Её далёкое небо

Ай оборачивается назад, с тревогой наблюдая за тем, как туман заволакивает собой опушку вместе со святыней, как тянется своими белесыми щупальцами к их небольшому отряду, собираясь схватить за пятки. Ёсида встряхивает плечами, резко отворачиваясь, и спешно нагоняет Сакуру впереди, попутно бросая удрученный взгляд на Хатаке. Он, впрочем, делает вид, что не замечает, как резко меняется его поведение к ней. Точнее, предпочитает повторять себе, словно какую-то мантру, что это к лучшему, пополняет список причин и приписывает к ним последствия, почему то, как он сейчас поступает, правильно. Но правильно не всегда означает то, как хочется. У Какаши на сердце кошки скребут, стоит ему заметить, как Ай поджимает губы, задетая его неожиданным безразличием. Она начинает копаться в себе, прокручивать в голове все моменты, ища тот, где ошиблась. Когда гром сотрясает землю, где-то позади спешащим вернуться в привычные леса шиноби становится понятно, что ни при каких условиях им не удастся обогнать бурю. Облака набухают, вбирая влагу, нависают слишком низко, заставляя зябко втягивать шею в плечи. Ай невольно морщит нос, улавливая во влажной духоте аромат надвигающегося шторма. Молния пронзает небо, разрезает его пополам точно над горными пиками, спугивает воронов, которые с громкими криками исчезают в холодной зелени этого мрачного места.        — Не успеем. — Наруто качает головой, оборачиваясь на своего наставника. — Что делаем, Какаши-сенсей? Какаши хмуро поднимает взгляд к небу, и первая капля ледяного дождя прилетает прямо между его сведенных бровей, мгновением позже обрушиваясь плотной стеной летнего ливня. Сакура едва слышно вскрикивает, поднимая ворот своей походной куртки, и вертит головой, судорожно ища укрытие. Какаши чертыхается, спешит вперед к Наруто, который отплевывается от дождя, что заливает рот, глаза и мешает четко видеть тропу.        — Нужно добраться до какой-нибудь деревни, — перекрикивая шум, сообщает Хатаке, сжимая плечо своего бывшего ученика. — Присмотри за девочками, а я пойду вперед. Наруто кивает, наблюдает за тем, как скрывается Какаши среди еловых веток, и подходит к замершим девушкам, что стоят, словно две нахохленные птички. Сакура обнимает Ай за плечи, выводя ее из какого-то подобия анабиоза, мягко подталкивает вперед, чтобы они продолжили путь. Ай же, промокшая с ног до головы, чувствует каждой клеточкой своего тела, как одежда неприятно липнет к коже, холодит ее, заставляя дрожать в тонких руках Сакуры. Походные ботинки проваливаются в размякшую почву, из-за чего Сакура недовольно ругается себе под нос, по веткам они тоже далеко не уйдут — тут и деревьев нет подходящих, да и из-за дождя кора все равно будет скользкой. Ай чувствует приближение беды почти одновременно с джинчуурики — они неосознанно переглядываются между собой, тут же дергаются в разные стороны, стоит из леса вылететь с характерным свистящим звуком сюрикену. Сакура ориентируется быстрее Ай, выхватывает собственное оружие и мгновенно метает его в то место, откуда в них прилетел снаряд, Наруто же использует технику теневого клонирования, несколько его копий разбегаются по кустам, собираясь вычислить, кто и откуда на них напал. Ай же остается только вертеть головой, время от времени вытирая лицо тыльной стороной ладони от дождевой воды.        — Справа, Сакура-ча… — Голос Наруто тонет в общем шуме, но Сакура успевает увернуться, тут же занося ногу для ответного удара. Неизвестный ниндзя смачно ругается, получая пяткой прямиком в солнечное сплетение, и отлетает к соседнему дереву, ствол хрустит от удара. Ай пятится до тех пор, пока не упирается в соседнюю ель, даже не обращает внимание на колючие иголки, во все глаза наблюдая за тем, как двое ее друзей сходятся в схватке с четырьмя неизвестными шиноби. На тех нет ни протекторов, ни формы, которая бы показывала их принадлежность к одной из скрытых деревень. Ай не может избавиться от картинок, что мельтешат перед глазами: вот ее будит истошный крик сестры, а когда она распахивает глаза, то в проходе ее комнаты уже стоит незнакомый мужчина с мерзкой ухмылкой, его дружок выволакивает Мэгуми из спальни за волосы, она брыкается и кричит. Ай оседает на мокрую землю, дрожащими руками закрывает глаза, только бы не видеть ни перекошенного страхом лица старшей сестры, ни вскрытого горла матери, шум дождя смешивается с бряцанием кунаев, звучит словно похоронный марш. Словно колокола. И вмиг все прекращается, Ай удивленно распахивает глаза, а перед ней бескрайнее цветочное поле, она даже ощущает немного сладковатый запах васильков и ромашек, из которых они с Мэгуми так любили плести венки. Неуверенно поднимаясь с земли, Ай напряженно всматривается в траву, будто та вот-вот превратиться в щупальца, но колоски только колышутся на ветру, создавая приятный звук лета. Что-то Ай кажется странным в этом месте, будто чего-то не хватает. И она почти находит то недостающее звено, что портит целостность летнего дня, но мысли вдруг разлетаются словно испуганные птички, когда старшая сестра мягко обвивает пальцы Ай. «Где ты была так долго?» — Мэгуми улыбается, пританцовывая вокруг своей милой сестренки. «Я думала ты пойдешь с нами», — Ай моргает несколько раз, растерянно разглядывает старшую сестру перед собой, она весело смеется и кружится в своем белом сарафане. «А ты нас бросила, Ай». Неожиданно голубое небо заволакивают тучи, они черные и закручиваются в странные спирали, ветер больше не теплый летний бриз, он холодный и промозглый. «От нас не осталось даже чем кормить червей, а ты, Ай, живее всех живых. Как тебе не стыдно?» — голос Мэгуми искажается, звучит холодно и зловещее, а сама сестра больше не улыбается, нет, ее лицо похоже на оскал, пугающий Ай до самых внутренностей. Она судорожно всхлипывает, тянется руками к старшей сестре, моля ту простить ее, но ни единый звук не срывается с дрожащих губ.        — …вейся. — Чужой голос врывается в водоворот безумия, останавливая его. — Ай, ты меня слышишь? Ты как? Сакура легонько хлопает Ай по щекам, помогая ей прийти в себя, а рядом лежит вражеский шиноби, что и завлек ее в гендзюцу. Ай судорожно втягивает воздух, глазами бегает по лицу Сакуры, ожидая, что и она сейчас изменившимся голосом начнет обвинять ее в том, что избежала смерти. Но Сакура ей только осторожно улыбается, помогая встать с влажной земли. Ливень прекращается, одинокими каплями теперь падая с еловых иголок. Солнце, однако, не показывается из-за плотных облаков, а туман им уже дышит в спину. Ай оборачивается, шумно выдыхает и ей чудится, будто белая дымка повторяет за ней это движение.        — Нужно поспешить. — Наруто закидывает себе на плечо связанного ниндзя, с участием заглядывает в лицо Ай. — Ты в порядке? Кто бы мог подумать, что среди простых нукенинов может оказаться кто-то владеющий гендзюцу.        — Сомневаюсь, что они простые нукенины. — Сакура качает головой, оглядывая поляну кругом — они потом пришлют сюда отряд АНБУ, чтобы те забрали тела, а пока Наруто прихватит с собой того, что без сознания. — Думаешь, это те, кто уничтожил твой клан? Сакура придерживает Ай за локоть, пока она справляется с остатками наваждения и не без ужаса оглядывает поляну. Лица напавших на них преступников ей не знакомыми, но и она в ту роковую ночь не всматривалась в морды нелюдей, только того со шрамом запомнила так четко, что ее даже поташнивает от этого. А еще Огуро, который тогда и стоял в дверном проеме ее спальни, загораживая обзор на то, что делал его дружок с Мэгуми.        — Не знаю. — Ай мотает головой, спешит убраться подальше от навзничь лежащих тел. — Не знаю, те люди не обладали техниками, способными проникать в сознание. Сакура оглядывается на Наруто, который без какого-либо труда присаживается рядом с другим нукенином вместе со своим грузом на плечах. Что-то странное вытекает из раны на плече, смешиваясь с кровью, придавая ей грязно-коричневый оттенок. Наруто хмурится, но не придает этому слишком много значения, удобнее перехватывая нукенина, и нагоняет девочек. Они спешат уйти подальше от густого тумана. Дымка успевает лизнуть пятки Наруто, прежде чем он срывается на бег. Чем дальше они отходят от злополучной горы, тем легче становится дышать, будто сам воздух в том месте плотный, осязаемый, живой. Ай сдерживает порывы обернуться, упрямо шагает вперед, глядя строго себе под ноги. Осадок после попадания в гендзюцу на поверку оказывается тем, что сковыривает рану, которую она так бережно игнорировала с самого попадания в Коноху. Она без присмотра гноится и нарывает, а когда слова срываются с языка Мэгуми, то предстаёт огромной зияющей дырой посреди груди Ай, и с каждой новой мыслью, сомнением она увеличивается. Не так много времени потребуется, чтобы поглотить ее полностью, погрузить в пучину вины.        — Какаши-сенсея что-то долго нет. — Спустя время нарушает тишину Сакура. — Может, он тоже попал в засаду? У Ай скручивает внутренности, когда предположение слетает с губ Сакуры, оседает нервным напряжением в воздухе. Она поворачивается на Наруто, он только пожимает плечами на комментарий Сакуры, мол, Какаши сможет справиться с кучкой каких-то второсортных ниндзя-отступников. Только и Какаши уже не тот, каким его помнил Узумаки — лишенный шарингана, он больше не может пользоваться любимыми техниками так же, как и раньше.        — Я не думаю, что с Какаши-саном, что-то случилось, — мотает головой Ай, поднимая уверенный взгляд на Сакуру. Убедит ее — и сама сможет в это поверить.        — Нас тут двое, а он один. — Сакура хмурится, уперто настаивая на своем. — Да и возраст может давать свое. Наруто успевает подавиться воздухом, молясь всем Богам, чтобы появившийся из-за густых деревьев позади девочек Какаши не услышал последнюю фразу своей бывшей ученицы. Только по удивленно выгнутым светлым бровям становится сразу понятно — он расслышал весь разговор от начала и до конца.        — Не думал, что ты такого обо мне мнения, Сакура, — заставляя Харуно удивленно вздрогнуть, с фальшивой улыбочкой отзывается Какаши.        — Какаши-сенсей! — Сакура подходит к учителю, складывает руки на груди, сразу же забывая про свои слова. — Где вы были? На нас из засады напали неизвестные. Какаши переводит взгляд сначала на Ёсида, оглядывает ее сверху вниз, ища признаки того, что она ранена. Но Ай только переступает с ноги на ногу, смотрит на него обиженно исподлобья: так, значит, сейчас он на нее обратил внимание. Но стоит задетым чувствам Ай вырваться на волю, Какаши уже переводит взгляд на нукенина, перекинутого через плечо Наруто. Сотни подозрений тут же вспыхивают в голове Какаши, и он недовольно поджимает губы, ругая себя, что не отправил вперед разведывать обстановку именно Узумаки.        — Он пользовался гендзюцу, — удобнее перехватывая бессознательное тело, сообщает Наруто. — Мы не совсем поняли, как именно, все произошло слишком быстро, но Ай он поймал в свою иллюзию. Взгляд Какаши тут же возвращается к Ёсида, он щурится на нее, будто и правда сейчас активирует свой утерянный шаринган, чтобы проверить все ли с ней в порядке после того, как кто-то покопался в ее голове. Ай же сжимает губы в тонкую линию, сдерживая себя от того, чтобы подойти поближе к Какаши, ощутить себя в безопасности рядом с ним. И замирает на месте, когда, он заметив ее порыв, отворачивается к своим ученикам.        — Наруто, пойдешь вперед, нужно доставить этого ниндзя к Ибики, мы втроем сделаем привал в чайном доме по пути, — раздавая указания, Какаши заставляет себя удерживать на лице маску привычного спокойствия, пусть растерянный взгляд Ай и заставляет его нутро сжиматься от нужды так с ней поступать.        — Откуда тут чайный дом? — наблюдая, как резвый Наруто удаляется вперед, вдруг спохватывается Сакура. — Что-то мы ничего такого не видели на пути сюда.        — Он немного севернее основного нашего пути, но там хотя бы сможем высушиться и отогреться, — проследив, как с волос Сакуры капает вода, объясняет Какаши. — Продолжим путь после заката.        — А Ай выдержит? — оглянувшись на притихшую девушку, с сомнением переспрашивает Сакура. — Не знаю, что за гендзюцу это было, Какаши-сенсей, но, когда Ай очнулась, вид у нее был такой, будто она с мертвыми повидалась. Какаши сцепляет челюсти, потому что проявить сейчас участие к Ёсида, дать ей еще немного надежды, а он и так успел уже изрядно все испортить. Какаши видит это в ее чистых синих глазах, которые смотрят на него, как на спасителя, коим он не является, точно не для Ай. И он не может позволить, чтобы так и дальше продолжалось, чтобы в ней крепли и росли эти чувства, потому что дать ей того, что она заслуживает, Какаши просто не сможет. Но вот что Какаши так упорно старается игнорировать, трусливо перечисляя в мыслях свой список, так это того, что Ай требуется не спаситель, а друг, который сможет дать ей толчок к исцелению. Напомнить ей, что она не обязана никому жизнью, что она жива и для этого ей не нужно позволение. И вина внутри нее глупая, ведь ни мать, ни сестра, ни тетя никогда бы не пожелали, чтобы их девочка чувствовала себя виноватой в том, что не превратилась в пепел вместе с ними. «Ай, милая Ай, твое имя — любовь, горе, индиго, и ты сама в праве выбрать, что именно оно будет значить для тебя», — так всегда любила говорить Мейко, когда ее маленькая племянница расстраивалась из-за того, что ее имя не записывается знаками кандзи. Сейчас Ай решает, что имя ее несет горе, всецело, поглощающее оно грузом ложится на ее плечи, когда Какаши отворачивается и идет вперед их уменьшившегося отряда. Она идет сразу после него, а Сакура замыкает их строй, готовая в любой момент отбивать атаки. Только Ай от этого ни капли не легче, дрожь не хочет отпускать ее замершего тела, она то и дело вспоминает исказившееся лицо Мэгуми. Быть может, лучше бы на месте Ай оказалась именно старшая сестра, а она сама стала только прахом. Чайный дом, словно бельмо на больном глазу, стоит среди пушистых веток леса, одноэтажное традиционное здание на первый взгляд выглядит всеми брошенным, но из трубы тянется серый дым, а на заднем дворе весело кудахчут куры, видимо, хозяйские. Ай с Сакурой переглядываются и одновременно жмут плечами, смело ступая вслед за Какаши на мощеную дорожку, ведущую к открытым дверям. Из них высовывается морщинистое лицо старушки, похоже, что куры принадлежат именно ей, и сразу озаряется светлой улыбкой, которая выгоняет из груди Ай поселившееся там зло.        — Ах, какие юные прелестницы, — подобно птицам во дворе, кудахчет женщина, провожая своих гостей внутрь. — Тут не часто встретишь таких красавиц и со всеми целыми зубами, — едва не заглядывая в рот Сакуры, добавляет владелица дома. — Проходите-проходите, я сейчас быстро-быстро заварю вам ароматного чаю. Ай сдерживает рвущуюся наружу улыбку, когда старушка скрывается за ширмой с изображением гор и птиц, однако все веселье тут же сходит с лица, стоит заметить воронов, зорко следящих за гостями с полотна. Ай неуютно возится за низким столиком, двигаясь ближе к камину, где потрескивает огонь, радостно поедая полено. Сакура очевидно глубоко шокированная старушкой, усаживается напротив, протягивая свои вымокшие ноги к пламени.        — Чудаковатая она, — комментирует Сакура, тут же ловя себя на мысли, что уже должна привыкнуть к людям со странностями. Какаши молча присаживается рядом, стягивает с себя промокший жилет формы джоунина и кладет его поближе к камину, чтобы он высох. Ай наблюдает за его руками, не решаясь поднять взгляд, возвращается к поиску момента, когда она успела испортить их отношения — неужели сказала что-то не то или сделала. Не то чтобы ей было сложно понимать людей, находить с ними общий язык, нет-нет, Ай прекрасно справляется с этим, просто с Какаши все как-то неожиданно по-другому, что ли. Не так просто, как с Наруто или Сакурой, от его теплого взгляда внутри все оживает, покалывает приятным чувством, сравнимым, наверное, с последними теплыми днями лета, когда летит паутина, а солнце начинает закатываться за горизонт немного раньше, чем прежде.        — Ай, сможешь продолжить путь? — Голос Какаши звучит серьезно, как и подобает в отношениях между шиноби и его заданием. Зато Ай рядом с ним вздрагивает и тут же подтягивает колени к груди, обнимая их руками, укладывает сверху голову, поворачивается на него. И смотрит так, что у Какаши все вяжет от чувства вины перед ней, за все: за то, как он поступает сейчас, и за то, что позволил всему прийти к этой точке. Сакура наблюдает на ними молча, препарирует эмоции на лице учителя, пытаясь отыскать под его масками намек на собственные предположения. С Ай же все намного проще, рядом с Какаши она не играет в сумасшедшую, не притворяется тем, кем не является.        — Ох, золотце, помоги мне, будь так добра. — Старушка показывается из-за ширмы с полным подносом угощений и дымящимся чайником. Тянет какими-то травами. Сакура подрывается сразу же, перехватывая ношу из слабых рук женщины, и помогает выставить многочисленные пиалы с сухофруктами, орехами и сладостями на стол. Точно, пахнет мятой и чабрецом, Сакура пытается сконцентрироваться на чем угодно, кроме этой невероятно увлекательной сцены, что разворачивается около камина. Плечи Какаши напряжены под черной водолазкой, а взгляд упирается в противоположную стену.        — Я не такая слабая, как вы думаете, Какаши-сан. — Ай теребит в пальцах нитку на своих штанах. В отличие от него, она не прячет взгляд, смотрит на строгий профиль Хатаке, на то, как он поджимает челюсть, хмурит брови. — Мне кажется, вы обо мне очень многое додумываете. Какаши едва не вздрагивает от того, как меняется интонация Ёсида, как в ней появляются настолько заметные ноты недовольства; что обычно приятный, мелодичный голос неожиданно становится стальным. Благо Какаши человек суровый, закаленный, так что ему не составляет труда оставить секундное замешательство при себе. Он решительно настроен довести все до конца, поставить точку и дать понять Ай, что она не больше, чем очередная миссия, с которой ему нужно просто хорошо справиться. Как-никак, но у него на носу становление Шестым Хокаге, нельзя вот так портить себе репутацию, чтобы провалить подобное простое задание. Кажется, Какаши даже входит во вкус, добавляя все новые и новые пункты в своем списке. Ай бы рекомендовала его сжечь.        — А мне кажется, ты слишком многое на себя берешь, Ай. — Какаши оборачивается на Ёсида, недовольно щурит серые глаза. — Я капитан нашей команды и должен рассчитывать на силы каждого.        — А я ваше слабое звено, так? — Ай кивает несколько раз, показывая, что понимает ход мыслей Какаши. Хотя, честно говоря, ни черта она не понимает, потому что нет вменяемого объяснения изменившемуся поведению Какаши. — Нет, правда, Какаши-сан, какая муха вас укусила? Ведете себя так, будто я вас по меньшей мере раздражаю, но я ни разу за весь этот чертов путь не дала усомниться ни в своей пользе, ни в своей физической подготовке.        — Я веду себя так, как того требует субординация, Ай-сан. — Какаши едва не скрипит зубами от досады, ведь Ёсида все говорит верно, она не сделала ничего, что должно было так круто поменять его отношение к ней. И добавляет суффикс к её имени, просто чтобы поставить точку, окончательно подчеркнуть для себя, в первую очередь, какие между ними отношения. И видит, как вытягивается лицо Ай, как румянец от тепла огня сходит, а синие глаза округляются и темнеют. Её это задевает больше, чем все, что он уже успел наговорить. Сакура же наблюдающая за всем со стороны, едва в голос не воет от желания настучать Какаши-сенсею по голове: «Ну посмотрите же, эта девочка так тянется к вам, зачем же вы ее отталкиваете!» Однако Сакура неожиданно приходит к выводу, что это просто мужская натура такая — что у Саске, который едва не убил ее саму, что у Наруто с Хинатой, где, сама Сакура подозревает, он сознательно игнорирует чувства Хьюга, а что тому причина, остается до сих пор загадкой. Вот и Какаши-сенсей присоединяется к своим ученикам, наблюдая за тем, как Ай вскакивает на ноги и оставляет его одного, направляясь к Сакуре. Ай ничего не отвечает, глотает обиду, как горькие пилюли, что на деле оказываются ядом, он проникает в черную дыру у нее в груди. Ай больше не произносит ни слова, пока они с Сакурой пьют чай, а Какаши исчезает из их поля зрения. Сакура бросает сочувственные взгляды на подругу и все порывается что-то сказать, но каждый раз одергивает себя. Чай терпкостью оседает на кончике языка, разогревает внутренности, и вскоре Ай перестает бить мелкая дрожь, она расслабляется и задумчиво смотрит на огонь. Темнеет теперь позже, поэтому они могут позволить себе отдохнуть еще немного, окончательно высушить обувь и верхнюю одежду, кофта и штаны правда остаются влажными, и Сакура волнуется, как бы потом они все не слегли с простудой. Будто в подтверждение опасениям Сакура, Ай вдруг громко чихает, отворачиваясь в сторону и прикрывая лицо рукой.        — Знаешь, Ай, я тут поняла, что они все такие, — подливая ей еще горячего чая, все-таки говорит Сакура. — Все парни одинаковые, сколько бы лет им не было, все они одинаковые, когда вся их жизнь одна сплошная черная полоса.        — Черная полоса? — Ай даже не задумывается о том, чтобы оправдываться или отнекиваться, только тянется за кедровыми орешками и благодарно кивает Сакура, когда она протягивает ей наполненную чашку. — Ты имеешь в виду Рин Нохара?        — Какаши-сенсей рассказывал тебе про свою команду? — Сакура удивленно вскидывает взгляд на Ай, никак не ожидав, что Какаши станет делится с ней такими откровениями, а после так грубо оттолкнет.        — Нет. — Ай отрицательно мотает головой, опуская взгляд в чашку, несколько цветочков плавно всплывают на поверхность. — Токумори обмолвился только о том, что была какая-то Рин и что их что-то связывало с Какаши-саном.        — Я не вправе рассказывать тебе эту историю, да и не знаю я ее. — Сакура поджимает губы, размышляя о том, что они с командой номер семь вообще ничего не знают о своем учителе. Кроме того, что он постоянно опаздывает и любит почитать сомнительные романы. — Что я поняла за годы проведенные в его команде, так это то, что Какаши-сенсей не умеет впускать в свое сердце людей. Ай поднимает взгляд к потолку, протягивая тихое «вот ка-ак», и вроде бы это должно ей многое объяснить, но она только задается еще большим количеством вопросов. Что такого кошмарного могло случиться в жизни Какаши, что он закрылся ото всех, а тех, кто не сдается, он собственноручно отталкивает? Или быть может, он боится Ай? Она резко выпрямляется, едва не задыхаясь от своего открытия. Что, если дело было в том, что он напуган тем, о чем она ему рассказала о клане? Ведь чем дольше женщины остаются рядом с одним человеком, тем чаще они видят его будущее. Ай же еще ни разу не видела Какаши в своем сером мире картин будущего, и это бы беспокоило ее больше, если бы ее мысли не занимал он сам и еще один безликий мужчина, который волновал ее в совершенно другом смысле. Нет, тут явно что-то не так. Пробегаясь по воспоминаниям недавних коротких видений, Ай не может найти ни одного, связанного с Хатаке. Прежде чем это начинает волновать ее чуточку сильнее, появляется другая мысль, она кажется даже немного смешной, но не менее правдоподобной. Что, если Какаши решил, будто она бросит его, разобьет сердце, как все женщины клана своим мужчинам, скажет, что больше не выдержит видеть его будущего и сбежит.        — Ай, все в порядке? — заметив, как на губах Ай расцветает какая-то глуповатая улыбка, осторожно интересуется Сакура.        — А, да, все хорошо, я просто.. — Ай прикрывает рот ладошкой, пряча смешок от собственных абсурдных предположений. Неужели Какаши действительно считает ее такой бездушной, готовой бросить его после проделанного труда, точнее, который еще предстоит проделать, забравшись под его маску и еще глубже — в душу. — Мышки разное нашептывают, — Ай возвращает своему лицу привычное заговорщицкое выражение и наклоняется к Сакуре, — про мальчиков. Сакура хмыкает, чтобы там мышки Ай ей не шептали, она не сомневается, это точно совпадает с ее собственным мнением. Остается только выяснить, что же творится с Наруто и почему, когда она последний раз виделась с Хинатой, та только угрюмо опустила голову и сказала, что они больше не пересекаются с шумным джинчуурики. Это совершенно не похоже на Наруто — игнорировать кто-то дорого. Сакура морщится, опуская взгляд на засахаренный сухофрукт — слишком сладко, учитывая, что она видела сегодня, не стоит отрицать, что и Наруто мог понабраться этой гадости у своего учителя. Стоит Сакура поймать себя на последней мысли, как в дверях показывается пепельная макушка Какаши, сам он хмурый, точно тучи, что до сих пор висят над горой. Он окидывает взглядом зал, находя девочек, уютно устроившихся за столом. Сакура смотрит на него укоризненно, а Ай даже не поворачивается, всем своим видом показывая, что не желает его видеть. До поры до времени. Но этого Какаши, конечно, знать не может, про себя решая, что все к лучшему, держать Ай на расстоянии — правильное решение.        — Одевайтесь, выходим через пять минут, — подхватывая свою сухую куртку, сообщает Какаши, снова скрываясь на улице. Сакура переводит многозначительный взгляд на Ай, которая закидывает в рот несколько орешков и хитро ей подмигивает. Ай на самом деле простая, наивная и до жути упертая, когда находит для себя цель, и к Хокаге с детской книжкой пойдет, и пересечет всю Страну Ветра, чтобы добраться до Конохи. Но это не потому что она самоотверженная или храбрая, это все от одиночества, которое заставляет ее искать любые способы избавиться от него, находя самый действенный в Какаши. И не потому что он оказывается в нужное время, в нужном месте. Ай не чувствует себя одинокой и когда играет с Наруто в карты или обедает с Сакурой, нет, Какаши другой. Из-за него в Ай прорастают цветы, и она решает, что имя ее несет значение «любовь».