Её далёкое небо

“You don't wanna break me down

You don't wanna say goodbye and

You don't wanna turn around

You don't wanna make me cry”

Flipside — Lana del Rey

Ай проходит в квартиру, чувствуя себя так, будто не была здесь очень долгое время, но в действительности поверхности комодов даже не покрылись легким слоем пыли. Выкрашенные в голубой цвет стены кажутся родным пристанищем, в котором она чувствует себя спокойнее; они становятся новым цветочным полем. Ай замирает в коридоре, не зная, куда себя деть, а Какаши почти по-хозяйски заходит на кухню и начинает раскладывать продукты. В тускло-желтом свете лампочки Ай наблюдает за тем, как перекатываются мышцы под черной водолазкой мужчины, когда он достает нож и разделочную доску, чтобы нарезать мясо для жарки. В этой картине все правильно, умиротворенно и будто бы это наконец-то дополняет небольшую квартиру Ай. Какаши дополняет саму Ай, помогает черной дыре в ее груди начать затягиваться, медленно и немного болезненно, но хотя бы мерзкий холодок покидает ее тело.        — Я могу как-нибудь помочь? —смущенно застывая в дверном проеме, прокашливается она. Какаши бросает на Ай взгляд через плечо. Она определенно может помочь ему во многих вещах, но не сегодня. В этот вечер он принимает волевое решение взять все в свои руки, чтобы Ай больше не пришлось буквально с больничной койки бороться за его здравый смысл. Она уже и так постаралась, вернула ему чувство жизни в вены, желание делать размеренные вдохи и выдохи. Говорят, принятие наступает в среду вечером; в синем море неба островами стоят сереющие облака, прохладой тянет из тьмы за приоткрытым окном, и Какаши принимает Ай. Как кислород насыщает его кровь, разгоняя по венам, чтобы в конечном итоге она достигла его сердца и оно сделало сильный, уверенный удар, так и Какаши сжимает кулаки, позволяя синеве в глазах Ай проникнуть в него.        — Не сегодня. — Какаши отворачивается, чтобы взять репчатый лук и опустить его под струю прохладной воды. — Нам нужно о многом поговорить, Ай. Я хочу, чтобы ты была откровенна со мной, а взамен я обещаю тебе то же самое. Ай прислоняется щекой к прохладной дверной раме, следит за тем, как ловко Какаши орудует на ее кухне, как он немного хмурит светлые брови, когда настраивает огонь на плите. Она знает, что в этот вечер не сможет себе позволить спрятаться за несвязными речами, попросить совета у мышек и притвориться, будто знает больше, чем есть на самом деле. Ай придется снять с себя все свои кукольные маски, показывая правду, что скрывается за слоями ее напускного чудачества. За слоями страха.        — Хорошо, — тихо отзывается она, отталкиваясь от дверей и скрываясь в спальне. Ай осматривает небольшой бардак, удрученно вздыхает, ругая себя за неряшливость, и быстро подбирает раскиданные вещи, возвращая их на место. Долго смотрит в шкаф, будто он может неожиданно ожить и дать мудрый совет о том, как ей теперь быть и чего ожидать от Какаши. Ай не верит в то, что Какаши может неожиданно поменять свое решение и все вернется к изначальной точке, но противный червячок, что не дает ране в ее груди окончательно срастись, въедается в светлую кожу с особым остервенением. Она же совершенно не знает Какаши, думает, что знает, но, на самом деле, даже представить не может, через что ему пришлось пройти. Ай, конечно же, не испугается тьмы, живущей в нем, но то, что в эту ночь многое между ними изменится, может ощутить даже в раскаленном ночном воздухе. Ай поправляет футболку и домашние шорты, открывает окно на проветривание, прежде чем выходит из спальни, ведомая аппетитным ароматом жаренного мяса. Она не осознает того, что голодна, пока не чувствует этот умопомрачительный запах; рот тут же наполняется слюной, а все другие тревоги в один момент отходят на задний план.        — Пахнет просто божественно. — Ай подхватывает тарелки и палочки, чтобы расставить их на столе, пока Какаши заканчивает с приготовлением риса. — Не знала, что ты умеешь готовить. Какаши усмехается, наблюдая за тем, как хозяйничает Ай, достает стаканы с верхних полок, ищет какие-то приправы, а взгляд сам собой опускается на ее обнаженные ноги, на одной из которых виднеется повязка. Какаши всего на одно короткое мгновение жалеет, что не отправился вместе с Наруто за Тукомори, и все же променять подобный вечер в компании Ай на погоню — точно не самое разумное решение. Даже если у него руки прямо-таки чешутся устроить шиноби Тумана настоящий Ад, это он оставит на потом.        — Я рано остался один, поэтому пришлось научиться, — встречаясь с Ай взглядом, признается Какаши.        — Что случилось с твоими родными? — Она забирается за стул, сгибает одну ногу в колене, подавая свою тарелку Какаши, чтобы он мог наполнить ее рисом и жаренным в медовом соусе мясом.        — То же, что происходит со многим шиноби. — Он подавляет тяжелый вздох, с самого начала зная, что разговор предстоит не из легких. Ай замечает, как меняется выражение глаз Какаши, она неосознанно подается вперед, находя сжатую в кулак ладонь мужчины, мягко пробираясь сквозь напряженные пальцы, заставляя его посмотреть на себя. Она прекрасно знает, что означает подобное выражение в его серых глазах, ощущает как внутри нее самой больно сжимается сердце.        — Знаешь, когда я попала в гендзюцу того нукенина, видела Мэгуми — мою старшую сестру. — Ай ведет плечами, на мгновение переносясь на горящее поле. — Она говорила разные, — запинается на мгновение, не зная, какое слово лучше подобрать, — разные гадости. Я до сих пор слышу ее искаженный голос, знаю, что это только мое воображение, но сомнения лезут сами. Какаши не нужно слышать достоверные слова старшей сестры Ай, чтобы понять, в чем заключается их смысл. Он сжимает ее пальцы в ответ, заставляя посмотреть на себя. Он до сих пор даже не догадывался, через что проходит Ай, потому что она в нужные моменты прячется за хитрой улыбкой и таинственным тоном. А на деле оказывается, что никакая она не всемогущая провидица — простая девочка, лишившаяся дома, родных, считающая, что не заслуживает жизни. У Какаши стягивает внутренности в узел, а в груди все так ноет, что хочется сгрести Ай в охапку и укачивать в своих руках, нашептывая на ухо совершенно иные слова, смысл которых спасет ее от падения в бездну.        — Ай, ты же знаешь, что это только иллюзия, порожденная, чтобы сбить тебя с толку, поселить в тебе зерно страха? — Какаши дожидается кивка со стороны Ай и наклоняется немного вперед, заглядывая ей в глаза. — Поэтому прошу тебя, выкинь из своей головы эти мысли.        — Я знаю, просто, что если я не справлюсь? — Ай нервно вцепляется в палочки, решая занять чем-нибудь свой рот, чтобы иметь возможность обдумать свое следующее признание. Мясо оказывается невероятно мягким, буквально тает на языке, пикантное с приятным привкусом розмарина. Ай удивленно опускает взгляд на свою тарелку, совершенно точно не ожидая, что Какаши настолько хорош в готовке. Зная, что Наруто, оставшись один без родителей, ничего, кроме рамена приготовить не способен, умения Какаши поражают воображение. Любая девушка была бы счастлива заполучить такого мужчину, как Какаши, и Ай все никак не может понять, почему никто до сих пор не попытался пробраться к нему в сердце. Разве за такого мужчину не стоит бороться? Разве Какаши никто не хотел доходчиво объяснить, почему он заслуживает счастья, и это самое счастье преподнести на блюдечке, украшенном самой чистой и светлой любовью?        — Справиться с чем? — Вопрос Какаши прерывает поток одурманенных вкусной едой мыслей Ай, возвращая ее в реальность.        — Со всем этим. — Она тянется за стаканом с водой, неопределенно дергает плечом. Какаши хмурится, потому что не совсем понимает, о чем говорит Ай, чего она так боится, что даже позволяет себе сомневаться в том, что должна была выжить, когда весь ее клан погиб. Ай вздыхает, признаваться кому-то другому в собственных страхах совершенно нелегко. Ей так и хочется сказать очередную чушь про мышек и закрыть на этом тему, но сегодня так сделать она не может. — Я про все эти видения. Я впервые сталкиваюсь с чем-то таким опасным, никто раньше не мог повлиять на то, что я вижу. Невозможно изменить будущее, Какаши, а этот человек намеренно скрывает от меня свое лицо, и не только ведь он. Ай выдыхает, даже не замечая, что выдает все как на духу, Какаши слушает ее не перебивая, только с каждым словом взгляд его мрачнеет. С ним ведь так просто говорить, открывать свою душу, признаваться в том, что даже ей самой непонятно. Какаши взрослый, мудрый, наставит Ай на правильный путь и покажет ей правильный ответ, а если будет нужно, то возьмет за руку и как ребенка проведет по тернистой дороге, оберегая от бешеных псов-демонов.        — Не только он? — замечая, как стушевывается Ай под конец своего признания, уточняет Какаши. Он узнает в этот вечер те неприятные подробности ее жизни, от которых она его отгородила в отместку за его поведение. Какаши бы поспорил с тем, что это было разумным наказанием за его слова и действия, но с Ай у него сегодня нет намерений ругаться. Вообще, не только сегодня, ему никогда с ней не хочется ругаться. — Есть кто-то еще? Ай кивает, подхватывает салфетку со стола, начиная теребить ее в пальцах, вспоминает пережитый ужас, когда она попыталась заглянуть в прошлое нукенина из Песка. Раньше ей никогда не доводилось сталкиваться с чем-то подобным — когда у человека получается намерено скрыть собственные воспоминания. Она вообще сомневается в том, что такое может быть возможно, решая, что это именно ее техника не сработала по какой-то причине.        — Цунаде-сан попросила меня заглянуть в прошлое нукенина Песка. — Ай не отрывает взгляд от своих рук, понимает, что сама виновата в том, что случилось. Это техника считается запрещенной в их клане, ею пользуются только по самой острой необходимости, а она заглядывала в прошлое едва ли не каждого встречного. Ай, конечно же, все утрирует, но решает, что это самое логичное объяснение произошедшего. — Когда я воспользовалась своей техникой, меня будто засосало в пустоту, никаких воспоминаний из прошлого, только нескончаемая тьма. Такого не может быть, у человека должны быть хоть какие-то воспоминания, а я увидела только одно единственное, когда Тукомори пришел к нему и передал какой-то предмет. Какаши откидывается на спинку стула, пристально глядя на то, как Ай откидывает волосы от лица, прекращая теребить несчастную салфетку. Значит, вот оно как, Ай все это время оставалась один на один с тем, с чем бороться не могла априори. Нет более беспомощного состояния, чем то, когда собственные техники выходят из-под контроля, а тем более, такие, как у Ай, — те, которые, в принципе, она контролировать не может. Какаши устало проводит пятерней сквозь волосы, пытается уложить у себя в голове полную картину происходящего с учетом того, что узнает в этот вечер.        — Может быть, он страдает от амнезии? — Предположение напрашивается само собой, но Какаши спрашивает осторожно, всех нюансов техники Ай он знать не может.        — Нет. — Ай отрицательно качает головой, хмурит темные брови. — Проблема не в памяти. Даже когда человек ничего не помнит, наша техника способна увидеть его прошлое. С тем мужчиной точно что-то не так. Какаши медленно кивает, задумчиво наблюдая за тем, как Ай подхватывает палочками маринованную редьку. С чем бы они не имели теперь дело, команда Ибики выбьет из нукенина Песка правду, даже если он страдает амнезией или любой другой болезнью — они заставят его говорить. Он сам проследит за этим. Ай поднимает взгляд на притихшего Какаши, откладывает палочки в сторону и склоняется вперед, заправляя прядь волос за ухо. Ужинать в компании Какаши ей невероятно нравится, напоминает о том вечере, когда она пригласила его на чай, а потом рассказала правду о своем клане, почему женщины никогда не остаются рядом с их возлюбленными. Как давно это было? Как давно Ай в Конохе, что уже чувствует себя на правильном месте? Она ведь даже не догадывалась чем все обернется, когда вместо того, чтобы отправиться в Скрытый Песок, проделала весь тот путь до Страны Огня. Ай верит в судьбу, в то, что все предопределено задолго до того, как они сами узнают об этой предопределенности, и если красная нить существует, то она крепко протягивается между ней и Какаши. Пусть она не видит его в своих видениях, ее это волнует совершенно по иной причине: что, если нить эта окажется непрочной и может порваться в любой момент.        — Твой черед. — Ай неожиданно для себя понимает, что вот в эту самую секунду готова узнать историю про девочку, которую Какаши лишил сердца, в этот самый момент она надеется, что он ей доверится и позволить показать ему, что искупление существует для каждого. — Я хочу знать, Какаши. Я должна услышать. Он кивает, потому что Ай совершенно права, она обязана принять правильное решение, а сделать это сможет только, когда все карты будут брошены на стол. И даже зная все это, Какаши оказывается не так легко погрузится в прошлое, в то время, когда он все еще был ребенком, на котором смерть близкой подруги оставила неизгладимый отпечаток, а смерть друга — шрам, каждый день напоминающий ему о случившемся. Он, однако, берет себя в руки, ведет свой рассказ неспешно, не отводит взгляд от светлого лица Ай, будто оно заставляет его оставаться тут, удерживает от падения в смертельный круговорот собственного прошлого. Какаши многое бы отдал за возможность, стереть эти воспоминания, но он понимает, что, избавившись от них, потеряет и часть самого себя. Ай же слушает его, пряча дрожащие руки под стол, но слез скрыть не может, только украдкой смахивает их с щек, поджимая губы. Если она когда-нибудь и строила догадки о значении слов Тукомори, сказанных с такой таинственностью и предзнаменование беды, то ни одна из них не подтвердилась. Ай пытается уложить у себя в голове все то, через что прошел Какаши, но легкие спирает от недостатка воздуха, потому что она знает — не смогла бы спокойно вынести все услышанное, если бы заглянула в его прошлое при помощи техники. Ай судорожно выдыхает и резко поднимается со стула, заставляя Какаши как-то напряженно прерваться на полуслове. Он все ждет, что Ай либо выбежит из квартиры сама, либо вытолкнет за порог его, гулко захлопывая двери перед самим лицом. Но Ай только обходит стол и наклоняется к Какаши, обвивая его своими тонкими руками, утыкаясь лицом в его шею, вдыхая родной запах леса.        — Мне жаль, —тихо сообщает Ай, обнимая замершего мужчину. — Мне очень жаль. Какаши забывает даже сделать вздох, чувствуя, как Ай дрожит, прижимаясь к нему. Она такая хрупкая сейчас удерживает его в реальном мире, подальше от болезненных воспоминаний. И Какаши решает, что был не прав — Ай сильная, невероятно стойкая девочка, которая готова нести не только свой груз, но и принять его. Если до этого момента он не мог до конца разобраться, что за чувство зарождает в нем Ай, то сейчас оно вспыхивает особенно ярко, давая ясный ответ, — он влюбился в эту девушку, как проваливаются в крепкий сон: сначала медленно, а потом одним разом.        — Ай, — Какаши выдыхает ей в волосы, возвращая себе способность двигаться, дышать, жить, — тебе не должно быть жаль. Она яростно мотает головой, отстраняясь и обхватывая своими ладонями лицо Какаши именно так, как ей того хотелось еще в больничной палате. Ей жаль, что мир выбирает из лучших людей тех, кому причинить наибольшую боль, посылает трудные решение на путь тех, кто точно сможет их принять. Ай бы и горсти его боли не вынесла, для ее слабых плеч это кажется непосильной ношей, и даже зная, какие сильные они у Какаши, она не может себе представить, как он способен все это выдержать и пронести через года. Все становится для нее на свои места: и почему он так яростно сражался за то, чтобы она держалась от него подальше, и почему боится быть счастливым.        — О чем ты думаешь? — Какаши вцепляется в прохладные пальцы Ай на своем лице, сжимает их и бегает взглядом по ее лицу. В синих глазах плещется печаль, такая тягостная и невыносимая, что он сам ощущает ее. Ай оплакивает его судьбу внутри себя, проклинает всеми известными словами Тукомори за то, с каким пренебрежением он кинул ту злополучную фразу, желая просто припугнуть ее.        — О том, что Тукомори — сволочь редкая. — Ай наклоняется ниже, делает судорожный вздох, прикрывая глаза. — О том, что судьба редко бывает справедлива. Какаши вглядывается в юные черты лица Ай, не может поверить в то, что происходящее сейчас реально, что девушка перед ним из крови и плоти. И слова ее теряются в безумном шуме крови в ушах, когда он одним неуловимым движением стягивает маску и наклоняется вперед, накрывая ее губы своими. В этот момент Какаши забывает о своем бесконечном списке, забывает о том, кто они друг другу и кем станут в будущем, он делает то, что так сильно требует его заточенное в клетку многие годы сердце. Он целует Ай. Сначала едва касается ее губ, боясь напугать, — с ней ведь нельзя, как с другими женщинами, потому что она напоминает ему о весенних цветах, уязвимых и нежных. От нее ведь пахнет буйствующими цветами и совсем немного цитрусами — Какаши находит лимоны в ее холодильнике, когда выкладывает туда продукты. И голова идет кругом — Ай тянется ему навстречу, отвечает на поцелуй, может быть, немного неумело, но с таким желанием, что удержать себя цепями Какаши уже не может. Его ладони опускаются ниже, исследуют бархатную кожу шеи, гладят острые плечи. Ай будто создана для его рук, так идеально ложатся в его ладони все ее изгибы. И Какаши не может насытиться этим чувством, как чем-то давно забытым, а может и вовсе незнакомым. Ай же едва может установить связь с действительностью — настолько сильно у нее начинает кружится голова от избытка самых разнообразных чувств. В животе своими мягкими лепестками щекочут нервные окончания расцветающие цветы, те самые, которые успел поглотить пожар в ее доме, а потом их снова помог оживить Какаши. Он, вообще, многие части в Ай помогает оживить, проснуться и утонуть в этом блаженном чувстве легкости. Она сжимает его плечи с еще большей силой, чувствует сильные его руки на своей талии. Ай нависает над ним, даже не обращая внимание на то, что затекает спина. Ай бы взлетела в тот момент, когда Какаши расставляет ноги в стороны, притягивая ее ближе к себе, пока она снова, как в больнице, не упирается коленями в край стула, но, к счастью, у нее нет крыльев за спиной. Какаши приходится все же напомнить себе, что с Ай нельзя спешить, особенно остро он это понимает, когда случайно касается теплой кожи под задравшейся футболкой. Ай в его руках реагирует на прикосновение, всем телом вздрагивает, совершенно не привыкшая к подобным проявлениям страсти. С мальчишкой из соседской деревни она едва ли раз поцеловалась в губы, да и вряд ли то спонтанное прикосновение можно было назвать поцелуем. Какаши этого не знает, но зато чувствует, потому заставляет себя отстраниться и откинуть голову назад, слушая, как пытается отдышаться Ай.        — Значит, это было свидание, — как-то деловито заключает Ай, приоткрывая глаза и сдерживая удивленный вздох, — Какаши без маски смотрит на нее с легким насмешливым прищуром. — Что?        — Свидание? — повторяется он, успокаивающе поглаживая ее бока.        — Разве нет? — Ай удивленно вскидывает брови, в тайне с жадностью любуясь лицом Какаши. — Все свидания заканчиваются поцелуями. Почти все, — запоздало поправляет она себя, не сдерживая улыбки.        — И какие же свидания не заканчиваются поцелуями, Ай? — Какаши даже не пытается скрыть того, что просто дразнит раскрасневшуюся девушку, — она так забавно смущается, что он смотрел бы на нее и смотрел. Ай пытается придумать остроумный ответ, но даже ее мышки получают в этот вечер переизбыток эмоций и не могут ей помочь. Приходится только отмахнуться и пробормотать что-то про «те, на которых у парня потные руки» или что-то в это роде, чем вызывает у Какаши смех. И это оказывается лучшим звуком на всем белом свете. Ай даже замирает, подхватывая тарелки со стола, удивленно оборачивается на мужчину и наблюдает за тем, как он, смеясь, откидывает голову и прикрывает глаза. Ай вспоминает свои собственные рассуждения на тему того, как же глубоко под маску уходит шрам. И этот вечер дает ей куда больше ответов, чем она надеялась получить. Какаши красив, даже если бы он ни был, для Ай это не было так важно, но у него прямой нос, четкая линия челюсти и подбородка, родинка под нижней губой, которая чуть полнее верхней. Ай резко отворачивается, застигнутая врасплох Какаши за разглядыванием его открытого лица. Чувствует, как горят ее уши, мысленно молясь всем богам, чтобы он не заметил ее смущения. А Какаши замечает все, он как-никак шиноби и это его работа. Смотрит на Ай долгим, задумчивым взглядом, пытаясь для себя понять — что же такого особенного в ней. Все, естественно. Все в Ай выделяет ее на фоне других женщин, которые у него были, но нечто совершенно неуловимое все равно сбивает его с толку. Ее чудаковатость или, быть может, упрямый нрав, который, Какаши уверен, еще даст о себе знать, или все-таки ответ крылся именно в его чувствах к Ай?        — Поздно уже, тебе нужно отдохнуть. — Какаши натягивает маску обратно, хлопает себя по ногам и поднимается со стула. Вечер выходит слишком уж насыщенный, тем более для Ай, которая только пережила похищение. — Ай, слышишь меня? Я сам уберу, отправляйся в постель. Она хмурится, разворачиваясь на полпути к раковине с грязной посудой в руках, окидывает взглядом свой небольшой зал, совмещенный с кухней. Диван у нее в квартире небольшой с зеленой обивкой и малюсенькими декоративными подушечками. Какаши на нем при всем желании не поместится, а это означает только два варианта: он уйдет или она ему предложит переночевать в своей кровати. Ай же устроится на диване, для нее он в самый раз, хотя ноги выпрямить она и не сможет.        — Я постелю тебе у себя в спальне, а сама лягу тут. Она отворачивается быстрее, чем может заметить смену эмоций на лице Какаши, складывает посуду в раковину и уже собирается позорно сбежать в ванную комнату, но ее останавливает по-учительски строгий голос Какаши:        — Ай, это тебе нужно выспаться, а не мне. — Он подходит к ней и разворачивает к себе лицом. — Я посижу с тобой, прослежу, чтобы все было хорошо, а утром на смену прийдет АНБУ.        — Ты уйдешь? — Ай задает вопрос быстрее, чем успевает его осознать и обдумать, тут же краснеет, чувствуя себя невероятно глупо. Какаши молчит мгновение, замечает, как в синих глазах девушки отражается разочарование, а он ведь и подумать не мог, как его присутствие для нее важно. Дело даже не в том, что только рядом с ним Ай чувствует себя в безопасности, это, конечно, тоже играет важную роль, но теперь она больше боится, что на следующее утро, когда увидит его у резиденции или вместе с Гаем, окажется, что прошедший вечер был только порождением ее воображения.        — Да, к тому времени Наруто должен будет вернуть Тукомори в деревню. — Какаши меняется в лице мгновенно, стальной холод пропитывает его голос, а в глазах отражается темная решительность. Не одного ведь нукенина Песка Ибики придется допрашивать. — За тобой присмотрят. Ай морщится, собираясь сказать, что за ней уже однажды присмотрели, это ведь сработало бы, надавило на нужные рычаги в характере Какаши, но она вовремя прикусывает язык. Он прав: выяснить, что происходит, на кого работает Тукомори и почему он оказался в сговоре с нукенином Песка — сейчас первостепенная задача. Именно поэтому Ай кивает и выдавливает из себя улыбку, уточняя, не Сэки ли будет за ней приглядывать, на что получает утвердительный ответ. Шиноби в маске Орла Ай нравится, поэтому она откидывает прочь все дурные мысли и, оставляя мойку посуды на Какаши, отправляется в ванную комнату. Пар поднимается вверх к потолку, пока Ай просушивает мокрые волосы полотенцем, а после протирает запотевшие зеркало над раковиной. Откуда в ней берутся все эти сомнения по поводу Какаши? Она и сама не понимает, решает, что это Цунаде заражает ее подозрительностью и легкой формой паранойи. Только, в отличие от других, Ай сильнее подвергнута предчувствиям, которые никогда ее не подводили, и в этот раз она списывает собственную нервозность на произошедшее с Тукомори. Какаши не тот человек, который бросает слова на ветер, он не сможет сделать Ай больно, не после того, что произошло. Сбросив с себя неприятное оцепенение, она быстро надевает хлопковую футболку, тут же ощущая усталость во всем теле. Тяжестью наливаются конечности, и Ай едва добирается до постели, раздумывая о том, что могла бы уснуть прямо в коридоре на полу. Какаши дожидается ее у окна спальни, оглядывает пустующую улицу с длинными тенями тянущимися от фонарных столбов, издалека доносится чей-то крик, а после веселый смех и собачий лай. Коноха даже ночью полна жизни, особенно в летнюю пору, когда только в темное время суток спадает жара и можно выйти на прогулку, а после и зайти в кабак.        — Оставь окно открытым, — забираясь в прохладную постель, бормочет Ай, едва удерживая глаза открытыми. — А то совсем душно будет. Какаши задергивает легкую тюль, надеясь, что это остановит вездесущих насекомых, оборачивается к Ай, чтобы пожелать той спокойной ночи, но она засыпает в тот же момент, как голова ее касается подушки. Какаши стоит неподвижно долгие несколько секунд, просто смотрит на то, как поднимается и опадает грудная клетка Ай. Вопрос напрашивается сам собой, и он не может удержать его, потому что действительно: какого черта он творит? Позволяет себе забыться в этой девушке, совершая безрассудный прыжок в неизвестность. Какаши хмыкает, присаживаясь в кресло, стоящее в углу комнаты прямо под окном, из которого проникает достаточно света, чтобы почитать любимый роман. Какаши позволяет стать себе счастливым.