Её далёкое небо

Июнь приходит в Коноху с горячими, сухими ветрами, чем-то напоминающими о Скрытом Песке, бесконечно длинными днями и душными вечерами, когда вместе с ночной прохладой в приоткрытые окна квартиры проникает и галдеж толпы. Ай болтает ногами, лежа на животе чужой кровати, и листает какую-то книжку с картинками, что находит в беспорядке комнаты Наруто. Сам же хозяин изнывая от жары, распластывается на полу, подставляясь слабому ветерку от вентилятора.        — Вы мороженое есть будете? — Сакура заглядывает в комнату, волосы она собирает в небрежный пучок, чтобы хоть как-то спастись от высоких температур.        — Конечно! — Наруто в мгновение ока оживает, подскакивает с пола и оборачивается на Сакуру, которая приносит для них прохладное лакомство. — Ты к нам на обеденный перерыв? Она кивает в ответ и проходит в комнату, скептически оглядывая царящий там хаос. Наруто никогда не отличался опрятностью и раньше это невероятно выводило ее из себя. Теперь же Сакура только тяжело вздыхает, наклоняется и подхватывает несколько вещей бывшего товарища по команде, вешая их на спинку стула.        — Вот спасибо, Сакура-чан, — заглядывая в пакет, довольно тянет Узумаки. — Цунаде отказывается давать мне какую-нибудь интересную миссию, говорит, что надо больше учиться, но как можно зубрить эти бесконечные книжки в такую жару? Наруто причитает с чувством, подает одно мороженое Ай, которая бросает на него взгляд, но ничего не говорит. Они с Узумаки будто бы и находят общий язык, впрочем, им скорее приходится, потому что у Ай дел никаких нет в априори, а Наруто Пятая заставляет сидеть за учебой, чтобы тот смог занять пост Хокаге как можно скорее. Все же Хатаке их временный вариант, до тех пор, пока его ученик не наберется уму разуму. Самого же бывшего Гения Шарингана отправляют вместе с Гаем и Шикамару еще раз проверить местность, где был обнаружен труп Огуро.        — И правильно Цунаде-сама делает. — Сакура тоже опускается на пол, поправляет юбку и несильно стукает Наруто по голове. — Тут ведь пусто и ветер гуляет. Он отмахивается и прикрывает глаза, наслаждаясь прохладой фруктового льда, сладость приятно опускается в желудок, прогоняет всякие тревоги. Тишина, нарушаемая только шумом вентилятора и редкими громкими восклицаниями из открытого окна, умиротворенная, приятная. Ай прячет улыбку за волосами, на душе так спокойно, что она даже позволяет себе забыться в безмятежности этого момента. Одиночество никуда не уходит, оно просто притаивается по углам, наблюдает за счастливой девушкой, выжидая момента напасть.        — О! — Ай резко подскакивает на месте, указывает пальцем в книгу и удивленно оборачивается на друзей. — Я знаю это место. Наруто лениво оборачивается к Ай, подползает ближе к кровати и смотрит на рисунок: высокие хвойные деревья сочной зеленью контрастируют с красным пятном небольшой святыни.        — Ну да, всем в детстве читали легенду про Божество Гор. — Наруто жмет плечами, облизывая мороженное. Ай переводит непонимающий взгляд на Сакуру, которая, будто повторяя за Наруто, тоже пожимает плечами, опираясь спиной о стену, и вытягивает перед собой ноги. Оба не понимают, почему Ёсида так остро реагирует на иллюстрацию к детской сказке.        — Я не читала, — признается она, опуская взгляд обратно к книге. — Дело в другом, тот безликий человек был тут. Сакура переглядывается с Наруто, у обоих проскальзывает на лице выражение полнейшего недоверия. Как какой-то человек мог оказаться в выдуманном месте из старой детской байки? Ай же хмурится, вертит рисунок в разные стороны, пытаясь разглядеть его получше, но место, изображенное на бумаге полностью соответствует тому, что она видела.        — А кстати, Сакура-чан, где ты пропала в вечер приема? — Наруто спрашивает невзначай, обращает все свое внимание на палочку от мороженого. — Я за весь вечер тебя ни разу не увидел.        — Я тоже, — поддакивает Ай, все еще куда больше заинтересованная в собственном открытии. Сакура опускает взгляд на свои руки, почему-то вопрос Наруто откликается приятным волнением внутри нее, чувство это незнакомое, но оно приятное и тягучее, как мед. Он оказывается искал ее, а Сакура просто-напросто сбежала со званого ужина, получив письмо от Саске. Там всего две строчки, от которых ей так сильно захотелось разорвать несчастную бумагу в клочья, что она просто не смогла справиться с эмоциями. Сакура плакала в парке, разделяющем госпиталь от резиденции Хокаге, весь макияж потек, а платье ей неожиданно показалось невероятно глупым.        — Я неважно себя почувствовала и раньше пошла домой. — Сакура говорит правду, пусть и умалчивает некоторые важные детали. — Я пропустила что-то интересное? Наруто поддается вперед, набирает в легкие побольше воздуха, чтобы во всех подробностях передать ей, каким был вечер и что закончился он пусть не мордобоем, но хотя бы пьяными песнями. Сакура прикрывает рот ладошкой, когда смеется с выражения лица Наруто, пока тот самозабвенно рассказывает ей о том, что Райкаге был сам не свой после встречи с Ай.        — Я могу взять эту книгу себе? — Ай прерывает рассказ Наруто, слезает с кровати, направляясь к выходу.        — Да-а, но зачем она тебе? — Наруто вскакивает вслед за девушкой, застает ее в коридоре, обувающей босоножки. — Там ведь просто детские сказки.        — А тебе зачем сборник сказок? — Ай отвечает вопросом на вопрос, замечает, как подбоченивается Узумаки. — Я верну ее к выходным, ладно? Сакура выглядывает следом за ними, с долей замешательства наблюдает за тем, как Ай надевает свою соломенную шляпку и перекидывает ремешок сумочки через плечо. Отчего-то мысль, что они с Наруто останутся вдвоем, кажется ей слишком очевидной и беспокойной. Они столько раз оставались один на один, что сейчас это чувство внизу живота просто абсурдно. Сакуру оно раздражает, но избавиться от него не получается, а когда Ай закрывает за собой дверь, оно взрывается неловкостью, заставляя сердце пропустить один удар.        — Знаешь, мне кажется, я начинаю привыкать. — Наруто озадаченно оборачивается на притихшую Сакуру. — Но зачем ей понадобилась книга с детскими сказками? Сакура пропускает слова Наруто мимо ушей, потому что новое чувство внутри нее неожиданно пугает и заставляет отступить назад. Наруто — ее глупый напарник, она помнит его еще совсем мальчишкой, слишком шумным и раздражающим, и сейчас почти ничего не меняется, он только становится выше. Сакура переводит взгляд за окно, откуда доносится детский радостный визг, и думает, что быть может виной всему разгар солнцепека.

***

«Давным-давно, еще во времена, когда миром правили боги, в горах стоял небольшой алтарь. Никто не знал, кем и в честь чего он был возведен. Горы эти были непроходимыми, с густыми лесами и крутыми склонами, на пиках, которых гулял ледяной ветер и разносился надрывный крик воронов. Один человек однажды забрел в эти земли, долго он плутал среди густых елей, множество раз проваливался в снежные сугробы и ловил на себе взгляды глаз-бусин воронов, что внимательно следили за каждым его шагом. Прошел ни один день, а выйти к ближайшей деревне, ему никак не удавалось, он и вовсе выбился из сил, когда увидел небольшой алтарь. Вороны обсели его со всех сторон, топтались, выискивали что-то под слоем снега, иногда вскрикивали, но без конца следили за незваным гостем». Свист чайника заставляет Ай вздрогнуть и оторваться от чтения книги. Ночь опускается медленно, мажет по небу фиолетовыми красками, а цикады с новой силой начинают свой концерт. Звук этот монотонный, сливается в странную симфонию наступающего лета. Ай он очень нравится, напоминает о родных краях. В Стране Цветов цикады пели чуть ли не круглый год, даже зимы там были ласковыми и теплыми. Ай задумчиво выглядывает в окно, пока заваривает ароматный чай, рассматривает огни деревни, ощущая внутреннее умиротворение в этом виде. Одиночество все еще прячется в длинных тенях, в тех местах, куда свет от небольшого торшера не проникает, не может разогнать тьму. Ай бросает лимон в чашку и возвращается на диван, открывая книгу на месте, где остановилась, чуднáя иллюстрация заснеженных гор настолько реалистичная, что, коснись припорошенных ветвей елей, и тебя обдаст ледяным холодом. «Путник шагнул к святилищу, желая попросить у богов помощи. Однако в миг все вороны всполошились, взмыли в затянутые серой пеленой снежных туч небеса. А где-то рядом загремела земля, будто кто-то начал сотрясать горы. Туман, густой, словно молоко, окутал поляну, ветер подхватывал одежды путника, а вороны истошно кричали над его головой, приветствуя своего короля. На поляне появился человек, одежды его были черны, как сама ночь, однако расшиты дивными пейзажами золотых верхушек гор. Лицо незнакомца скрывала маска, глаза-провалы, чернеющие и маняще пустые, взирали на незваного гостя. «Что ты делаешь в моих землях?» — спросил господин в черных одеждах. Путник склонил голову, приветствуя незнакомца, и ответил на его вопрос: «Я держал свой путь к одной деревне, но заблудился. Не будет ли господин так великодушен, подсказать мне правильное направление?». Несколько ворон слетели с веток, важно обхаживая путника со всех сторон. Незнакомец вскинул руку и снял со своего лица маску, втягивая свежий, морозный воздух. Пахло елями и человеческим страхом. «Мое имя Сарутахико, я владыка этих земель». Несколько ворон одобрительно закрякали. «Мое имя Агни, Сарутахико-сама», — поклонившись в этот раз глубже, произнес путник. «Твои земли красивы и опасны.» Сарутахико улыбнулся, в его длинных пальцах появилась кисэра. Сизый дым потянулся к своим большим братьям — облакам. «Я дам тебе амулет, что поможет найти верный путь, Агни, однако за помощь нужно платить». Туман клубился под ногами путника, путался среди его стертых башмаков, лизал холодом кожу. «У меня нет золота, Сарутахико-сама». Господин улыбнулся, золото ему не нужно было, только: «Когда придет время амулет потребует с тебя плату — силу». Ай удивленно переворачивает страницу, ожидая увидеть продолжение истории, но там ее ждет только уже знакомый рисунок святыни в густом лесу. Она еще раз пробегается глазами по строкам сказки, пытается отыскать то, что вызывает в ней наибольшую тревогу, но слова неожиданно начинают прыгать перед глазами. Ай раздраженно захлопывает книжку и вскакивает с дивана, решая, что так просто оставить свое открытие не может. Цунаде-сама должна ее выслушать и что-нибудь предпринять, даже если она придет к ней с детским сборником сказок на ночь. Воздух, несмотря на наступление тьмы, не становится свежее, а все так же заставляет кожу покрываться испариной, пока Ай быстрым шагом добирается до резиденции Хокаге. На верхних этажах все еще горит свет несмотря на то, что в холе уже никого нет. Час поздний, стрелки больших часов на первом этаже приближаются к полуночи. Ай взлетает по лестнице, подгоняемая собственным воображением, что рисует мышей копошащихся в темноте малознакомых помещений, коридоров. Они зорко за ней следят, дергают носиками, точно пытаются учуять ее страх. Ай едва не врезается в чужую сильную грудь, когда поворачивается в коридор, ведущий к кабинету Пятой. Испуганно отступив назад, она поднимает взгляд на такого же ночного гостях Хокаге, давясь словами извинений. В серых глазах мужчины отражается удивление, стоит признать в незнакомке Ай, та растрепанная смотрит на него с не меньшим удивлением. Какаши вопросительно выгибает брови, быстро окидывая Ай внимательным взглядом, строя сто и одно предположение о том, что могло привести ее сюда в такое время. Взгляд правда смягчается, стоит ему облегченно отметить, что внешне она выглядит невредимой.        — Какаши-сан, извините, я тут кое-что обнаружила. — Ай протягивает Хатаке книгу, переступает с ноги на ногу. — Это старые сказки, я нашла их у Наруто сегодня днем. — Он этого не показывает, но странное, надоедливое чувство тут же просыпается в груди, стоит Ай произнести эти слова. — Тут есть картинки, одна мне показалась очень знакомой. — Она пролистывает несколько страниц, находя нужную. — Точно такое же место, как в моем видении. Какаши тут же напрягается, забирает из рук Ай книгу, а самому любимый роман прожигает карман, отдаваясь жжением по всему телу, он с раздражением гонит любые отвлекающие мысли. Какаши с Ай не виделся с вечера приема Каге, точнее, это она его не видела, он же чистосердечно исполнял свой долг и присматривал за ней, пусть больше в этом и не было смысла. Но приказ Хокаге есть приказ — они все еще не могут снять с Ай подозрений в том, что она может оказаться вражеским шпионом. Какаши бы с большей охотой поверил, что мышки, про которых Ёсида постоянно говорит, действительно существуют и нашептывают ей чужие секреты, чем в то, что она их враг.        — Идем. — Какаши разворачивается назад, спиной чувствуя, как Ай спешно семенит следом. — Ты уверена, что это точно то самое место?        — Какаши-сан, я несколько часов подряд вглядывалась в этот рисунок, я ни в чем так сейчас не уверена, как в том, что видела именно его, — вздыхая, отзывается она, во второй раз за этот вечер едва не врезаясь в Хатаке, когда тот останавливается возле нужной им двери. — Честно говоря, с этими вечными сомнениями в моих словах я и сама скоро начну думать, что просто схожу с ума. Какаши не может бороться с улыбкой, когда Ай обиженно дует губы, высказывая ему свое недовольство. Очаровательная картина, потому что она так мило сводит брови и опускает взгляд в пол и выглядит при этом почему-то как провинившийся котенок. Какаши глубоко вздыхает и без стука отворяет дверь в кабинет Пятой, пропуская Ай вперед, и всего на мгновение удается уловить запах цветов, лета и цитруса.        — Что произошло? — Цунаде вскидывает брови, оглядывает своих ночных гостей и складывает руки на груди.        — Кажется, у нас появилась зацепка. — Какаши широким шагом пересекает комнату и оставляет на столе Цунаде раскрытую книгу. Она сначала опускает заинтересованный взгляд на их «зацепку», а через мгновение медленно поднимает его обратно на Какаши. Не то чтобы раздражение проносится по телу, скорее какая-то нездоровая усталость, с такой нужно бороться хорошим саке и, возможно, парой партий в покер. Благо Шизуне сегодня уходит домой пораньше, никто не будет стоять над душой.        — Какаши, никогда бы не подумала, что ты перейдешь с писанины Джирайи на детские рассказы. — Цунаде качает головой и поднимается из-за стола, собираясь отправиться в свой любимый бар.        — Нет, Хокаге-сама, это моя книга, точнее Наруто, но что важнее, так это рисунок. — Ай подходит ближе и указывает на пейзаж. — Это та самая святыня около, которой сидел тот человек. Ай встречается с медовыми глазами Хокаге, в них отражается столько страдания, что невольно появляется желание отступить. Но Ай упрямо поджимает губы и крепче сжимает края книги, еще немного — и послышится треск бумаги.        — Нужно проверить, вдруг удастся выйти и на след убийцы Огуро. — Какаши убирает руки в карманы штанов, кивает Ай, которая благодарно ему улыбается. Цунаде прикусывает ноготь большого пальца, все это смахивает на очень плохую, затянувшуюся шутку. Сначала они верят первой встречной девчонке, которая утверждает, что может видеть будущее, а теперь собираются ловить преступника по подсказке из сборника сказок. Что дальше? Бой на деревянных мечах с огнедышащим драконом? Сенджу даже представлять себе такое боится, почему-то косит взгляд на Ай, раздумывая, а не она ли создает все эти нелепые странности.        — Ладно, узнайте, где это находится, и с командой номер семь отправляйтесь на разведку, — взмахнув рукой, сдается Сенджу.        — А я могу тоже присоединится к команде? — Ай даже делает шаг вперед к Хокаге, заглядывает ей в лицо, словно щенок, выпрашивающий лакомство.        — Зачем? — Цунаде складывает руки на груди, лицо ее тут же теряет какие-либо следы усталости, становится жестким и серьезным. Какаши тоже хмурится, переводя взгляд на Ай, она мнется, кусает губы, точно в чем-то сомневается, не зная, может ли сказать правду. Он замечает за Ёсида множество разнообразных привычек, изучает ее, потому что и задание обязывает, и потому что, будучи шиноби, привык наблюдать за людьми. Но с Ай это даже интересно — то, как она возводит взгляд к потолку, будто ища там ответ на вопрос Хокаге, как сцепляет руки за спиной, не зная, куда еще их деть. Все это вместе делает ее такой невинной и беззащитной в такие моменты, что Какаши едва сам не заступается за нее.        — Если я окажусь в месте из видения, то смогу попробовать заглянуть в прошлое, чтобы узнать, был ли этот незнакомец уже там или еще нет. — Ай смотрит на Сенджу честными глазами, лицо ее выражает саму искренность. — И еще мне может прийти новое видение.        — Ты можешь видеть прошлое не только людей, но и вещей? — Цунаде не скрывает того, что ей совершенно не по душе вытягивать из Ёсида информацию по крупицам. Она раздраженно возвращается за стол, поднимает на девушку строгий взгляд. — Ай, либо ты рассказываешь все, и я подумаю над тем, чтобы позволить тебе отправиться с командой Какаши, либо мы так и не сможем построить доверительных отношений. Ай чувствует сильные толчки собственного сердца в груди, оно будто хочет вырваться на волю, разлететься пеплом, как ее мама, сестра, тетя и другие женщины из клана. Они столькие годы умело хранили секреты, прятали свой дар за закрытыми дверями, зная, что его обязательно захотят заполучить в свои лапы плохие люди. Но Ай находит для себя новое место, которое хочет назвать своим домом. Коноха принимает ее со всеми странностями, закрывает глаза на бессвязные речи, дает дом и людей, что помогают прогнать чувство пустоты. И теперь она боится вновь остаться ни с чем, брошенная и потерянная среди зыбучих песков Страны Ветра.        — Это долгий рассказ. — Ай отходит к небольшому дивану с двумя креслами напротив — там Хокаге обычно принимает старейшин. — Долгий и совершенно не веселый. — Она принимает решение скорее из страха быть снова всеми покинутой, нежели из нужды, чтобы Хокаге наконец-то перестала подвергать сомнениям каждое ее слово, взгляд, действие. — Какаши-сан, ведь рассказывал вам о том, что в клане не могли жить мужчины? — Какаши садится в кресло напротив, поднимает на Ай не то чтобы виноватый взгляд, скорее просящий понять, что он не мог умолчать об их разговоре. — С мужчинами жить нам запрещено — чем в более тесных отношениях мы находимся с человеком, тем чаще видим его будущее. Мальчики рождаются крайне редко, на моей памяти не было ни одного сына ни у одной из женщин клана. А у исключений дар провидения не проявлялся. — Ай задумчиво теребит ткань своей льняной юбки, вспоминая, как однажды тетя Мейко рассказывала ей все эти предания. — Будущее не изменчиво, зная о том, что случится, и пожелай человек это изменить, ничего не получится, все обязательно приведет к тому, что увидела женщина из клана.        — То есть все-таки можно управлять видениями будущего? — Цунаде пытливо всматривается в отстраненное лицо Ёсида, пытается дать название тому чувству, что проскальзывает в ее синих глазах. Не то сожаление, не то скорбь.        — Не совсем. Мы можем их только направить. — Ай хмурится, пытаясь подобрать слова. — Как, например, если я окажусь в месте, которое уже однажды видела, вероятность того, что я увижу его снова, сильно возрастет.        — То есть чем ближе ты к чему-то из своих видений, тем чаще они возникают? — Какаши скрещивает руки на груди, в серых глазах нет того препарирующего желания вывернуть Ёсида наизнанку для поиска правды, как у Хокаге. От спокойствия в голосе мужчины Ай и сама немного расслабляется, оказывается ноги у нее почти что затекают от того, какой напряженной она сидит. Ай медленно откидывается на спинку дивана, в глубине души, осознавая, что не будь в комнате Цунаде, выдала бы Хатаке все, что угодно, рассказала бы о всех тайных техниках клана, которые передавались из уст в уста — да попроси он ее, даже продемонстрировала бы. Только пусть он говорит с ней, позволяет слышать свой немного хриплый от усталости голос, который напоминает о нектаре. Ай бы хотела показать Какаши луга немного западнее своей деревни, под конец лета там пасутся дикие лошади, жужжат пчелы и ветер колышет невысокую траву. Словно потусторонний мир, куда, глядишь, и забредут лесные дриады, заинтригованные звонким смехом юных девушек, плетущих венки. Едва пожар не уничтожит умиротворение этого дивного места, вместе с тем подожжет подолы белых сарафанов, превращая девичий смех в вопль. Ай встряхивает головой, прогоняя наваждение, призрачный запах горящей соломы и человеческой кожи. Хватает того, что это преследует ее в ночных кошмарах, обугленным черепом сестры, напоминая ей каждый раз, что она обязана Мейко жизнью. Вопль страха однако застревает в горле, стоит ей распахнуть глаза и осознать, что огонь остался позади.        — Можно и так сказать. — Ай пытается вспомнить, о чем рассказывала, прокашливается и поднимает взгляд на Цунаде. — Спрашивайте, Хокаге-сама все, что вас интересует. Цунаде молчит долгих несколько секунд, всматривается в Ёсида, кажется, еще немного и строгий взгляд продырявит ее насквозь. Вопросы, которых еще несколько мгновений назад было даже слишком много, исчерпывают себя, стоит словам сорваться с губ Ай. Снова наваливается на плечи усталость и Цунаде решает, что не пойдет сегодня ни в какой бар, а отправится сразу домой, чтобы лечь спать. А вместе с тем, как один за другим исчезают вопросы к Ёсида, уходит и подозрение. Оно, в целом, давно притупилось, просто как-то слова Тукомори не давали покоя Пятой.        — Ты точно сможешь выдержать темп шиноби, если отправишься на миссию? — Цунаде сужает глаза, замечает, как Ай даже на мгновение теряется, ожидая совершенно других расспросов.        — Да, я выдержу. — Ай прикусывает язык, сдерживая неуверенное «наверное», боясь, что Хокаге тут же поменяет свой настрой.        — Тогда решено. — Цунаде встает с места, разминает затекшие плечи и оборачивается к хмурому Хатаке. Ему же совершенно не хочется взваливать на себя столько ответственности и брать Ёсида на задание. — Думаю, так дело пойдет быстрее. Какаши не согласен со словами Цунаде, но начинать этот спор, когда за окном скоро начнет сереть небо, совершенно не хочется. Он его все равно проиграет, учитывая, нрав самой Сенджу. Какаши тоскливо провожает удаляющуюся спину Хокаге взглядом, оставаясь с Ай наедине под опустевшей резиденцией. На улице всего на несколько градусов становится прохладнее, но и этого достаточно, чтобы облегченно вздохнуть полной грудью и насладиться минутами желанной свежести.        — Вам ведь не нравится идея, что я тоже присоединись к отряду, да? — Ай заправляет прядь волос за ухо, по цвету они совершенно такие же, как ночное небо.        — Это может быть опасно. — Какаши не лукавит, он и правда просто боится, что с Ёсида может что-то случится, пока она будет под его присмотром. Как ни крути, но она теперь его ответственность и головная боль вместе. Ай же не может не сомневаться в том, что разведывательная миссия может оказаться настолько опасной, что Хатаке сразу же напрягается, стоит Пятой согласится на ее просьбу. Нет, все куда сложнее, решает она. С какой-то, непонятно откуда взявшейся, ясностью, теперь видя все поступки, слова и действия Какаши. Ай, потерявшись в собственных мыслях и чувствах, совершенно не задумывается, а что же не самом деле думает Хатаке о ней. Все его улыбки — простая вежливость или чистосердечная искренность? А прикосновения на банкете — разве он делает это не для того чтобы просто обезопасить Ай от коршунов из других деревень, желающих заполучить ее в свои руки? Разочарование, словно паразит, вплетается в зеленый стебель не окрепших чувств, что тянутся по ее венам, даря это приятное ощущение тепла.        — Я вам не нравлюсь, Какаши-сан? — Ай ненавидит, что голос ее звучит так слабо и печально. Какаши сжимает челюсти, не зная, куда деться от наполненного горечью взгляда Ай, не может понять, с чего она делает такие выводы и как может спрашивать нечто подобное. Должно же ведь быть наоборот — это он ей должен быть противен, это она в нем должна видеть монстра. А Ай отводит взгляд в сторону, сжимает губы в тонкую линию так сильно, что те белеют, а на лице у нее написано, что она ищет причины в себе, почему он может испытывать к ней подобные эмоции. Какаши едва не задыхается от негодования, смешанного со странной яростью — порождению укоренившемся в нем желании оградиться от любого, кто попытается подобраться к его душе. А Ай находится на правильном пути, расшатывает выдержку опытного воина. И стоит улыбке появится на ее лице, как Какаши готов плюнуть на все и дать себе и ей шанс.        — Не говори глупостей, Ай. — Какаши произносит слова сквозь зубы, смотрит прямо перед собой, от усталости становится сложнее контролировать собственные эмоции. — Это ты должна испытывать ко мне если не страх, так ненависть.        — Это еще почему? — Ай поворачивается так резко, что у нее хрустят шейные позвонки.        — Разве тебя не напугали слова Тукомори? — Какаши хмурится, опуская холодный взгляд на Ёсида. Она тянет понимающе «а», при этом лицо ее принимает самый спокойный вид, который Какаши доводилось наблюдать. Ай не спешит отвечать, видимо обдумывает свои слова так, чтобы он, не дай Боги, не понял ее не правильно. Напугали ли ее слова Тукомори? Да, безусловно. Только ее и Тукомори напугал так, что ночью потом он ей снился в образе гигантского жука-палочника, который гнался за бедной Ай, пока она все никак не могла от него убежать. Волновало ли ее сказанное им о Какаши? Конечно, кого бы подобная информация не встревожила! Но Ай не решается верить словам представителя Скрытого Тумана вот так сразу и без доказательств. Девушка учится этой подозрительности у Хокаге, решая, что когда-нибудь узнает все от самого Какаши.        — Знаете, Какаши-сан, я ненавижу жуков-палочников, а Тукомори мне их уж очень сильно напоминает. — Ай вздрагивает всем телом, стоит отрывкам сна всплыть в памяти, и останавливается около калитки ведущей во двор дома. — А жукам доверять нельзя, поэтому и Тукомори я не доверяю. — Она так просто жмет плечами, что Какаши мгновение не может отвести взгляда от изящных ключиц, что выглядывают из-под тонкой рубашки. — Если вы сами решите мне рассказать эту историю, тогда я смогу решить, стоит мне бояться или нет. — Ай наклоняется немного вперед, улыбается Какаши так по-доброму, что у того все чувства в груди разом утихают, оставляя после себя только желанную прохладу.