Её далёкое небо

Прохлада леса помогает Ай не выбиться из сил сразу, как они выходят из Конохи и начинают держать путь на Север Страны Огня. Травяной настил смягчает поступь, а веселое пение птиц где-то в пушистых кронах деревьев ласкает слух. Ай вместе с Сакурой проводят последние дни в библиотеке, где пахнет старой бумагой и пылью, пересматривая всевозможные атласы, чтобы отыскать место из видения. Усилия однако ознаменуются успехом, когда в один из особенно душных вечеров Ай резко подскакивает с места, сжимая в руках свиток с истертыми чернилами. Иллюстрация, к счастью, почти не пострадала от времени, они с Сакура не без труда разбирают подпись с указанием места и на утро уже находятся в кабинете Пятой. А ровно через два дня Ай узнает о привычке Какаши опаздывать даже, казалось бы, на такие важные вещи как миссия.        — Раньше мы с Наруто жутко злились на Какаши-сенсея, когда он опаздывал. — Сакура отстает от Наруто, чтобы оказаться вместе с Ай в конце их небольшого отряда. — Потом как-то привыкли.        — Никогда бы не подумала, что у такого серьезного человека, как Какаши-сан, окажется такая человечная привычка. — Ай высматривает серебряную макушку Хатаке, который идет чуть позади бодрого Наруто. Он-то больше всех радуется новой миссии, что избавляет его от заточения в четырех стенах один на один с нудным учебником по политическим переговорам.        — Какаши-сенсей только на первый взгляд такой строгий и серьёзный, на самом деле он куда человечнее многих других. — Сакура жмет плечами, прогоняя воспоминания Четвертой Мировой Войны Шиноби. Ай задумчиво кивает, размышлениями о Какаши пытается отвлечься от разливающейся по ногам усталости, она совершенно не привыкла к длинным путешествиям. Побег из родной деревни, а в последующем пересечение Страны Ветра и путь в Коноху она проделала на чистом адреналине, тот подгонял ее в спину на пару со страхом. Сейчас же Ай чувствует только липкую влажность в воздухе и уверенность в том, что Какаши ни за что не даст ее в обиду. Будто чувствуя на себе ее взгляд, Какаши оборачивается, встречаясь взглядом с Ай. Оба по какой-то причине предпочитают игнорировать прошлый разговор, Какаши так точно не собирается пока что делиться с Ай правдой о Рин, а она, в свою очередь, достаточно терпеливая, чтобы медленно подбираться к нему, сгорая от любопытства, что же заставляет его носить маску.        — Думаешь, мы что-нибудь там найдем? — Сакура поднимает взгляд к кронам над их головами, задумчиво растягивая слова.        — Что-то определенно должно случиться. — В тон ей отвечает Ай, отводя взгляд от широких плеч Хатаке. Сакура удивленно оборачивается на Ай, пока та возится с лямками рюкзака — те слишком длинные. Слова Ай, сказанные так просто, будто они разговаривают о погоде, почему-то вызывают у Сакуры тревогу. Она опускает ладони на плечи Ёсида, заставляя ту остановиться посреди узкой тропинки.        — Ты что-то видела? — наклоняясь к Ай, встревоженно уточняет Сакура.        — Нет, с чего ты взяла? — Ай озадаченно моргает, резким движением подтягивая ремешки. — Просто предчувствие, я на такие вещи тоже очень чуткая, но это не означает, что случится что-то плохое. — Она улыбается на неуверенное выражение лица Сакуры, мягко сжимая ее ладошки на своих плечах. — Возможно, это предчувствие никак не связанно с миссией.        — Что ты имеешь в виду? — Сакура хмурится, опуская свои руки. Ай задумчиво возводит глаза к небу, сквозь зеленые листья видно только кусочки голубого полотна, лишенного облаков. Покинь они густое укрытие леса, тут же начнут страдать от невыносимого жара, даже воздух будет казаться расплавленным. А в лесу пусть и душно, да еще и влажность высокая, но хотя бы нет желания содрать с себя одежду вместе с кожей. Ай размышляет о том, что, возможно, это тянущее чувство внизу живота вызвано именно надвигающимся летним ливнем, а не опасностью, что подстерегает их впереди. А быть может, дело именно в том, что ждет их впереди, а точнее, кто. Взгляд невольно возвращается к Хатаке, который вместе с Наруто уходит достаточно далеко от места, где они с Сакурой остановились.        — Подожди. — Сакура следит за взглядом подруги, едва не давится воздухом, когда видит, что привлекает ее внимание. — Что-то плохое должно случиться с Какаши-сенсеем? Ай едва заметно вздрагивает и разворачивается на пятках, возобновляя путь, снова и снова проговаривает про себя это режущее слух «Какаши-сенсей», пытаясь осмыслить, что ее так тревожит. Хатаке и правда должен быть прекрасным наставником, раз Сакура о нем так переживает. Кажется, это было в его крови — возлагать на себя ответственность. Он этим и заслуживает для себя уважение от учеников, других шиноби; даже Ай, которая знает его не так долго, не может не восхищаться им. И предчувствие у нее не то чтобы плохое, оно скорее вяжущее внутренности в узел, как когда тебе сообщают неприятные новости.        — Плохое ли? — задумчиво повторяет Ай, опуская глаза к тропинке под ногами. Сакура хмурится, потому что Ёсида снова говорит загадками, но что-то подсказывает ей, что Ай и сама не может отыскать ответ на этот вопрос. Лицо у нее становится задумчивым, даже немного хмурым, и она замолкает, погруженная в свои мысли. Долгий час пути проходит в тишине, время от времени нарушаемый вскриками воронов, которых с тем, как путники подбираются к подножию горы, становится все больше и больше. Вскоре они и вовсе обсев все ветки, зорко следили за людьми, что ступают на их землю.        — Не нравятся мне вóроны. — Ай передергивает плечами, оборачиваясь к Какаши, который равняется с ней, после того как Сакура уходит вперед к Наруто. — Заклюют они моих мышек. Какаши косит на Ай взгляд, а маска скрывает его снисходительную усмешку — в ее странностях можно отыскать некое обаяние. Однако не согласится с ней сейчас не может, пусть у него самого вóроны плохих чувств не вызывали, те которые следят за ними сейчас, кажутся разумными, хитрыми и опасными в какой-то мере. Он невольно вспоминает Учиха Итачи, напоминая себе, что тот мертв, а Саске далеко на Юге.        — Знаете, Какаши-сан, они как будто из сказки вылезли, — тихо произносит Ай, оглядываясь по сторонам. — Следят за нами.        — Учитывая, что иллюстрация в книге была срисована с настоящего места, можно предположить, что и в самой сказке была доля правды, — поворачиваясь к Ай, одними глазами улыбается Какаши, желая успокоить хмурую девушку. — У тебя здесь... — Он останавливается, замечая застрявший в волосах Ай листок. — Подожди, сейчас уберу. Ай замирает, смотрит на Какаши снизу вверх, а он аккуратно достает пожухлый лист из шелковистых волос. Они мягкие и приятные на ощупь, и Какаши не задумываясь пропускает пряди сквозь пальцы, наблюдая за тем, как из-за пробивающегося сквозь густые ветки света волосы приобретают темно-синий оттенок. А Ай, как те мышки, о которых она постоянно говорит, стоит притихшая, боится даже вдохнуть, чтобы не спугнуть его. Прикосновение едва ощутимое, но у нее внутри все оживает, новыми ростками тянется вверх к потемневшей серости его глаз. Цветам внутри Ай не нужно Солнце, они будут расти и распускаться в дождливые дни, когда небо становится особенно тяжелым и темным.        — Извини. — Какаши резко опускает руку, отходит на шаг от Ёсида, отгоняя от себя самые разнообразные мысли и сомнения. Ай перед ним такая юная, наивная и чистая, что его мозолистые ладони рядом с ее лицом кажутся каким-то осквернением девичьей непорочности. А то, что он сам чувствует нужду в том, чтобы снова коснуться ее волос, зайти дальше, самими кончиками пальцев провести по нежной коже щеки, ниже к изящной шее, к месту, где проходит яремная вена, услышать ритм сердца, не должно иметь смысла. У Ай сердце бьется ой как быстро, скачет испуганно ланью в груди, рвется выскочить наружу, чтобы Какаши наглядно увидел, как на нее действует его присутствие.        — Вам не за что извиняться. — Она медленно выдыхает, тянется пальцами к листку в руках Какаши. — Так странно, смотрите. — Ай хмурится, разглядывая пожелтевший лист со всех сторон. — Сейчас разгар лета, он не выглядит прошлогодним, да и как бы он тогда оказался у меня в волосах? Какаши отрывает взгляд от Ёсида, смотрит на лист в ее руках, тот и правда желтый, а края у него едва заметно краснеют. Какаши хмурится, поднимая голову к деревьям вокруг них, а вóроны следят пристально, даже не моргают, только беспокойно переступают с ноги на ногу и время от времени перелетают с ветки на ветку. Кроны деревьев над ними вспыхивают цветами осени, кое-где остаются зеленые всполохи, но они совершенно не заметны на фоне желтых и красных листьев.        — Ты права. — Какаши прищуривается, оглядываясь кругом, высматривая опасность, но они одни на многие километры вокруг. Даже звуки животных не улавливает чуткий слух шиноби, щебет птиц остается далеко позади, а тишину этого места нарушает только карканье. — Идем, Ай. Она оглядывается назад, замечая, как вóроны опускаются на землю, как раз туда, где они с Какаши только что стояли, и что-то выискивают среди настила из сгнивших листьев и травы. Ай нагоняет Хатаке, он напряжен, пусть и встречаясь с ней взглядом, успокаивающе улыбается, приободряя. Только это не может сейчас избавить ее от нарастающего внутри волнения. К собственному стыду и сожалению она не может разобрать, навеяно ли оно мрачностью окружающего их леса или все дело в мужчине, что мягко протягивает ей руку, помогая залезть на горку. Местность круто уходит вверх, становясь все более пологой. Ай хватается за протянутую ладонь, тут же чувствуя, как нога ее соскальзывает, а сама она проваливается в очередное видение. Мир вокруг заволакивает дымка, изменяясь, представая перед ней той самой святыней. Мужчина сидит на коленях, губы его что-то беззвучно шепчут, он молится, удерживая в руках пульсирующий сгусток света, Ай щурится, силясь разглядеть, что же это все-таки такое, но вдруг незнакомец резко оборачивается и смотрит прямо на нее. Воздух тут же покидает легкие Ай, а вдох она сделать уже не может, застигнутая врасплох тем, что лица у мужчины нет, только неясные очертания, подернутые тем самым свечением в его руках. Ай чудится же однако, что он улыбается, довольный тем, что она удивлена его внешним видом и тем, что он может ее видеть. Мгновение спустя, правда, на поляне появляется еще один шиноби — тонкий стан говорит о том, что это женщина, она опускается на одно колено и что-то говорит незнакомцу. А потом Ай судорожно глотает ртом воздух, распахивая веки и вглядываясь в обеспокоенные серые глаза Хатаке. Он снова успевает словить ее прежде, чем Ай, потерявшая равновесие, упадет на землю, удерживает ее на руках и помогает прийти в себя. Она бледная, словно повидала саму смерть, и у Какаши невольно проскальзывает неприятная мысль, что, может быть, так оно и есть.        — Ай? — Он заглядывает ей в глаза, синева в них такая глубокая, что, кажется, еще немного — и его самого утянет на самое дно.        — Да. — Ай моргает несколько раз, возвращая себе дыхание и контроль, облизывает пересохшие губы и поворачивается на Какаши. — Все в порядке. Какаши ей не очень хочет доверять, учитывая, что он замечает, как дрожат ее пальцы, но и насильно удерживать на руках тоже как-то неправильно. Он осторожно ставит ее на ноги, деликатно придерживая за локоть, и все-таки обхватывает тонкую талию рукой, когда ноги Ай все-таки ее подводят.        — Я видела мужчину возле святыни. — Ай ухватывается пальцами за жилет Какаши, а тревога и страх так явно читаются на ее лице из-за бегающих глаз, бледной кожи и поджатых губ. — На мгновение мне показалось, что он мог видеть меня, но такое просто невозможно.        — Что это значит? — Какаши хмурится, помогая Ай присесть на поваленное бревно, и сам садится перед ней на корточки. Ай теребит пальцами ремни своей походной сумки — впервые сталкивается с чем-то подобным, раньше все видения, которые ей приходили, были безобидными. Какие-то мелочи, незначительные, вроде того, что в деревню по соседству прибудет бродячая трупа или того, что юноша — сын мясника, пригласит ее вместе отправиться на праздник урожая. А теперь от всего, что она видит, веет могильным холодом и запахом сырой земли, оно оседает на коже беспокойством.        — Я не знаю, Какаши-сан. — Голос Ай неожиданно подводит, звучит испуганно и надломленно, Какаши даже замирает, всматриваясь в ее лицо, будто и вовсе видит впервые. Она не может совладать с эмоциями, как тогда в разговоре с Тукомори, не успевает спрятаться за странными речами, выдает себя с потрохами. Ай, покинутая всеми, оставшаяся один на один с чем-то неизвестным и плохим, вынужденная учиться бороться с этим сама. — Я впервые сталкиваюсь с таким. Невозможно, чтобы кто-то увидел меня. — Она качает головой, поджимая губы. — Там еще была женщина, высокая, с красивыми светлыми волосами. Какаши играет желваками, тяжелым взглядом следя за Ай, сейчас его куда меньше волнует то, что она видела, по сравнению, с тем что переживала. Даже тогда, на приеме, когда он издалека увидел Тукомори, который, будто коршун, навис над Ай и шептал свои извращенные слова, она не выглядела настолько обеспокоенной и напуганной, как сейчас. Какаши опускает свои ладони на острые девичьи коленки, мягко их сжимает привлекая внимание, отвлекая от мрачных мыслей.        — Ай, ты больше не одна, тебе не нужно боятся. — Какаши ей заглядывает в глаза, а голос его звучит так уверенно, что она верит ему беспрекословно. Ай хочется опустить ладонь в непослушные волосы Какаши, узнать, какие они на ощупь, хочется наклониться к нему и позволить его теплу обволочь ее, помещая в кокон безопасности, где нет места ее видениям, безликим людям и жуткому свету. Но она одергивает себя именно из-за того, что может все это видеть. Ай пытается разобрать, чем отзывается сердце, стоит ей впустить в себя эту мысль: оно беспокойно трепыхается, отторгает выводы, к которым она приходит, как какого-то паразита. Ай опускает ладонь к груди, там неприятно зудит, и она решает, что, как бы там ни было, не может дать уничтожить свои прорастающие цветы.        — Спасибо, Какаши-сан. — Ай отвечает шепотом, боясь, вдруг их могут подслушать вóроны. Он улыбается ей одними глазами, помогает встать и только удостоверившись, что Ай крепко стоит на ногах, опускает руку, лишая ее этого чувства безопасности. Какаши не может избавиться от острого желания защитить Ай, оно нарастает в нем стремительно вместе с тем, когда он видит страх в глазах девушки. Он, оказывается, ошибался, когда считал, что Ай бесстрашная, непоколебимая, нет, она всего лишь девочка, которая только недавно пережила потерю всех своих родных. Какаши не сводит с нее взгляда, когда они взбираются в гору, нагоняют Наруто и Сакуру — те о чем-то спорят, все же находя святыню.        — Какаши-сенсей, вот вы где! — Наруто вскакивает на ноги, недовольно ставит руки в боки. — Что вы так долго?        — Прости, это я виновата. — Ай смущенно улыбается, проходя к красной святыне. Наруто тут же поумерив свой пыл, только что-то бурчит, чем заслуживает недоумевающий взгляд от Какаши. Значит, как ему предъявлять за задержку, так Наруто первый, а когда Ай ему улыбнулась, так он тут же чуть ли не на себя вину берет. Сакура же следит взглядом за Какаши, будто в любую минуту на него бросятся вороны, обсевшие небольшую полянку со всех сторон, слова Ёсида не хотят покидать ее головы.        — Это то самое место. — Ай присаживается на корточки, дважды кланяется, хлопает в ладоши и прикрывает глаза, мысленно произнося короткую молитву.        — Попробуешь заглянуть в прошлое? — Сакура присаживается рядом и принимается рассматривать аккуратный храм.        — Не думаю, что это так необходимо, — тут же вмешивается Какаши, хмурясь. Ай и Сакура оборачиваются одновременно, обе смотрят с неподдельным недоумением, пока Наруто, выпучив глаза, подходит к учителю. Какаши не изменяет себе, остается невозмутимым, наблюдая, как от негодования у Узумаки раздуваются ноздри.        — Зачем мы тогда проделали весь этот путь, Какаши-сенсей? — Наруто задает правильные вопросы, что вертятся на языках и у девочек. Ай же неожиданно ловит себя на мысли, что Какаши за нее переживает, хотя это и не удивительно, учитывая, чему он стал свидетелем каких-то несколько минут назад. Может быть, он теперь и вовсе считает ее слабой, не способной справиться с собственными страхами.        — Это и правда будет бессмысленной тратой времени, если мы не узнаем, был ли тот человек тут или еще нет. — Ай прикладывая усилия, чтобы звучать уверенно, для пущего убеждения даже улыбается. Не теряя времени, пока Какаши заметит в ее глазах сомнение, складывает печати и произносит: — Искусство Ниндзя: Взгляд в Прошлое. Мир вокруг преображается, команда номер семь исчезает, вороны тоже рассеиваются дымкой, ночь и день несколько раз сменяют друг друга, а листья деревьев обратно зеленеют, потом появляется человек, он сидит рядом с Ай так же, как и она мгновение назад, складывая руки в молитве. Ай наклоняется немного вперед, обхватывая коленки руками и заглядывая в лицо незнакомцу, но там опять пугающая пустота, провалы в глазницах. Ай шумно выдыхает и опускает взгляд к тому месту, где впервые увидела зеленоватое свечение, призрачный свет бьет по глазам, заставляя зажмуриться.        — Он был здесь. — Ай прикладывает прохладные пальцы к глазницам, развеивая картины прошлого перед глазами. — И еще кое-что. — Ай оборачивается на Сакуру, переводит взгляд на хмурого Какаши. — Кажется, этот человек владеет гендзюцу. Сакура тут же вскакивает на ноги и испуганно оборачивается на Наруто, который выглядит не менее обескураженным. Они встречаются взглядами, у обоих проскальзывает одна и та же мысль, не может такого быть, чтобы за всем стоял Саске, он должен быть далеко, искупать собственные грехи. Какаши быстрее всех берет себя в руки, подходит к Ёсида, а серые глаза лишаются привычного тепла, с которым он обычно смотрит на нее, остается только холодная серьезность.        — С чего ты взяла? — Как бы сейчас было просто, если бы у него остался шаринган, он смог бы просто заглянуть в мысли Ай и увидеть то, что видела она.        — Все видения, связанные с этим человеком, неясные, я никак не могу разглядеть его лица, будто он, — Ай хмурится, пытаясь подобрать правильную формулировку своим скачущим мыслям, — сам не дает мне этого сделать.        — Но как он выглядит? — Сакура подскакивает к Ёсида, с чувством встряхивает ее за плечи, одновременно желая и страшась узнать ответ.        — Черные волосы, он немного выше Какаши-сана, носит строгий костюм. — Ай шатается от напора Сакуры, но выдает все без запинки. — И еще у него вот отсюда, — она указывает себе в солнечное сплетение, — льется зеленый свет. Такой недобрый, Сакура, что даже моим мышкам не по себе. Сакура бегает взглядом по лицу Ёсида, пытается осмыслить сказанное ею и слегка ослабляет хватку, когда чувствует руку Наруто на собственном плече. Он качает головой и хмурится, не меньше нее самой обеспокоенный заявлением Ай.        — Сакура-чан, это точно не Саске. — Наруто говорит это с полной уверенностью, старается убедить в этом не только Сакуру, но и самого себя. — Они с Какаши-сенсеем одного роста, а Ай говорит, что тот человек выше.        — Что, если Ай ошибается? — Сакура прижимает руки к груди, голос у нее дрожит от напряжения. — Я не переживу, если он снова ступит во тьму, Наруто. Наруто недовольно сводит брови на переносице, каким бы другом он не считал Учиха, смотреть на то, как из-за него страдает Сакура — выше его сил. Он уверенно сжимает ее плечи, заглядывает в перекошенное страданием лицо и ободряюще улыбается, не желая, чтобы в зеленых глазах стояли слезы.        — Сакура, Саске последние месяцы странствует по Южной части страны, это могут подтвердить несколько бойцов АНБУ, что за ним наблюдают. — Какаши не отводит тяжелого взгляда от Ёсида, сообщая, что Учиха с большой вероятностью не был причастен к происходящему.        — Саске — это же ваш бывший напарник, да? — Ай вспоминает бесконечные рассказы Наруто о том, как они едва весь мир не перевернули, чтобы вернуть своего друга обратно в Коноху. — Учиха? — Наруто кивает ей, а сам неуклюже похлопывает Сакуру по спине, успокаивая. — Разве Учиха не были уничтожены? Как же он там назывался? — Ай раздраженно вздыхает, пытаясь вспомнить название техники легендарного клана. — Шаринган же, да? Они обладатели шарингана?        — Ты видела шаринган? — Лицо Наруто снова становится обеспокоенным. Какаши бросает мрачный взгляд на воронов, что бесстыдно подслушивают их разговор. Не может такого быть, чтобы Итачи каким-то образом оказался жив. Какаши отметает эту теорию, склоняясь даже больше к тому, что АНБУ уже некоторое время следят за клоном Саске, а не за ним самим. Он подходит к святыне, осматривает ее со всех сторон, даже не надеясь найти какие-либо зацепки.        — Нет, и не смогу увидеть. — Ай перекатывается с пятки на носок, наклоняется ближе к Сакура и улыбается той. — Мой клан не может заглядывать в будущее Учиха, шаринган также способен видеть моменты, которые только должны произойти. Какаши тут же выпрямляется, оборачиваясь на Ёсида, — она невинно смотрит в ответ, пожимая плечами, мол, волноваться не о чем. Точнее волноваться им нужно о многом, но не о том, что бывший член команды номер семь окажется предателем вновь. Какаши на мгновение прикрывает глаза, с еще большей горечью понимая, что нужно избавиться от этого чувства в груди, чем бы оно ни было. Глядя на Ай, он каждый раз будто оживает, она позволяет ему снова ощутить себя нужным кому-то, и это порождает в нем то, что он позволить себе не может. И на это столько причин, что Какаши удивляется, как он, вообще, позволяет себе эту слабость. Ай слишком юна, чиста, невинна, к тому же даже если он и решится запятнать ее, то быть им вместе нельзя еще и потому, что она может ненароком увидеть его будущее. То, которое сделает ей больно, разрушит ее и подарит новые кошмары.        — Тогда как поступим, Какаши-сенсей? — Наруто нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Какаши отворачивается от доверчивого взгляда Ёсида, хмуро смотрит на святилище, размышляя, когда он успел настолько ослабить защиту, что у нее получилось поселить внутри него надежду на то, что даже для его черной души есть возможность на счастье. Какаши расправляет плечи, даже не заметив, что все это время оставался напряженным, готовым кинуться к Ай, если ту снова затянет очередное видение.        — Пошлем сюда несколько бойцов АНБУ, чтобы они дожидались, когда человек, о котором говорит Ай, снова появится здесь. — Какаши прячет руки в карманы штанов, оглядывает поляну кругом. — Возвращаемся в Коноху, остановимся по дороге, если начнется ливень. Тучи опускаются все ниже, когда Ай поднимает взгляд вверх, то перед глазами появляются помехи, словно тысячи мелких насекомых ползают по небу. В ушах начинает гудеть, о себе дает знать техника, она расползается покалыванием по коже, влажной от надвигающегося дождя, его можно почувствовать в воздухе. И, когда Ай переводит взгляд на Какаши, он на нее не смотрит, руки его напрягаются, будто он прикладывает усилия, чтобы не обернуться к ней. Принимает до тошноты сложное и мерзкое решение — придется признаться Ай в том, что он не сможет сдержать собственного обещания.