Её далёкое небо

Шизуне пролистывает список Каге и их сопровождающих, которые должны были нагрянуть уже в эти выходные. Дел, из-за этого, появляется много: подготовить зал для проведения банкета и лучшие апартаменты, где смогут расположиться гости Конохи; выбрать место, где будет удобно провести переговоры. У женщины голова идет кругом, а дешевый кофе из автомата разгоняет кровь по венам и оседает мерзким привкусом на языке.        — Хокаге-сама. — Шизуне тихо прикрывает за собой дверь кабинета Пятой и прижимает папку с документами к груди. — От Скрытых Деревень Воды и Камня прибудут только представители. Мизукаге и Цучикаге не смогут нас посетить. Цунаде устало откидывается на спинку стула, переводит взгляд на вечернюю Коноху. Погода с каждым днем становится только лучше, прохладный ветер уступает место теплому летнему воздуху, сакура потихоньку начинает отцветать, и теперь улицы деревни устилает розовый ковер. Может быть, сладковатый запах наступающего тепла задурманит головы Каге и их не так сильно взволнует появление у Листа представителя неизвестного клана.        — Главное, что Райкаге прибудет лично, — отрывая взгляд от созерцания переливающейся огнями ночных баров деревни, задумчиво отвечает она. — Очень уж интересно, что он думает о случившемся с Огуро. Шизуне опускает глаза в бумаги, пролистывает несколько страниц и удовлетворено кивает — Эй собственной персоной прибудет с делегацией, а еще и Казекаге. Если тучи действительно снова начинают собираться над миром шиноби, Песок обязательно придет на помощь Листу. К тому же Шизуне отчего-то не сомневается, что Гаара заинтересован в Ёсида не будет.        — Что нам делать с Ай? — Шизуне отрывает глаза от собственных заметок, снова заглядывает в усталое лицо Хокаге.        — За ней присмотрит Какаши. — Цунаде разминает шею и резко поднимается из-за стола. — На сегодня больше никаких дел не осталось? Шизуне на мгновение теряется, на столе все еще горы неподписанных бумаг, которых, вероятно, к утру станет еще больше. Цунаде, правда, их мастерски не замечает, проходит мимо замершей Шизуне, подхватывая с вешалки свой плащ Хокаге.        — Если нет, то я выйду развеяться. — Цунаде не дожидается ответа, скрывается за дверью, оставляя Шизуне в одиночестве. Ей еще предстоит подобрать меню для праздничного приема.

***

Ай недовольно оглядывает собственный гардероб — ряды простых блузок, футболок и штанов совершенно не подходят к тому мероприятию, на котором ей предстоит открыть себя миру. Тянущее чувство собирается где-то внизу животе, тошнота то и дело подкатывает к горлу, а жар наступающего лета, проникающий из открытого окна, делает ситуацию только хуже. С досадой захлопнув дверцы платяного шкафа, Ай разочаровано падает на кровать рядом с сидящей на ней Сакурой.        — Что это вообще? — помахав небольшим письмом, полученным прошлым вечером, с инструкциями от Шизуне перед лицом Сакуры, бурчит Ай. Сакура не сдерживает улыбки. Свой единственный выходной проводит теперь не в компании глупых сериалов по телевизору, тягостных размышлениях о Саске и об их будущем, а с Ёсида. Она, оказывается, бывает нормальной, без странных словосочетаний в речи, загадочного взгляда и хитрой усмешки. Ровно до того момента, пока не появляется Наруто. Кажется, будто для Ай он становится идеальной добычей, чтобы дурманить ему голову. А не так давно, не без помощи Сакуры, конечно же, Ай становится известно, что Узумаки страх как боится историй про призраков.        — Вечернее платье, — выхватывая листок из рук Ёсида, отвечает Сакура. — Это важный прием, где будут присутствовать Каге и представители нескольких небольших деревень. Нужно соответствовать. Ай морщит нос: она вечерние платья не носила никогда, да и в клане у них не было таких приемов, куда можно было наряжаться. Может быть, только праздник урожая или Летнего Солнцестояния, но и тогда женщины наряжались в простые, легкие сарафаны из льняной ткани.        — Может быть, там будет тот мужчина из моего видения, — задумчиво тянет Ай, переводя взгляд на подругу. — С черными глазами.        — С чего бы это? — удивленно спрашивает Сакура, чувствуя легкое покалывание на коже каждый раз, когда мысли ее возвращаются к образу, который ей нарисовала Ёсида.        — Не знаю. — Ай жмет плечами, жара липнет к коже; выходить из квартиры, когда солнце стоит в самом зените, кажется, невероятно глупой затеей. — Как думаешь, Какаши-сан будет в смокинге и маске? Сакура едва не давится воздухом, когда слышит вопрос Ёсида — в духоте небольшой спальни он звучит как-то невероятно интимно. При этом лицо Ай остается спокойным, она отстраненно разглядывает потолок, будто он тоже может знать на этот и еще сотню других вопросов ответы.        — Думаю, да, — неожиданно тихо отвечает Сакура, тут же прокашливается и ложится рядом с Ёсида, подпирая голову ладошкой. — А что? Ай складывает губы бантиком, а румянец как-то сам собой расцветает на светлой коже. Приходится приложить усилий, чтобы вернуть себе невозмутимое выражение лица. Не то чтобы она правда интересуется Какаши-саном — просто невольное любопытство просыпается само, когда несколько раз в неделю утром замечаешь его пепельные волосы на соседней крыше. Он не прячется больше, не видит в этом смысла, а Ай даже порывается пригласить его на чай несколько раз, когда ночи особенно тоскливые и одинокие.        — Просто я еще ни разу не видела его без маски, — находит оправдание для своего любопытства, скрещивая руки на животе. Там, на замену волнению, приходит более приятное чувство — будто цветы пускают свои нежные корни ей в кровеносную систему. Ай размышляет о том, чтобы посадить васильки у себя на узком балконе.        — Как и все мы. — Сакура прячет понимающую улыбку за волосами — те отрастают медленно, но она и этому рада. — Мы с Наруто знаем Какаши-сенсея с момента окончания Академии. Не раз в детстве пытались узнать, что же он скрывает под этой маской, но нам так этого и не удалось сделать. Ай переворачивается на бок, лицом к Сакуре, темные брови удивленно ползут вверх, а ей неожиданно думается, что Какаши, возможно, куда загадочнее нее самой. А она, упертая и любознательная, теперь не сможет отделаться от желания узнать, что же такого скрывает Хатаке под маской, той, что можно увидеть, и той, что недоступна для обычного взора. Обязательно докопается до сути или сойдет с ума от бессонных ночей.        — Не может быть! — не скрывая странного восторга, смешанного с удивлением, выдыхает Ай. — А я то думала, он просто меня стесняется. Сакура давится смехом, утыкается лицом в цветастое покрывало и смеется, пока из глаз не выступают слезы. Ёсида, что бы там не наговаривала на Наруто, сама была ничем не лучше — простая, как натертый четвертак. Признается с такой неподдельной искренностью, что становится даже еще смешнее. Ай рядом озадаченно хмурится, потому что вопросы у нее теперь увеличиваются в геометрической прогрессии. Вдоволь насмеявшись, Сакура вытирает скопившиеся слезы в уголках глаз и оборачивается на Ай, которая продолжает гипнотизировать потолок. Лицо у нее принимает задумчивый вид. Как бы там ни было, а у Ай складывается впечатление, что Какаши надевает маску не для того, чтобы скрыть свое лицо — все куда глубже, куда сложнее. Ей и самой, наверное, знакомо это чувство, поэтому она и не сильно сомневается в том, к каким выводам приходит.        — Идем за платьями. — Ай неожиданно хлопает в ладоши и подрывается с кровати, упирая руки в бока. — Нужно найти что-то симпатичное. Сакура мгновение хлопает ресницами, не успевая за сменой настроения Ёсида, оно у нее меняется так быстро, что страшно для предположить, что же происходит в девичьей чернявой голове, какие мысли там обитают. Приходится постепенно привыкать к этим странностями Ай, потому что Сакуре куда больше нравится проводить время в чьей-то компании, нежели в четырех стенах со своими мрачными размышлениями.        — Нужно еще Наруто найти, этот оболтус наверняка забыл о костюме. — Сакура с тихим вздохом поднимается на ноги, поправляет свою юбку и дожидается, когда Ай достанет с верхней полки шкафа соломенную шляпу.        — Вы с ним близки, — замечает Ай, когда они выходят в коридор и натягивают босоножки. — Это очень мило. Сакура невольно хмурится, потому что их отношения с Наруто совершенно далёки от понятия «мило». Они прошли через многие трудности, пережили множество битв и побывали на грани жизни и смерти. Это, конечно, сближает, но «мило» было не совсем правильным словом, а подходящего — Сакура никак не могла найти. Ай наблюдает за подругой молча, думает, может, в ее видении была ошибка и волосы у незнакомца светлые, как пшеница, а не черные, словно самая длинная ночь. Но мысли каждый раз предоставляют ей воспоминания серых глаз; взгляд тяжелый, как грозовые тучи, что непременно набегут вечером на Коноху, после целого дня удушливой жары. Ай хватит только их, если Какаши не хочет показывать ей всего, хватит только одной искренней улыбки, когда вокруг глаз собираются морщинки-лучики. Да, ей и этого пока что будет достаточно. Когда Сакура за шкирку затягивает Наруто в одну из примерочных, Ай изо всех сил пытается сдерживать смех. Она перебирает мягкую ткань разнообразных платьев, наблюдая за друзьями издалека. Пальцы гладят атлас, шелк, бархат — ей все платья нравятся, они такие красивые, что Ай даже удается на мгновение забыть, куда она должна купить одно из них. Она размышляет о том, что Мэгуми обязательно понравилось бы то изящное платье нежно-розового цвета с пышной юбкой. Старшей сестре всегда больше нравились милые вещи: венки из полевых цветов и маленькие кролики. Ай же всегда нравились мышки.        — Красивое, — затолкав Наруто в примерочную, Сакура обращает свое внимание на Ай, которая снимает с вешалки одно из платьев.        — Я нервничаю. — тихо признается Ай, невольно комкая нежную ткань в руках. — Мне не нравится, что все будут смотреть и обсуждать.        — Без этого не обойтись. — Сакура сочувствующие сводит брови. — Но ты ведь там будешь не одна. Ай напрягается всем телом. Она не будет там одна, Какаши должен за ней присмотреть, вот только почему на сердце все равно так не спокойно. Потому что он «должен»? Все, что он делает, всего лишь его долг, он это знает, но как-то предпочитает игнорировать. Хочется думать, что и Сакура, и Наруто рядом с ней не по этой же причине, но вместе с одиночеством в душе Ай селится и смятение. Ей кажется, будто она заражается этим от Цунаде, которая любое ее слово воспринимает скептически.        — Как в этом можно ходить? — выглядывая из-за занавески, Наруто недовольно оттягивает бабочку. — Она меня душит.        — А по-моему, очень хорошо. — Сакура склоняет голову, разглядывая Наруто в официальной одежде. — Подходит к глазам, да, Ай?        — Мышки говорят, что ты похож на джентельмена. — Ай напускает на себя серьезный вид, а у Наруто лицевой нерв защемляется. — Очень им нравишься. Сакура прячет смешок в кашле, отворачивается, потому что выражение лица Наруто не передаваемое, он срывает с себя бабочку и скрывается в примерочной, бубня под нос, что ни за что не наденет костюм. Сакура оборачивается к зеркалу, подносит к себе симпатичное платье цвета изумруда, ей пойдет, но только жаль Саске ее не увидит в этом. Он вообще никогда не видел ее в таких вещах, может, поэтому так и не смог разглядеть в ней женщину.

***

Один из залов резиденции Хокаге наполняется людьми, гомон голосов и приятная музыка вытесняют всякие мысли из головы; потолки высокие, а окна выходят прямиком на головы предыдущих Хокаге. Выходные, а вместе с ними и приезд Каге с представителями Скрытых Деревень, наступают быстрее, чем Ай успевает это осознать. Просто в одно утро к ней приходит Сакура, сообщает, что поможет ей с прической и макияжем, а когда замечает на заспанном лице растерянность, смеется и проходит вглубь квартиры. Ай спит плохо, потому что на соседней крыше больше никто не дежурит, точнее, там кто-то есть, но она знает точно — это не Хатаке. У Какаши слишком много дел и забот в преддверии становления Хокаге, а тут еще это собрание и свалившиеся на их головы проблемы.        — Он? — Ай указывает своим бокалом на высокого, мускулистого мужчину в темных очках.        — Как ты поняла, что это Райкаге? — Наруто удивленно оборачивается на Ёсида, тут же прикусывает язык. — А-а, ты его увидела?        — Нет, просто он выглядит важным человеком, — пригубив шампанского, жмет плечами Ай. Наруто кивает несколько раз, а сам высматривает красную макушку Гаары — им о стольких вещах нужно поговорить, он ведь еще не стал Хокаге, как они когда-то договорились. Потому, когда среди толпы людей он замечает знакомый профиль старого друга, оставляет Ай в одиночестве, а сам напролом идет к цели. Ай даже слова сказать не успевает, тяжело сглатывает и переминается с ноги на ногу — некомфортно ей до холодного пота.        — Так вы, значит, та самая девушка из безымянного клана? — Высокий мужчина с аккуратной стрижкой предстает перед Ай, заставляя ту невольно отступить. Она только в самом начале вечера мельком видела Какаши, он с кем-то разговаривал, а после Наруто потащил ее к буфетному столу, приговаривая, что и ее мышкам понравятся закуски. Ай не была голодна, она хотела подойти к Какаши и больше ни на шаг от него не отходить. Разве он не должен за ней присматривать? А теперь она оказывается один на один перед лицом опасности, которая кажется ей безвыходной до такой степени, что воздуха не хватает.        — Хокаге только мельком заикнулась о ваших способностях. — Незнакомец не сдается, наступает на Ай, пристально разглядывает юное лицо. — Хотим, чтобы вы знали, Ёсида-сан — Туман очень заинтересован в ваших умениях и был бы рад, если бы вы решили посетить нашу деревню. Ай сглатывает тяжело, мечется взглядом от мужчины, которого ошибочно принимает за Мизукаге к толпе за его спиной. Не может отыскать ни лица, спрятанного за маской, ни пепельных волос и неожиданно ей становится страшно, что, быть может, Какаши снял свою маску, поэтому она и не может его отыскать среди лиц незнакомцев. Неприятное чувство клубится в груди, а резкий запах чужого одеколона щекочет нос. С незнакомцем перед ней сыграть свою любимую роль будет сложно, взгляд у него цепкий, как у орла, на губах ехидная улыбочка.        — Кого-то ищете? — с напускным интересом спрашивает мужчина.        — Да-а, я думаю, что подобные предложения стоит обсуждать в компании Какаши-сана. — Ай сжимает ножку своего бокала с такой силой, что, кажется, еще немного и хрусталь просто треснет в ее дрожащих пальцах. В глазах незнакомца вспыхивает недовольство, но оно тут же сменяется каким-то неприятным блеском. Он обходит Ёсида, становится с правой стороны и тоже окидывает взглядом гостей. Он такой высокий, что рядом с ним Ай чувствует себя незначительной букашкой — захочет и пришлепнет ее.        — Я наслышан о Хатаке Какаши, о том, что случилось и каким, — мужчина задумчиво переводит взгляд на Ай, подбирая слова, — жестоким он может быть. Слова неприятно режут девичий слух, а еще немного и осколки ранят нежную кожу пальцев. Ай плохо знает Какаши, но никогда бы не дала ему подобной характеристики. Он носит маски, одна из них скрывает его лицо, другую он надевает, чтобы скрыть свои настоящие мысли. Фальшиво улыбается, но фальшь эта как будто тоже напускная, просто чтобы сбить с толку. Если Хатаке захочет, он может изобразить куда более убедительную улыбку, за которой скроет совершенно другие эмоции. Он выглядит расслабленным, когда по-настоящему дела обстоят просто кошмарно. Для всех у него все всегда под контролем. Ай это замечает тогда, на кухне своей квартиры, когда рассказывает ему историю. У других она вызывает только приступ жалости, а он обещает ей, что все будет хорошо.        — Не думаю, что такое слово будет уместно, господин?.. — отзывается Ай, приподнимает брови и ждет, когда незнакомец наконец-то представится.        — Фуминору Тукомори. — Мужчина поворачивается к Ёсида, протягивает руку для рукопожатия. — Я представитель Деревни Скрытого Тумана. К сожалению, Мизукаге не смогла присутствовать на этом собрании. — Ладошка Ай тонет в тонких холодных пальцах Тукомори, сжимает он ее немного сильнее, чем того требуют правила приличия, и наклоняется к ней ближе, продолжая полушепотом: — Скажите это Нохара Рин, — отвечает на замечание Ёсида, — девочке из его команды, которую он лишил сердца. — Взгляд мужчины опускается ниже. — В прямом смысле слова, Ёсида-сан. У Ай пересыхает во рту, а по спине прокатывается волна холодного пота. Сказанное Тукомори кажется ей таким зловещим и пророческим, что отделаться от этого чувства теперь невозможно. Ай резко отшатывается, вырывая ладошку из длинных пальцев. Мужчина, спиной врезаясь в неожиданно появившегося за ней Какаши, опускает ладони ей на плечи, не давая споткнуться. Сердце Ай делает кульбит, а тепло от рук мужчины неожиданно разбавляет липкую тревогу.        — Токумори-сан. — Какаши щурится, всем своим видом показывая, что он не настроен дружелюбно. — Вы что-то хотели от Ай? Скользящая в словах Какаши вежливость настолько напускная, что Ай в его руках удивленно оборачивается, взлетает глазами от линии его подбородка к темным тучам в глазах. В них предупреждение и нет ни капли доброжелательности. А у Ай от этого что-то внутри ухает, падает приятной тяжестью, пока прохладный воздух больше не лижет открытые участки спины и плеч. Может, дело в горячих ладонях Какаши, которые мягко сжимают кожу на ее руках — от тех мест по всему телу разбегаются мурашки, а цветы в животе дают первые ростки.        — Только познакомиться, Хатаке-сан, больше ничего. — Фуминору прячет свои руки в широкие рукава традиционного кимоно, а Ай понимает теперь, что ей напоминает его голос. Он скрипучий, словно старый ветряк, пропитанный холодом, как и его светло-серые глаза. Не такие, как у Какаши, нет, они мутные и недобрые. Какаши не опускает свои ладони с плеч Ай до тех пор, пока Тукомори не теряется среди толпы. Слишком высокий, из-за этого он горбится, чем вызывает еще большее отвращения. И только когда представитель Тумана исчезает из поля зрения, Какаши чувствует бархатную кожу под своими шершавыми ладонями. Контраст настолько сильный, что едва не сбивает его с ног. Как хорошо, что Какаши воин, прошедший сотни битв. Взгляд невольно опускается на Ай — на ней полупрозрачное шелковое платье, свободно спадающее вниз, удерживается на тонких бретельках. Насыщенный кобальтовый цвет ткани оттеняет светлую кожу, лишенную изъянов, подчеркивает глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Ай прекрасна — другого слова он просто не может подобрать, словно какая-то морская нимфа или русалка, которых ему никогда не доводилось видеть.        — Ты сегодня очень красивая. — Слова выскальзывают быстрее, чем Какаши успевает их осмыслить. Ай медленно оборачивается, а руки Какаши падают с ее хрупких плеч, лишают тепла и поддержки. В его глазах отражаются огни лампочек, теми украшен весь зал, они переливаются и подрагивают, будто пламя свечей. Дарят призрачное чувство тепла, но совершенно не согревают. Чувства сменяются в груди так быстро, что Ай не успевает их идентифицировать, они вытесняют собой неприятный осадок, оставшийся после разговора с Тукомори. И пока она позволяет себе потеряться в этом мгновении, страшные слова о Хатаке теряются среди хаоса, что происходит в ее голове.        — Я думала, вы оставили меня, — признается Ай, приходится немного задрать голову, чтобы рассмотреть лицо Какаши. Он без своего протектора в этот вечер, из-за чего непослушные пряди падают ему на лоб, делая моложе. И даже с официальным костюмом он надевает свою неизменную маску. Пальцы Ай чешутся от желания избавиться от нее, узнать, обязанность ли это — стоять с ней здесь рядом или его собственное желание. Она даже поднимает руки, но тут же одергивает себя, упрямо поджимая губы и отводя взгляд в сторону.        — Нужно было поздороваться со всеми гостями, извини. — Какаши игнорирует мелькнувшее на юном лице разочарование, Ай этим напоминает ему ребенка. Не понимающая простых истин — они знакомы только потому, что это его миссия. Ничего больше нет, а если Какаши и занимается самообманом, то все остальное он заставляет потерять смысл. — Но теперь я весь вечер в твоем распоряжении.        — Токумори-сан сообщил мне, что Туман заинтересован в моих способностях. — Ай оставляет свой пустой бокал на ближайшем столе, пузырьки шампанского разносят по крови легкую слабость, а голова немного кружится. — И еще… — Она морщится, прикусывая язык и сомневаясь в том, что ей стоит спрашивать Какаши и о тех других словах Фуминору. Какаши опускает взгляд на Ёсида, та передергивает плечами и упорно отводит взгляд, а на лице ее выражена робость. Будто что-то и хочет сказать, но не может произнести вслух, сомневается и, может даже, боится. Какаши от этого хмурится — чтобы этот хрыч Тукомори не наговорил Ай — это что-то ее расстроило.        — Ай, если ты сама этого не захочешь, Коноха не позволит другим деревням силой забрать тебя. — Какаши не может остановить себя, прикасается кончиками пальцев к прохладной коже ее плеча, привлекая внимание. Ай поднимает на него взгляд. Ее пугает совершенно другое, но слова Какаши заменяют в груди чувство тревоги, заполняют бурлящей надеждой. Ей хочется убедить себя, что Фуминору лжет или ошибается, потому что от мысли, что подобные обещания ей дает человек, который способен на рассказанные зверства, вызывают перманентную тошноту. Ай встряхивает головой, волосы щекочут шею, и это немного отрезвляет ее, а пьянящее головокружение ей сейчас нужно сильнее, потому она подхватывает новый бокал со сверкающим напитком.        — Я знаю, Какаши-сан, — отвечает она, оборачиваясь на Хатаке. И все же даже если в его душе и живут подобные демоны, способные разорвать грудную клетку и вырвать оттуда живое бьющееся сердце, это не обязательно должно случиться именно с ней. — Удалось что-нибудь узнать у Райкаге-самы? Какаши хмурится, потому что Ай переводит тему неожиданно и резко, снова опускает взгляд, пряча беспокойство. Приходится смириться с этим на время, выпытывать правду у нее сейчас точно не лучшая идея, да и так ли это было необходимо, если не касалось его миссии? Какаши спокойнее прятаться за этим оправданием, потому что он все еще чувствует ее тепло на своих пальцах.        — Только выразил удивление тем фактом, что Огуро оказался нукенином. — Какаши прячет руки в карманы штанов, хочется развязать галстук, потому что тот неожиданно начинает ему мешать. — Хотя АНБУ и удалось найти неопровержимые доказательства того, что Огуро несколько раз нападал и грабил деревни в Стране Воды.        — Как Скрытому Облаку может быть неизвестно, куда делся их шиноби? — озадаченно спрашивает Ай, делая глоток шампанского. Какаши наблюдает за ней сверху вниз, подмечает, как от алкоголя начинают блестеть ее глаза, а на алых губах остается влага. Они у Ай немного пухлые, Какаши не успевает одернуться себя, как мысли его формируют желание узнать, будут ли они на вкус такими же, как шампанское, или окажутся намного слаще. Ему одновременно хочется застонать и ударить себя, а может, все вместе, потому что какого черта с ним вообще происходит?        — Какаши! — Гай расталкивает толпу, бесцеремонно прерывая разговор между Ай и Какаши, хлопает своего друга по плечу и широко улыбается. Губы у него тоже влажные, а выпил он вероятно куда больше, чем Ёсида. — Не забывай, что завтра у нас тренировка, не налягай на спиртное, а то растеряешь форму и я мигом уложу тебя на лопатки. Ай наблюдает за тем, как скептически выгибаются брови Хатаке, и прячет смешок в бокале со своим шампанским. Напряжение понемногу отпускает ее, позволяя пузырькам и лампочкам поселить внутри нее нечто теплое и приятное, как летний вечер. Ай прикрывает глаза, прислушиваясь к гомону и приятной классической музыке, подходит немного ближе к Какаши, чтобы ненароком не столкнуться с танцующими людьми, и втягивает приятный запах мыла и специй. Ай распахивает глаза и оглядывается кругом, пытаясь выяснить, что это было, но только чувствует теплую ладонь Какаши у себе на спине — он мягко притягивает ее ближе, чтобы пропустить какого-то человека позади. У Ай голова, оказывается, кружится не только из-за выпитого, но и от этих чужих прикосновений, незнакомых и новых чувств, что прорастают в ней, подобно цветам весной.