240 Часов // 240 Hours

      В понедельник утром в коридоре шестого этажа образовалась беспорядочная пробка: студенты стояли плечом к плечу, прижав учебники к груди для надёжности, потому что Пивз преградил всем путь. Полтергейст танцевал танго с обезглавленным доспехом на ковре, громко скандируя пошлые стишки и вырисовывая круги тяжёлым железным туловищем — его болтающиеся руки едва не врезались в головы близстоящих студентов.       Толпа тянулась от самой Большой лестницы. Никто не пытался остановить призрачного шута, поскольку все боялись за свою жизнь. Только две силы могли контролировать Пивза — Дамблдор и Кровавый Барон, и не один из них не присутствовал в тот момент в коридоре.       — Кто-нибудь, попросите его отойти, — потребовала нетерпеливая когтевранка, оглянувшись вокруг в поисках достаточно храброго и наивного одноклассника.       Услыхавший эту просьбу слизеринец усмехнулся:       — Ты шутишь? Это же Пивз. Он сбросит доспех на твою тупую башку и ещё посмеётся над твоим раздавленным черепом.       Пивз гоготнул, подслушав их обмен любезностями, сделал ещё круг и выдал новый куплет:       — У Кроткой Когти нет мозгов убежать! А Скользкий Слиззи может только лизать!       Когтевранка залилась краской. Энтони протиснулся сквозь толпу и направил палочку на полтергейста.       — Пивз! — воскликнул Энтони и встал в стойку. Шут только шире ухмыльнулся. — Барон сказал тебе держаться подальше от коридоров днём!       Полтергейст крутанулся в последний раз, расплевался малиновой мокротой и с громовым треском уронил доспехи. Затем он обратился невидимкой, подлетел к карнизу и стал играться со шторами, пока ученики разбегались по укрытиям. Энтони отлеветировал клочки портьер в угол и приказал всем поспешить убраться из коридора, пока Пивз не обрушил карниз им на головы.       В связи с этим, не подозревающая о суматохе этажом выше Гермиона застряла на лестнице и пыталась пробиться сквозь массу студентов, прижав к груди учебник по Зельеварению.       — Что, во имя всех богов, там происходит? Прошу прощения. Прошу прощения!       Бесконечное море мантий разлилось между её положением на лестнице и верхней площадкой. Она толкнулась вперёд, чтобы проложить себе путь, и врезалась плечом в Полумну Лавгуд, чьи круглые, лучистые глаза удивлённо метнулись к ней.       — Ты очень торопишься сегодня утром, Гермиона. Ты видела наргла в коридоре?       Полумна оглянулась через плечо и проверила пол на предмет следов хитрых воришек. Она мечтательно наклонила голову, обшарила взглядом все уголки и щели и не заметила ничего примечательного, кроме нескольких учеников без формы, башмаков с развязанными шнурками и пачки жевательной резинки, растоптанной Джастином в спешке в липкий и вязкий след.       Гермиона взглянула на свои наручные часы и вздохнула. Серебристо-голубые глаза Полумны следили за её лицом.       — Эм, я не видела сегодня никаких нарглов, Полумна. И прости, я не хотела тебя ударить. Я просто опаздываю на урок.       Они варили зелье Веритасерум — сыворотку правды, — и Гермионе не терпелось уже встать над котлом. Министерство разрешило им опробовать зелье на своём партнере, чтобы проверить его эффективность. В основном их вопросы должны были касаться безобидных, глупых вещей вроде: «какой твой любимый цвет?» или «кем ты хочешь стать, когда вырастешь?». Тем не менее, она была рада такому предлогу допросить Драко. В субботу он был довольно немногословен. Ей было любопытно узнать больше о культуре чистокровных от вундеркинда из старинной волшебной семьи.       Полумна похлопала по своему ожерелью из пробок от сливочного пива — неприглядной, бесполезной безделушке, закреплённой на её бледной шее петлёй из бусин лазурного стекла, — и улыбнулась Гермионе.       — Всё в порядке — мне было не больно. Если хочешь, я могу пройтись с тобой, на случай, если наргл попытается украсть твой учебник. Мой амулет их отпугивает.       Это было лишнее, но Гермиона поджала губы и кивнула.       — Это очень, эм… любезно с твоей стороны, Полумна… эм, спасибо.       Остаток пути они преодолели в приятном молчании, пока толпа медленно рассасывалась. Как и ожидалось, прогулка обошлась без нападения нарглов; так что они расстались через несколько минут у кабинета Зельеварения, когда Гермиона поблагодарила девушку.       Полумна медленно помахала рукой, направившись назад к лестнице.       — Было приятно увидеть тебя сегодня утром! И я хотела сказать, что очень жду собрания С.П.Е.Р.М.А.       Гермиона сдержала изумлённый смешок и попыталась что-то ответить, но обнаружила, что её язык приклеился к нёбу и категорически отказался сотрудничать. Дверная ручка заскользила под её вспотевшей ладонью, когда она, стоя спиной, судорожно ощупала дверь и толкнулась в неё пару раз, пока та, наконец, не поддалась. Гермиона споткнулась и влетела в кабинет.       Дверь хлопнула её по спине, и девушка вздрогнула, когда все присутствующие обернулись на её шумное вторжение. Слизнорт вскинул бровь и усталым жестом руки указал на заднюю парту, где стоял её котёл, уже вытащенный из шкафчика, баночки с ингредиентами и узорчатые коробочки.       — Мисс Грейнджер, вы опоздали на десять минут, и даже ваше драматичное появление вас не оправдывает. — Он выгнул бровь. — Боюсь, я должен отнять у вашего факультета пять баллов за опоздание и начислить пять баллов вашему партнёру за столь предусмотрительную установку вашего котла.       Драко прикусил щёку, чтобы не выдать свою неловкость, когда Гермиона подошла к парте с напряжёнными плечами и стиснутыми зубами.       — Что ж. Как поразительно любезно с твоей стороны, — сказала она, нахмурив брови и положив учебник. — Или ты сделал это ради поощрения?       Драко разжёг пламя под котлом. Гермиона собрала свои кудри и скрутила их в толстую косу для сохранности.       — О, я определённо сделал это ради жалкого вознаграждения, а не твоей благодарности.       Драко направил шлейф сизого дымка в сторону открытого окна, чтобы улучшить видимость. Волнующее, простое движение пальцев Гермионы, перебирающей свои локоны, завораживало, и ему потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд и вспомнить, как шевелить губами.       — Хотя иногда я бываю и джентльменом, — сказал он, прокашлявшись.       Гермиона совсем не женственно фыркнула, завязала косу резинкой и оставила её лежать на плече.       — Покажи мне свой диплом джентльмена, Малфой. У тебя же наверняка найдутся подтверждающие документы? Иначе как мне проверить твоё заявление?       Она достала разделочный нож и резкими движениями отделила от перьев болтрушайки стержень, нарезав его на дюймовые кусочки.       От такого пыла брови Драко поползли вверх, и он настороженно оглядел клинок в руке Гермионы. Он подумывал о том, чтобы игнорировать её присутствие до конца урока, пока она вооружена, но Драко уже добился её внимания, попробовав что-то новое — доброту, — и теперь не мог повернуть назад, если хотел задобрить Гермиону и произвести лучшее впечатление.       — Тебе придётся поверить мне на слово. — Его брови нахмурились, когда Гермиона принялась резать ещё быстрее, как повар в переполненном французском ресторане. — Я оставил свою визитку в подземелье, а Слизнорт и так уже раздражён из-за Терри, который задал слишком много вопросов. Я не могу уйти сейчас, не потеряв те драгоценные пять баллов, которые только что заработал.       Гермиона слегка улыбнулась и наполнила котёл водой.       — Угу, звучит очень правдоподобно. — Она опустила свою палочку и наложила на перья тихое заклинание. — Ты бы никогда не сдал экзамены в подобной школе. Они бы вышвырнули тебя за дверь при первом же появлении.       — Подобной школе? — Плечи Драко затряслись от скептического смешка. — Не оскорбляй меня институтами благородных девиц, Грейнджер. Малфои — прирождённые джентльмены.       — Ха! И этим ты себя успокаиваешь? С каких пор дёрганье за волосы считается джентльменским поведением? — рассмеялась Гермиона, растерев пальцами и высыпав в котёл кусочки стержня.       Драко сузил глаза, внезапно отрезвев.       — Я не могу нести ответственность за то, что делал в четырнадцать лет.       — Не можешь?       — Это было не всерьёз, — ответил он, нахмурившись.       — Зато было больно.       — О, да брось. Это же просто волосы.       Гермиона протянула руку и, не обращая внимания на изумлённое выражение лица Драко, провела пальцами по его серебристым прядям — они оказались мягче, чем ей хотелось признать. Она прищурилась и притянула его лицо к себе, сильно дёрнув за корни волос.       — Ай! Чёрт возьми, прекрати! — Драко резко отдёрнул её руки, как вдруг Слизнорт с грозным видом подошёл к их парте.       — Какие-то проблемы, мистер Малфой? — Слизнорт пристально посмотрел на Гермиону, размышляя, как бы так разделить их пару в середине семестра, чтобы не вызвать возмущения у других студентов.       Драко покраснел и выругался себе под нос, глядя на самодовольное лицо Гермионы.       — Никаких проблем, сэр. Грейнджер всего лишь выразила своё мнение.       Гермиона разрезала следующий ингредиент и, взглянув на Слизнорта, превратила свою ухмылку в фальшивую невинную улыбку.       — Мы справимся, профессор. Простите, что побеспокоили.       — Уже второй раз за урок, мисс Грейнджер. — Слизнорт вздохнул и растёр виски. — Хотя, полагаю, ничего другого от подростков ожидать и не стоило, — тихо пробормотал он, отходя к доске.       Гермиона склонилась над котлом, испускавшим сизый дым, и стала напевать себе под нос. Драко старался не смотреть на её кудрявую макушку, но у него буквально зудело в голове, и он не смог удержаться, чтобы не ткнуть палкой в клетку.       — Долго таила обиду, да?       Гермиона поджала губы, вздрогнув, и попыталась притвориться, будто у неё не горели щёки и шея.       — Нет, — соврала она, подёргав косу за кончик.       Драко хмыкнул и побарабанил пальцами по столу.       — Ты лгунья, — со вздохом упрекнул он её.       — Я не лгунья.       Он внимательно посмотрел на сыворотку правды, которую она варила.       — Нет? Тогда через лунный цикл мы узнаем, лживый ли у тебя язык.       Гермиона сглотнула и прикусила губу. Глаза Драко, вопреки здравому смыслу, поймали это её движение, и эмоции взяли над ним верх. Его желудок сжался, а в голове поселились эротические фантазии — образы Гермионы с закусанной губой: она между его ног, проводит руками по его бёдрам, хлопает ресницами и ласкает его член.       — Ты можешь задать только те вопросы, которые есть в списке, — сказала она, прервав ход его грязных мыслей.       Драко хмыкнул и подтянул одной рукой штанину, другой поправив под партой узкие в коленях брюки.       — Я никому не скажу, если ты тоже не скажешь.       Это был обман — уловка. Веритасерум не мог развязать ему язык благодаря его окклюменции, но он всё равно бы попытался быть честным и ответить на её вопросы. Он не отличался джентльменским поведением, и всё же старался быть более милым и следовать наставлениям матери. Но даже настоящий джентльмен не смог бы отказаться от соблазна раскопать самые глубокие и грязные секреты Гермионы.       Драко сжал губы и стал гадать, целовалась ли она когда-нибудь с кем-нибудь. Поттер и Уизли были единственными возможными кандидатами, на которых он мог подумать. Но казалось маловероятным, что они могли делать с ней нечто подобное в последнее время, учитывая, что Поттер как собачка бегал за Уизлеттой, а Уизел каждый день засовывал язык в глотку той сплетницы.       Гермиона покраснела и наклонилась вперёд, прошептав:       — Возникнут проблемы, если нас поймают.       Её голос волной пронёсся через всё тело Драко, раскалив его тонкую душевную организацию, и он провалил попытку притвориться, будто ничего не произошло. В груди зародилась мучительная боль желания, веки налились свинцом от возбуждения. Он понял, что Гермиона заметила изменения в его теле, потому что её губы приоткрылись, и она уставилась на него, как девушка, желавшая, чтобы её поцеловали.       — Я умею хранить секреты, — тихо произнёс Драко.       Но у него и так их было предостаточно — к чему ещё один?       Внутри него разразилась настоящая битва, пока он боролся с желанием намотать косу Гермионы на кулак и притянуть её к себе для поцелуя через весь чёртов стол на глазах у всех. Мегера только сильнее соблазнила его, опустив подбородок и посмотрев на него из-под трепещущих ресниц. Драко изо всех сил сжал челюсти в попытке обуздать собственные гормоны.       — По два вопроса не из списка. У каждого. Не больше, — сказала Гермиона, прерывисто дыша.       — Согласен.       Оставшаяся часть занятия прошла в молчании, пока они варили зелье, стараясь не обращать внимания на притягательное влечение между ними. Сизый дым кружился по кабинету, уносясь с ветром в окно. Драко то представлял себе Гермиону, стоящую на коленях, как в том хрустальном шаре, то смотрел на бесцветное зелье в котле и погружался в глубокую задумчивость. Неужели прошло всего четыре месяца с того тёплого июньского дня, когда вся его жизнь изменилась?       Он нахмурился, представив себе их совместное будущее. Тётя Беллатриса никогда бы не одобрила подобного и сделала бы всё возможное, чтобы помешать их союзу. А отец? Паническая дрожь пробрала его спину, но он быстро активировал окклюменцию, чтобы успокоиться.       Может быть, после нескольких месяцев лишения наследства или молчания Люциус согласится на семейную встречу; а, может, и вовсе никогда. Только его мать могла бы стать его потенциальным союзником, хоть и вынужденным, и он не мог представить, чтобы она без боя отказалась от права контролировать его будущее. А Гринграссы? Беспокойство осело в его груди, словно валун.       Стоило ли всё это того?       Гермиона поймала его хмурый взгляд, закатила глаза и послала ему застенчивую улыбку, словно услышала его сомнения. Драко подумал, что если уж на то пошло… по крайней мере, они будут безмерно счастливы вместе, как семья. Когда-нибудь.

***

      Обеденный перерыв прошёл незаметно, как всегда, не считая странного поведения Джинни. Она в десятый раз оглянулась через плечо на стол Слизерина, пробурчала что-то в свой стакан с водой и повернулась к Гермионе.       — Он всё ещё сюда пялится.       Гермиона развернула сэндвич, убрала с хлеба авокадо и помидоры, и прошипела:       — Потому что ты всё время оборачиваешься, Джинни! Ты сама его провоцируешь!       Она дёрнула Джинни за руку, когда подруга повернулась в одиннадцатый раз.       — Прекрати! — взмолилась Гермиона, когда Джинни выдернула ладонь из её хватки.       — Ладно, ладно. — Джинни поправила мантию. — Я просто думаю, что он помешался.       Гермиона проигнорировала её замечание и доела свой обед, после чего тут же отправилась на следующий урок, Нумерологию, где с удивлением обнаружила Блейза уже сидящим за партой.       Слизеринец закинул одну ногу на другую и развалился на своём стуле так, словно не появился на занятии впервые за семестр.       — Грейнджер. — Блейз приветственно кивнул.       — Поразительно видеть тебя здесь. — Гермиона оглядела кабинет и заметила, что их профессор ещё не появилась. — Вообще, тебе лучше бежать обратно в подземелья. Вектор точно сойдёт с ума.       Блейз усмехнулся, и Вектор выбрала именно этот момент, чтобы зайти в класс. Она застряла в дверях при виде прогульщика-слизеринца. Бумаги разлетелись в воздухе, когда руки Вектор от удивления взметнулись к потолку.       — Мистер Забини! — крикнула Вектор, оглядев его высокомерную фигуру и отлеветировав планы уроков на кафедру. — Как вы посмели пренебречь моими вызовами в кабинет!       Блейз выпрямился и состроил серьёзное выражение лица. Если бы Гермиона села чуть дальше, она бы не смогла заметить лукавого блеска в его глазах, когда он заговорил:       — Видите ли, профессор, я пытался прийти к вам. Я правда пытался. Но в замке нет никаких указателей, и я всё время терялся. Вы же знаете, какие у нас лестницы.       Лицо Вектор стало красным под цвет её свитера с геометрическими узорами. Она вскипела от его жалкого оправдания.       — Вы хотите сказать… что проучились семь лет в этой школе и получили отличные оценки на экзаменах… и, потерявшись, блуждали по коридорам последние полтора месяца?!       Блейз сгорбился на стуле и усмехнулся.       — Я очень рад, что вы прекрасно поняли моё положение. К коридорам в Хогвартсе должны прилагаться карты, понимаете? Когда вы в последний раз заглядывали к пуффендуйцам? Они же там в своём углу наверняка умирают с голоду. Кажется, я наконец-то понял, какого этим дурачкам, но только слегка.       Он прищурился и на пальцах показал величину своего понимания.       Энтони Гольдштейн и остальные когтевранцы еле сдержали смех, когда Вектор застонала и уткнулась лицом в ладони, чтобы заглушить ругательства. Она потеряла контроль над классом из-за нахального хулигана.       — Полагаю, вы думаете, что просто вернётесь к занятиям, как будто ничего не пропустили? — спросила она, в сомнении подняв бровь над прямоугольными очками.       Блейз пожал плечами.       — В этом и был мой замысел.       К ужасу Вектор, Блейз полностью оправдал себя, с лёгкостью ответив на все её вопросы о прогнозировании погоды и взломе кодов. Было очевидно, что он оказался умным студентом. Гермиона постаралась остаться беспристрастной перед лицом его упрямства. В классе сидело всего семь учеников, и Вектор раздражённым взглядом обшаривала их всех в поисках союзника против слизеринца. Но по мере того, как проходили минуты, Гермионе становилось всё труднее скрывать улыбку. Она попыталась прикрыться рукой, когда ленивый голос Блейза в восьмой раз разрезал тишину, наполняя кабинет своим колким остроумием.       — Ты — всезнайка, — прошептала Блейзу в плечо Гермиона, совершенно потрясённая.       Он рассмеялся себе под нос и развернулся на стуле, чем только сильнее разозлил Вектор, которая пыталась не замечать, как её наименее любимый ученик портит лучшего.       — Совсем чуть-чуть, — ответил Блейз и, ухмыльнувшись, достал из кармана кубик Рубика.       Гермиона прикусила щёку при виде этого и полезла в свой портфель. Она всерьёз оценила его слова о том, что он хочет учиться.       — Я принесла тебе кое-что, — прошептала она и достала брошюру с инструкциями, которую составила накануне вечером.       Куча страниц с диаграммами и алгоритмами, подробно описывающих метод Фридрих — этакий любовный роман для ботаников. Было забавно записывать всё это, пока Гарри и Рон бросали косые взгляды на её каракули.       Блейз присвистнул и пролистал пачку страниц, благодарно кивнув.       — Ну и кто теперь всезнайка? — Он засунул бумаги в сумку. — Как там тебя называет Драко? Мудрейшая?       Гермиона вздохнула, по её шее пополз румянец.       — Заткнись.       Когда наступила суббота, Драко отправился вместе с Гермионой из Большого зала в её комнату. Он недоумённо поднял брови, когда она пробормотала пароль, не заглушив его слух.       — Ирисковое печенье? Типа того, что подавали вчера после ужина? Не очень-то надёжно, Грейнджер, — сказал он, смеясь и следуя за ней вверх по лестнице.       Гермиона улыбнулась и обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Мы с Хранителем пароля разделяем любовь к сладостям, так что эта тематика довольно популярна. А какие у вас пароли? Подожди, не говори — уверена, они очень обидные.       Драко закатил глаза и усмехнулся, когда они зашли в её спальню.       — В отличие от тебя, в Слизерине мы ценим уединение и безопасность. Тебе придётся силой заставить меня сказать пароль, если посмеешь, конечно.       Он надеялся, что она примет его вызов, но Гермиона лишь фыркнула и прошла к столу, чтобы проверить их зелье. Драко опустился на подушки и притянул к себе учебник по Травологии, однако его взгляд не желал следить за словами на странице и вместо этого заскользил по контуру Гермионы, запечатлевая в памяти её попку в короткой чёрной юбке и талию под облегающим свитером. Это был самый обычный наряд, похожий на те, что носили другие девушки в школе, но вся суть была как раз под ним, и Драко не мог отвести глаза.       Зелье зашипело, когда Гермиона закончила серию движений палочкой и повернулась, чтобы отойти к дивану. Она поймала жаркий взгляд Драко, устремлённый на её ноги, и, густо покраснев, села рядом с ним. Подушка неловко прогнулась под её весом, придвинув бёдра девушки ближе к широко расставленным ногам Драко. Сдвинуться к краю дивана казалось естественным решением, но ей нравилось тепло, исходившее от его бока, и она постаралась не ёрзать, пока призывала свою книгу с рунами.       — Что ты изучаешь? — спросила она, бросив взгляд в сторону его учебника.       — Я… — Драко прищурился и взглянул на главу, как будто видел её впервые. — Дьявольские силки, — растерянно ответил он.       Гермиона нахмурилась.       — Серьезно — опять? Но мы же проходили это на первом курсе.       — Верно. — Он прокашлялся. — Я пишу эссе на эту тему. Контраргумент против санкционирования роста растения за его… предполагаемую разумность и склонность, э-э, душить людей.       Чего? Из груди у него вырвался смех над собственной тупостью, и Драко скрыл его кашлем. Эта была лучшая ложь, которую он смог придумать в тот момент. Он постарался выглядеть убедительно, когда брови Гермионы поползли вверх.       — Это спорная позиция, — сказала она, задумчиво наклонив голову. — То есть ты считаешь, что ему следует позволить расти в дикой природе без ограничений? Мне будет интересно послушать твои доводы… Можно мне прочитать эссе, когда ты закончишь?       Драко провёл рукой по волосам и замялся.       — Наверное, лучше не стоит. На самом деле, я знаю, что это чушь, так что я меняю тему.       Он пролистал учебник в поисках нового растения, более подходящего для студента уровня СОВ.       Гермиона откинулась на спинку дивана и открыла книгу с рунами.       — Ты прибедняешься, Малфой? Уверена, что ты смог бы переиначить свои слова и написать хорошее эссе.       — Ты так думаешь, да? Тогда, может, я ещё немного потружусь.       Прошло несколько часов. Они поочерёдно сменяли друг друга у котла, варя зелье в уютной тишине, пока вечернее солнце катилось вниз к горизонту. Гермиона мурлыкала себе под нос, покачивалась в такт тихому ритму, занимаясь, и не замечала, что её движения кого-то отвлекают, пока Драко не захлопнул учебник.       — Что ты там напеваешь? — спросил он, не в силах больше сопротивляться своему любопытству, и повернулся к ней на подушке.       Гермиона залилась краской, и мелодия затихла у неё в горле.       — Это магловская песня.       — Да, я знаю.       — Знаешь?       Драко пожал плечами.       — Ну, я не слышал её раньше, так что она должна быть магловской.       Гермиона насмешливо улыбнулась и ткнула его в плечо.       — Не морочь мне голову, Малфой. Как ты мог никогда не слышать о The Beatles? Или о Yellow Submarine? Ты правда британец или опытный, подлый самозванец из иностранной разведки?       — Не могу сказать, что мне знакомы эти названия, но про жука я понял. — Он нахмурился. — А что, чёрт побери, такое подводная лодка?       Лёгкий истерический шок охватил Гермиону. Она поднялась с дивана и отстегнула металлическую застёжку на своём чемодане. Девушка старалась не рассмеяться, копаясь в содержимом багажа в поисках портативного музыкального проигрывателя, ведь Драко не был полностью виноват в том, что его обделили. Было очевидно, что его познания за пределами волшебной Британии и магической Европы были невелики, и она посчитала это весьма печальным обстоятельством — некоторые семьи шли на всё, чтобы оградить своих детей от влияния маглов.       — Подводные лодки — это огромные металлические подводные суда, перевозящие людей и оружие. Они широко использовались во время Мировых войн, но сейчас в основном занимаются разведкой или другими небоевыми операциями.       — А. — Драко взглянул на свои ногти. — Маггловские машины смерти — да, кажется, я слышал о них, или, возможно, видел где-то фотографию. Как танки, но для океана?       — Да, типа того. — Она сморщила нос. — Но на самом деле они не более смертоносны, чем тёмная магия.       Ложь сорвалась с её губ прежде, чем она успела себя остановить, и Гермиона сильно покраснела и прокашлялась. Маггловское оружие могло сравнять с землёй целые города и отравить планету. Она знала, что подобные технологии были одной из причин некоторого напряжения между двумя мирами.       — Очень сомневаюсь в этом, Грейнджер. Но уверен, что ты будешь спорить до посинения, убеждая меня в обратном.       Гермиона не стала отвечать и вместо этого сосредоточилась на своей задаче. Она схватила проигрыватель и вытащила его из-под кучи безделушек. Это был простой чёрный бумбокс на батарейках, которые она заряжала палочкой. Драко ухмыльнулся, когда она протянула бумбокс ему.       — Что это? — спросил Драко с усмешкой. — Показываешь ещё одну свою магловскую игрушку?       Он наклонился вперёд, чтобы рассмотреть получше, когда Гермиона, ухмыляясь, поднесла вещицу к его груди.       — Да, но на самом деле это не игрушка, а музыкальный проигрыватель. Мы называем его магнитофон.       Пока Драко нажимал на кнопки, она переключила своё внимание обратно на чемодан и нащупала коробку с компакт-дисками.       — Оно работает? — спросил он, повернув ручки так, что зазвучали жуткие помехи.       Магические барьеры школы мешали спутниковым сигналам. В комнату ворвался белый шум. Драко, усмехнувшись, постучал по динамику.       — Хм, мне не особо по душе такой музыкальный стиль, Грейнджер. Он популярен там, откуда ты родом?       Гермиона закрыла чемодан и села рядом с Драко на диван.       — Я родилась в Лондоне, дурачок. — Она закатила глаза и шлёпнула его по руке. — Попробуй вот это — это настоящая песня.       Она потянулась через его колени, чтобы открыть крышку бумбокса, и поставила диск The Beatles. Она не сомневалась, что Драко полюбит их музыку, как и все англичане, однако, по прошествии нескольких минут Гермиона с удивлением обнаружила, что Драко выглядит не особенно впечатлённым.       — И? — спросила она, трепеща от предвкушения, когда последний припев Yellow Submarine затих. — Что думаешь?       Драко фыркнул.       — Если честно, помехи мне больше понравились.       Он усмехнулся, когда Гермиона затаила дыхание, борясь с желанием встряхнуть его за плечи.       — Ты невозможен! Нажми кнопку «далее», хорошо? Ты обязан полюбить следующую песню. — Она уверенно кивнула. — Это блестящий вызов музыкальной индустрии и одна из лучших психоделических композиций.       Драко держался, но через минуту покачал головой.       — Это реально дерьмо, Грейнджер, — сказал он со смехом, пока корявый, ужасный вокал соревновался с не в такт звучащей трубой за самую омерзительную победу. — Это каким-то образом даже хуже, чем песня о жёлтой машине смерти. И они довольно высоко себя оценивают, не так ли? — спросил он, ухмыльнувшись при виде возмущённого выражения лица Гермионы. — Слова не умные — они назойливые и вычурные. А мелодия… — он сделал паузу, скривившись, когда к хаосу воющего органа добавился звон колокольчиков. — Как будто они записывали это в разных комнатах и по разным нотам. Как вам вообще может такое нравиться?       — Что?! — Гермиона раскраснелась. — The Beatles были революционерами своего времени и поменяли образ рок-н-ролльной музыки! А ты упускаешь суть! Это песня не о том, что надо быть умным, она о наглом обмане индустрии.       Выводить Гермиону из себя было любимым занятием Драко, так что он усмехнулся и подтолкнул её локтём.       — Насколько ужасны все остальные магловские группы, если это лучшее, что у вас есть? Неужели они напичкали свою музыку грибами, чтобы промыть тебе мозги? — спросил он.       Гермиона закатила глаза.       Как он мог насмехаться над самой любимой группой всей Англии? Если «Битлмания» была ему не по вкусу, то что же тогда было? Может быть, что-то более гармоничное? Возможно, классическая музыка со скучными композиторами, скрипками и фортепиано. Ритмичные, плавные мелодии, под которые он мог бы вальсировать — его стройное тело как раз подходило для танцев. Гермиона уставилась на его руки, зациклившись на длинных, как у пианиста, пальцах, и ткнула Драко в бицепс.       — Ладно, умник, а что ты обычно слушаешь? — спросила она.       Драко лишь подтвердил её подозрения, когда несколько мгновений спустя перечислил кучку известных волшебных композиторов, сославшись на свою любовь к хореографии. Но он удивил её, когда через секунду упомянул «Диких сестричек», и Гермиона, смеясь, откинула голову назад.       — То есть, тебе не нравятся The Beatles, но нравятся «Дикие сестрички»? — Её лицо комично исказилось в неверии. — По тебе этого совсем не скажешь.       Драко прикусил щёку и скрестил руки.       — Конечно, они мне нравятся — они не звучат, как дерьмо, — сказал он с усмешкой. — И я дважды был на их концертах — в прошлом году с Блейзом, и ещё с моими родителями, когда мне было тринадцать — да, с моими родителями. Не смотри на меня так. Почему это тебя так удивляет?       Гермиона разинула рот, потом опомнилась и захлопнула челюсть.       — Потому что… ты Малфой, и ты такой… интеллигентный, — ответила она, покрывшись румянцем, — когда не материшься и не ведёшь себя нарочно грубо. И мне трудно представить, как ты стоишь на концерте плечом к плечу со своими родителями.       — Ну, мы не сидели в общем зале со всякой шушерой, — сказал он с ухмылкой, подтолкнув её коленкой, — и я с ними потом встретился.       — Конечно, встретился. — Гермиона закатила глаза. — Теперь мне легче всё это представить — это был частный концерт в поместье, не так ли?       Драко придвинулся ближе и посмотрел на неё из-под светлых ресниц. Она ощутила его дыхание на своей коже.       — Ты что, Грейнджер? — Его голос был едва слышен. — Грезишь о моём доме?       — Я просто пытаюсь совместить наглеца и сорванца в своей голове, — сказала она, поправив выбившийся локон.       — Да? Я хорош, когда веду себя воспитанно? Сбиваю тебя с твоего Битл-обожаемого пути?       В груди Гермионы заплясали бабочки. Она прикусила нижнюю губу и отодвинулась на диване подальше.       — Ты просто что-то, — немного задыхаясь, произнесла она, и разорвала их зрительный контакт, чтобы поменять диск.       Тем же вечером, позже, уже после ухода Драко, Гермиона легла в постель и вздохнула, ослабевшая от похоти. Тёплыми пальцами она пробежалась по своим бёдрам, и грёзы о том, как её интеллигентный партнёр пьянеет от её прикосновений, захватили её сознание.       В следующую субботу, Гермионе не терпелось сбежать в своё укромное пристанище, и она трусцой взбежала по лестнице, пока Драко хихикал у неё за спиной.       На этой неделе занятия испытали её волю на прочность. Она при любой возможности глазела на Драко, с сомнительной осторожностью рассматривая его подтянутую спину и прикусывая губу, пока он работал, не замечая её взглядов.       Её вуайеризм вышел за пределы стен кабинета Зельеварения.       Гарри помахал рукой перед её лицом на Заклинаниях и прошептал, что Рон обязательно заметит, если она не опустит глаза и не перестанет вздыхать, как влюблённая дурочка. Гермиона покраснела от ушей до пят, но Гарри больше ничего не сказал на эту тему, и она решила, что у неё появился второй хранитель её тайны — хоть и вынужденный.       Дверь спальни распахнулась, и Гермиона плюхнулась на диван, подтянув колени к подбородку, ожидая, когда Драко присоединится к ней после проверки из зелья. Магнитофон влетел ему в руки, когда он опустился на подушку.       — Подмени меня, — сказала Гермиона, протянув ему коробку с дисками. — Сегодня ты будешь выбирать, что слушать.       Драко ухмыльнулся и прошерстил диски, затем взял в руки один с обложкой группы Kiss.       — Что за херню напялили эти придурки? — он рассмеялся, выгнув бровь. — Разве мужчины-маглы так одеваются?       Гермиона подавила фырканье и прокашлялась, а затем торжественно кивнула.       — Естественно, они все так и одеваются. Разве ты не помнишь, как встретился с моим отцом на первом курсе? У него же ещё было разрисовано лицо.       Драко постучал себя по подбородку, словно глубоко задумался.       — А, да, я его вспомнил, — сказал он, вернув диск и продолжив осматривать коробку. — И если я всё правильно помню, твоя мать была одета вот в это.       Он вытащил листовку с фигуристой женщиной в треугольном бикини. Гермиона закатила глаза и выхватила её у него из рук.       — Ты ещё слишком маленький, чтобы такое разглядывать, — пробормотала она, залившись краской, и засунула листовку под подушку у себя за спиной.       От мысли, что Драко посмотрел на грудь другой женщины, у Гермионы дёрнулась щека, но она проигнорировала это лишнее, назойливое беспокойство.       Драко усмехнулся и продолжил листать магловские диски, пока Гермиона возилась со своими руками. Коробка полнилась выбором разных жанров: поп, блюз, джаз, рок, даже несколько американских исполнителей кантри. Ей не терпелось увидеть, какой диск он выберет.       Через несколько секунд брови Драко взлетели на лоб.       — Limp Bizkit, — фыркнул он и вытащил пластинку на свет, к величайшему ужасу Гермионы.       Она купила её по настоянию Гарри в магазине подержанных вещей и почти сразу пожелала об этом.       — Это должно быть лучше, чем Насекомые-Трубадуры, — сказал Драко с дьявольской ухмылкой.       От досады у Гермионы заалели щёки. Она отшвырнула руку Драко от кнопки «Открыть».       — Нет, нет! Пожалуйста! Выбери другой, — взмолилась она, жестом указав на коробку.       Слизеринец покачал головой и запротестовал:       — Но я хочу послушать магловскую классику, — усмехнувшись, сказал он.       Он издевательски вертел диском в одной руке, а другой схватил её за запястье, отбиваясь от ударов, пока она боролась и сопротивлялась. Драко позволил ей сбросить его с дивана и встал, бросив диск на подушку.       — Пусть будет по-твоему.       Он поправил мантию, пока Гермиона засовывала запись обратно в коробку.       — Но это не последнее, что ты слышишь о Limp Bizkit, Грейнджер. Я буду выбирать этот чёртов диск каждый раз, пока ты не разрешишь мне его поставить.       Гермиона закатила глаза и поклялась швырнуть проклятый диск в тупую башку Гарри. Она не станет слушать язвительные комментарии Драко насчёт американского ню-металла. Никогда.       Она убедила его попробовать послушать Fleetwood Mac: благоразумную, приятную для публики группу, которая покоряла чарты нестареющей классикой из своего самого популярного альбома Rumours. Драко много раз на выдохе повторил название Fleetwood Mac, пока вставлял диск в бумбокс и нажимал большим пальцем на кнопку воспроизведения. Веселая мелодия Second Hand News разнеслась по комнате. Драко постукивал рукой по бедру и покачивал плечами в такт ритму.       — Да, она цепляет, — сказал он, покраснев, когда Гермиона усмехнулась.       — Тебе правда нравится?       — Ну, это лучше, чем белый шум и «Лучшая группа Англии», — сказал он, пальцами изобразив кавычки, — но Визенгамот ещё не решил точно.       Он быстро стал поклонником песни Dreams, так как вдохновенный вокал Стиви Никс удачно лёг на плотный барабанный ритм. Но по мере того, как Драко вслушивался в слова песни, его мысли стали уноситься в будущее и всё то, что его ожидало. Гермиона беззаботно подпевала, раскачиваясь и пританцовывая на месте, и щека Драко дёрнулась, когда его внимание переключилось на любопытную ведьму. Любила ли Гермиона танцевать? Или умела вообще?       Прежде чем он успел задуматься и заставил себя отказаться от дальнейших действий, Драко вскочил с подушек, схватил Гермиону за запястье, вытащил её на середину комнату и закружил в такт припеву, пока она спотыкалась и визжала. Он прижал испуганную волшебницу к своей груди и помог ей удержать равновесие, когда она впечаталась в его плечи.       — Какого чёрта ты делаешь?! — Гермиона рассмеялась и попятилась назад. Её лицо приобрело пунцовый оттенок в цвет свитера.       Светлая кожа Драко тоже покрылась пятнами. Он жестом указал на свою руку, ожидая, пока она возьмётся за неё.       — Я хотел потанцевать с тобой, — ответил он, сжав челюсти, — или попытаться.       Гермиона резко втянула носом воздух. Её сердце бешено заколотилось, мир завертелся вокруг своей оси. Это сон или реальность?       — Потанцевать? — повторила она в замешательстве, встретив неуверенный, настороженный взгляд Драко.       — Если хочешь.       Это была тупая, необдуманная идея, и Драко приготовился к неизбежному отказу — это было написано на её нахмуренном лбу.       — Я… — Лицо Гермионы смягчилось при виде напряжённого выражения Драко. — Я… — повторила она с большей решимостью, делая нетвёрдый шаг вперёд и поднимая вспотевшую, дрожащую ладонь к его протянутой руке. — Хочу, — сказала она и растаяла, почувствовав тепло его кожи.       Адреналин захлестнул тело Гермионы, когда рука Драко обвилась вокруг её талии, притягивая её на почтительное расстояние от его бёдер. Его пальцы прошлись вдоль её позвоночника и мягко надавили на спину, пока он пытался вести её в традиционном вальсе. Но Гермиона никогда не отличалась особым чувством ритма, и неудержимое хихиканье сорвалось с её уст, когда она в очередной раз споткнулась о ноги Драко. Это был самый романтичный момент её жизни, а она не могла ни захлопнуть рта, ни даже устоять на своих двоих.       Драко наклонил гогочущую ведьму, когда трек затих, а затем притянул её так близко к своему лицу, что на короткое мгновение Гермиона подумала, что сейчас он заставит её замолчать поцелуем. Он остановился, нависнув над её ртом, пока его взгляд метался от её глаз к губам. Затем он мягко поставил Гермиону на ноги и отстранился, поглядев на неё тёмными, как безлунная ночь, глазами. Их палочки выстрелили искрами, разрушив момент. Драко последовал сигналу и подошёл к котлу.       Пульс гулко стучал в ушах Гермионы, пока она смотрела на напряжённый затылок Драко. По крайней мере, он заслужил благодарность за танец, поэтому она набралась смелости и произнесла:       — Ты прекрасно танцуешь.       Драко хмыкнул с признательностью и слегка повернулся.       — Не могу ответить тебе тем же, — мягко сказал он. — Тебе бы не помешало взять несколько уроков.       Гермиона ехидно усмехнулась. Раздражение поднялось в ней волной, и она закатила глаза от его грубого замечания. Ну и что, что это правда? Она никогда не была танцовщицей или спортсменкой, и вряд ли есть её вина в том, что у неё столько же грации, сколько у новорождённого жеребёнка.       — Прошу прощения?       — Мне повезло, что эти ботинки сделаны из драконьей кожи, иначе ты бы отдавила мне все пальцы на ногах, — пробурчал он, не заметив, что его шутка не удалась.       Гермиона вспыхнула, сорвала с себя туфли и кинула одну ему в спину. Драко вздрогнул, когда туфля ударила его между лопаток, и оскалился, повернувшись.       — Какой же ты мудак! — Гермиона запустила следующую туфлю в воздух и нахмурилась, когда Драко поймал её прежде, чем она разбила ему нос.       — Нам просто придётся потренироваться, Грейнджер. Вот что я имел в виду.       — Ч-что? Ох. — Гермиона покраснела и трясущимися пальцами заправила локон за ухо. — Почему… почему ты просто не сказал? То есть… если ты так настаиваешь.       — Не настаиваю. Но тебе понадобится это умение, если ты собираешься стать политиком, — сухо сказал он и вернулся к своей работе над котлом. — Ты не можешь топтаться на месте и смеяться, как поражённая проклятьем дурочка из палаты Януса Тики, каждый раз, когда тебе надо будет станцевать на торжественном приёме. Они съедят тебя с потрохами.       Гермиона залилась краской и плюхнулась на диван, пробормотав:       — Я была не настолько плоха.       — Как скажете, леди, — ответил Драко.       Он ушёл через час. Гермиона застыла на подушках, прижав ладони к лицу, не в силах пошевелиться. Всё выходило из-под контроля, двигалось по непредсказуемому пути. Она опустила руки на колени и рассеянно посмотрела на свои дрожащие пальцы. На её левой ладони расположился Виктор — скромный и суровый, — и витало в воздухе потенциальное будущее. Она отправила фотографию почти неделю назад вместе с письмом, в котором выразила радость по поводу его выздоровления, но до сих пор не получила ответа.       На правой ладони красовался вероятный тупик с её наглым и интеллигентным партнёром по Зельеварению.       Она подвигала пальцами, обдумывая варианты.       Это будет совсем нехорошо, если она немного подурачится с Драко? Флирт никогда не привёл бы к чему-то серьёзному, и она не была официально связана с Виктором, так что вряд это будет считаться грехом для свободной девушки. Она взрослая восемнадцатилетняя девушка и, возможно, Виктор ожидает от неё определённого опыта, когда они снова встретятся в декабре.       Это была ошибочная, наивная логика. Она сомневалась, что Виктору вообще есть дело до того, девственница она или нет. Но Гермиона упорно терзалась, пытаясь оправдать своё желание до беспамятства зацеловать Драко. Слизеринец не позволял ей думать ни о чём другом, когда специально подначивал её, смешил и буквально сбивал с ног. В глубине души она понимала, что дурачество с ним омрачит её душу и исказит её сущность — история его кровных предрассудков точила её внутренности.       Как она могла даже подумать о таком нелепом намерении?       Слёзы навернулись Гермионе на глаза, и она оттёрла их тыльной стороной ладони, внезапно ошеломлённая перспективой вообще что-то решать.       Единственное, что она знала наверняка, так это то, что всё станет немного проще, когда от вида Драко у неё перестанет сбиваться дыхание.