела поговорить, — прошептала Гермиона, когда они остановились перед Блейзом. — Но это может подождать.       Блейз не стал тратить время на любезности и просто поднёс куб к груди Гермионы, ухмыльнувшись. Она выхватила кубик и сжала его так сильно, что её пальцы побелели. Бровь её выжидающе выгнулась.       — Драко сказал, что ты можешь проделать небольшой фокус с этой штукой. — Блейз сделал жест рукой, словно хотел, чтобы она станцевала джигу.       — Неужели? — удивлённо спросила Гермиона.       Значит, Драко говорил о ней своим друзьям? Она вздёрнула нос и поправила Блейза:       — Это не фокус. Это серия алгоритмов, называемая методом Фридрих.       Блейз хмыкнул и сложил руки на столе.       — Тогда давай посмотрим.       Гермиона усмехнулась и окинула взглядом проход: половина факультета Салазара смотрела на неё во все глаза, недоумевая по поводу вторжения гриффиндорцев в их уголок.       — Здесь? — прошипела она. — Сейчас?       Она бы предпочла показать ему это завтра на Нумерологии без посторонних глаз — если бы, конечно, он пришёл на занятие.       — Судя по всему, это займёт у тебя несколько секунд. Думаю, ты сможешь уделить нам немного времени.       После секундного колебания, пока она раздумывала о том, чтобы развернуться на каблуках и броситься вон из зала, Гермиона вспомнила о своей храбрости, расправила плечи и тихо произнесла:       — Так и быть.       Она повернула кубик в руке, изучила рисунок, просчитала в голове первую серию алгоритмов, но замешкалась и сбилась, когда Тео наколдовал в воздухе сверкающий серебряный таймер высотой в четыре фута.       — О, да ладно — это реально так необходимо?       Ей было неловко о того, что всё это происходило при зрителях, особенно из конкурирующего факультета, да ещё и незнакомых. Её лицо вспыхнуло пунцовым румянцем, когда несколько слизеринцев повернулись, чтобы посмотреть на неё. Большинство проявили только вежливый интерес, но не Пэнси — её тёмные глаза сузились до щёлок при виде гриффиндорок. Угрюмая ведьма наклонилась к светловолосой девушке и что-то зашептала ей на ухо, с усмешкой на губах указав на Гермиону и Джинни.       Гермиона проигнорировала Пэнси и снова осмотрела стол, ища глазами знакомое лицо Драко и копну белых волос. Но его нигде не было, как и остальных членов команды по квиддичу. Она быстро пришла к выводу, что он, должно быть, всё ещё занят на поле. Гермиона сдула с лица кудряшку, в последний раз оглядела куб и начала вычисления заново.       Тео ухмыльнулся и взглянул через плечо Гермионы, когда Драко и остальные спортсмены вошли в Большой зал.       — Не хочу давить и всё такое. — Он кивнул в сторону таймера. — Но эта малышка устроит кошачий концерт на десятой секунде.       Гермиона закатила глаза, услышав подобное предупреждение.       — К твоему счастью, мне понадобится всего пять.       Отсчёт пошёл, когда она щёлкнула кубиком и легко справилась с гранями на нижней стороне, а затем перешла к углам на следующих двух слоях. Она повернула последнюю сторону, распределив все жёлтые цвета в верхней части, переместила последний ряд и подняла над головой собранный кубик. Гордая улыбка озарила её лицо, когда она взглянула на таймер и поняла, что побила свой рекорд на одну миллисекунду: 4:99.       Гермиона слегка подпрыгнула на каблуках и подумала, что следовало бы написать маме о такой новости. Результат ниже пяти был соревновательным — высшая лига, и она получит право участвовать в летнем турнире по спидкубингу. Она уже могла представить золотой кубок с её именем на полке в домашнем кабинете её родителей. Гермиона глубоко погрузилась в мечты, когда узнаваемый, хриплый голос напугал её.       — Это твой лучший результат? — спросил Драко из-за её плеча, когда таймер взорвался конфетти.       Стол Слизерина разразился шокированными вздохами и удивлёнными возгласами, когда серебристые искры магии разлетелись и накрыли их обед. Кубик выпал из рук Гермионы и ударился о каменный пол в суматохе. Она быстро пригнулась, чтобы подобрать его, но Драко оказался быстрее. Её зрение помутилось, когда они одновременно поднялись и Драко шагнул к ней ближе, сжав кубик в ладони.       — Выделываешься? — прошелестел он рядом с её ухом, накрыв её дрожащие руки.       Слишком много людей наблюдало за тем, как близко они стояли. Огромные, шокированные глаза Гермионы скользнули за плечо Драко, устремились на понимающую физиономию Тео и раскрытую челюсть Гойла, пока она сражалась за здравый разум и пыталась сдвинуться с места. Пэнси выглядела оскорблённой, словно она наблюдала за спаривающейся парой флоббер-червей в разгар весны. Блондинка рядом с ней ничего не замечала и просто улыбалась проявленной магии, проводя пальцами по кучкам конфетти, словно они были из снега.       Гермиона сглотнула и сделала неуверенный шаг назад, пока её мозг вспоминал, как управлять ногами. От такого внимания её щёки залил румянец, и она нервно заправила за ухо выбившийся локон.       — Меня попросили продемонстрировать, Малфой.       Быстрый взгляд на Джинни подсказал ей, что она влипла — подруга упёрла руки в бока, как бы крича: «это что за чертовщина?!».       Драко хмыкнул, засунул руки в карманы и небрежно покачался на пятках.       — Не смогла удержаться, да? Пришлось примчаться прямо сюда и показать всем, как это делается?       Гермиона фыркнула и посмотрела на Блейза, зачинщика, который выглядел слишком довольным собой и ухмылялся в ответ.       — Метод Фридрих, говоришь? — спросил Блейз, приподняв бровь. — И сколько алгоритмов ты проработала за четыре секунды, Грейнджер?       Лицо Гермионы вспыхнуло, и она проглотила очередной комок в горле.       — Сто двадцать.       Теодор ткнул Гойла локтём под рёбра.       — Сможешь посчитать до ста, Грег?       — Я смогу надрать тебе задницу, если ты, блять, не заткнёшь свою пасть, — нахмурился Гойл и вонзил вилку в ломтик ветчины.       Драко присвистнул, обошёл стол и сел на единственное свободное место.       — Мудрейшая Грейнджер опять принялась за своё — показывает всем нам, болванам, своими волшебными маленькими пальчиками, как надо себя вести, — небрежно поддразнил он её, усаживаясь рядом с Пэнси, тёмные глаза которой раздражённо сверкнули в уголках.       Она посмотрела на Гермиону и Джинни так, словно они были изгоями, представляющими опасность, и выпрямилась на своём месте, высоко задрав надменный нос.       — Это было неплохо и весело, — отрезала Пэнси, отгоняя их наманикюренной ручкой. — Но вы уже получили свою порцию впечатлений, не находите? А теперь идите — вам пора бежать в свою часть зала.       Гермиона взглянула на Пэнси. Драко открыл было рот, но Пэнси пихнула его локтём в живот, прежде чем он успел заговорить. Драко сложился, хрюкнув от боли, и внезапно блондинка на скамье прочистила горло:       — Это было очень изящно, — проворковала она, застенчиво улыбнувшись Гермионе, и жестом указала на кубик. — Можно мне попробовать?       Гермиона могла смотреть только на спектакль, устроенный Пэнси и Драко. Её взгляд метался между всеми тремя слизеринцами, пока она не вспомнила о своих манерах.       — Эм, конечно, — сказала она, бросив кубик девушке.       — Спасибо. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы научиться этому? Выглядело очень сложно, — девушка покрутила грани, пока Драко приходил в себя и хмурился.       — Эм, я не помню точно, — ответила Гермиона. — Я начала собирать кубик ещё в детстве. Может, мне потребовалось несколько недель, чтобы освоить его? Может, чуть меньше? Я была очень целеустремлённой, как ты можешь понять.       Девушка кивнула и протянула кубик Драко, покраснев и заправив шелковистую золотистую прядь волос за ухо.       — Вот, Драко, ты можешь показать мне, как его собрать. Уверена, что ты уже догадался, — хихикнула она.       Гермиона удивлённо вздёрнула брови, когда щёки Драко загорелись.       О, так это, получается, была его поклонница? Очаровательный маленький щенок, который цокает каблучками и умоляет обратить на себя внимание? Гермиона вздрогнула, когда у неё закололо в виске.       — Подай его сюда, Астория, и покажу тебе, как это делается, — проговорил Блейз с ленивой ухмылкой. — Драко не может собрать его без магии.       — А ты можешь? — насмешливо ответил Драко.       — Ага. Я уверен, что моя новая подружка Грейнджер всё мне покажет на занятиях, — заявил Блейз с плутовским подмигиванием.       Гермиона пожала плечами.       — Покажу, если ты там когда-нибудь объявишься, — честно сказала она. — И если ты готов к трудностям.       — О, я приду. По понедельникам и четвергам, да? — Блейз разразился смехом при виде хмурого Драко.       Джинни схватила Гермиону за руку и почти выдернула её из сустава.       — Думаю, у нас ещё осталась домашка, — прошипела она.       Гермиона кивнула и повернулась, чтобы уйти, прежде чем Пэнси смогла бы достать свою палочку и начать стрелять им в спину.       — Точно. Увидимся позже. — Гермиона неловко помахала рукой.       Она поймала пристальный взгляд Драко, устремлённый на неё, и покраснела, когда его хмурый взгляд превратился в лёгкую ухмылку.       — Увидимся в классе, Мудрейшая, — бросил Драко ей в спину.       Гермиона улыбнулась, несмотря на то, что Джинни только крепче сжала её руку. Они вошли в вестибюль и скрылись в нише.       — Что, чёрт возьми, происходит, Гермиона? Ты теперь с ним дружишь?       Коридор был слишком оживлённым для этого разговора: толпы студенты сновали туда-сюда и болтали. Гермиона покачала головой и потянула Джинни к лестнице.       — Я всё расскажу тебе в своей комнате.       — Насколько я буду шокирована? — спросила Джинни, пока они поднимались.       — Чрезвычайно шокирована?       — Господи.       Они зашли в общую гостиную и обнаружили Колина в кресле. Он не желал делиться своей ценностью ради благородного дела.       — Но зачем она вам нужна? — спросил Колин, прижав фотоаппарат к груди и затравленно взглянув на двух девушек.       — Затем, Колин, что когда Виктор Крам просит фотографию, ты её присылаешь, — сказала Джинни.       Она последовала своей хулиганской угрозе: надула грудь и взмахнула палочкой, будто хотела его проклясть, хотя на самом деле она никогда бы этого не сделала.       Колин сглотнул и отдал футляр.       — Хотя бы ремешок наденьте! — воскликнул он, когда Джинни пристегнула камеру к поясу.       Дин хмыкнул со своего дивана и сузил глаза, взглянув на Гермиону.       — В газете писали, что у Крама сотрясение мозга, — сказал он, скрестив руки. — Может быть, он просто забыл, как ты выглядишь.       У Гермионы всё сжалось внутри — это замечание задело её за живое, и сомнение подняло свою уродливую голову, но гордость всё-таки победила. Девушка сморщила нос от отвращения и фальшиво рассмеялась.       — Это маловероятно, — фыркнула она и направилась к лестнице.       Но мгновение спустя она повернулась к Джинни и прошептала:       — А что, если он прав?       — Он не прав, — ответила Джинни и поднялась по ступенькам.       — А что, если прав?       — Он не прав, Гермиона. Он просто мудак.       Джинни приказала Гермионе встать у стены в спальне, затем прижала фотоаппарат к груди и выдвинула вспышку. Она потратила несколько секунд, чтобы настроить объектив, и подняла видоискатель к глазам.       — Лучше нам успеть до того, как я сойду с ума, — пробормотала она.       Поглядев на напряжённую подругу, она испугалась, что это может случиться.       — Расслабься немного, хорошо? Ты выглядишь зажатой, как будто тебя держат в заложниках ради фотографии.       — Я и есть зажатая.       Джинни вздохнула и опустила видоискатель.       — Тогда просто… думай о Викторе, ага? И постарайся улыбнуться, иначе получишь оздоровительный визит от аврора, когда мама покажет сыночку фотографию.       Гермиона мысленно досчитала до десяти и задумалась, затем пожала плечами, натянула на лицо улыбку и с нежностью подумала о Викторе, как и советовала Джинни.       — Теперь ты выглядишь невероятно неловко, как будто кто-то засунул большой палец тебе в задницу.       Гермиона разразилась изумлённым смехом, и Джинни нажала на кнопку спуска затвора, намеренно застав подругу врасплох.       — Вот, — сказала Джинни и помахала распечатанной фотографией в воздухе, чтобы охладить её. — Отличная вышла фотка.       Она улыбнулась, когда чернила подсохли, и протянула фотографию Гермионе. Та согласно кивнула головой и положила фотографию на тумбочку.       — Надо вернуть камеру Колину, пока у него не случился припадок, — бросила Джинни, выбежав за дверь. — Никуда не уходи!       Мгновение спустя, она вернулась, пробормотала через плечо заглушающее заклинание и направилась к своей лучшей подруге, как львица к жертве.       — Теперь, — объявила она, опустившись в кресло и скрестив ноги, — тебе нужно кое-что объяснить.       Гермиона вздохнула и села на кровать в другом конце комнаты.       — Если я тебе расскажу, — она подняла ладони вверх, словно успокаивая Джинни, как дикого зверя, — ты должна пообещать не выходить из себя. Ты сможешь это сделать, Джинни?       Брови Джинни взлетели к линии роста волос, когда она наклонилась в кресле вперёд.       — Вы с Малфоем убили кого-то?       — Ну, нет…       — Тогда перестань тянуть время и просто начни рассказывать, — приказала она, нетерпеливо взмахнув рукой.       Гермиона сжала кулаки и приготовилась к последствиям.       — Я думаю, что Джастин говорил правду несколько недель назад, — проговорила она, поморщившись, когда Джинни нахмурилась. — И я думаю, что нравлюсь Малфою. И я думаю… — сказала она поспешно, — я думаю, что он тоже мне немного нравится.       Это казалось признанием в самом глубоком грехе. Джинни задохнулась и откинулась на подушки от шока.       — Ты с ума сошла?! — закричала она, вскочив с кресла и схватив Гермиону за плечи. — Этот крысиный ублюдок шантажирует тебя?!       Гермиона резко втянула воздух и отбила костлявые руки Джинни полусогнутыми ладонями.       — Нет! И ты сказала, что не будешь выходить из себя!       — Я ничего подобного не говорила. — Джинни упёрла руки в бока. — Какого чёрта, Гермиона?       Гермиона усмехнулась и скрестила руки на груди в защитном жесте.       — В этом нет ничего такого. Я просто думаю, что он милый, вот и всё, — солгала она, избегая недоверчивого взгляда Джинни.       Правда была куда более ужасной. Она не была готова поделиться тем, что не может выбросить из головы слизеринского сноба. Он поселился там против её воли и был частым, любимым гостем днём и ночью. Пробирался в её мысли, словно всегда там жил.       Джинни жалобно пискнула и бросилась на кровать, зарылась лицом в руки и застонала.       — Я думала, ты скажешь мне, что приютила его как своего маленького странного домашнего питомца для проекта или что-то в этом роде. Типа реабилитационной программы для смазливых слизеринцев, понимаешь? Но это гораздо хуже.       Гермиона вздрогнула, затем уставилась в пол и стала судорожно придумывать наиболее безопасный ответ.       — Я имела в виду, я думаю, что то, что ты себе представила, на самом деле хуже, чем в жизни. Это просто симпатия, ясно? Гормональное влечение и ничего серьёзного. Но я хотела рассказать тебе, потому что не знаю, что с этим делать.       Джинни резко обернулась и нахмурилась.       — Что ты подразумеваешь под «что с этим делать»? Ты тискаешься с этим ублюдком?!       Гермиона поперхнулась и шлёпнула Джинни по руке.       — Заткнись!       — Это резонный вопрос! Мне что, нужно написать твоей маме и попросить презервативы?       Гермиона зарыла своё пылающее лицо в ладони.       — Боже, я вообще не должна была тебе об этом рассказывать.       — Да, в этом ты права. — Джинни фыркнула и скрестила руки. — Мне неделями будут сниться кошмары.       Они погрузились в неловкое молчание. Гермиона вспомнила последние доводы, отчаянно надеясь найти союзника в лице Джинни.       — Он не так уж плох, знаешь ли. — Она заправила локон за ухо. — Когда мы одни — он довольно забавный, на самом деле, и несколько раз заставлял меня смеяться, и он явно умён.       Джинни издала нечленораздельный звук и в сомнении подняла бровь.       — Полагаю, его внешность не при чём?       У Драко образовался маленький фан-клуб из третьекурсниц. Губы Гермионы скривились от омерзения при воспоминании об их любовных стихах, разложенных на его парте. Драко то, Драко это, размашистые строфы, в которых его серебристо-белые волосы сравнивались с лунным светом, а его светлая кожа — с берегами чистейшего снега. Это было отвратительно. Столько внимания этот придурок получал только потому, что выглядел так, будто сошёл с обложки журнала.       Гермиона замялась, слабый румянец пополз по её шее.       — Я… может, и при чём, — сказала она, вздохнув. — Он мне снится.       — Господи. Не продолжай.       Гермиона рассмеялась, несмотря на своё кислое настроение, и сгорбила плечи.       — Не буду. Я просто… я не знаю. Спасибо, что выслушала, наверное. — Она легонько стукнула коленкой по коленке Джинни. — И за то, что не выбежала с криками за дверь. Я боялась, что ты так сделаешь.       Джинни откинулась на локти и окинула Гермиону цепким взглядом.       — Я пытаюсь стать крепче, ладно? Но меня беспокоит, что ты так много времени проводишь с ним наедине. Что, если что-то… типа… случится? Что испортит отношения с Виктором?       У Гермионы свело живот, когда возможные развития событий пронеслись в её голове.       — Я… я думаю, ничего не произойдёт. Мы просто разговариваем, пока работаем… дальше этого не заходило. Но ты помнишь ту книгу, которую мы читали на днях с Лавандой?       — Ту, которая о манерах чистокровных с мерзкой старой обложкой?       — Да, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой. — Та самая. Удивительно, но оказалось, что кое-что из неё всё ещё правда — и я не только про моду. Малфой сказал мне, что у него есть брачный договор.       Джинни нахмурилась и взбила подушку у себя под головой.       — Это ещё никогда не останавливало мужчин от недостойного поведения, — пробормотала она со вздохом. — Но что насчёт Виктора? Я думала, ты была им очарована?       Гермиона пожала плечами.       — Он мне всё ещё симпатичен, конечно. Но мы не… ты знаешь. Мы просто друзья.       — Ты уверена? — Джинни надулась и шлёпнула Гермиону подушкой по боку. — Потому что я думаю, он так не думает.       Ещё немного румянца окрасило щёки Гермионы.       — Он никогда прямо не говорил, что хочет большего.       — Он буквально попросил твою фотографию!       — Но что, если Дин прав? — возразила Гермиона, повысив голос. — Что, если он просто спрашивает по-дружески или потому что забыл, как я выгляжу?       Джинни прикрыла ладонями глаза и выругалась, затем медленно с дрожью выдохнула.       — Знаешь что, Гермиона? Может быть, ты и права. Может быть, Виктор попросил всех своих друзей сфотографироваться, потому что это действительно то, что сделал бы адекватный мужик.       Гермиона скривилась от неприкрытого сарказма и цокнула языком.       Ладно, она это заслужила.       — Я просто чувствую себя немного противоречиво, ясно? — Она дёрнула ногами, и кровать задрожала. — Мне никогда не нравились два человека одновременно, а это странно.       Джинни села, сморщившись, и подумала о том, что бы сделала её мать в такой ситуации. Она-то, казалось, всегда точно знала, что сказать.       — Послушай. Никто сейчас не просит твоей руки, хорошо? — Она неловко похлопала Гермиону по коленке и усмехнулась. — Просто… Я не знаю. Просто расслабься и не торопись. Виктор скажет о своих чувствах, когда увидит тебя в декабре, я уверена, — закончила она и поднялась на ноги.       Из её груди был готов вырваться долгий, звенящий крик, но сначала следовало прижать подушку к лицу и наложить на занавески сильные заглушающие чары.       Гермиона прикусила губу и неуверенно посмотрела на Джинни.       — Наверное, я могла бы просто спросить Виктора, нравлюсь ли я ему, но будет очень неловко, если это прочтёт его мать. Особенно, если ответ будет «нет».       — Я уверена, что ты ему нравишься. Он присылает тебе кипы кода, и он бы не стал тратить столько времени на перевод, если бы ты ему не нравилась. Но не надо втягивать его бедную матушку в этот разговор — это личное, понимаешь? Пусть всё решится само собой. Ему понравится фотка.       Джинни попятилась к двери, чтобы сбежать вниз по лестнице, но голос Гермионы остановил её прежде, чем она успела повернуть ручку и скрыться.       — Обещаешь, что ничего не расскажешь Гарри и Рону?       — О божечки мои, — рассмеялась Джинни, глядя на подругу через плечо. — Как будто меня когда-нибудь вообще нужно было о таком просить.