Её далёкое небо

Телефон, до этого момента всегда молчащий, раздается громкой трелью, пугая бедную Ай, которая от неожиданности выпускает из рук пакет с покупками. Слышится звук разбившихся яиц, и девушка, тихо ругаясь себе под нос, спешит поднять трубку и остановить адскую трель. Желтоватое пятно уродливо расплывается на кухонной плитке, затекая в швы.        — Слушаю, — распутывая провод от телефонного аппарата, отвечает на звонок Ай.        — Ай-сан, прости, что тревожу так поздно. — Голос на том конце провода кажется девушке знакомым, прижав трубку плечом, она хмурится, пытаясь вспомнить, кому он может принадлежать. Вариантов не так много, и Ай приходит к выводу, что это Шизуне-сан, которой было поручено подыскать ей квартиру, они встретились лишь мельком в коридорах резиденции Хокаге, когда Орел передал ей просьбу-приказ Пятой. — …Хокаге-сама просила тебя зайти завтра утром в госпиталь Конохи, нам нужна твоя помощь. Ай подавляет тяжелый вздох, напоминая, что за любую гостеприимность стоит отплачивать, какая бы помощь не потребуется Конохе, она, как послушная собачонка, постарается все исполнить. Не то чтобы она чувствует себя обязанной Хокаге по гроб жизни, просто и мама и тетя Мейко воспитывали ее как очень вежливую и добрую девочку. Ай морщится, поднимая тяжелый взгляд к окну. Куда их всех приводит эта вежливость и доброта теперь?        — Да, конечно. — Ай кивает собственным словам, не задумываясь о том, что Шизуне этого видеть и знать не может.        — Отлично, тогда спокойной ночи. — Женщина на том конце не дожидается, когда Ай ответит, кладет трубку, — у нее еще кипа не разобранных бумаг, отчетов, документов. Гудки резкие, но действуют не отрезвляюще, как того хотелось бы, наоборот, будто искусный гипнотизер, заставляют Ай простоять с трубкой у уха еще несколько минут. Ай размышляет о том, в чем Хокаге понадобилась ее помощь, и все мысли непременно упираются в техники, связанные с прошлым. Ей совершенно не хочется влезать в чужую душу, остатки чувств, сомнений, сожалений и боли навсегда остаются с ней, будто застрявшая в горле волосина. По этой же причине техника и считается запрещенной. Сырые яйца расплывались по плитке, стекая в швы, представляя из себя мерзкое зрелище. Ай приседает на корточки и мажет пальцем по вязкой субстанции. Тишина опускается на нее в пустой квартире, как если бы мама укрыла плечи тяжелым пуховым одеялом в разгар летней ночи. Она все еще не может привыкнуть к этому, не может привыкнуть к тому, что утром не ссорится с Мэгуми за возможность занять первой ванную комнату, не завтракает тетушкиными блинами с кленовым сиропом, не слышит пожелания добрых снов от мамы. Ай обнимает руками коленки, тяжело вздыхает, — она лучше выложится на полную завтра, нежели чем просидит в четырех стенах, заслужит доверие Конохи и, наконец, заставит их отыскать место из ее видения. Будит Ай не звон будильника и даже не визги малышни за окном. Она подрывается на кровати, отгоняет образ мужчины из своих кошмаров. Одеяло сбивается где-то в ногах, и она его просто сбрасывает на пол из-за раздражения, бессилия. Ай никогда никому не желала зла, пусть временами ее слова и кажутся многим зловещими, сама она считает, что жизнь превыше любых чувств. Однако встреть мужчину со шрамом, не смогла бы удержать черного желания мести в узде. В который раз разгладив невидимые складки на своей новой блузке, Ай перекатывается с пятки на носок и оглядывает место приема больных, куда приходит на несколько минут раньше указанного Шизуне времени. В госпитале Листа утром многолюдно, дети плачут от боли или страха, а мамы пытаются их успокоить, укачивают на своих руках; несколько стариков сидят с такими несчастными выражениям лиц, что Ай невольно передергивает плечами. Даже пахнет тут по особенному: спиртом, лекарствами и смертью.        — Ай, — заставляя Ёсида вздрогнуть, зовет Цунаде, показываясь из длинного коридора. — Доброе утро, спасибо, что согласилась нам помочь. Ай на слова Хокаге только выгибает брови, будто у нее было право отказаться от их просьбы, но оставляет комментарии при себе, замечая еще троих людей. Тот джонин с маской на лице, который проводил ее до дома, юная доктор с волосами оттенка цветущей вишни и молодой лаборант в квадратных очках.        — Это моя ученица, Харуно Сакура, и ее ассистент Кавамура Тацуми. — Сакура приветливо улыбается, а Тацуми снова нервно поправляет свои очки на носу. Ай вежливо склоняет голову в приветственном кивке, встречается взглядом с Хатаке, не в силах сдержать какую-то облегченную улыбку. С ним спокойней, Хокаге все еще смотрит на нее с подозрением, будто ожидает, что Ай бросится на них или у нее вырастут рога. Во втором опасении и сама Ай сомневается, учитывая, что все взгляды прикованы к ней одной, будто она чудаковатый экспонат на выставке. Зато Какаши обводит скучающим взглядом приемное отделение больницы, совершенно не находя Ай интересной, опасной или странной.        — Приятно познакомиться. — Ай же пытается не обращать на взгляды внимания, поворачивается к Хокаге, легко наклоняясь вперед. — В чем же нужна моя помощь? Цунаде торопливо направляется к лифтам, — не то хочет побыстрее покончить с этим делом, не то боится, что Ёсида бросится наутек, стоит ей произнести вслух то, что они от нее потребуют.        — Нам нужно узнать как человек, которого доставили вместе с тобой Коноху несколько дней назад, оказался в Стране Огня. — Сенджу жмет кнопку нижних этажей, а в лифте для пятерых людей слишком тесно. Ай приходится прижать руки к груди, чтобы не дотрагиваться до стоящего рядом джонина. Она поднимает на него нечитаемый взгляд, а с губ срывается одно единственное: «Ох». Откровенно, просьба Пятой совершенно ее не удивляет, только неприятное чувство собирается где-то внизу живота, дурнотой оседает в горле. Какаши встречается взглядом с синими глазами Ай, и ему на мгновение даже чудится, будто они переливаются, словно драгоценные камни.        — Что же случилось с этим человеком? — Ай не ждет ответа на свой вопрос, морщится от запаха медикаментов и выходит следом за Хокаге в освещенный неприятным белым светом коридор.        — У нас есть некоторые предположения на этот счет. — Сакура же не слышит странного сарказма в голосе Ёсида, отвечает ей, пролистывая документы в папке с именем жертвы. — Но ничего конкретного. Ай не сдерживает улыбки, разглядывая профиль Харуно, — она ей начинает нравиться, такая милая и печальная одновременно, что это даже делает ее красивой в не самом обычном понимании этого слова. Ай едва не спотыкается на ровном месте, когда короткое видение исчезает перед глазами и с губ тихо срывается понимающий вздох. Несколько раз моргает, прогоняет пока что несуществующие картинки и сосредоточивает взгляд на сгорбленной спине Кавамуры.        — Когда ваши шиноби остановили меня, я только мельком увидела тело. — Ай проходит следом за Сакурой в помещение морга, холод тут же тянет по коже, забирается под рукава белой рубашки.        — Тацуми сделал вывод, что все тенкецу Огуро были разорваны, — подходя к накрытому простыней телу, сообщает Цунаде. — Нам нужно, чтобы ты заглянула в его прошлое и узнала, что произошло. Ты же можешь? Ай поднимает уставший взгляд на Пятую, надеется, что, когда она им в подробностях расскажет о последних минутах жизни этого мужчины, из глаз женщины пропадет это едкое недоверие. Ай же только хочет верить, что они ее больше не подозревают во всех смертных грехах, учитывая, что за ней наблюдают с утра до вечера. А Ай прилежная, она не дает им пищи для еще больших опасений.        — Да. — Она склоняется над синеватым лицом мужчины, взгляд сам собой притягивает рана на шее, ему должно было быть очень больно. Ай наклоняет голову, хмурится, пытаясь понять, что смущает ее в представшей перед ней картине. — Как будто…        — Что? — Цунаде невольно напрягается, замечая, как на лице Ёсида проскальзывает тень. Ай ничего не отвечает, гонит от себя лишние мысли, сомнения, пальцами дотрагивается ледяной кожи мертвеца, тут же одергивает руку и выпрямляется, складывая печати. С губ срывается тихое: «Искусство Ниндзя: Взгляд в Прошлое», — и все вокруг заволакивает морок, стерильное помещение морга сменяется густым лесом, холодный ливень больно впивается в кожу, а легкие разрываются от недостатка кислорода. Чужие руки морщинистые и с мозолями успевают смягчить падение, когда ноги мужчины подкашиваются от удара в спину. Боль взрывается призрачным зеленоватым светом перед глазами, белой поволокой заволакивает сознание, вырывая из груди истошный крик. Ай вздрагивает, видение рассеивается, и она пытается устоять на ногах, едва не проигрывает слабости, но сильные руки успевают ее подхватить прежде, чем она упадет на остывший труп. Ай пытается отдышаться, расширенными зрачками вглядывается в лицо мужчины перед собой, — теперь-то все обретает смысл, вспышками собственных воспоминаний проскальзывает перед глазами.        — Я видела его. — Ай удивленно оборачивается на Хатаке, который помогает устоять ей на ногах. — Видела его, когда все горело. Цунаде хмурится, подходит ближе, заставляет Ёсида обернуться на себя. Слова ее снова теряются, путаются, звучат слишком бессмысленно. Это не может не раздражать, им хватает путаницы в письме Райкаге, от нее требуется только точный ответ.        — Что ты видела, Ай? — Сенджу наблюдает за тем, как Какаши отступает, удостоверившись, что Ай может крепко стоять на ногах.        — Много чего. — Ай прогоняет из головы образ горящей деревни. — Он от кого-то бежал, что-то очень сильно его напугало. — Это чувство крупинками собирается на ее языке, она его перекатывает, совершенно не испытывая жалости к мужчине. — А потом был зеленый свет и его поглотила агония. Цунаде обменивается хмурым взглядом с Хатаке, он неотрывно следит за выражением лица Ёсида — оно у нее снова исчезает, даже в глазах не остается ни намека на настоящие чувства. Ай встряхивает головой, старается собрать по частям пазл, но что-то непременно ускользает.        — Опять зеленый свет? — Цунаде скептически выгибает брови, не скрывая своего сомнения в словах Ёсида.        — Думаю, именно он является причиной того, что тенкецу этого человека разорваны. — Ай замечает недоверие в глазах Хокаге раньше, чем оно там появляется, обходит стол с телом Огуро, задумчиво переводит взгляд на Кавамуру. У того на лице написан какой-то восторг вперемешку с ужасом.        — Что-нибудь еще? — складывая руки на груди, с нажимом спрашивает Цунаде.        — Да. — Ай замирает на месте, поднимает взгляд на Хокаге, собирается разбить все ее сомнения раз и навсегда. — Его ударили клинком в спину, сломаны два пальца. — Она без задней мысли вытаскивает руку Огуро из-под простыни, демонстрируя скрюченные фаланги. — Он, — бежавший шиноби Облака, стал отступником, присоединился к группе преступников. — Ай не без удовольствия наблюдает за тем, как изменяется лицо Пятой. — Его ожидания были обмануты, стоило вступить в ряды шиноби Облака — ни тебе выдающихся способностей, ни признания. Какаши, все это время неотрывно следивший за действиями Ёсида, не без тревоги переводит взгляд на застывшую Цунаде, которая напряженно что-то обдумывает. Все складывается наихудшим образом, и в Стране Огня снова появляется зло. Даже если это дело рук всего лишь одного человека, а не очередной преступной группировки, они сталкиваются с чем-то неизвестным и ужасающим.        — Было бы неплохо созвать совет Каге по этому поводу, — задумчиво предлагает Какаши, однако и сам морщится, будто сладость попадает на больной зуб — хлопот теперь не оберешься.        — Ты прав. — Цунаде отрывает тяжелый взгляд от лица Огуро, кивает Тацуми, чтобы тот убрал тело обратно в морозильный бокс. — Стоит также представить им Ай, нельзя сейчас оставить без внимания, что в Конохе проживает представитель клана, который может видеть прошлое и будущее. Ай это не нравится, но язык она прикусывает, потому что ее мнения никто не спрашивает, да и слушать вряд ли будут. Она встречается с серыми глазами Какаши и становится на короткое мгновение не так тошно, — боль в суставах, мышцах, кажется даже в венах медленно начинает отступать. Ай же хочется верить, что помогает в этом серость с глазах мужчины, тягучая и безмятежная.        — Спасибо за помощь, Ай. — Цунаде привлекает внимание Ёсида, даже хлопает ее в не то утешительном, не то ободряющем жесте по плечу. — Шизуне позже введет тебя в курс дела. Ай кивает, возвращаясь мыслями к тревожному чувству, которое успело притупиться за дни, проведенные за уборкой квартиры, покраской стен и заменой занавесок. Мужчина, святыня и зеленое свечение покидают ее голову, она заменяет их насущным, как и другие мысли о том, что приносит в душу горечь.        — Я провожу. — Сакура улыбается задумавшейся Ай, привлекая ее внимание легким касанием к плечу. Какаши провожает взглядом свою ученицу вместе с Ёсида, задаваясь вопросом, одногодки ли они или, быть может, Сакура даже окажется старше Ай. Эти мысли, что обыкновенно совершенно для него несвойственны, заставляют резко напрячься и еще раз напомнить себе, что это все не его дело, что зря он волновался об Ай. Она прекрасно справилась с поставленной задачей, пусть лицо ее стало непроницаемой маской. Какаши — последний человек на планете, кто может ее за это осуждать. Поэтому он гонит всякие размышление об Ай прочь из своей головы, оборачивается на Цунаде, которая недовольно сжимает в руках отчет о вскрытии.        — Не могла она знать о ранении в спину, — тихо заключает Сенджу, произносит это скорее для себя, чем для присутствующих.        — О сломанных пальцах тоже, — поддакивает Пятой Кавамура, все еще находясь под впечатлением от произошедшего. Цунаде раздраженно щелкает языком, разворачиваясь на Хатаке, и в глазах у нее читается решимость. Какаши переводит дух, решая, что это не может быть плохим знаком, Хокаге верит словам Ёсида, а значит, теперь у них на одну небольшую проблему меньше.        — Продолжай наблюдение за ней по крайней мере до окончания собрания Каге. — Сенджу просит об этом уже скорее из соображений безопасности самой Ай, нежели из опасений, что она может водить их за нос. — Райкаге явно что-то недоговаривает. Он не мог не знать, что один из его шиноби стал нукенином. Какаши бросает недвузначный взгляд на Тацуми, а Цунаде кривит губы, кивая ему, и просит ассистента Сакуры подготовить тело к тому моменту, когда прибудут делегации из Скрытых Деревень. Вместе с Хатаке они покидают морг в очередной раз за прошедшие дни. Эхо цокота каблуков Сенджу отбивается от пустых стен коридора, а вкупе с флуоресцентными лампами так едва не сводит с ума.        — Про отца Ёсида ничего не удалось узнать? — покидая здание госпиталя, наконец-то нарушает тишину Цунаде.        — Нет, о нем нигде не сказано ни слова. — Какаши прячет руки в карманы штанов, пожимет плечами, этого человека будто и не существовало вообще. — Знаешь, она ни разу не дала в себе усомниться, не понимаю, откуда в тебе столько подозрений на ее счет.        — Клан, про который никто не слышал? Техники, связанные с прошлым и будущим? И все это мы узнаем точно в тот момент, когда обнаруживаем изуродованный труп на своей границе. Какаши, это не может не вызывать подозрения. — Цунаде вздыхает, беспечность Хатаке в этом вопросе ее удивляет. — К тому же у меня сложилось впечатление, что она что-то недоговаривает.        — За прошедшие дни наблюдений она не сделала ничего подозрительного или компрометирующего. — Какаши жмет плечами, вспоминая, как Ай всю ночь провела, обдирая обои в цветочек, а на утро начала перекрашивать стены. Кажется, ей нравится новая жизнь в Конохе, пускай и ее бессонные ночи не могут не тревожить. Но опять же — это не его дело.        — На встрече Каге будь с ней рядом, мало ли что может случиться, — вздыхая, просит Цунаде, принимая поражение в этом бессмысленном споре. У Ёсида действительно была сотня возможностей напасть, выдать себя, обвести их вокруг пальца, и, несмотря на то что временами она говорит странные вещи, на все это можно просто закрыть глаза. Ай — чужачка, выращенная в небольшой деревне, в совершенно других обычаях и условиях, даже акцент у нее присутствует. Не сильный, даже приятный, мелодичный какой-то, но это будто бы еще сильнее подогревает подозрения Цунаде.        — Конечно. — Какаши не может отказаться, пусть внутри у него и начинает неприятно скручивать, стоит их с Ай взглядам пересечься. А она смотрит на него, будто Хатаке ее спаситель, возможно, и сама этого не замечает, но от его острого взгляда шиноби ничего укрыться не может. И это действительно начинает потихоньку тревожить Какаши, — он не собирается становится ни для кого спасителем, улыбается ей из чистой вежливости, как и не дает упасть лицом на труп, когда глаза ее затягивает дымка бессознательности.

***

Сакура присаживается на скамейку в парке, среди ветвей цветущих вишен ее можно потерять. Устало вытягивает перед собой ноги и немного щурится от солнечного света. Ай садится рядом, довольно подставляет бледное лицо лучам послеобеденного солнца, — те согревают ее от трупного холода морга. Девушки не спешат расходиться по своим делам, у Ай их в принципе и нет, а Сакуре не очень-то и хочется возвращаться в кабинет с бесконечными отчетами.        — Я видела мужчину рядом с тобой, статного и высокого. — Ай поворачивает голову на Сакуру, слегка прищуривается. — В дорогом костюме и с ониксовыми волосами. Сакура почти что спрашивает, о чем говорит Ёсида, потому что она никого такого не знает, но вовремя себя одергивает. Понимание едва не выбивает из ее груди удивленный вздох, поэтому приходится взять себя в руки и с любопытством взглянуть на девушку рядом.        — Не знаю, кто он такой, но от этого видения мне стало не по себе. — Ай жмет плечами, обращая все свое внимание на прохладную баночку газировки, которую купила по пути в парк.        — Стало не по себе? — непонимающе повторяет Сакура, рассматривает задумчивый профиль Ай, едва не подпрыгивая на месте от интереса. Ёсида загадочная, вводит их в обман своими путаными речами, уводит внимание на другое, чтобы они не видели главного. Но Харуно хорошая, в ее зеленых глазах Ай не находит ничего из того, что написано на лице Цунаде, только искренний интерес и дружелюбие, и еще, может быть, немного усталости. Поэтому ей хочется с ней поделиться секретами, а потом пригласить сходить прогуляться, сбежать от одиночества, что ждет ее за дверьми новой квартиры.        — Когда мне приходят видения будущего, от них всегда чем-то веет. — Ай замечает скользнувшее непонимание в чужих глазах и вздыхает, размышляя, как лучше объяснить Сакуре собственные чувства. — Когда я увидела тебя и того мужчину, меня будто обдало колючим осенним ветром, а когда недавно утром мне было видение двух шиноби на крыше, ноги как будто окатили прохладной водой.        — Тоже самое происходит, когда ты заглядываешь в прошлое? — Сакура интересуется искренне, но потом, наверное, обязательно поделится этим разговором с Какаши-сенсеем или Цунаде-сама.        — С прошлым все немного сложнее. — Ай склоняет голову, дергает за жестяной язычок, а газировка шипит. — Чувства других людей будто на несколько мгновений становятся моими собственными и после никогда не оставляют меня до конца. Сакура наблюдает за тем, как Ёсида отпивает прохладный напиток и отводит взгляд на нежные цветы вишневых деревьев. Хорошо в парке, — погода сегодня приятная, мягкий ветерок ласкает девичью кожу, заигрывает с короткими прядями волос. У Ай они почти такой же длины, как и у Сакуры, только иссиня-черные, словно самая глубокая ночь.        — Поэтому мы почти никогда не пользуемся этими техниками. — Ай прикусывает язык, газировка приторной сладостью оседает в желудке. — Точнее никогда не пользовались.        — Мне жаль, что с твоим кланом такое случилось. Знаешь, тут в Конохе, тоже раньше был один клан. — Сакура медлит, не зная, стоит ли рассказывать новой знакомой про Учиха. Ай замечает, как Сакура хмурится, не спеша рассказывать о том, что, в принципе, и так понятно. Такая же печальная история, как и у нее самой. Опустившуюся тишину разбивает хохот детей, которые прибегают в парк после занятий в Академии, наслаждаются свободой и прекрасной погодой. Сакура замечает светлую макушку Узумаки издалека, бросает взгляд на Ай — познакомить этих двоих даже становится интересно. Наруто активно машет рукой, а рядом с ним показывается еще и Ли, шагает он так бодро, что Сакура едва не морщится. Она сама не может похвастаться таким запасом энергии и силы юности, как в прочем и Ай, которая не скрывает своего замешательства, наблюдая за юношами.        — Йо, Сакура, привет! — Наруто улыбается во все тридцать два, наклоняясь к подруге. — Отлыниваешь от работы?        — Вообще-то я здесь провожу экскурсию для Ай. — Сакура отмахивается от Узумаки, кивает головой на девушку рядом с собой. — Ты слышал о ней, она не здешняя. Ай улыбается, склоняя голову набок, разглядывает Наруто под разными углами, — у того глаза голубые, как чистые небеса над их головами. Он возвращает ей искреннюю улыбку и протягивает ладонь для рукопожатия, Ай почти сразу решает, что Узумаки человек добрый, наивный и светлый. По-другому быть не может с такими-то, как у него, глазами.        — Я слышал о тебе. — Ли с восхищением разглядывает чужестранку, — разрез глаз у нее необычный, он такого еще не встречал. — Тацуми-кун только что рассказал, что ты можешь видеть будущее. Сакура тяжело вздыхает, закатывая глаза, — так и хочется хорошенько треснуть своего помощника за язык без костей, про Ёсида не стоит много болтать, учитывая нынешнее положение дел. А зная Ли, тот при первом же удобном случае поделится новостями с Гай-сенсеем, а там через несколько часов и вся Коноха будет осведомлена о том, кто такая эта Ёсида Ай.        — Вот ведь сплетник, — недовольно бурчит Сакура, сжимая пальцы в кулаки. — Ничего доверить нельзя.        — А ты можешь узнать, заплатит ли Какаши-сенсей сегодня вечером за мой рамен? — Наруто переключает всю свое внимание на Ай, она смотрит на него в ответ с небольшим хитрым прищуром.        — Наруто! — Сакура ощутимо шлепает друга по руке, на что тот даже не обращает внимания.        — Какаши-сенсей? — удивленно повторяет Ай, переводя озадаченный взгляд на Харуно.        — Ага, Какаши-сенсей был нашим с Наруто учителем. — Сакура оттягивает Узумаки от Ай, тот разочаровано выпячивает нижнюю губу, шестым чувством ощущая подвох в том, что Хатаке согласился сходить с ним вечером с Ичираку-рамен. Ах, вот оно что, — Какаши был наставником, у Ай как будто бы складывается полноценный образ этого мужчины с маской на лице. Та придает ему загадочности, вызывает в Ай противоречивые чувства, — вроде и нет ей никакого дела до этого шиноби, а с другой стороны, с ним как-то спокойней. Ай пытается отыскать название этому ощущению, что появляется точно в тот момент, когда она взглянула в его серые глаза, но на ум так ничего и не приходит.        — Сакура, может, ты тоже с нами сходишь сегодня вечером? — поворачиваясь к Харуно, Наруто хлопает пушистыми ресницами. — Ли тоже идет, поедим все вместе как в старые добрые времена. Ай смущенно опускает взгляд на свои руки, вертит жестяной язычок от банки с газировкой, чувствуя себя куда более неловко, чем ей того хочется. Точно, она здесь чужая, не вписывающаяся в привычный уклад жизни.        — Я не собираюсь за тебя платить, Наруто, — недовольно бурчит Сакура, но тут же спохватывается, ей и самой возвращаться в пустую квартиру не хочется. — Но я пойду, если Ай тоже согласится с нами поужинать.        — Отличная идея. — Наруто подхватывает идею сразу же, оборачивается на Ёсида и заискивающе смотрит на нее, словно щенок. Милейшая картина, что прочно укрепляет в Ай мысли о том, что Узумаки-то самый светлый человек из всех, что ей доводилось встречать.        — Тогда и Гай-сенсея нужно позвать, — вклиниваясь в разговор, добавляет Ли. Ай только встречается взглядом с Сакурой — та лукаво подмигивает и сообщает, что ей нужно вернуться в госпиталь, чтобы заполнить какие-то документы. Оставляет Ёсида на попечительство неугомонных парней, что обсаживают новую знакомую с двух боков и с ходу заваливают сотней вопросов. Ай же принимает загадочный вид, находя их легкой добычей для своих загадок.