Её далёкое небо

”The way your hair comes down; it make you look older” For K Part 2 — Lana del rey

Пробуждение становится для Ай болезненным ровно в тот момент, когда она открывает глаза, тут же жмурится от слишком яркого искусственного света. Она морщится, прикрывая лицо рукой, конечности наливаются свинцом, из-за чего двигать им тяжело. Ощущение собственного тела возвращается медленно, растекается болью — тупой в мышцах и пульсирующей в голове. Ай испускает болезненный вздох, убирает руку от лица и отводит взгляд в сторону, узнавая очертания палаты в госпитале Конохи. За окном стоит спокойный летний вечер, огни деревни переливаются, мерцают, маня мотыльков, и Ай, которая, будто завороженная, наблюдает за морем фонариков. Мысли текут вяло, неяркими всполохами воспоминаний произошедшего появляются перед глазами, заставляя Ай приподняться на локтях, нахмурится. Последнее, что она помнит — темно-серые взволнованные глаза Какаши, а потом успокаивающее тепло сильных рук.        — Ты пришла в себя. — Какаши появляется в палате бесшумно, больше констатирует факт, нежели спрашивает Ай. Ай, задурманенная приятными воспоминаниями, смотрит на него неясным взглядом. В голове крутятся обрывки фраз, но они никак не хотят собираться во что-то единое, что обязательно заставит ее покраснеть. Ай предпочитает не вспоминать о том, что умудрилась наговорить Какаши, находясь в холодном, незнакомом лесу. Там она ощутила прилив храбрости, как раз в момент наибольшего отчаянья, когда вцепилась в руки нукенина, что держал клинок около ее горла. Ай не знает точно, что руководило ею в тот момент: страх или жажда жизни, но это что-то толкнуло ее вперед, в безрассудном поступке. Наверное, имеет эта безрассудность и спасла ей жизнь. Бывший шиноби Песка всего на мгновение растерялся, не ожидая, что хрупкая девчонка, словно дикая кошка, бросится на него, вцепляясь зубами в собственную жизнь.        — Как ты себя чувствуешь? — Какаши проходит вглубь палаты под внимательным взглядом синих глаз Ай. Какаши не смог бы передать словами, чего ему стоило удержать собственных демонов в груди на цепях, не дать им растерзать свою грудную клетку, вырваться наружу и разорвать нукенина, посмевшего тронуть Ай, на куски. Наверное, всему виной стали слова Ай, сказанные в такой одновременно подходящий и неподходящий момент, ее мутный взгляд, когда радужка стала на несколько тонов синее, напоминая о неизведанных морских глубинах. Он нужен был тогда Ай, удерживая на своих руках ее ослабевшее тело, защищая от чего-то другого, чего-то не из этого мира. Какаши знает, что не сможет повернуть время вспять, вернуться к собственным оправданиям, добавляя все новые, все более абсурдные. Ай нуждается в нем каждую минуту своей жизни, спасаясь от монстров из своих видений, зубастого одиночества, липкого страха. И Какаши всю жизнь учился убивать, он сможет защитить ее от всего, кроме, наверное, самого себя.        — Нормально. — Ай наблюдает за тем, как Какаши подхватывает металлический стул около стены и придвигает его к кровати. — Что произошло с тем человеком?        — Вернулся в тюрьму Конохи. — Какаши садится перед кроватью, отвечает мгновенно, не собираясь от нее ничего утаивать этим вечером. — Мы сомневаемся, что этот нукенин и мужчина из твоих видений — один человек. Ай кивает, тоже находя несостыковки в этой теории, тем более, что бывший шиноби Песка упоминал кого-то, кто не хочет показывать ей своего лица. Пока что. И это самое «пока что» пугает ее, оно — неясные образы, от которых она не может защититься, не знает, чему может верить. Ай вцепляется в края накрахмаленного одеяла, ощущая, как ладонь правой руки простреливает болью, опускает взгляд на белую повязку, пытаясь вспомнить, когда успела пораниться.        — Что случилось с Тукомори? — вскидывая взгляд на Какаши, тихо спрашивает Ай. Он морщится, откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди, ему стоило с самого начала послушать Ай, а не искать в ее словах двойной смысл. Пусть он там и присутствовал. Какаши же винит во всем случившемся только себя, Ай похищают именно из-за него, из-за того что он так сильно был напуган собственными чувствами, позволив этому страху лишить себя бдительности. И под хмурым взглядом Ай он хочет стянуть маску, растереть лицо ладонями, отгоняя прочь все лишние сомнения. Он так сильно виноват перед ней.        — Извини, я не смог сдержать своих обещаний. — Какаши поднимает на Ай глаза, ощущая на себе ее пристальный взгляд. Ай не чувствует себя лучше после его извинений, точно зная, что он раскаивается куда сильнее, чем должен. И от этого совершенно не легче на душе, она только хочется наклонится к нему, мягко обхватить лицо Какаши ладонями и повторять, что его вины в том, что мир наполнен злом, нет. Она не злится на Какаши, обижается, может быть, но где-то в глубине души, Ай знает — он просто боится. Боится быть с ней, боится потерять ее, боится позволить себе вкусить счастье и ощутить боль.        — Почему? — Ай подтаскивает колени под одеялом к себе, обхватывает их руками, укладывая сверху подбородок, смотрит на то, как напрягаются широкие плечи Какаши, стоит в ее голосе появится звенящим ноткам. — Почему вы отталкиваете меня? Какаши вцепляется пальцами, облаченными в перчатки, в предплечья, чувствует себя на поле сложнейшей битвы: один неверный шаг и все будет кончено. Ай перед ним такая беззащитная, смотрит на него, ища в его глазах оправдание всем поступкам и словам, которые успели ее ранить. А он не может заставить себя разомкнуть губ и признаться в том, что он просто не может, что это неправильно и в конце приведет их только к печальному финалу, потому что все, кого он любил, оставляют его, и это повезет, если они не оказываются закопаны на три метра под землей.        — Ты так молода, Ай. — Какаши цепляется за эту отговорку, как будто она способна объяснить все на свете. — Тебе не нужен такой человек, как я. Внутри Ай словно взрывается нечто горячее, растекается по венам покалывающим чувством облегчения. Так дело только в возрасте, не в том, что она чудаковатая чужачка, с которой они все обращаются так хорошо, только потому что так обязывают правила хорошего тона. Ай поджимает губы, бегая взглядом по напряженному лицу Какаши, даже сквозь маску видит, как он сжимает челюсти. Она наклоняется вперед, ближе к нему, улавливает знакомый запах леса и мыла, упивается им, набираясь храбрости.        — Вы зациклились на возрасте, потому что вам так удобно. Удобно избегать меня, убеждать себя, что чувства ко мне что-то неправильное. — Ай качает головой, хмуря темные брови, понимая все и сразу. И почему Какаши боится, и почему наказывает себя одиночеством. — Но это всего лишь трусость, Какаши-сан. Он каменеет, каждой клеточкой своего тела чувствуя, что слова Ай не лишены смысла, потому что он и правда поступает, как трус. Как конченый мазохист лишает себя всего хорошего, что ему может предложить чувство, которое он так упорно топчет в собственной душе. Ай, сидящая перед ним в одной тонкой белой сорочке, похожа на ангела, что отпускает ему его грехи, даже не зная о них. Нет греха для того, кто знает о своем грехе. Пусть Какаши еще не знает, но однажды он должен будет сделать тоже самое для Ай, помочь ей справиться с собственным грузом вины и страхов, но в этот самый момент, он едва не прикрывает глаза, сдаваясь перед ней. Так было бы правильно, ощутить ее прикосновение к своему лицу, позволить узнать ей, что скрывается за колючей оградой вокруг его сердца. И Какаши останавливает только это — Ай не выдержит его тьмы, сломается под тяжестью ужасов, которые он совершил.        — Ты не понимаешь о чем говоришь. — Он качает головой, цепляясь за последний оплот здравого смысла — страха. Ай, подражая Сенджу, раздраженно щелкает языком, скидывает с себя одеяло, которое летит куда-то на пол, ступает на кафельный пол перед Какаши, принимая решение, что должна сделать все, что в ее силах, чтобы достучаться до него. Нет ничего, чтобы она не смогла принять, осознать, потому что она оказывается куда сильнее, чем кажется. Разве она не успела это доказать? Разве не дала отпор злу, разве не встречалась лицом в лицу с ним каждый раз, проваливаясь в серость видений. Там она наедине с тем, что пугает ее намного больше, чем невнятная фраза брошенная Тукомори на приеме. Кажется, прошла целая небольшая вечность с того вечера, когда Ай, опьяненная шампанским, ощущала теплую ладонь Какаши на своей талии сквозь тонкий шелк платья.        — Это вы думаете, будто знаете, о чем говорите. — Ай опускает свои ладошки на напряженные плечи Какаши, наклоняется к нему, замечая, как в серых глазах мелькает удивление. — Почему ты так упорно боишься быть счастливым? Она шепчет вопрос, переходя на неформальный тон, чувствует под своими руками, как резко поднимаются и опадают плечи мужчины. Ему больше не хватает выдержки, руки сами тянутся к тонкой талии Ай, Какаши убеждает себя, что собирается отстранить ее, но тело действует отдельно от мыслей. Теплые пальцы мягко обхватывают бока Ай, поглаживают кожу сквозь тонкую ткань ночной рубашки. В груди у Какаши что-то вибрирует, расползается таким желанным чувством покоя, что он не может не притянуть Ай ближе, прижимаясь лбом к ее животу. Ай — покой, который он так долго не мог обрести, убегая от него, наказывая себя, страшась того, что раз познав его вкус, не сможет выжить, опустившись вновь в бездну. Больно будет в любом случае, просто позволив этому правильному случится сейчас, потом будет болеть сильнее, глубже. Ай выдыхает резко, опускает подрагивающие пальцы в пепельные волосы Какаши, зарываясь пальцами в его пряди, с дрожащей улыбкой замечая, что на на ощупь они мягкие. Внутри у нее все оживает, расцветает свежими бутонами, тянется к тем местам, где ее тела касаются мозолистые пальцы Какаши. Нет ничего более нужного и желанного в этот момент, только бы полная безмятежность затянулась, продлилась чуть дольше. Ай упирается коленками в металлический край стула, стоя между разведенных ног Какаши, ощущая с какой силой он прижимает ее к себе, выдыхая горячий воздух ее в живот.        — Мне это нужно, — тихо признается она, опуская взгляд на макушку Какаши. — Мне было так страшно без тебя. Какаши замирает, пораженный словами Ай, тем, каким тоном она их произносит, и невольно все собственные страхи исчезают. Как он мог не замечать этого? Какаши точно видел, как пугает Ай все происходящее с ней, как она цепляется за него, чувствуя себя в безопасности только когда он рядом. Вопрос в другом: как он мог игнорировать это? Какаши медленно отстраняется, поднимает голову и смотрит на нее снизу вверх, только теперь замечая тот мрак о котором она говорит на ее светлом, юном лице. У Ай расцветает черный кровоподтек под скулой; губы, испещренные мелкими ранками, дрожат, под синими глазами залегают глубокие тени. Сколько раскаяния скользит в его потемневших глазах, но сейчас, принимая Ай, Какаши знает, что больше не допустит, чтобы с ней, что-то случилось. Отодвинет в сторону собственные предрассудки, которым раньше никогда не был подвластен, плевать, что скажет Цунаде, плевать какие сплетни поползут по деревне. Ай привилегия, которой его наделил смиловавшийся над ним мир, она искупление, к которому он должен был прийти.        — Ай. — Какаши всматривается в ее лицо, пытается понять, что он должен сделать, сказать, чтобы все исправить. Но слова не идут на язык, застревают где-то в горле и больно скребут трахею. Ай улыбается ему дрожащими губами, опускает ладонь на его скрытую маской щеку, нежно поглаживая, задевая пальцами край. Слушает как гулко бьется собственное сердце в груди, собираясь выпрыгнуть от приятного волнения, оно разливается по телу. Ай тоже не знает, что ей стоит сделать, не спешит подхватывать маску на лице Какаши — он должен сделать это сам, ведь она боится, что если попытается сейчас проникнуть еще глубже ему в душу, то сделает только хуже. У них не может быть все просто, слишком разные судьбы, жизненный опыт. Ай молода, пусть и видела ужасы, сравнимые с войной, которую прошел Какаши, только он сталкивается с кошмарами не один раз, а продолжает пробираться сквозь них свою жизнь, вынужденный наблюдать за исходом собственных решений. За перекошенным болью лицом Рин. Тишину разбивает резкий скрип двери, Цунаде даже не задумывается о том, чтобы постучать сначала, по-хозяйски входит внутрь. Ай неожиданно ощущает холод на участках тела, которые только недавно согревали ладони Какаши, он сам оказывается возле окна. Да плевать, что подумает Хокаге, но Какаши хотел бы для начала понять, что он сам думает об этом всем. Сенджу если и замечает что-то, то тактично не подает виду, накидывая на плечи белый больничный халат.        — Ай, как твое самочувствие? — Цунаде останавливается около тумбочки, заглядывает в планшетку с результатами анализов Ёсида. Ай же в растерянности переступает с ноги на ногу, переводит взгляд от взлохмаченного Какаши на Хокаге и пытается придать своему лицу спокойствия. Ей хочется вернуться домой, как можно быстрее, не проводить одинокую ночь в госпитале, где, она уверена, бродят призраки. Ай точно не знает, откуда приходит эта мысль, так ли на нее действует общение с Наруто или, может быть, по длинным больничным коридорам и правда кто-то ходит. А не дело ли в морге и том, что ей пришлось видеть в воспоминаниях мертвых людей? Мейко всегда говорила, что лезть в чужие жизни неправильно, превратно, частичка их воспоминаний навсегда остается с тобой.        — Да, я прекрасно себя чувствую. — Ай игнорирует тот факт, что болит у нее буквально каждая клеточка тела, это не та болью, с которой она бы не смогла справиться. Она сильная физически и морально, пусть методы борьбы со злом внутри себя, у Ай весьма специфические. — Я бы хотела вернуться домой. Мама всегда говорила, что в родных стенах и раны затягиваются быстрее. Цунаде даже отрывает взгляд от документов, на мгновение встречается взглядом с таким же удивленным Какаши, он даже теряет нить собственных размышлений. Ай впервые заговаривает о собственной семье в таком тоне, не как о части клана или ее способностей, а просто как о семье. И Какаши, и Цунаде слышат, как надламывается голос Ай, когда она произносит на выдохе «мама», словно это доставляет куда больше дискомфорта, чем многочисленные гематомы, ушибы и порезы на ее теле. Цунаде откладывая планшетку на тумбочку около постели, присаживается на самый край кровати, рядом с Ай, не то, чтобы ощущает в себе какие-то материнские инстинкты по отношению к Ёсида, просто ей кажется, что так нужно.        — У тебя в крови нашли паралитик. — Цунаде опускает взгляд к перевязанным щиколоткам Ай, качая головой, не рассчитай кто-то дозу, девчонка бы осталась калекой. — Это может быть опасно.        — Это Тукомори, — поджимая пальцы на ногах то ли только сейчас ощутив прохладу кафеля, то ли вспоминая жутких дымчатых существ, созданных шиноби Тумана, отвечает Ай. — Это его техника, измененный геном, возможно, что-то связанное с ядами или змеями. Цунаде в задумчивости сводит брови на переносице, Тукомори им все еще не удалось поймать, как и Луну, они исчезли в тот момент, как была похищена Ай, а нукенин Песка бежал из тюрьмы. Не нужно быть гением или прибегать к помощи Шикамару, чтобы догадаться о связи всех этих инцидентов. Цунаде поворачивается на Какаши, у него во взгляде отражается нечто темное и дурное, то что приведет его к Фуминору в самые короткие сроки, если Хокаге даст свое позволение.        — Ай, я не могу тебя пока отпустить домой, тебе нужен присмотр, если неожиданно появится аллергия на яд, который тебе ввели или еще какие-либо побочные эффекты. — Цунаде опускает ладонь на худое плечо Ёсида, легко его сжимает.        — Но я прекрасно себя чувствую, — поворачиваясь на Хокаге, протестует Ай. — Мне не нравятся больницы, дома куда спокойнее. Цунаде раздраженно вздыхает, собирается втолковать Ай, что, если она окажется дома и случится нечто непредвиденное, никто об этом даже не узнает. Сакуру она не может с ней оставить, так как она сегодня на ночном дежурстве присматривает за Ямато, который тоже достаточно сильно пострадал во время стычки возле лесной святыни. Придется Ёсида терпеть неудобные кровати и въевшийся в стены запах хлорки.        — Я могу за ней присмотреть, — неожиданно отзывается Какаши, заставляя обеих женщин обернуться на себя.        — Я думала, ты возглавишь группу по отслеживанию сбежавших шиноби Тумана. — Цунаде вздергивает брови, ощущая, как выпрямляется рядом Ай.        — Наруто вместе с Шикамару и Кибой справятся без меня, — отвечает Какаши, наблюдая за тем, как в глазах Цунаде мелькает лукавство. Конечно, она заметила, не могла не заметить, думается ему, пока он стойко выдерживает ее прямой взгляд. Какаши принимает решение, что Ай уже и так сделала слишком много, упорно шла к своей цели, чтобы открыть ему глаза на правду, теперь он должен отплатить ей в двойном размере. Побег из госпиталя не считается, просто Какаши сам знает, как ужасны больницы и как жутко тут бывает по ночам. К тому же им еще многое предстоит обсудить, а делать это в палате не хочется совершенно, особенно когда любой может зайти без приглашения, особенно когда на Ай эта чертова ночная рубашка. Какаши бы расслабиться, снять стресс по-нормальному, а не при помощи излюбленной книги, ощутить настоящее женское тело в своих руках, это бы очень помогло не отвлекаться. Но он не пользуется моментом даже, когда Луна сама намекает на это во время их короткой вылазки на место, где было обнаружено тело Сигэру. Какаши только сейчас понимает, почему тогда отказал женщине, пусть она и была привлекательной и умелой, все опять приводит его к Ай и ее этому внимательному взгляду. Он не смог бы представить голубые глаза Луны на несколько тонов темнее, просто потому что, после не простил бы себе этого.        — Хорошо. — Цунаде сдается подозрительно быстро, поднимается с кровати под изумленный взгляд Ёсида. — Под твою ответственность, Какаши. Конечно, под его, во всей деревни никто больше не сможет гарантировать такую безопасность Ай, как сам Хатаке Какаши. Он больше никогда не допустит повторения произошедшего с Ай, теперь когда все карты раскрыты, он не спустит с нее глаз. Поэтому Какаши просто кивает Цунаде и в молчании провожает ее взглядом. Сенджу точно все знает, иначе так просто бы не сдалась, оставила Ай в госпитале, даже если бы ту пришлось запереть, и никакой Какаши не смог бы ее вызволить.        — Я даже… — Ай удивленно смотрит на закрывшуюся за спиной Хокаге дверь, пытаясь справиться с удивлением, — не думала даже, что она так быстро согласится. Какаши хмыкает, значит, не он один заметил эту странность, но им же это на руку и он будет спокоен, что Ай в безопасности, и ей не придется ночевать в одиночестве. Какаши так и замирает около кровати Ай, когда она, не теряя времени, скрывается за ширмой, чтобы переодеться Только сейчас до него доходит, на что он подписался. Точно ведь, согласился провести целую ночь в квартире Ай, только он и она, нет, правда, о чем он думал? Об Ай, конечно же, о том, как ей будет одиноко и страшно оставаться тут, о том, что ему нужно многое ей рассказать о себе, своем прошлом, признаться какой он человек. Не то чтобы Какаши сильно волнует возможность остаться с Ай наедине, его больше тревожит отношение ее самой к этому.        — Я знаю, о чем ты думаешь. — Ай показывается из-за ширмы, складывая в сумку свои вещи. — Что-то вроде: о, нет, я согласился переночевать в квартире Ай, а она такая молодая и глупая, что же мне делать? — передразнивая Какаши, произносит Ай. — Мне даже не нужно заглядывать в прошлое или будущее, чтобы это понять. Какаши морщится, щипая себя за переносицу, в общем-то, Ай во всем права. Снова. Он действительно переживает за ее добродетель. Неужели это единственное чего он боится? Разве не того, что может сказать Ай, когда он откроет ей правду о себе, не захочет ли она хлопнуть дверью прямо перед его носом, выпроваживая куда подальше и не желая больше никогда встречать? Ай-яй-яй, Какаши, врать плохо, ты ведь большой мальчик и знаешь это. Он ведь знает, что она так никогда не поступит, у Ай уже было предостаточно возможностей, чтобы бежать от него так далеко, насколько бы это позволила Коноха.        — К слову, об этом, — неожиданно выпрямляясь, Какаши хватается за свою очередную отговорку. — Тебя разве не волнует, что ты можешь увидеть мое будущее? Ай замирает около двери, сжимая похолодевшими пальцами металлическую ручку, мысленно кивает собственным догадкам, насчет резкой смены поведения Какаши тогда около святыни. Все-таки она права: он испугался, что ее способности могут все разрушить, что Ай уйдет не выдержав напряжения и все полетит в тартарары. Она дергает ручку вниз, распахивает дверь, впуская в палату сквозняк, почему-то воровато оглядывает коридор, будто они правда собираются сбежать из больницы.        — Нет, не особо. — Ай жмет плечами и шагает вперед, оставляя хмурящегося Какаши позади. Она врет немного, потому что ее волнует будущее Какаши, но совершенно по иным причинам — оно все еще ни разу приходило в ее серый мир. И Ай пытается строить предположения, почему Какаши остается безликим пятном в размытых очертаниях событий, которые только должны наступить. Она видела Гайя, который встречал ее возле незнакомого здания с оттопыренным большим пальцем вверх, потом оказалось, что это было не какое-то бредовое свидание, а допрос того самого нукенина. Она не раз наблюдала за тем, что должно случиться с Наруто, как он приносит ей клубнику или бежит по черному лесу, неся на плече бессознательное тело шиноби со странным протектором Конохи. Ай видела будущее Сакуры, как она задорно смеется рядом с Узумаки и пихает его в бок, а он смотрит на нее по-особенному. Этого еще не произошло, но обязательно когда-нибудь случится. Она видела Ли, видела Цунаде, видела даже Сэки, но ни разу Какаши. Какаши нагоняет Ай сразу же, подстраивается под ее короткие, по сравнению с его, шаги и прячет руки в карманы штанов. Собирается выяснить у нее все и даже больше, потому что недосказанности, — это именно то, что держало их на расстоянии так долго. Они покидают госпиталь в тишине, оба наслаждаются спокойным вечером в компании друг друга, Какаши расслабляется, когда Ай цепляется за его руку пальцами. Он достает одну ладонь из кармана и переплетает с Ай пальцы, такой простой жест кажется невероятно интимным, пока они медленно бредут улицами деревни.        — На самом деле, меня кое-что волнует. — Ай начинает издалека, хмурится, подбирая правильные слова. — Я ни разу не видела тебя в своих видениях, а мы провели достаточно много времени, чтобы я постоянно видела какие-то мелкие отрывки. — Она бросает быстрый взгляд на Какаши, который смотрит прямо перед собой, но слушает ее внимательно, ловя каждое слово. — Я сначала не могла понять в чем причина, а потом Наруто рассказал, что у тебя был шаринган. Какаши оборачивается на Ай, вспоминая ее рассказ о том, что члены ее клана не могут увидеть будущего Учиха, так как те обладают шаринганом — он тоже в какой-то мере может видеть то, что только должно произойти. И если это так, и дело было в том, что Какаши когда-то был счастливым обладателем подарка от Обито, то это бы объяснило, почему он отсутствует в видениях Ай. Но ведь он утратил свой шаринган во время войны, разве это не важно?        — Но сейчас у меня его нет, — озвучивая свои мысли вслух, Какаши крепче сжимает ладонь Ай, поворачивая в сторону круглосуточного магазина. Он приготовит для нее ужин, на восстановление ей нужны силы, к тому же Какаши просто хочется сделать для для нее что-то приятное.        — Я тоже об этом думала. — Ай жмет плечами, подхватывая с полки разрыхлитель для теста, Какаши наблюдает за ней с улыбкой, которая прячется под маской. — Может, это остаточный эффект. Какаши задумчиво переводит взгляд на полку с мясом, выбирает кусок посвежее. Что бы там ни было — им обязательно нужно с этим разобраться. Ай должна все ему рассказать и о своих пугающих видениях, и о том, что произошло, когда она попыталась заглянуть в прошлое бывшего шиноби Песка, и о том, что безликий человек может влиять на то, что она видит. Взамен Какаши приоткроет ей дверь в свое темное прошлое, расскажет на словах, что ему довелось пережить, потому что позволить Ай увидеть это своими глазами, почувствовать на своей коже не позволит.